| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Пока он это говорил, я бросился к нему, делая прыжки из стороны в сторону. Грянул выстрел. Мимо. Но я уже был рядом с ним. Схватил руку с револьвером и начал его выкручивать. Раздался еще выстрел, наконец, спусковая скоба начала выламывать палец террориста, и он закричал, выпустив оружие.
Подоспевший капитан помог скрутить ему руки.
— Капитан, давайте мы его пристрелим. Доказательств больше, чем надо, зачем создавать работу следователям и криминалистам. Убит при задержании, — предложил я.
Капитан тоже поддержал меня:
— Давайте это сделаю я, мне сподручнее, а то вы в духовном звании, вам хватит и того, что молитву прочтете при его погребении, — и капитан при помощи носового платка взял револьвер за рукоятку.
— Вы не имеете права, — заверещал эсэр, — это беззаконие, вы меня должны судить по закону, я гражданин Российской империи и имею право на рассмотрение моего дела в суде
— А по какому закону, ты выкатился передо мной с револьвером и начал читать какой-то приговор? — сказал я. — Хочешь сказать, что у тебя свои законы и ты не думаешь, что у меня тоже свои законы? Такие как вы презрели все законы и сделали обездоленными сотни людей. Кто вам запрещает вести парламентскую борьбу? Избирайтесь в Думу, меняйте законы. Ты дворянин?
— Да, я дворянин и как дворянин, — воодушевился эсэр.
— Так вот, запомни, ты уже не дворянин и родители твои уже не дворяне и все родственники твои будут лишены дворянского звания, и все из-за тебя. Пойдешь в крестьянское сословие и узнаешь, как хлеб зарабатывается, вот тогда, если хватит знаний и, если тебя не уничтожат твои же родственники, может и станешь ходатаем по крестьянским делам. Ты меня понял? — крикнул я эсэру.
Ничего он не понял. И в те времена существовала порода людей, которые для счастья горстки людей готовы были уничтожить миллионы людей, мешающие им построить город Солнца.
Из университетов выходили чикатилы и менгеле.
Еще через день ко мне пришел лейб-медик, главный ответственный за здоровье императорской семьи.
— Отец Петр, — сказал он, — это удивительно, этого не может быть, эта болезнь неизлечима, но результаты анализов показывают, что цесаревич абсолютно здоров. Мы пригласили специалистов из Германии, у них есть хорошие результаты в исследованиях крови. Мы попросим их сделать повторные анализы, чтобы сравнить наши результаты. Но я просто не верю своим глазам. Разрешите пригласить вас сегодня на ужин ко мне?
— Мою охрану тоже брать? — пошутил я.
— Охрана у вас будет всегда. Это распоряжение Его Величества после покушения на вас, так что не взыщите, не каждому полагается персональная охрана, — сказал медик.
Глава 28
Результаты анализов немецких ученых и наших медиков практически совпали. Я даже испытал чувство гордости за наших медиков и за их достижения, которые ничуть не меньше, чем у их заграничных коллег.
Радостная весть о здоровье цесаревича совпала с его первыми шагами. Родители, братья и сестры были в восторге, и каждый протягивал к нему руки, подзывая к себе. Маленький человечек не мог решить, в какую сторону ему пойти и пошел к корзине, в которой хранились игрушки. Первое самостоятельно принятое решение.
Царь и царица проводили прием в узком составе по случаю выздоровления наследника. На меня были возложены знаки ордена Андрея Первозванного. Звезда и знак ордена в виде Российского герба — орла, на фоне которого на голубом кресте в виде буквы Х был распят праведник Андрей, названный Первозванным. Царица выказывала мне подчеркнутые знаки внимания и все время повторяла, чтобы я был рядом с ними в обществе отца Григория. Посмотрим, кто в чьем обществе будет.
После застолья царь пригласил премьера Столыпина и меня к себе в кабинет.
— Отец Петр, я все больше прихожу к мнению, — сказал император, — что все то, о чем вы говорите, сбывается. То же самое мне говорит и Петр Аркадьевич, рассказав, как вы спасли его самого и его семью от покушения эсэров-максималистов. Мы хотели бы выслушать вас о том, что предстоит России пережить и что нам нужно делать, чтобы избежать потрясений и построить великую Россию.
— Ваше Величество, — начал я, — то, что я Вам скажу, вряд ли будет приятно Вам и особенно императрице.
В стране зреет революция, причем движущей силой революции является дворянство. Со слезами оно готово свергнуть Вас и начать новую жизнь
Если сейчас не принять меры, то революционный процесс станет необратимым и это будет трагедией для России. Революционное движение подтолкнет начавшаяся война. Социал-демократы совместно с противником разложат российскую армию, которая массами с оружием побежит по домам, усилив критическую массу революции.
— Этого не может быть, — в один голос начали говорить царь и Столыпин. — Это неправда.
— Неправда? — переспросил я. — Покажите, Ваше Величество, Петру Аркадьевичу икону святых великомучеников Романовых, которую я Вам дал. Вы не знаете, как становятся великомучениками? Ведь на иконе вся Ваша семья. Других членов императорской фамилии просто не причисли к лику великомучеников. Вы можете не верить в это. Я потому и фамилию имею Распутин, чтобы потомки людей этого века не связывали фамилию Романовых с Гришкой Распутиным. От распутинщины не уйти, так пусть это будет добрый советчик Распутин.
Все замолчали. Наконец царь сказал:
— Сколько нам отпущено?
— Вам на семь лет больше, чем Петру Аркадьевичу, — сказал я. — Если вы его будете беречь и вместе работать, то вам предстоит долгая и насыщенная жизнь.
— Хорошо, — сказал император, — говорите дальше, мы будем слушать.
— Я не буду много говорить, — сказал я. — Нужно поддержать аграрную реформу премьер-министра и обеспечить землей безземельных крестьян даже за счет земель крупных помещиков, к коим и Петр Аркадьевич относится. Мера непопулярная, но усадьбы будут жечь не помещики, а безземельные крестьяне. Чем больше в стране будет зажиточных людей, тем меньше вероятность революции. Кто из состоятельных людей клюнет на призыв стать бедным, разделив свое состояние между всеми бедными? Только зажравшиеся сынки высокопоставленных родителей, надеясь самим стать сановниками при новом правительстве.
Не разгонять Государственную Думу и готовить новое дворянство, которое будет заседать в Думе, командовать армией и промышленностью. Делегировать больше полномочий Думе и правительству, чтобы император занимался вопросами государства, а не распределением карандашей для воскресных школ.
Не идти на союз с Англией и Францией. Это извечные противники России. И не ввязываться в мировую войну, защищая призрачные интересы славян или Константинопольских святынь. Время крестовых походов прошло. России нужен мир любой ценой. Остальное будет видно по ходу действия.
— Картинка нерадостная. Нужно все хорошенько обдумать, — сказал царь.
— Вы правы, Ваше Величество, — сказал я, — обдумать нужно, только не затягивать с раздумьями и хорошо, если бы царь поддерживал все новое и был инициатором внедрения его в жизнь людей. Такой царь затмил бы славу своего Великого предка — Петра.
Не знаю, о чем беседовали царь с премьером в мое отсутствие, только никто меня не тревожил. Снова я пришел на нашу с Катериной квартиру и стали мы жить-поживать, да добра наживать. Это так, присказка, интересы наши были более скромные, ходили в гости, в театры, на литературные вечера, писали письма и открытки своим знакомым. Никакого Интернета, телевидения, самолетов и прочего прогресса, который вроде сократил расстояния, но разъединил людей. Я и сейчас стараюсь никуда не торопиться.
В газетах снова статьи о похождениях Григория Распутина. Ругательные статьи перемежаются с хвалебными. Купаюсь в лучах славы Гришки. Тьфу.
На выходе из дома столкнулся с молодым человеком, хорошо одетым, в темно синем костюме и черной широкополой шляпе. Столкнулся так, что от столкновения мы упали оба. Я опомнился быстрее и помог своему визави встать.
— Прости, ради Бога, я просто вас не заметил, — сказал я, — вы не ушиблись, может быть нужна какая-то помощь?
— О нет, не беспокойтесь, — ответил незнакомец. Он говорил по-русски хорошо, но с каким-то акцентом, похоже, английским, и я не ошибся. — Это я виноват и приношу вам свои самые искренние извинения. Если я принес вам какой-то ущерб, то готов немедленно возместить вам все издержки. Вот моя визитная карточка, обращайтесь в любое время.
И мы раскланялись.
— Нужно смотреть не только под ноги, но и вперед, — сказал я сам себе.
На визитке было написано: Френсис Р. Лоуренс, фирма Лоуренс и сыновья, негоциант.
Стукнулись мы неплохо. Сильно стукнешься, надольше запоминается. Нужно будет присмотреться к этому негоцианту.
Глава 29
Через два дня, возвращаясь с прогулки с Катериной, я встретил мистера Лоуренса под руку с очень красивой девушкой, но не такой красивой, как Катерина. У Катерины красота естественная, а у той какая-то киношная, неестественная, но смотрелась она очень эффектно.
— Мистер Лоуренс, здравствуйте, — приветствовал я его. — Катерина, позволь мне представить моего случайного знакомого, господина Лоуренса.
Лоуренс представил Катерину и своего случайного знакомца по фамилии Катенин своей спутнице по имени Элизабет.
— Оп-па, — думаю, — а откуда, господин Лоуренс, вы знаете мою фамилию Катенин? Я вам ее не говорил. Уверен на сто процентов, что он знает и мою настоящую фамилию — Распутин и что я близок к царской семье и к премьер-министру Столыпину. Похоже, что мы встретились с английской разведкой. Куда ни ткнись, всюду английские разведчики. Не очень-то порядочная разведка. Как только оставит где свои следы, так сразу начинает кричать — держите вора и сваливать все на своих врагов. Из-за этой разведки многие люди прямо говорят — избавь, Боже, от друга англичанина. Англичане 1906 года и англичане 2006 года мало чем отличаются друг от друга.
— Господа, — сказал Лоуренс, — давайте отметим наше знакомство. Здесь рядом есть чудесная ресторация, и я приглашаю всех туда. За все плачу я.
— Позвольте, господин Лоуренс, — уточнил я, — платим поровну, иначе я отклоняю ваше приглашение.
— Поровну так поровну, — согласился Лоуренс и мы компанией пошли в ресторан.
В ресторане было немало праздного народа, но для нас нашелся столик в стороне от эстрады, на которой исполнялась только появившаяся новинка шансона Таганка:
Цыганка с картами, дорога дальняя.
Дорога дальняя, казенный дом.
Быть может старая, тюрьма центральная
Меня, мальчишечку, по новой ждет.
Быть может старая, тюрьма центральная
Меня, мальчишечку, по новой ждет.
Таганка, все ночи, полные огня,
Таганка, зачем сгубила ты меня?
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли сила и талант в твоих стенах.
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли сила и талант в твоих стенах.
Я бы не сказал, что это шедевр, но бомонд всегда старается схватить что-то антиобщественное и показать, что он крутой и застенки для него не новость.
Катерина рассказывала Элизабет о последней выставке авангардистов и о том, с помощью каких абстрактных средств художник старается отразить действительность и как это у них здорово получается. Элизабет слушала без особого интереса, но она стойко играла свою роль, показывая заинтересованность в том, что изображают авангардисты в своих непонятных полотнах.
Мы сделали заказ, и пока он готовился, я спрашивал Лоуренса о роде его занятий, месте проживания, одним словом с ласковой улыбкой снимал с него допрос, чтобы на досуге еще раз поразмыслить и уже сделать окончательный вывод о том, чем вызвана заинтересованность английской разведки моей персоной.
Лоуренс говорил складно и сладко. Россия и Великобритания два великих государства, две великих империи, охватывающих своим влиянием половину мира и как им вместе не заботиться о своем процветании. Король и император связаны родственными узами. Весь Запад с надеждой смотрит на Россию как на балансир мирового равновесия и все в мире зависит от того, на чьей стороне будет Россия. Я слушал его и думал, неужели все английские негоцианты озабочены геополитической стратегией России, как они по вечерам собираются на своих тесных кухоньках и вполголоса обсуждают проблемы мироустройства. Пойте, пойте мистер Лоуренс.
— Кстати, мистер Лоуренс, — невинно поинтересовался я, — а не собирается ли английский король наградить императора Николая Крестом Виктории?
— А что, это был бы хороший ход нашего короля для укрепления русско-английских отношений, — подхватил Лоуренс, — а английский король на основе взаимности будет награжден орденом Святого Георгия Победоносца.
Я заметил, как скривилась Элизабет при его словах. Вероятно, она была более подкована в вопросах истории и геополитики.
— Ага, и императору нашему во время награждения дадут справочку, из какой захваченной в Севастополе русской пушки отлит крест Виктории, — добавил я ложку дегтя в сказки Лоуренса.
Ситуацию разрядила Катерина.
— Господа, господа, — сказала она, — ну что же это такое, как только вместе оказываются двое мужчин, так они сразу начинают говорить про политику, совершенно не замечая того, что рядом с ними находятся прекрасные дамы, и какая замечательная музыка исполняется для нас.
Лоуренс хитро улыбнулся и сказал:
— Мне говорили, господин Катенин, что вы по натуре космополит, гражданин мира, но я не думал, что вы так остро воспринимаете вопросы чести вашей родины. Я приношу извинения, что повелся за вами и допустил бестактность. Крымская кампания 1854-1855 годов это досадное недоразумение в истории наших отношений. Я позволю вступиться и за наших союзников — французов, мы все не хотели унизить Россию, мы просто защищали Турцию от полного уничтожения. Турция — европейская держава и турки — чистые европейцы и разве мы могли допустить, чтобы Турция пала.
— Интересные вы люди, англичане, да и не только вы, — улыбнулся я, — турки для вас европейцы, а русские не европейцы. Вы даже не представляете, что придет то время, когда половину населения Англии будут составлять англоиндийцы, англотурки, англосирийцы, англоарабы и прочие англы. То же в других европейских державах — германотурки, франкоарабы, австромарокканцы, испанополинезийцы. Даже в Америке будут афроамериканцы. И знаете, отчего это пойдет? От того, что вы готовы хоть черту свою душу продать, лишь бы не сотрудничать с русскими, потому что от такого сотрудничества Россия станет более развитой и цивилизованной страной, чем сейчас. Вы надеетесь на русские штыки для решения ваших проблем, так я вам скажу, что вы зря на это надеетесь. Россия сейчас не та страна, чем раньше.
— И это можно считать официальной точкой зрения российского правительства? — спросил Лоуренс.
— Окститесь, батюшка, — рассмеялся я, — разве вы не знаете, что каждый русский это политик в душе и патриот снаружи. Если бы государь слушал каждого россиянина, то была бы такая вакханалия, что не приведи господь. Это у вас парламент, к которому прислушивается король. А у нас, знаете ли, Государственные Думы меняются как перчатки. Вы так красиво говорили, господин Лоуренс, что я забыл спросить, а что приобретет Россия в результате союза с Англией? Не забывайте про закуски и давайте поднимем бокалы за наших прекрасных дам.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
