Бюро магической статистики - 3

— Вот, — рент Ноэль развел руками. — Представь, прибил бы ты жену — и сел бы в тюрьму, чай, не сахар там. Да и с кровью на руках жить плохо. Или Никласа порешил бы... он же заступился бы...

Джош угрюмо хлюпнул носом.

Что бы с ним тогда сделал Карл Менгер?

Лучше не думать. Жить бы точно не получилось, разве что плохо и недолго.

— Оно, конечно, плохо, — продолжил Тимус, — но... так уж ты Магду любишь, что дышать не можешь? Или обидно просто? Так сердцу не прикажешь, и рога они тебе наставлять не стали, сначала честь по чести в храм пошли, заявление на развод оставили...

Стали вообще-то. Но о некоторых вещах лучше помолчать.

Джош, которому поднесли ведро воды, вывернул его на голову и решительно вытер нос рукавом.

— Ва фофли ффффыыыы!

Развернулся и хотел уйти, но кто б ему дал?

— Э, нет, — Тимус ловко цапнул его за руку, — ты, друг мой, сейчас в больничку отправишься.

— Ффффево?

— Не чего, а в больницу. Рент Менгер все оплатит, так? Вместо штрафа за нарушение общественного порядка.

Никлас не понял, но кивнул. Тимус скрыл в усах улыбку.

— Вот. Нос тебе подлечить надо, за ребра ты как-то держишься... ты мне поди, откажись! Я тебя сейчас лично арестую — и туда!

Джош прошипел что-то непечатное, но сильно спорить не стад.

— Вот, и не огорчайся. Тебе ж лучше, пусть теперь сварливая баба другого пилит!

Магда и хотела было пискнуть, но Никлас понял, к чему идет, и охнул, прижимая руку к животу. Женщина тут же про бывшего супруга и забыла...

И правильно!

Отправится Джош сейчас в лечебницу, там и пробудет дней пять, уж найдут, чего у него лечить. А потом на шахту, на смену, а то и на две. А там и дальше видно будет, и кого, и чего, и куда...

Понятно, это надолго вопрос не решит, но на какое-то время? А там и уляжется, и Никлас обещал дать денег, чтобы развод побыстрее состоялся, им обещали дней за двадцать — тридцать, а там и свозить Магду куда-нибудь можно. Глядишь, и потеряет остроту эта ситуация.

И так всему городу на потеху выставились, и родители теперь точно нагрянут, уже интересовались, где это деточка ночи проводит? Не до Тутса сейчас будет, так что пошел он... в больницу!

Никлас подмигнул Тимусу, и тот принялся упихивать Джоша в полицейский рамбиль.

— Не упирайся, ты что — пешком пойдешь? А ну, поехали! Вон же, кривишься, как уксуса напившись!

Джошу и правда было не слишком хорошо... ладно!

И устроился в рамбиле, и уехали они, и Ноэль Миттермайер уже толпу разогнал.

— Никлас, ты понимаешь, что это ненадолго?

Все Никлас понимал. Надеялся, что у них будет чуть больше времени, но Левенсберг — это Левенсберг, это такая деревня... но как сложилось, так и будет!

Магда поддерживала его, и Никлас готов был хоть на арену со львами кинуться, это ЕГО женщина, она рядом... довольно! Они и так несколько лет потеряли!

Зашумел мотор рядом.

Никлас оглянулся, и понял, что львы... а что — львы? Милые кошечки, пушистенькие, беленькие, обаятельные... не беленькие?

Неважно!

Потому что явились его родители, и вот они-то точно ничего понимать не собираются!

Из рамбиля с достоинством опираясь на руку мужа, выходила Эльза Менгер. И взгляд у нее был выразительный... приличная кобра под таким взглядом быстренько подобрала бы хвост, поежилась и уползла куда подальше. Завидовать и горько плакать. У нее такого запаса яда точно нет. Куда ей до людей-то, бедолаге?

Магда вздрогнула, и Никлас расправил плечи.

— Не бойся! Мы справимся!

И едва не чихнул.

У Карла тоже был взгляд выразительный, и выражал он нечто весьма нелестное. Никлас в диалог вступать не стал, чего народ-то потешать, вместо этого кивнул на дом.

— Папа, мама, заходите. И знакомьтесь — это моя Магда.

— Да знаем уж, — процедил отец.

Мать и вовсе ничего не сказала, но Никлас пока на это не обратил внимания. Просто пожал руку Ноэлю, и развернулся к дому. Обнял за талию Магду, как-то очень естественно это вышло, и кивнул.

— Папа, мама, добро пожаловать.

Карл и Эльза переглянулись, но и правда, не на улице ж скандалить? Так что все четверо, к большому разочарованию зевак, вошли в дом и закрыли двери. И окна... осень же! Вот было б лето, тогда был бы шанс, а сейчас точно ничего не услышишь... еще и шторы задернули! Изверги!

Где справедливость?!

Кумушки навострили уши, и принялись ждать. Может, и получится еще что интересное увидеть? Первый акт всем понравился, хотя кровищи и маловато! Зато романтика!

Даешь второй акт! И лучше с продолжением!

* * *

В доме Магда огляделась, но вбитое Алиной воспитание позволило ей правильно расставить приоритеты.

— Рент Менгер, рена Менгер, прошу меня простить. Я сейчас принесу аптечку, мы обработаем раны, а потом уж я подам чай.

Эльза высокомерно фыркнула, но Магда уже ушла. А вот Карл довольно хмыкнул.

Верно же! Кинься девица за чаем, станет ясно — впечатление для нее дороже сына. Что подумают, да как посмотрят. А она их милостью рискует, но Никласа лечит... это хорошо!

— А теперь рассказывай, что все это значит, — коротко велел он сыну.

Никлас даже плечами не пожал.

— Я люблю Магду. Пока поживем вместе, а потом поженимся.

— Как именно? Если она УЖЕ замужем?

— Детей в браке нет, получим развод.

Не таким уж дураком был Никлас, и про такие-то вещи узнавал. Брак расторгнуть можно.

Не слишком это хорошо, и не слишком правильно, но можно, если нет детей — тогда Боги не благословляют брак, и людям надо менять что-то, можно, если муж или жена покушались на свою пару, или избиения были, угроза для жизни, это уж вопрос здравого смысла.

Можно и в некоторых других случаях, понятно, все индивидуально, и делается это не просто так, а через храм и через суд, но можно. А что не слишком-то подобное поведение одобряется...

Да плевать Никласу на чужое одобрение!

Сыт по горло!

В той пещере наелся по самое дальше некуда!!!

В плену у работорговцев поодобрять не хотите? И когда они Фабиана едва не убили... так получилось, что он стал жертвой, а мог бы и Никлас. И что дальше? И никто кроме Магды о нем бы и не заплакал. Родители — там понятно, он их тоже любит, но Магда...

Это ведь не просто так погулять, это у него и правда серьезно!

Эльза охнула, хватаясь за сердце.

— Сыночек, ты СЕРЬЕЗНО?!

Никлас вздохнул и аккуратно обнял маму за плечи.

— Мам, ты присядь, пожалуйста. И не злись на Магду, я ее просто люблю.

— Ты еще сто раз полюбишь, — махнул рукой отец.

Никлас зло сощурился.

Вот с этим тоже были проблемы. Почему-то мысли логичные и стройные, а стоит только рот открыть, как превращаются они тут же во что-то комковатое, словно позавчерашняя каша. И его совершенно не понимают.

Почему так?

За дверью, с бинтом и карболкой в руках застыла Магда.

Она бы вошла, но понимала, здесь и сейчас надо высказаться именно Никласу. Речь сейчас даже не о Магде, наверное, о его решении, принятом самостоятельно. Том решении, которое не одобрит семья.

Или одобрит?

Магда не знала. Чутьем ощущая, что ее вмешательство сейчас может сделать только хуже, она просто ждала.

— Пап... ты маму любишь. А я Магду.

— Ты не сравнивай, у твоей матери кроме меня никого не было!

— Да, сыночек! Ну, кто ее знает, если она мужу с тобой изменяла, то и тебе изменять начнет...

Голос Эльзы срывался, Магда стояла, судорожно вцепившись в ручку двери... молчать! Сейчас — молчать! Что толку объяснять, если ее уже определили и приговорили?

Никлас даже и слушать всю эту ерунду не стал. Зачем?

— Папа. Мама. Магду я люблю. Мы женимся. Я буду рад видеть вас на свадьбе.

И как-то так это было сказано, что даже до Эльзы дошло. Хоть ты криком кричи, а сын решение принял. Вот такое. Не нравится оно тебе? Бывает, но это — его решение.

— Я ее в своем доме не приму, — всхлипнула Эльза.

— И не надо. Мы пока тут поживем, потом еще что найдем.

— Да неужели, — сощурился Карл.

Никлас нахмурился.

— Я вас люблю. Не хочу ссориться, не надо. Если понадобится, мы с Магдой уедем отсюда, Эллара большая. И другие страны есть.

— Ты серьезно? — вскинул брови Карл. — Ты готов ради этой девицы отказаться от всего, что у тебя есть? Я ведь на твоего брата все отпишу.

— Не пропадем. Отписывай.

— Ты уверен, что она того стоит? Ты к определенному уровню привык, ты сколько работал-то в жизни? То-то и оно! А дети пойдут?

— Мы справимся, — даже не задумался Никлас. — Магда умница, и я все сделаю. Я вас люблю, но от нее не откажусь, она моя. Мне других не нужно.

— Она тебя что — приворожила?! — взвилась Эльза. — Столько кругом девушек, я тебя знакомила, вот, у Фридриха дочка очаровательная, у Люси племянница...

— Нет, — выразить словами было сложно, но Никлас справился. — Магда меня любит. Когда я пропал, ей плохо было. Она плакала. А твои?

Эльза хлопнула глазами.

Как-то она сразу поняла, что сын имеет в виду. Вот тот случай, о котором она старалась не думать, не вспоминать, который до сих пор отзывался страхом и тошнотой...

— Плакала бы...

Магда решила, что момент подходящий, и стукнула дверью.

— Ник, дай мне руку, я сейчас рану обработаю.

Никлас послушно протянул ей руку со сбитыми костяшками пальцев. Хорошо приложился...

Эльза смотрела, как противная девица аккуратно промывает ранки, как заклеивает их, а потом, не удержавшись, легонько дует и целует. Вот просто так, потому что любит. Этот жест сказал женщине намного больше, чем хотела бы сама Магда. Нет, это не так сильно повлияло, и Эльза не станет в единый миг любящей свекровью, и к Магде не начнет относиться, как к родной, но...

Вот прямо сейчас они смогут просто попить чая. И даже разрыва отношений не случится. А это уже неплохо. Хотя бы первый шаг, но он должен быть сделан.

Маленький, но очень важный шаг.

* * *

Рена Астрид к гостям всегда была готова. А этих-то...

Сразу понятно, кто тут и чья родня. Потому что зеленые глаза были и у этих женщин. Почти такие же, как у Элисон.

Только у Элисон они большие и яркие, на половину лица, кажется, а эти...

Старшая женщина, явно та самая тетя Лина, и вторая, ровесница Элисон, кузина Аля. Так девушка сказала, кажется. И глаза у них почти такие же, только у тетушки они едва заметно раскосые, с таким, чуточку лисьим разрезом, к вискам, и это делает ее лицо необычным и экзотическим. А у дочери оттенок зелени чуточку другой. Если у Элисон зелень чистая и яркая, словно изумруд, то у кузины — весенняя листва. Как у молодой ивы — зелень с серебром, прозрачная такая, искристая...

Ну и внешность, конечно.

Если Элисон выглядела достаточно невзрачной, то эти двое — нет. Тетушка точно больна, вот, и скулы резко обозначены, и пятна на щеках почти чахоточные, и губы бледные, почти теряются на лице, но даже в таком виде понятно, в молодости она была очень красива. Лицо в форме сердечка, большие глаза необычного разреза, полные губы, тонкий прямой носик... мужчины, наверное, в штабеля укладывались.

И дочь унаследовала красоту матери. Может, даже более яркую, более гибельную... только вот злиться на нее у рены Астрид уже не получается, потому что кроме внешности и другое видно. И как дочь бережно поддерживает мать, и пыль на платьях, и усталость, которая нарисовала обеим женщинам синие круги под глазами, и у старшей худоба явно болезненная...

Рена Астрид ахнула — и подхватила тоже женщину под локоть.

— Вы что — пешком шли?!

— Нас довезли, но немного пройти пришлось, — отозвалась девушка. — Вы — рена Шафф?

— Да проходите уж. Вы же к Элисон приехали?

— Да, — кивнула женщина. — Я Элина Баррет. И моя дочь, Аля.

— И замечательно, и нечего на пороге стоять! — Астрид услышала шаги за спиной, оглянулась и обнаружила там рента Фрея, — рент Матиас, помогите с багажом, пожалуйста, к Элисон родные приехали!

Матиас пригляделся, расплылся в улыбке — и был безжалостно оставлен с двумя саквояжами, потому что девушка, не обращая внимания на красавца и музыканта, бережно повела маму в дом.

— Куда нам идти? Рена Шафф?

— Давайте пока на кухню, — предложила Астрид, — вы, наверное, с дороги голодные, я вас сейчас покормлю, а там уж и подумаем, что дальше будет.

С этим никто не спорил. Да и грибной суп благоухал так, что на улице прохожие облизывались. А еще свежий хлеб, чесночное масло, гуляш на второе, пирог с вишнями и вишневый компот...

Элина едва прикасалась к еде, а вот Аля не жеманничала. Ела спокойно, было видно, что она проголодалась, и от души наслаждается пищей.

— Спасибо вам, рена Шафф.

Астрид, которая не собиралась никого расспрашивать до конца обеда, кивнула.

— Не за что. Лисси будет ближе к вечеру, она предупреждала, может, вам пока отдохнуть?

— Мы бы хотели внять комнату, пока на месяц, с питанием, — согласилась Элина. — А там посмотрим.

— Какой этаж вам лучше?

— Первый, — сказала Аля. — Маме сложно будет бегать по лестнице.

— Дочка, ничего страшного, я потерплю.

— Зачем терпеть, если есть комната? — удивилась Астрид Шафф. — Пойдемте, я вам ее покажу.

— Да, так будет лучше, — согласилась Аля. — Мам, ты ложись, а я дождусь Лисёну, я скучала.

Ответом ей была ласковая улыбка женщины.

— Дожидайся. А я посплю, хорошо?

Рена Астрид вежливо оставила женщин вдвоем. Любопытно было до крайности, но... она подождет немного. Так еще и приятнее будет.

* * *

Аля себя долго ждать не заставила, вернулась на кухню.

— Рена Шафф, спасибо вам за гостеприимство. Лисёна про вас писала, и я рада, что она не ошиблась в вас.

Астрид пожала плечами.

— Я тоже надеюсь. Она хорошая девочка.

— Я не знаю, сколько мы тут проживем, рена Астрид, но мы тоже постараемся не доставлять неприятностей.

— Это-то понятно, — махнула рукой рена. — Ты мне скажи, что с мамой?

— Болеет.

— Лекаря позвать?

Аля сдвинула брови.

— Не поможет. Мама — маг, у нее нервная дрожь. Это не лечится.

Астрид вздохнула.

Настолько-то она была в курсе, и про магическое перенапряжение знала, и про выгорание, и про нервную систему мага, которая страдает в числе первых. И про то, что это не лечится.

Приговор. Только отсроченный, в зависимости от ухода.

— Прости.

— Ничего страшного, Лисёна вам доверяет, значит, мы тоже можем.

До определенного предела, конечно, но это и так ясно. Какой же дурак полностью доверится незнакомым людям?

— Алечка!

Элисон так и замерла на пороге кухни. А ровно через секунду девушки кинулись друг к другу с радостным визгом. Обнялись, вцепились друг в друга, Элисон была чуть более скована, но это рена Астрид и так знала, ей сложно проявлять свои чувства. Так бывает у детей, которых не слишком сильно любили в детстве. Не гладили, не тискали по каждому поводу. А вот сестричку ее явно с рук не спускали. Очень живая, непосредственная, яркая, очень легкая...

— Лисонька, я скучала!

— И я тоже. Как мама?