Гринландия

Вначале оживленное движение все более замедлялось. Многие и вовсе разворачивались и торопливо двигались в противоположную сторону.

Похоже не его одного раздражать стало происходящее.

— Что происходит, уважаемый? — спросил Виктор, приличного одетого господина, располагающегося прямо на обочине со всей обстоятельностью.

Явно везет нечто на продажу. Не сильно много, но судя по виду не бедствует. Тот не просто отвел мула в сторону, но собираясь находиться здесь достаточно долго принялся снимать с него тюки. Конечно не сам, а отдавая приказания молодому парню. То ли слуга, то ли сын старательно пыхтел, а он восседал на пригорке и руководил. На нормальную одежду поскупился хозяин, невольно чувствуя гордость за свою госпожу, подумал Шон. Хорошо хоть штаны дал. Ноги босые, так это не в укор. Сам так ходил. А вот на задницу можно и поприличнее найти.

— Сейчас туда лучше не соваться, — солидно ответил торговец, обернувшись и убедившись, что не мужик какой потревожил. Положение всадников он определил влет, однако лебезить и не подумал. — Корнелий Назика с Эмилианом Фронтоном собираются биться за проезд по мосту.

— Дуэль?

— Когда это властители по поводу пошлин сами дрались? — с откровенной язвительностью спросил купчина. — То ж не честь, то хуже. По карману бьет. Естественно каждый привел кучу вооруженных людей. Не стоит соваться случайным проезжим, легко огрести и без вины. Просто за компанию.

— Так что случилось? Мы не здешние, в старых дрязгах чужих властителей не разбираемся.

— Корнелий Низика пошлину собирает с проезжих, — довольный возможностью показать осведомленность, объяснил тот, соизволив подняться и подойдя ближе. — За проход по мосту. Не абы какой — каменный. Не себе, в Мадрид, — он закатил глаза вверх. Естественно, мало кто здесь говорил Новый. И так все поймут.

Ну, дело такое, тамошняя власть далеко, сколько конкретно всадников аль телег с грузом проходит за день неизвестно. Прямо не сказал, но морда хитрая и подмигивает. Нормальное дело, привыкают считать денежки своими и монеты регулярно прилипают к рукам.

— А на днях проехал обоз Эмилиана Фронтона и тот отказался платить. Грит он человек Совета, назначенный управляющим пока суд идет о наследстве. Значит и пошлину отдавать не обязан. Они с взимающими заспорили, да обозников больше оказалось и все здоровые ребята при оружии. Сами знаете, — он тяжко вздохнул, — в наши времена лучше побеспокоиться о наличии вооруженных людей при грузе.

— Корнелий Низика обиду не стерпел и собрал свой отряд, — понимающе согласился Виктор, переглянувшись с Ифой.

— Ну доны, — с непередаваемой интонаций восхищения, презрения и насмешки одновременно, подтвердил собеседник. — Перво-наперво хотел к врагу домой заявиться и пожечь, но все ж не осмелился. Ссориться с властями... Посему заявил прилюдно, что возьмет положенное и за прошлый раз. Сидел и ждал. Рано или поздно пришлось бы ехать. И дороги другой приличной нетути, и гонор е позволит уклониться от вызова. Ну Эмилиан Фронтон буквально сейчас и проследовал мимо.

Ага, видимо та кавалькада, что гремя оружием промчалась недавно, не обращая внимания на путешественников, они и есть. На этот раз без обоза, зато железа на каждом, впору войну устраивать.

— И у кого вояк больше? — спросила Ифа вслух.

— Да на первый взгляд поровну, — погладив бороду и нечто посчитав, шевеля губами признал торговец. — Оно и худо.

— Это да.

В мире есть два основных стимула, двигающих людей: страх и личный интерес. Не обязательно корыстный, но и честолюбие, самолюбие, власть. Здесь и сейчас они переплелись и каждый из собирающихся драться прекрасно это сознает.

Будь у кого-то из задир заметный перевес, все могло бы закончиться тихо. Прошли бы в наглую, распихивая противника и обойдясь одними плетями или вообще побоялись бы связываться. Хотя всякое бывает. Иной из гордости готов умереть, но не уступив будучи неправым. А так непременно до крови дойдет. Уступить — это не просто проявить слабость. Еще и потеря престижа и денег. Обязательно найдутся подражатели не платить за проезд у одного и снизятся доходы у второго.

— Спасибо уважаемый за содержательный рассказ, — очень вежливо сказала госпожа.

— Посмотрим? — неожиданно предложил Виктор.

Он еще молод, даже младше ее и ничего не видел прежде, помимо Школы медицинской, подумала Ифа. Мальчишке интересно глянуть на схватку. Наверняка представляет себе по сказаниям. Развевающиеся стяги, обмен ударами, правда торжествует. В жизни все проще и неприятнее. Грязь, вонь, пот, вонь испражнений. На поле боя это в обязательном порядке. Многие, умирая, не могут удержаться. И побеждает обычно более умелый и многочисленный, а не справедливость. Поэтому предпочтительней бить подло из засады или в спину, не размениваясь на красивые речи. Все равно никто кроме ближайших соратников не услышит. Только вслух подобное не говорят и уклонение от столкновения непременно объявят трусостью. Право бессмысленно резать своих же будущих товарищей в войске против внешнего врага непонятным образом превратилось в доблесть. Сумасшедшие времена, безумное поведение.

— Ну, поехали, посмотрим со стороны, — сказала и увидела довольство на лице Шольта.

— И что было дальше? — потребовал Шон у товарища.

— Ты о чем?

— Первопоселенцы.

— А, ну то каждый знает. Три корабля, почти три сотни человек, немного скота. За год обустройства немало умерших, но к трудностям были готовы и когда вернулись ушедшие корабли с новыми людьми, а с ними пришло еще два, уже не на пустое место. Идея была перетащить родственников и единоверцев подальше от инквизиции. В итоге так и вышло. А чтоб пресечь споры, ведь среди беглецов были катары, иудеи, мосарабы, мориски, бог знает кто еще, первым делом приняли Акт о веротерпимости по которому все получают свободу исповеданья. Всякое с тех пор случалось, но за Акт держатся крепко все. Иначе мало никому не покажется. А двадцать три семьи первопоселенцев той поры дожили до сегодняшнего дня и немалой силой пользуются. Сотни лет прошло, а потомки помнят.

Естественно они опоздали. Два отряда не стали дожидаться полного сбора желающих полюбоваться зрелищем и принялись сводить счеты со всем возможным пылом. Кто кого атаковал первым разобраться сложно. На не таком уж крупном пятачке, чуть в стороне у моста, крутилось и махало саблями добрых пол сотни всадников. Скорее чуток поменьше, но там уж не разобрать.

Люди кричали, причем далеко не божественные слова, а самую что ни есть площадную брань. Слова, как и крики боли, а также лязг железа и ржание лошадей разносились достаточно далеко. Собравшиеся на дороге зрители с интересом наблюдали за схваткой, благо она их пока не касалась, обмениваясь впечатлениями и делая ставки на деньги. С другой стороны моста на ближайшем холме тоже торчало немало народу. Развлечение не из каждодневных.

Очередной вояка, перекосившись в седле, выскочил из свалки. На глазах у путешественников свалился на землю. Лошадь, со сбившимся на брюхо седлом понеслась в сторону. Многие проводили ее взглядами. Такой конь стоил немалые деньги, но ловить его дурных не нашлось. Слишком приметный, не из-под сохи, благородных кровей. Еще и полно свидетелей. Поймают с таким после драки и, не долго рассуждая, порубят конокрада. Даже на суд не потащат. Ну его связываться, целее будешь.

Какое-то время толпа сражающихся оставляя за собой раненых и убитых качалась туда-сюда почти в одном месте, затем будто прорвало. По одиночке и мелкими группами часть дерущихся принялась отступать к мосту. Крики стали еще громче. Одни требовали бить и догонять, другие призывали своих товарищей. Победа явно качнулась в сторону наступающих. Уже и вопль 'Выкуп' звучал достаточно часто. И тогда на въезде на мост встал один единственный боец. С виду, хотя издалека особо не рассмотришь не похожий на могучего богатыря. Зато сабля в его умелых руках так и мелькала, а прекрасно выученный боевой конь кусал и бил копытами вражеских.

Сам мост не сильно широк, две телеги в ширину пройдут и не больше. Загораживающий путь всадник не позволял использовать преимущество в численности и прикрывал отступивших. Один нападающий расстался с жизнью, затем еще двое. Трое отошли, зажимая раны. Уже не находилось рвущихся вперед. Каждый задумался о возможной неприятной судьбе.

— Корнелий Низика? — спросил с восхищением Шон.

Сразу несколько человек дружно заржало.

— Сразу видно чужака.

— Нет, — ответил другой голос. — Тот и на коня не сядет, брюхо мешает.

— Наши властители предпочитают наемников посылать, а не сами драться.

— Вот из-за этого я проиграл аж целый семис, возмущенным тоном присоединился к обсуждению еще один. — Я ж понадеялся на, — мужчина показал на застывшего в одиночестве на мосту воина. — Сотник Настажио не должен был проиграть.

Сотник прокричал нечто неслышное издалека в адрес врагов. Догадаться судя по жестам не сложно. Пообещал проделать с любым то, что он уже трижды добился. Торчащих напротив это явно озлобило. Появились в руках у подошедших дополнительно арбалеты.

— Это не по правилам, — сказал голос возле Шона с возмущением.

— Это ж не дуэль честная, — возразил другой, поддержанный согласными возгласами. Народу явно хотелось полюбоваться на дополнительное кровопролитие.

Сотник на мосту не хуже всех остальных сознавал невозможность избежать стрелы. Пусть не наповал, а ранят или коня убьют. Приятного мало. Показательно-раздражено плюнул и демонстративно медленно убрал саблю в ножны, разворачивая коня. Все равно его товарищи успели уйти. Теперь погони и убийств в горячке не случится. Все возможное сделал.

— За такого хозяин и выкуп бы дал.

— Просят 20 ауреусов, не меньше, — заявил авторитетный голос.

— Да любую сумму могут потребовать!

— Конь и то в несколько раз дороже!

— И кому это надо, вечно держать в подвале? Откуда у наемника средства. Давно пропил-прогулял.

— А чтоб к прежнему нанимателю не вернулся!

— Не по божески это!

— Это в церковь, там проповедуй.

— И такое нормально? — спросил Шон у Дэвида. — В королевствах за мосты не рубятся. Там есть сила сверху и никто не посмеет возражать.

— Случается. Обычно из-за неточности границ или завещания. Не так давно на юге почти четыре года одна семья с соседями выясняли отношения. Мельницу сожгли, трактир, лес вырубали, скот угоняли. Никого не убили, но покалеченных было много. Пока из города серьезный отряд не пришел по жалобе пострадавших непричастных, все ходили в налеты. Землю размежевали, заставили компенсацию пострадавшим платить. А куда денешься, если на их землях расположилось ополчение и всласть кушает, да пьет за счет местных. Это ж хуже любой войны.

— А смысл тогда биться, не пойти в суд?

— Содружество замечательное место. Здесь каждый считает себя равным нобилям и не стесняется показать. Любой может стать богатым, не взирая на происхождение и плевать на титулы. Но чем дальше от побережья, тем меньше власти контролируют ситуацию. Когда-нибудь и до границ доберутся и тогда люди пойдут еще дальше на запад, как уже случилось однажды, подальше от альгвазилов и коррехидоров. По мне так правильней, чем терпеть, когда о тебя вытирает ноги ярл, не имеющий за душой ничего, кроме славных предков.

Глава 10.

Ученые люди.

Шон стоял за спиной у хозяйки, старательно делая спокойную морду, подозревая: его присутствие вовсе не случайно. К сожалению, догадаться его проверяет или гостей провоцирует Ифа, не смог. Он понятия не имел зачем заявились прекрасно ему знакомые толстый маленький блондин и высоченный худой брюнет. Зато собирался стоять спокойно, но если она только мигнет, с превеликим удовольствием отпинает обоих, без употребления оружия.

— Итак, сеньоры, — произнесла Ифа, терпеливо дослушав цветастые комплименты. — Простите за задержку, не могла не присутствовать на поминках. Но вы вполне могли поговорить с доном Фредерико.

— Анджело Гоццоли предупреждал, вряд ли его заинтересует наша нижайшая просьба.

— Не в первый раз сей хитроумный господин сводит людей, оставляя их довольными, — сказала женщина. — Причем, сами они могли и не узнать друг о друге без помощи. Правда, он обычно не делает это бесплатно.

— О, да, — согласился толстяк, — отнюдь не бескорыстный человек, однако крайне информированный.

— И свой процент с каждого имеет. Небольшой, но стабильный. Я иногда размышляю над количеством обязанных ему всевозможными услугами и думаю, а в интересах ли университета он действуют или в личных? Ну, ладно, я вас слушаю, — произнесла, нетерпеливо выбивая пальцами дробь по столу, — Дезире?

— Так. Фабиан Дезире и, — показал на длинного, — Эдмонд Маркот. Адъюнкт-профессор и архивариус университета Саламанки. Кафедра истории.

— Занятно, — парень почти увидел, как недоуменно ее поднялась бровь. Такое шикарное движение, у него не получалось вопреки попыткам повторить. Сразу видно разницу между его кривлянием и аристократизмом. — Теперь помимо права, медицины и теологии в университетах Старого Света изучают историю? И что вы под этом понимаете, сеньоры?

— Изучение прошлого, нахождение и сбор новых данных.

— Покупка старинных рукописей по монастырям и угасающим старым семьям?

— В том числе. Вам знакома, например, работа Жан Модена?

— 'Methodus ad facilem historiarum cognitionem?' . Тоже не новость, почти Геродот с Плутархом.

— Как приятно говорить с образованной женщиной, — потирая пухлые лапки, произнес Фабиан. — Не нужно объяснять элементарные вещи. Мы не пытаемся придумать идеальный мир или давать советы государям. Мы стремимся понять прошлое, чтобы избежать ошибок в будущем.

Она кивнула, поощряя продолжение.

— В истории человечества огромные дыры. Мы о многом даже не подозреваем, а кое-что не способны прочитать, хотя нет никаких сомнений — это тексты. Лет десять назад армия императора Генриха разграбила Рим. Попутно германцы вынесли папскую сокровищницу с библиотекой и немалое количество реликвий. Многое пропало, однако немало интереснейших рукописей и предметов продавали за бесценок. Сегодня существует не меньше двух десятков билингв и трилингв. То есть идентичных текстов на разных языках. Оказывается, при ранних Птолемеях, достаточно распространенная практика. Мы уже способны прочитать часть древнеегипетских текстов! Кроме того, буквально в прошлом году экспедиция раскопала Трою, пользуясь дополнительными источниками!

— Хм...

Шон в первый раз слышал о какой-то Трое, но его-то никто образованным не называл. Наверное, огромное достижение, вон как раздухарился, руками махает и весь счастливый.

— Нашли сокровища. Конечно османские беи их себе забрали, но это не важно! Главное каждая вещь зарисована, а сведения подтвердились. Не выдумки! Место описано достаточно точно и в мифе содержится ядро, позволяющее вычленить реальную историю. Был город и он сожжен греками! Даже теперь обнаруживаются скелеты со следами физических повреждений и наконечниками стрел между костями.