Рай: правила выживания

— Лера, всё это замечательно, но почему всё-таки ты сказала, что Петров отправился на второй континент?

— В самом деле, Лера?

Только что счастливая Лера залилась слезами.

— Папа, прости... Я не хотела...

— Лера!

Вбежала Ираида Степановна, а меня Клаус подхватил под локоть и выволок из кабинета. Вообще, правильно. Пусть поговорят в кругу семьи, может быть, до чего-то и договорятся.

У нас же... и своих дел хватало. Секретчик должен был сменить Кира возле бессознательного Петрова, а мне надо было возвращаться в свой гьер и демонстрировать всем студентам свою радость от встречи с папой-биологом. Ну, и хорошее самочувствие, конечно. С этим было сложнее, потому что я физически ощущала, как сильно похудело Машино тело. Клаус велел на ночь съесть ещё пару контейнеров смеси номер два. Съем, куда деваться...

Первой, кого я встретила на дороге в свой гьер, была Юлька. Специально поджидала, что ли? Я порадовалась, что уже сумерки, и она не сразу заметит мой бледный вид. Но волноваться надо было о другом.

— Ты была в Ариденне?! Ну почему, почему Клаус взял туда тебя, а не меня?!

— Ах, он уже и Клаус? — подруженьку надо было отвлекать, потому как в Ариденне я не была, и, соответственно, рассказать о месте заседания Загоденна Мьенгов ничего не могла. — А раньше ты от него шарахалась со словами "я почти замужняя женщина"!

— И что? — сейчас смутить Юльку было сложно. — Ведь это моя мечта!

— А ничего, что я ездила навестить отца?

— Конечно, ничего. И меня можно было бы прихватить заодно. А то, видишь ли, она в Ариденне развлекалась, а я вместо неё дневники практики заполняла!

— И как?

— Как-как... Хорошо. Илья даже предложил работать его персональным секретарем.

— И...?

— И поругались. Я ему не девочка на побегушках, у меня своя работа — очень важная, заметь!

Пришлось приглашать расстроенную подругу к себе. И это было моей стратегической ошибкой. Потому что, увидев меня без ассея, Юлька совсем расстроилась.

— Как?! Вот как тебе удалось похудеть за неполные двое суток?! Маш, ведь на целый размер!

Ох, Юля... Тебе этот способ лучше никогда на себе не испытывать...

— Юль, так получилось. Просто у них там совсем не было человеческой еды. Представляешь, как похудел мой папа?!

На Юльку было жалко смотреть. Она опять заныла, что поездка в Ариденн — это смысл её жизни, по крайней мере тут, на Мьенге. И пусть её лучшая подруга уговорит Клауса. Аргументы типа "в Ариденн мы больше не собираемся" не действовали.

От катастрофы меня спасли мальчишки — Дегри, Солнце, Ингвар и Тхао. Они зашли просто поболтать, как выразился Тхао, но Дегри тут же всех сдал, заявив:

— Я же говорил, что его тут нет.

Его — это, надо понимать, Кира. Юлька тоже заинтересовалась, а я, уже не задумываясь, похлопала ресницами и спросила:

— А... ты о ком, Серж?

— Да вот, Кира потеряли, — прямо сказал Солнце, в упор глядя на меня. — Маш, похудела что ли?

— Солнце, вот только ты не начинай, — едва не простонала я. — Юлька мне уже и так...

— Ладно, — заявила Юлька. — Я, пожалуй, пойду. Никто меня не любит.

Мальчишки хором принялись убеждать её в обратном, и наша нелогичная переводчица тут же решила остаться — в обмен на пару песен в исполнении всей группы. А я под шумок подмигнула Дегри и вышла из гьера. Мне надо было навестить Владиса с его Леной, а идти в одиночку, не восстановившись полностью, мягко говоря, не хотелось.

Спустя пару минут ожидания Серж выскочил следом.

— Ты зачем их ко мне привел? — зашептала я ему. — Ты же знаешь, я...

— Мари, я просто хотел убедиться, что ты в порядке, — тихо ответил он. — Я переживал, Мари. А парни сами следом увязались.

— Ладно. Пойдём со мной к Комаровски — ему надо дать лекарство. А потом уводи всех назад, я же человек, а не суперженщина, чтобы вы там себе не вообразили.

— Мари... Ты...

— Пойдём, Серж, и так уже поздно.

Проблем с Комаровски и Леночкой не возникло, Серж проводил меня до гьера, откуда разносился уникальный голос Солнца, и мы ещё какое-то время послушали, как он поёт. А потом Дегри решительно выпроводил всех — включая Юльку — с жёсткой установкой: "Маше нужен отдых".

А ещё Маше нужно поесть... Я провела пальцами по ребрам под грудью... Ребра — хоть сейчас в анатомичку, а вот грудь... Юлька верно сказала, на размер. Я опять полезла в запасы Петрова. Достала две упаковки смеси номер два, трубочку и... обнаружила рядом Кира. Ей-ё, реакция у тела и так была никудышная, а уж сейчас...

— Маша, давай помогу, — сказал он, отбирая у меня контейнер. — Ты бы прилегла, а то...

Знаю, едва хожу.

— Кир, возьми себе ещё один контейнер, ты же не ужинал.

Он не стал ломаться, отдал мне готовую смесь, себе взял новую упаковку, и мы оба уселись рядом, на моём спальном месте, сосредоточившись на пище. Перед тем, как присосаться ко второму контейнеру, я спросила:

— Как там... папа?

— В себя не пришёл, — лаконично ответил Кир. — Мы с советником занесли его в кейест, завтра утром опять вынесем на свет.

— Спасибо, Кир, — искренне поблагодарила я. — Завтра ты можешь заниматься своими исследованиями, а я буду с отцом.

— Маш, ты ведь знаешь, что во всём можешь рассчитывать на меня.

— Знаю, Кир. Завтра... проводишь меня к кейесту?

Он кивнул. И я решила, что парень сам виноват. Нельзя быть таким хорошим. Иначе всякие беспринципные особы, вроде меня, будут пользоваться. А я — точно буду. Не Солнце же мне звать?

— Кир, у меня ещё одна просьба. Останься сегодня здесь. Я боюсь. Нет, просто, побудь рядом, я всё понимаю, я не должна...

— Маша, я останусь, — спокойно ответил он. — Только...

— Я постелю тебе тут, мне...

Мне действительно было страшно. Это был иррациональный страх. Страх не проснуться. Вернусь — обязательно проконсультируюсь со специалистом. А пока... Пусть рядом побудет хороший мальчик Кир, а я... я потом сделаю кое-что для него.

— Я сам, — он не позволил мне встать. — А ты ешь и ложись.

Засыпая под его размеренное дыхание, я чувствовала свою вину. Но и уверенность в том, что проснусь утром — тоже. Уверенность перевешивала.

Но проснулась я раньше, Ассын едва начал подкрашивать горизонт в оранжевые тона. Есть хотелось зверски, и я опять пошла потрошить чужие запасы. Не раздумывая, взяла сразу несколько упаковок — Киру тоже не повредит белок. Парень ещё крепко спал, и я потихоньку вышла на улицу. Съела две дозы, и лишь после этого почувствовала насыщение. Опять захотелось спать...

Но спать мне нельзя. Скоро проснётся весь посёлок, а мне надо к этому моменту решить, идти на завтрак — или сразу к Клаусу. Нет, его-то я голодным не оставлю, прихвачу все, что дадут, с кухни Ираиды Степановны. Но вот обязательно ли мне демонстрировать всем гениям Машину исхудавшую мордашку? Чувствовала я себя, конечно, намного лучше, но...

Решил мои сомнения Кир, сообщивший, что товарищ советник велел без завтрака к нему не возвращаться. Сначала я выдала ему смесь номер два, потом мы вместе сходили к Комаровски, а перед завтраком я отловила Юльку, попросив ещё денёк поработать секретарем Двинятина.

А на кухне семейства Чи меня поймала Лера. Выскочила из-за стола и стала умолять, чтобы я взяла её повидаться с... Сашей.

— Он без сознания, понимаешь?

— Я просто посижу с ним рядом.

— Лера, когда ему будет получше, я обязательно...

— Лера!

Папа Чи был необычайно строг. Отправляя дочь на домашнюю половину, он сказал мне сердито:

— Машенька, как освободишься, зайди ко мне переговорить. И, конечно, как только Саша придёт в себя...

— Немедленно сообщу, — утвердительно кивнула я.

Затем я была буквально зажата в угол следующей представительницей семьи посла. Ираида Степановна бестрепетно потребовала сказать ей правду — знаю ли я о том, что её дочь влюблена в моего отца. Правду я сказать не могла, но сообщила, что кое-какие догадки имеются.

— Маша, мы должны что-то с этим делать, — сказала Ираида Степановна. — Лера слишком молода для роли твоей мачехи.

— Ираидочка Степановна, — я округлила глаза, — вы же это не всерьёз? Папа не испытывает никаких чувств, да и жениться опять не собирается, а Лере надо получать образование. Да и вообще, это первая любовь, которая по определению свадьбой не заканчивается.

— Маша, как хорошо, что мы с тобой — две разумные женщины, — вздохнула Ираида Степановна. — У Хона истерика, у Леры — истерика, а у меня — рисовая каша чуть не подгорела!

— Сочувствую, Ираидочка Степановна. На вашем месте я бы подумала о том, чтобы отправить Леру в хорошую школу на Землю.

— Маша, одна мысль о том, что моя девочка будет жить в интернате... — её глаза наполнились слезами. — Но мы с Хоном должны обдумать все варианты...

Она наложила мне щедрую порцию рисовой каши для Клауса и отправилась кормить студентов. А я — искать Кира. Он в это время на улице отбивался от своих друзей-музыкантов, не желая пояснять, где провёл ночь. Ну, что поделать... Подошла и, похлопав ресницами на всех по очереди, сказала:

— Проблемы, мальчики? Нет? Не надо волноваться за Кира, он был со мной.

Взяла его под локоть и, спросив, успел ли он позавтракать, под редкие аплодисменты Солнца повела в сторону канала.

— Браво, Мари! — выкрикнул нам в спины эмоциональный Серж.

— Маша, зачем?

— Кирюш, а в чем дело? Я испортила твой имидж бескорыстного рыцаря? Или ещё как-то навредила твоей репутации?

— Нет. Маша, ты же...

Я же, я же. Ничего, Кир, привыкай. Не все женщины вокруг такие пассивно-дружелюбные, как Маша. Встречаются и хитрые интриганки вроде меня. И чтобы одна из них тебя как-нибудь не застолбила, лучше это сделаю я — исключительно для своей тёзки.

— Кир, ты же обещал проводить меня до кейеста. Там советник голодный, да и отец...

— Маша, а ты на обед придёшь? Тебя встретить?

Ей-ё, ну вот как с ним... Ну нельзя быть настолько идеальным! Может быть, Машка именно поэтому и не обращала на него внимание?

Я объяснила парню, что днём за меня можно не переживать, а вот вечером... Посмотрим. Если всё будет хорошо, на вечер я кое-что запланировала.

Клаус встретил нас привычным ворчанием — что-то про смерть, которая придёт раньше, чем его завтрак. Я выдала ему кашу и питьё из каких-то местных плодов — оранжевое, как апельсиновый концентрат. Он сразу занялся делом, а Кир... Кир стоял и ждал, чтобы помочь вынести Петрова.

Я тихо спросила:

— Прости, я как-то... Ты нормально спал? Выспался?

— Да.

— Если тебе неприятно, я пойму, ты только скажи... Но я... очень хочу, чтобы ты и сегодня пришёл ночевать... Пока отец вот так лежит, мне страшно... быть одной.

— Я приду, — просто ответил он.

— Всё воркуете? — Клаус наелся и повеселел. — А парню работать не пора?

— Товарищ советник, — возмутилась я, — вы сами вчера на весь день отрывали Кира от исследований.

Но Кир, как настоящий ученый согласился, что работать ему пора. И ушёл, как только они с секретчиком вынесли тело Петрова из кейеста. Клаус велел рассказывать, и я рассказала. Про Чи, которые и без нашей подсказки обдумывают вопрос с интернатом, про Комаровски, с которым, вроде бы, всё в порядке, ну, и про свой страх не проснуться — тоже.

— А ты у нас, стал быть, бесстрашная... — задумчиво протянул Клаус.

— Во всяком случае, раньше спать не боялась.

— Ага... Ладно, это мы тоже обмозгуем. А сейчас давай-ка подобьём бабки по вчерашнему разговору. Проскурина минусуем, остаются Куратор и Тезка. Куратор был доволен, но...

— Но заказчика моего убийства они ещё не взяли, он был явно удивлен, — подхватила я.

— И это хорошо, так как дает нам дополнительный козырь. А теперь — что за загадочная Тезка?

— Я же говорила, что мы обменялись телами с дочкой Петрова. Она работает секретарем Проскурина — в настоящее время в моём теле.

— А я-то всё думал, какой шифр! Логинов — это кудрявый! Ну, безопасница... Ты что, решила сводней подработать?

— Нет, — твердо возразила я. — Я просто помогаю Маше сделать выбор.

— Разумеется, правильный, — поддел меня Клаус.

— Хотелось бы, — вздохнула я. — Но тут уж — как повезет.

— Ладно, давай-ка к нашим баранам. Расскажи про дело, из-за которого попала в разработку секретной службы.

— Тебе по порядку или по существу?

— Мне всё — и с чего началось, и как ты его получила, и твои мысли и подозрения, и чем, в итоге, сердце успокоилось.

Часть четвёртая. Уйти нельзя вернуться

Для меня всё началось со знакомства с Софьей Квински...

Софья — успешный дизайнер женского белья, но в то время, когда я пришла в Управление, она была первым ассистентом Армана Дюбуа из Дома Одежды Солетти (да-да, сейчас этот Дом носит имя Солетти — Дюбуа). Там шили форму всем нашим сотрудникам, я исключением не стала. Причем от мужчин требовались лишь сканы с антропометрией, а девушки должны были приходить и общаться с Мастером лично. Я возмутилась, потому как сразу же получила интересное дело, и тратить время на поездки в Дом Солетти не желала. Вот тогда ко мне и прислали Софью.

Софья умеет разговаривать с незнакомыми людьми так, будто дружит с ними едва ли не с рождения. Она профессионально быстро сняла с меня мерки, с улыбкой выслушала моё бурчанье и предложила прийти на примерку в нерабочее время. Это время было нерабочим и для неё, так что я оценила. Форму мне пошили без отрыва меня от расследования, а милую девушку с экстремально короткой стрижкой я запомнила.

И когда Софья открыла свой первый Дом Белья, я стала периодически туда заглядывать, тем более, что располагался он почти напротив нашей тренировочной базы. Оказалось, что Софья тоже запомнила меня, и каждый раз после очередной покупки угощала большой чашкой латте. Подругами мы не стали, но вот хорошими приятельницами — вполне. Периодически то я, то она — если у нас совпадало расписание — приглашали друг друга пообедать. Даже когда Софья поднялась практически на вершину модного Олимпа, получив приглашение работать в самом именитом Доме Белья у Сэсиль Кампа.

Примерно полгода назад Софья вызвала меня рано утром и напросилась на встречу. Я удивилась. Нет, не раннему звонку и не просьбе. Просто накануне все СМИ целый день только и делали, что вещали о свадьбе Анабель Кампа — дочери Сэсиль — и Паоло Батре, и на самом деле Софья сейчас должна была находиться на Ксилоне, где, собственно, и происходило празднование.

Я предупредила ребят из отдела, что задержусь, и пошла на встречу.

— Маша, как хорошо, что ты согласилась придти прямо сейчас! До обеда я бы извелась, — выдала мне Софья вместо приветствия.

— Что случилось? Почему ты не на свадьбе Анабель? — пренебрегла формальностями и я.

— Маша, это ужасно, — тихо сказала она. — Пашку похитили прямо из номера для новобрачных и теперь требуют выкуп.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию. Потом я стала задавать вопросы и выяснила, что на самом деле Паоло Батре — это Павел Батрышкин, обнаружила похищение Сэсиль, и ей же прислали требование о выкупе. В Управление Безопасности на Ксилоне она не обратилась, чтобы сохранить всё в тайне. Это не только одно из требований похитителей, но и в интересах корпорации Кампа — из свадьбы Сэсиль устроила настоящее рекламное шоу, и теперь оказалась заложницей собственной идеи.