Алые крылья гнева

Тоже может.

Рассина задумалась.

Но если потихоньку, то все можно! К примеру... да, между нами, драконицами, не такое уж Клаус и сокровище в постели. Сильный, выносливый, но ведь этого мало! В постели много чего уметь надо, играть на женщине, как на драгоценном инструменте, а не пилить бревно, пусть и несколькими способами.

Скучно с ним. Однообразно.

И о партнерше он практически не заботится... ладно! Рассина сама его так убедила! Что он самый-самый лучший, а если он и так самый-самый, то зачем стараться?

Поэтому... а вот возьмет она, и подберет кого-то для удовольствия, чтобы и руки красивые, и в постели не только дятлом работал. Пусть Клаус и не узнает, но какая разница? Главное, что будет знать сама Рассина. Будет и месть, и удовольствие, а почему нет?

Как он вообще посмел на нее руку поднять?

Гррррррр!

Глава 5

Россия, наши дни.

— Дашка, ты как?

Костя.

Далина едва разлепила глаза.

Что-то такое было этой ночью... ах, да! Вспомнила!

Ох, дракон-первопредок!

Конечно же! Она этой ночью убила. А потом у нее произошла спонтанная инициация! Кровь решила, что это тело достаточно перестроено 'под дракона', и можно добавлять силу.

Да-да.

Магия, оборот... Далина же — дракон!

Человек в дракона обернуться не способен, без магии это просто не получится. И вот...

Ночью Далина принимала свою силу. А для алых... это сложно. Вот у черных инициация идет через бой, у синих — через воду, зеленые в лесу днюют и ночуют, а они... алые всегда идут через кровь, смерть и огонь. Этой ночью были соблюдены все условия. Кровь Далины, смерть врага и огонь ее силы.

Тут дом-то еще стоит? Или я все сожгла к хвостатой матери?

— Костя?

— Ты в порядке?

— Ну... паршиво, но жить буду.

— На, пей.

Далина припала к стакану с холодной водой, в которой плавали кусочки льда. Уммммм! Вкуснотища!

И еще такой же большой стакан, и еще один... кусочки льда Далина сначала глотала, потом просто стала разгрызать и глотать уже медленнее. Как же хорошо, дракон-первопредок! Как же чудесно!

— Холодильник тут старый, но работает, как зверь. Воду сунул — через час лед вынул, — кивнул Костя. — Считай, всю ночь тебя им посыпал и поливал. Ты мне ничего рассказать не хочешь? Нет?

Далина подумала. Недолго.

— Костя, надо бы, но я не знаю... я не рехнулась, честно.

— Я это и так понимаю. Ты знаешь, что у тебя зубы другие стали? И волосы порозовели?

— Зеркало дашь?

Дал, конечно.

Нельзя сказать, что Далина стала похожа на себя, прежнюю, но волосы у нее и правда стали как розовое облако. И глаза темно-карие.

Женщина прикрыла их. Сосредоточилась. Открыла.

— Ять! — выразился Костя.

А кто бы сказал иначе, видя алое марево с золотыми зрачками? То-то и оно!

Далина опять прикрыла глаза — и снова открыла. Уже обыкновенные, человеческие.

— Зато теперь ты мне точно поверишь.

Захныкала в коляске Васька, и Костя протянул малышку Далине.

— Ты корми и рассказывай, а то сейчас как завизжит... и так-то ночь чудом проспали! То есть ты проспала.

Под глазами у Кости были синие круги. Да, эту ночь он не спал, и право на объяснения имеет. Далина приложила малышку к груди, Василиса привычно впиявилась и замолчала, а женщина, наконец, собралась с духом.

— Костя... я не Даша.

— Да? А так похожа!

— Даша умерла... тогда. Когда пришли те трое, у нее или сердце не выдержало или что-то еще с ней случилось, я не знаю точно. Только она умерла тогда. А я... я умерла в своем мире.

— Чем дальше, тем интереснее. В своем мире — это где?

— Это — Ардейл.

— Ардейл? Да?

Далина вздохнула.

— Ваш мир называется земля. Наш — Ардейл. Ар-дейл, колыбель жизни, если хочешь. Я тебе потом о нем расскажу, подробно, это долго, сам понимаешь. Я жила там, и звали меня... зовут — Далина.

— ДОлина?

— ДАлина.

— Так...

— Далина Ланидир, из рода алых драконов Ланидир, к вашим услугам, юный эл.

— Эл?

— К драконам обращаются — драк или драка. А к людям — эл или эла.

— Интересно... а как вас можно отличить?

— По глазам. По зубам. Ну и движения, пластика, драконы вообще другие, это надо видеть, — пожала плечами Далина.

— Вам что — в зубы заглядывают?

— Не совсем. Просто у нас два ряда зубов, — честно сказала Далина, — у меня, наверное, теперь тоже вырастут. Я же силу приняла, изменения пойдут быстрее.

Костя сжал голову так, словно боялся, вот-вот она треснет.

— Дашка, давай помедленнее, а? Я так просто не могу...

Далина кивнула.

— Я пока не буду о своем мире много, постепенно расскажу. У нас была война, нас победили, ну и меня убили. Только вот я из рода алых драконов.

— Вы бессмертные?

— Нет, конечно. Но мы... — Далина заколебалась, все же, такое и самым близким не рассказывают. Но Костя же! Семья, считай, гнездо. — У нас очень многое завязано на магии крови. Я не имела права умирать, и нашла способ сохранить свою жизнь и душу.

— Переселение души?

— Да. Только тут есть и свои особенности. Я в своем мире умерла. Окончательно. Мне туда надолго просто нельзя. И выжить моя душа может только в другом мире. Вот, в вашем.

— У нас драконы не водятся.

— У вас динозавры водились. Так что неважно.

— Думаешь, были, а потом вымерли? — поймал идею Костя. — Вообще, человек тварь такая, кого угодно выморит!

Далина пожала плечами.

— Может быть. Не знаю. Душе легче всего пройти между мирами. Я добровольно отдавала свою жизнь, свое тело, и... у нас с Дашей было кое-что общее. Она хотела спасти своего ребенка. Я — своего. У нее не было сил бороться, она сдалась окончательно. Не знаю, почему. А я... я не сдаюсь. Никогда. Убить меня можно, а победить... наверное, сдохну — и тогда драться буду.

— А, ну тогда ты по адресу, — кивнул Костя. И вдруг хихикнул почти истерически. — Про нас это всю историю говорят. Русского человека можно убить, но не победить. *

*— вообще, Хемингуэй так говорил в повести 'Старик и море', не про русских, а про человека. Костя же объединил в одной фразе Хемингуэя и Бисмарка. Прим. авт.

Далина тоже хихикнула. А что — реветь, что ли? Да она всю жизнь истерики терпеть не могла, она воин, а не баба тупая!

— Мне нравится это высказывание.

— Зато как оно всяким там США-шникам и европцам не нравится, — фыркнул Костя. — Да и плевать на них три раза! Значит, в родном мире тебя убили.

— Да. А тут убили Дашу. И я смогла занять ее тело, и позаботиться о вас. Она не хотела вас оставлять, тебя, Василису...

— Она обо мне думала?

Если честно, то не очень. Но разве можно о таком сказать мальчишке? Далина решительно кивнула.

— О вас обоих. И когда я заняла ее место, я слово дала о вас позаботиться. А вот это... я же дракон. И мое тело перестраивается под дракона.

— И ты потом летать будешь? И огнем плеваться? Круто!

— Буду.

— И в пещере жить?

— Не-а. В доме уютнее. Заработаем денег побольше, купим дом, и заживем вчетвером.

— Вчетвером?

— Ты, я, Василиса и мой сын. Леонидас.

— Леонидас? Ленька, значит?

— По-вашему да.

— Он сейчас в твоем мире остался?

Далина кивнула.

— Да. С отцом...

И невольно сжала клыки.

— Кажется, ты его не сильно любишь.

— Костя, в моем мире есть магия. А магия — это как физика, у нее есть законы, и от них не открутишься. Понимаешь?

— Да.

— Меня поймали с помощью такого закона, и сделал это как раз мой муж. Никакой любви или приязни я к нему не испытываю, он подонок и мразь, я бы его своими руками убила. Но — не могла. Подловили, понимаешь?

— Вполне.

— Смерть стирает клятвы, наш с ним брак практически расторгнут, тем более, он сам убил меня. Но сына я ему не оставлю!

— Но тебе же туда нельзя? Или я чего-то не понял?

Далина кивнула.

— Нельзя. Надолго — никак. На одну луну от полнолуния до полнолуния, и то, я буду слабеть, мне будет плохо, больно, я буду терять силы... потом умру.

— Угу. То есть надо появиться, забрать сына — и драпать. Понял. Дашк... ничего, если я так обращаться буду?

— Обращайся, как привык. Сам понимаешь, жить я буду тут, жить буду долго, и тебя еще усыновлю, и воспитаю...

— Нашлась тут... воспитательница! Сама сначала хвост подбери, — огрызнулся Костя и только потом понял, что его дразнят. Фыркнул, словно ежик. — Ладно, посмотрим. Значит, тебе надо в твой мир, ненадолго, потом обратно сюда, с детьми, и тут жить. А твой муженек сюда не пройдет? Бывший? Он ведь тоже теперь дракон?

— Дракон. Черный. И нет, не пройдет. Ардейл — закрытый мир, даже не так. Односторонне проницаемый. В него пройти можно, а из него — уже нет. Только душа может вырваться, мои предки это давно узнали, но помалкивали. Зачем кому-то такие секреты?

— Угу, и без них проживут, а помрут — не ваша забота.

— Именно. Моя забота — мой род. Здесь — моя семья. Ты, Василиса, Ле...нька. Когда я его сюда заберу.

— А тебе его отдадут?

Далина потерла лицо руками.

— Нет. Добром — нет. И там столько всего надо предусмотреть... рехнешься!

— Э, вот этого не надо. У меня и так крыша едет, два сумасшедших на квартиру — перебор. Дашка, давай так? Ты сейчас малявку корми, топай, переодевайся, потом тебе еще сегодня на работу... ты потому так и драться умеешь, да?

— Я в своем мире была капитаном наемников. А это не за красивые глаза дается.

— И много ты убила?

— Может, сотню. Может, две или еще больше. После первого десятка я уже не считала, — отмахнулась Далина. — Это своими руками, а своими людьми... там вообще счет на тысячи. На Ардейле часто воюют, и нас нанимали тоже часто.

— Драконы воюют?

— И драконы, и люди, и морские жители. Да много кто!

Костя закрыл глаза, потом открыл их и махнул рукой.

— Так! Ты мне потом все расскажешь, а пока поднимай хвост. У тебя не так много времени осталось, а за опоздание твой начальник и дракону хвост оторвет.

Далина фыркнула, но спорить не стала.

Она от Кости ожидала любой реакции, вплоть до истерики, а тут... спокойно так. Драконица, и из другого мира, и что? Не до миров, выжить бы!

Вообще-то логично! Так что кормим малышку, и вперед, вкалывать на благо семьи. А уж вечером посидеть, спокойно поговорить с Костей, начать рассказывать о своем мире...

Да, начать!

О мире нельзя рассказать в двух словах, это нереально просто! Это и география, и история, и расы, и много всего... а знать Костя должен. Далина еще не сказала ему, но... сама она не справится. Ей будут нужны помощники, и один уже есть. Так что Костя обязательно увидит Ардейл. Никуда он не денется.

* * *

Японский зал, в котором занималась Далина, неожиданно оказался занят. Там с шумом и топотом разминался здоровущий мужик, похожий на йети. Только черного цвета.

Волосы густой гривой падали на плечи, торчали из-под майки, махрились на густо татуированных руках и ногах...

На Далину он особенно внимания не обращал. С хэканьем и ревом поднимал тяжелую штангу, потом опускал ее на стойку.

Далина глянула на часы.

Так, она чуточку пораньше, чтобы успеть растяжку сделать и разогреться, но хорошо бы это представление заканчивать. Сунула в рот два пальца и звонко свистнула.

Мужчина едва на себя штангу не уронил.

— Ты, б....

— Рот закрой и дверь с той стороны тоже, — оборвала матюги Далина. — У меня тут группа сейчас заниматься будет, так что покинь помещение.

Церемониться она ни с кем не собиралась. Будь тут хоть лично король английский — пошел вон! И быстро!

Мужчина сделал шаг вперед.

— Я тебя сейчас...

Далина вздохнула, и поманила его левой рукой. Мышцы потом болеть будут, эххххх! Что б тебе после разминки появиться?

Шаг. Потом второй. Мужчина протягивает к ней руку, и пытается сгрести за волосы. И в то же время бьет ногой под колени. Если бы Далина не ждала подвоха — постоянно, от всех, она бы точно получила сильный удар, упала, а дальше — добивай, не стесняйся!

Вместо этого девушка просто подпрыгнула, пропуская удар — и приземляясь уже чуть в стороне.

Протянул ты руку?

Отлично! Пока человек наносил удар ногой, рука автоматически двигалась туда же, в сторону Далины, и женщина перехватила толстую кисть. Словно за меховую перчатку взялась.

— Ш-шууууу!

Шипение само вырвалось через стиснутые зубы. Даже согласно закону рычага, попробуй, поворочай такую тушу! А она не собиралась уклоняться. Удар ногой слегка развернул мужчину, ее нажим довершил дело, и Далина оказалась за спиной у противника. И положила пальцы второй руки ему на шею, надавила на несколько точек.

Нервы, нервы, господа.

Если правильно попасть в нервный узел, человеку будет не до сопротивления. Боль адская, а вот следов не остается. И последствий... ладно, будут последствия, если пережать или передержать. Но Далина могла рассчитать и силу, и длительность воздействия, не в первый раз.

Мужчина взвыл, падая носом на маты.

Женщина тут же отошла и отряхнула руки.

Сейчас оклемается и выползет наружу. Сам. Не ей же такую тушу тащить? Он в три раза больше весит! Ага, переворачивается. Отлично, значит — не пережала. В самый раз.

Далина-то знала, как это — когда все тело простреливает острой болью по нервным окончаниям. И выть хочется, и корчиться от боли... потом все проходит, и только иголки покалывают кое-где. Ничего, поделом!

Вперся без спроса, еще и хамить начал, явный перебор!

— Ты... как это?

— Еще раз показать? — поинтересовалась Далина.

— Да я с первого раза понимаю.

— Вот и отлично, — в зал уже заходил Хусейн.

— Хабиб? ... — и дальше что-то на своем наречии, которое драконица просто не понимала.

Волосатик встал с пола. Тоже что-то ответил, мужчины обменялись рукопожатиями, и разошлись. Далина посмотрела на оставшегося в зале Хусейна.

— И что это было?

— Это Хабиб. Они с братом друзья, наверное, он залом ошибся.

— А, ну-ну.

А за вранье ты у меня еще постоишь в стойке.

Значит, друг хозяина. И чего ж на мою голову свалилось вот это, человекообразное волосатое? Точно, надо ждать подвоха.

* * *

— Что скажешь?

Хабиб поморщился, потер руку.

— Ты уже кому-то и что-то обещал?

— Ну...

Не обещал. Намекал, да. Но намек — это дело такое, его можно и в шутку перевести, бывает, ошибся. Думал — гроза, оказалась коза, дело житейское.

— Отыграй назад, сколько можешь.

Умар аж воздухом подавился от неожиданности.

— Кха... пха... ты серьезно?

Хабиб плеснул в стакан воды, протянул его другу.

— Более чем. Ты меня сколько лет знаешь?

— Ну... давно. В браке столько не живут, — хохотнул Умар.

— Если ты мне доверяешь, то лучше не трогай эту девку.

Умар медленно кивнул.

— Я ее на один бой уже записал, но это один бой. И такой... лайт-версия. Все почти легально, кроме ставок.

— Вот и хорошо. И закончи на этом.

— Почему?

Хабиб помолчал немного.

А как сформулировать то, что он чувствовал? То неприятное, что было у него внутри, что сидело в подсознании, выглядывало опасливо из дальнего уголка души и грозило пальцем? Хабиб много где бывал, воевал, сам стрелял и в него стреляли, и убивать случалось, и добивать, что еще неприятнее. В девушке, с которой он сейчас сцепился, всерьез, себе-то можно не врать, сначала он играл, а потом дрался уже серьезно, он чувствовал равную. Так, двое людей, которые воевали по-настоящему, не протирали штаны в штабе, а убивали чужих и хоронили своих, сталкиваются на одной дорожке, и оценивают друг друга. Как два волка...