Идеальная подстава

Вспыхнув от нахлынувших эмоций, я стукнула очкарика по голове сумочкой. Он тихо ойкнул и выпустил мою руку. Лифт звякнул и открыл двери. Барт, стоявший по ту сторону, посмотрел на нас круглыми глазами.

А посмотреть было на что: я наверняка бледная как простынка привалилась к стеночке, прижимая обеими руками сумочку к груди, а парень на коляске, скорчив недовольное лицо, потирал ушибленную макушку.

— Мария Николаевна! — воскликнул Барт. — Вас только за смертью посылать! Я уж собирался ехать за вами.

— Простите, ангажировал вашу даму, — пробормотал 'чубастый', нажал на кнопку в подлокотнике, и коляска вдруг ожила.

Он выкатился в двери и был таков. Мы с Бартом посмотрели друг на друга.

— Этот несчастный к вам приставал? — поинтересовался начальник будничным тоном, хватая меня под локоть и вытаскивая из лифта, потому что в кабину уже торопились зайти другие люди.

Я переполнилась благодарностью к Его Джентльменшейству: ноги до сих пор не слушались.

— Он... нюхал мои руки... — пролепетала я, попутно отметив, что хоть с выбором платья не ошиблась: Барт нарядился в вечерний костюм.

— Фу! — начальника передернуло. — Что его сподвигло?

Я только пожала плечами. Кто их, маньяков, поймет?!

— У вас талант попадать в истории, да? — Барт жестом указал, чтобы я следовала за ним.

— Кто бы говорил, — огрызнулась я, шагая чуть позади, вдыхая аромат 'Армани' и разглядывая безупречную широкую спину начальника и 'ежик' светлых волос на его затылке. — Кстати, а Владемар не скоро на свободу выйдет?

Барт оглянулся через плечо. Лицо у него было удивленное.

— Чего это вы о нем вспомнили?

— Да так... из головы не выходит...

— Не бойтесь, не скоро, — сказал Барт и отвернулся.

Ну что ж, и на этом спасибо. Потому что, чую, когда Владемар выйдет, мне придется срочно эмигрировать куда-нибудь от греха подальше.

В ресторане было полутемно, по стенам скользили ажурные тени. Играла какая-то веселенькая музыка. В общем, все сводилось к тому, что когда народ выпьет, тут будут танцы. Кэт, ярко накрашенная, в полупрозрачном длинном платье, потягивала из бокала красное вино. Ее и Лэндана, в свежей рубашке и старомодных штанах с подтяжками, что придавало ему винтажный и романтичный вид, мы нашли за столиком в углу. Перед Ловцом номер два стояло блюдо с картошкой фри и куском мяса. По-видимому, он только начал есть.

При нашем появлении Лэндан встал и сгреб меня в медвежьи объятия. Как женщина, уже опытная в этих делах, я просто расслабилась и немного повисела в свое удовольствие. Тепло, уютно. Ну почему, почему Барт никогда так не обнимает?!

Начальник, к слову сказать, с невозмутимым лицом дождался окончания объятий, а потом отодвинул стул и помог присесть, положив большую теплую ладонь на мою спину.

Мама дорогая! Да они что, все, сговорились?! Ладно этот, мой, 'джентльменский набор'. Когда он один, это еще ничего. Но когда в лифте нюхают руки, а потом за столиком обнимают и трогают, это, знаете ли, приводит в треволнение. Особенно, если учесть, что последним, кто меня обнимал и трогал за спину, был старенький дядя Боря, Аллочкин отец, в стельку пьяным поздравлявший всех на ступеньках подъезда с днем десантника.

Появившийся рядом официант только начал наливать вино в мой бокал, как я схватила и выпила залпом содержимое. Спиртное сразу ударило в голову, но мне срочно, срочно требовалось прийти в себя! Может ли кольцо Аллочки работать, будучи утерянным навек? Только не смейтесь, но этот вариант на самом деле пришел мне в голову. Иначе, как объяснить мой сегодняшний ошеломительный успех? Конечно, тут могло быть виновато еще и обтягивающее платье, но вон Кэт сидит обтянутая не меньше, а может, и больше меня и хоть бы хны!

Сделали заказ. Барт с Лэнданом тут же начали трещать на иностранном языке, которого я не понимала, а Кэт наклонилась ко мне, якобы чтобы посплетничать.

— Никогда не видела двух Ловцов сразу, да? — в свойственной ей небрежной манере поинтересовалась моя новоиспеченная подруга.

— Да они у нас и поодиночке, знаешь ли, редко пробегают, — в тон ей ответила я. — А как ты догадалась?

— Ты когда на них смотришь, рот приоткрываешь, — усмехнулась она.

Я надулась и ковырнула вилкой принесенный официантом салат. Тоже мне, бывалая. Может быть, лет через пять Барт намозолит мне глаза настолько, что видеть его не смогу. А пока... каждый раз, когда я переводила взгляд с одного гладковыбритого лица на другое, негладковыбритое, но не менее идеальное, голова начинала кружиться, и хотелось срочно выпить.

— А как тебе удается рот не приоткрывать? — спросила я у Кэт, отставляя в сторону второй опустошенный бокал.

Она глянула на мужчин из-под длинных ресниц и тоже пригубила свое вино.

— А я не воспринимаю их как Ловцов.

— А как же тогда?!

— Как обычных парней. Со своими недостатками.

— Какие же у них могут быть недостатки? — фыркнула я, оглядывая почти одинаковые крепкие фигуры.

— Ну... — протянула Кэт, — Барти твой дрыхнет целыми днями, не каждая выдержит. Что за мужик такой, с которым даже в кино не сходишь — он на сеансе такое 'три-дэ' тебе своим храпом устроит! Наверняка, они со Стейси именно из-за этого чуть не разбежались. А Лэндан мой — бабник. Уже два выговора получил за неуставные отношения с теми, кого ему заказали. Вампирш особенно любит. Да и на тебя, видала, как поглядывал?

Видала, ой, мама дорогая, еще как видала. Постойте-ка...

— Стейси?! — мой разгоряченный спиртным мозг выхватил из потока речи Кэт главное слово.

— Ну, девушка Барти, — пояснила она и махнула ручкой с аккуратным французским маникюром. — Долгая история, больные отношения, он уехал, она в Америке осталась.

Божечки и все святые! Это что же получается, я тут 'редчайшему' сон охраняю, а у него девушка есть?! Меня как холодной водой из ведра окатили. Не ожидала такой подставы, ой-ей, не ожидала!

Раздавленная обрушившейся новостью, я схватила бутылку, сама себе налила и тут же махом выпила. Барт отвлекся от разговора, с недоумением проследил за моими телодвижениями и нахмурился. Лэндан хохотнул.

— Кэтти, не забивай Марии Николаевне голову ненужной информацией, — строгим голосом сказал начальник.

— Почему же, — прохрипела я, так как от волнения даже горло перехватило, — это нужная информация. Очень нужная!

— Ну, хоть не пейте столько. У вас же голова завтра болеть будет, — попытался урезонить он, — а нам к девяти на приветственный чай нельзя опаздывать.

Язык у меня так и чесался ответить, куда красивые начальники, скрывающие американских невест, могут засунуть себе приветственный чай. И полбутылки выпитого вина это желание только подогревали. Но я сдержалась. Секретарская выдержка!

— Да и броманс этот их, — продолжила Кэт, отмахнувшись от Барта и скорчив ему рожицу, мол, не подслушивай, — ты посмотри, им же друг с другом интереснее, чем с нами! Сидят, уже полчаса свою русалку обсуждают.

— Я думала, они меня обсуждают, — проворчала я заплетающимся языком и снова поймала на себе жаркий взгляд Лэндана.

Черт, так работает кольцо или не работает?!

— Ты-то им зачем? — рассмеялась Кэт. — Планы они на завтра строят.

— А Лэндан будет помогать Бартоломею Иванычу русалку ловить?

— Помогать?! Это Барти будет нам помогать, — она сделала еще глоток из бокала и вздохнула, — понимаешь, Мэри, это наше дело. Это мы его упустили.

— Кого? — растерялась я, заметив, что Лэндан подчистую смел все, что было на тарелке, и жестом подозвал официанта. Ну и аппетит!

— Эндрю Быкова.

— Кого?!

— Эндрю — известный аферист и скупщик краденого, — вмешался Барт, который, как оказалось, все это время продолжал подслушивать. — Он давно в розыске у спецслужб, еще с тех пор как сбежал из России с несколькими экспонатами известной Янтарной комнаты. Но дело не в этом.

— Он засветился у нас, — подхватила Кэт, — когда соблазнил дочку одного из влиятельных людей в госаппарате. Девушка пропала. Удалось установить адрес человека, с которым она встречалась. Его самого, конечно, не оказалось, но в квартире нашли части тела бедняжки.

— Части тела? — мне сразу стало не по себе. — Так он и есть русалка-людоед?

Лэндану принесли новую порцию картошки, и он, скучавший, пока мы говорили на русском, принялся за еду.

— Эндрю любит красивых женщин, — продолжил Барт, — не меньше, чем картины или драгоценности, которыми торгует. И он практически неуловим. Никто точно не знает, как он выглядит, потому что у Эндрю есть одна важная способность. Он умеет регенерировать.

— Это как?

— Отрежет себе нос, — сделала круглые глаза Кэт, — а вырастает другой. Так можно все лицо поменять.

Я схватилась рукой за горло, борясь с приступом тошноты. Барт протянул мне высокий стакан с минеральной водой. Я глотнула. Пузырьки затанцевали в желудке, смешиваясь с выпитым вином и вызывая еще более сильное головокружение.

— А с чего вы взяли... что он будет на этой конференции? И почему этим делом занимаетесь вы? — я посмотрела на Кэт. — Вы тоже на Магистра работаете?

От меня не ускользнуло, какими взглядами обменялись Барт и Кэтти.

— Мария Николаевна... — с угрозой в голосе протянул мой начальник.

— У нас все по-другому, — поспешила ответить Кэт, — мы с Лэнданом на службе у государства. А Барта нам, по счастью, удалось... арендовать. — Она улыбнулась. — Когда дело доходит до международного скандала, все средства хороши.

Арендовать?! Я выпучила глаза на начальника.

— Здесь, под прикрытием конференции, по слухам будет проходить крупная сделка по продаже того самого янтаря, — сказал он. — Так как Эндрю засветился в Штатах, мы уверены, что он рванул обратно в Россию, где о нем давно не было слышно. Покупатель — известный научный деятель, коллекционер. Он завтра будет открывать конференцию, вы его еще увидите. Скорее всего, Эндрю где-то поблизости или среди гостей.

Внезапная догадка слегка протрезвила меня.

— Это же он! — завопила я так, что лица Барта и Кэт вытянулись, а Лэндан отложил вилку. — Тот, кто нюхал мне руки в лифте! Если он людоед, то наверняка определял, свежее ли мясо.

— Нюхал руки? — брови Кэт взлетели вверх. — Фу!

— Мария Николаевна, — скривился Барт, — да нет же. Вы просто понравились тому несчастному. Наверняка, вы неправильно поняли его намерения.

— Неправильно?! — возмутилась я. — Да у него ноги одеялом прикрыты. Там сто процентов хвост!

Знаете, как неприятно, когда вы доказываете свою правоту, а над вами смеются? Барт еще как-то пытался сдержать улыбку, а Кэт расхохоталась да еще и Лэндану перевела. Тот фыркнул себе в картошку и покачал головой.

— Мария Николаевна! — простонал Барт, когда все отсмеялись, а я допила бутылку и сидела надувшаяся и злая, — хвост у него появляется только в воде. По суше он прекрасно ходит на своих двоих.

— Но наверняка ему неудобно! — продолжала настаивать я. — А так — сел в коляску, и ногам отдых, и все жалеют, помогают. Можно незаметно втереться в доверие. И вы же сами говорите, что он любит женщин! Зачем тогда руки нюхает, если не поэтому?

— Он любит женщин есть, а не нюхать, — отрезал Барт.

— А вы никогда не нюхаете мясо, перед тем как купить? — парировала я.

— Хорошо, — сдался начальник, — мы за ним приглядим.

Ой, да ладно, Барт. Я с тобой не первый день. По глазам же вижу, что сказал это, лишь бы отстала!

Мне стало обидно. Ну почему меня никто не воспринимает всерьез?! Думают, что раз Ловцы, то умнее. А у меня, между прочим, секретарская наблюдательность развита! Эх...

Барт поднялся и бросил на стол скомканную тканевую салфетку.

— Что ж, нам пора. Кэтти, я могу поручить тебе заботу о Марии Николаевне?

— Чтобы в лифте русалки не занюхали? — бросила она, а я испытала непреодолимое желание ее пнуть.

Барт хрюкнул и легонько постучал себя кулаком в могучую грудь. Ну, типа, поперхнулся, ага. Я тоже встала и сложила руки на груди, всем видом показывая, как его презираю. К сожалению, помещение ресторана тут же качнулось и поплыло по кругу. Ох, и когда успела так напиться?

— И куда это вы собрались? — спросила я.

— По делам, — ушел начальник от ответа. — А вы, Машенька, отправляйтесь-ка спать. У нас завтра насыщенный день.

Машенька?! Черт возьми, он назвал меня Машенькой? О нет, это наверняка мне спьяну послышалось. Я уставилась на Барта, пока он, придерживая под локоток, провожал до лифта. Начальник делал вид, что не замечает моих взглядов. Ох уж это Его Джентльменшейство! Лэндан шел следом, и я могла поклясться, что он не сводит глаз с моего зада.

В лифте Барт аккуратно прислонил меня к стеночке и дал в руки сумку. Кэт вошла следом и встала рядом.

— Вы, правда, назвали меня Машенькой? — прошептала я, хватая его за рукав пиджака.

— Кэтти, только до дверей номера проводи, одну не отпускай, — попросил он, пытаясь отцепить от себя мои пальцы.

— Будет сделано, кэп, — кивнула та.

— Бартоломей Иваныч, вы не правы... — покачала я головой, уже сама не понимая, что несу.

Лэндан полез обниматься, но начальник удержал его, положив пятерню на грудь.

— Кэт, не подведи, — серьезным голосом повторил он и отступил назад.

Двери закрылись. Как только лифт тронулся с места, Кэт улыбнулась и достала из-за спины открытую бутылку 'Асти Мартини'.

— Пока мальчики гуляют, устроим девичник?

А что? Идея! Я взяла у нее бутылку и сделала глоток. И меня тут же накрыла темнота.

Я спала, и мне казалось, что плыву по неспешным водам Дона в старой деревянной лодке. Над головой мрачнело грозовое небо. Лодка жалобно поскрипывала веслами в уключинах, покачивалась на волнах. Слишком маленькая и тесная даже для моих скромных размеров. Иногда откуда-то издали доносились раскаты грома. Я не помнила, как оказалась в этой лодке и почему лежу на днище, скрюченная и связанная по рукам и ногам.

Внезапно на борт, покрытый облупившейся темно-зеленой краской, легла чья-то рука. Синие острые ногти и перепонки между пальцами ясно дали понять, что это тот, кого мы ищем...

Лицо поднялось над бортом. Мертвенно-бледное и зловещее. Лицо, в котором я узнала... Владемара.

Я открыла глаза.

Барт.

Я закрыла глаза.

Нет, крепко-крепко зажмурилась, пытаясь понять, почему, вопреки ожиданиям, не проснулась от кошмара, а попала в другой сон. В котором начальник мирно храпит в моей постели на соседней подушке.

Осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. Или не в моей постели? Моя-то, если верить памяти, была односпальной, а эта — пошире будет.

По спине влажной волной пробежала холодная дрожь. Мама дорогая! Неужели не сплю?! Острота зрения вернулась вместе с резкой головной болью, но я уже успела увидеть все. Ну, то есть, все-все-все. И золотые бартоломеевские ресницы, слегка трепещущие на щеках, ото сна чуть покрытых румянцем. И прямой, идеальной формы нос. И густые, вразлет, темно-медового оттенка брови. И чувственные губы, к которым так и тянуло прикоснуться. И заросший светлой, но даже на вид очень колючей щетиной подбородок.