Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

— Ставр, ты хотел моё мнение узнать — ты его узнал.

И нет больше Виолетты.

Есть Ви и Летти.

— Всё? — не слишком скрывая раздражение спросила Летти.

— Всё.

Демонюка моя поднялась и пошла к Искорке, чтоб вновь забраться на неё.

— И чё делать-то? — поглядев на Ви, повторил я вопрос.

— Я лично собираюсь на асьенду "Fortuna del Mar" — поглядеть на тех дур, которые от тебя детей вздумали рожать.

Ну и я собираюсь.

Просто надо было с демонюкой порешать, пока Летти тут.

И вообще — чего они это сразу дуры?

Я так-то — отпрыск благородной фамилии и вообще обласканный удачей и одаренный великими благами парень. Таких, если подумать, на всю нашу Новую Верону, может, и нет вовсе. Один я такой.

Шило с нами собрался.

Как есть, в штанах да рубахе.

А я в броне да щитом и полуторником.

Ви в своё боевом облачении, без рюкзака, разумеется, мы ж вроде как спасать идём, а не выжигать там всё под ноль.

Деды на всё это поглядели.

И будто бы я не дал этому хитроморому орку чего приличного, пошли одевать парня.

Дед Иохим отдал одну из свои перевязей, вместе со шпагой. Кожаный жилет тоже поганцу в пору пришёлся. Как и сапоги.

И так, ещё говорит в своём духе, мол, носи, тебе они нужнее, чем мне.

Дед Васко так вообще своё святое благословение на Шило наложил.

К асьенде "Fortuna del Mar" мы с Шилом добрались на своих двоих, а Ви на лошади (от её предложения залезть мне на плечи и таким образом добраться до места я, понятно, отказался).

Это был тот самый час перед рассветом, когда самый сладкий сон.

План был прост — тихо зашли, забрали девушек с детьми и тихо вышли.

Делов на пять минут.

И не оставлять никаких следов.

После — спасённых у грота Верной Вдовы заберёт Пабло и отвезёт, как выразился дед Иохим, к надёжным людям, а мы с Ви тихо так пропадём, чтобы пока не отсвечивать ни в городе, ни в окрестностях.

Куда конкретно пропадём и на сколько — дед уточнять не стал.

А вот Шило может вернуться на виллу — ему там рады.

Маски одевать не стали — есть маска, нет маски — если кто нас заметит, а потом знающим людям опишет, так тем сразу понятно станет, что это Ставр Беда был со своей имперской напарницей.

Поэтому лучше бы никому нас не увидеть.

Если они жить хотят.

Подивившись своей кровожадности, а уже чуть более трезво прикинул свои аховые навыки скрытного проникновения, и тут весь этот наш план показался мне такой себе авантюрой, которая скорее всего обернётся некоторым количеством трупов, которых могло и не быть, если бы я сел и нормально головой подумал. И хорошо, если трупы будут только тут, а это не в городе.

Батя точно не оценит такой исход дела.

О матушке и говорить не стоит.

Шило первым шёл.

Будто всю жизнь по чужим асьендам лазил.

За ним кралась Ви, с арбалетом.

Я — в хвосте.

План, что начеркал нам дед, в общем-то не особо пригодился — мы с Шилом сразу унюхали, где цель.

В башенке.

Ну так-то логично — какую сказку не открой — девицу надо запереть в башне.

Будто мест больше нет?

Охраны на наше счастье не много оказалось.

Хотя это и логично — нечего лишним глазам видеть рога главы семьи.

Опять же три рта закрыть проще, чем десяток.

Двоим, что спали, Ви позволила занюхать снотворное, чтоб до следующего утра проспали.

Того, что сторожил двери в башенку, опять же Ви, сняла на расстоянии из арбалета.

Не убила — тоже спать уложила.

Стрелку вытащила — не стоит лишние следы оставлять.

Наверх, откуда доносился недовольный то ли плач, то ли крик на редкость высокой ноте, мы поднялись быстро.

Ясно дело, дверь оказалась закрыта, на ключ.

За ключом возвращаться не стали.

Дверь, со всей доступной мне аккуратностью, я высадил плечом.

К крикам двух малышей прибавились крики их матерей, которых явно не порадовало, что утром к ним вломилась наша странная компания.

— К-кто вы такие?! — взвизгнула старшая из девушек, верно, Эмилия.

— Отец этих детей — Ставр Створовски собственной персоной. — гордо представился я.

Вторая, определённая мной как, София с чего-то грохнулась в обморок.

Правильное решение — в любой непонятно ситуации падай в обморок.

Тем более, когда под тобой такой шикарный ковёр.

— Золото он нашёл... юморист... а что меня за это грохнуть могли...

Когда Пабло забрал Эмилию с её дочерьми и внуком, я наконец позволил себе открыто выразить эмоции по поводу всего произошедшего.

Шило ржал как не в себя, прям слёзы утирал.

И если б не Ви, наверное, я б всё ж начистил ему морду. А то больно он довольный и счастливый стал в последнее время.

Пройдоха... и из этой истории торчали его длинные уши... не уши, но то не важно...

Алая Ильменсен — довольно известный у нас автор и любимчик девушек всех возрастов, зачитывающихся его книгами о приключениях плутоватого гоблина Илмы Альменсена, занятого в основном спасением принцесс разного калибра, в том числе эльфийских из самого Золотого Города, девиц разных — без счёта, и наказанием всяких нехороших личностей, творящих разные непотребства. По мне так чушь полная. Особенно эти его описания "в глазах её пылал пожар страсти" или "в сладостной истоме она искала его губы"... фу... откуда я это всё знаю?

Так у мамани все части "Приключений Илмы Альменсена. Легендарного вора и славного парня" на полочке стоят, с автографом автора. И у маманиных подруг, и у подруг тех подруг, но у последних, скорее всего, уже без автографа.

Известная личность этот Алая Ильменсен, а через слух о том, что на самом деле приключения Илмы Альменсена это автобиография автора, который из скромности сменил имя главного героя, многие дамы прям воспылали желанием заполучить себе в постель этого самого легендарного вора и славного парня. Мнение мужей при этом не принималось даже к сведению.

Не знаю, как Энни, жена этого старого гоблина, терпит это всё, да и кому в голову придёт в голову спать с таким убожеством, но факт — успех Пройдоха у дам имел просто феноменальный.

Секретом успеха гад ушастый делиться отказывался, начиная заливать про "трепет ресниц" и "бутон розы, едва коснувшийся щеки", издевался, в общем.

И вот что противно — обещал же этот гоблин носатый Эмилии, что поможет и ей, и дочери её от мужа законного и отца — Марка Вальтериуса (в процессе детей, правда, обоим заделал) освободиться, и ведь выполнил обещанное — освободил.

Нашими, значит, руками.

Я попробовал объяснить, кем на самом деле является этот Пройдоха, только Эмилия с Софией и слушать ничего не хотели — всё Алая Ильменсен, наш герой, обещал спасти и спас.

Вот он какой Алая Ильменсен — легендарный вор и славный парень.

Помог, значит, сбежать от хитрого дельца, что пока люди во время блокады от голоду на улицах умирали, золотом карманы набивал, а как начались шторма в Межреальности, так не побрезговал к кровавым ритуалам обратиться, руками семьи Дел Монте технологию решил отладить, прежде чем сделать тоже самое, но с большим размахом, размахом семьи Вальтериус.

Как же Пройдоха достал со своими многоходовками.

Нет, я, конечно, понять его могу, но меня-то чего в тёмную использовать?

Всё, как и деды, со своей наукой.

Мол, понял, понял?

Не понял? Ничего повторю, пока не поймешь.

Ви тихо дремала у меня на руках — день и ночь на ногах, да ещё с учётом того, что было за эти день и ночь (и не забываемся, что было прошлой ночью, когда к нам на виллу заявились наёмники), это не так и весело, как может показаться со стороны.

А если вспомнить то, что нам надо было убраться подальше от асьенды "Fortuna del Mar" и при этом не попасться никому на глаза... вот иду теперь по лесу, а не по дороге.

На руках — Ви, за спиной — рюкзак со всяким.

Хорошо, что Антония, низкий ей поклон, с мамой моей связалась, — и вместе они рюкзак снарядили, комплект сменной одежды приготовили и с Пабло передали, а то тащился бы я сейчас в броне своей и без жратвы, а Ви в своём ужасе да маске этой страшной.

Я маме жука с благодарность отравил.

А она дедов ещё выгораживать решила, что они б и без её помощи передали б нам что надо.

Ага передали б...

Если б не Антония с мамой — дырку от бублика мы с Ви получили, или как дед Иохим говорит: "От короля — ничего, да и то пополам".

А Ви она даже милая, когда вот так вот спит.

Шикарно так сопит.

По голове б погладить, почесать бы её за ушком или под челюстью, да опасно — куснуть может.

Хороший она человек.

Надежный.

Правильный.

Так бы с ней и шагал всю жизнь.

Солнышко морду греет.

Птички о чём-то там щебечут, видно, ругаются, что навонял я им тут орком.

Листья вон шелестят, деревья скрипят.

И будто нет мира вокруг.

Только лес этот, и мы с Ви.

Вдвоём.

— Орк, хорош лыбиться как дурак — это пугает.

Проснулась.

А ведь такая милая была совсем недавно.

Хотя нет... всё такая же милая даже теперь...

Было уже около полдня, поэтому решили сделать остановку.

Перекусить не мешало бы, ну и определиться, куда двинем дальше, ведь ближайшее время в Новой Вероне лучше не появляться — там семью Вальтериус поприжмут, перетряхнут, а значит, на улицах может стать не спокойно, особенно для причастных лиц, к которым мы с Ви относимся. Я — так точно, ведь вряд ли кто-то будет доказывать Марку Вальтериусу, что у его жены и дочери родились гоблины, а не орки, что надо быть полным профаном, чтобы перепутать орка и гоблина.

Гоблины — они ж к людям ближе. Гоблины они ж люди и есть, только страшненьке и дурные.

С нами, с орками, сложнее.

И сложнее, и проще потому как мы, орки, — творение рук Богов Хаоса. Да, Богов Хаоса, а не Тёмных Богов, как большинству обывателей мнится. Правда, тому есть причина — веру в настоящих богов немногие из орков сохранили. Мародёры как раз и были из этих немногих.

— Орк, я с тобой или с деревом разговариваю? — Ви пихнула меня ногой в бедро.

О, блин, что-то я глубоко в себя ушёл.

— Извини... задумался...

— Ты это мне прекращай. Думать — это моё дело. Или решил-таки от меня избавиться?

— Точно. От тебя избавлюсь, прекращу дурью маяться. И с тем, что моё по праву рождения, для начала подомну под себя всю нашу Новую Верону. Через пару десятилетий могущество Створовски станет неоспоримо, и сама мысль противостоять нам будет граничить с мыслью о самоубийстве.

— Ещё ты можешь совершить какой подвиг и стать, как дед — Святым.

— Или даже Богом.

— Или даже Богом.

— Ведь я — Ставр Створовский. Передо мной открыто множество дорог и каждая из них ведёт на свою вершину.

Я — Ставр Створовски.

Замечаю, что сердце не бьётся, а прям бухает, как удары в бубен.

Бух-бух-бух.

Этот шутливый разговор не на шутку меня распалил.

Ви умолкла, не стала продолжать.

Да, я — Ставр Створовски, а она... что есть у неё, какие дороги открыты перед ней?

Имперский алхимик. Талантлива — да. И что с того? Талантливых всегда хватало. Успех чаще определяется не талантами, а тем, кем ты был рождён, связями, деньгами, которые за этим стоят.

Так что — так ли много у Ви вариантов, кроме меня?

Либо — в наёмники, либо — в целители.

— Но ты ведь не забыла, что идти дорогой, для меня подготовленной, я никогда не умел? И вообще я тебе сколько раз признавался в любви, обещал всегда рядом быть?

— Виолетте ты признавался, не мне... четыре... нет, пять раз...

— Ты чего и тот раз, когда я эдельвейс подарил засчитала?

— А что это было если не очередное твоё признание?

— Что я уже никому просто так цветок не могу подарить?

— Мне, например, ты цветы не дарил.

Вот ведь... а права Ви... так-то я не припомню, чтобы не то, что ей, даже, маме цветы дарил... о, блин... такой себе из меня сыночек-то выходит...

— Всё, идём за цветами. Буду тебе цветы дарить.

— Не нужны мне твои цветы, орк.

— Я просто предложил, — примирительно поднял я руки, — не нужны так не нужны. Но тогда куда попрёмся?

— Орк, об этом я тебе и говорила, пока ты там ворон считал.

— Это хорошо, что ты говорила. Плохо, что я прослушал.

— Вот об этом я тебе и говорю.

— Как будто бы я что-то отрицаю. Вон — признаю свою вину, меру, степень глубину.

Ви вновь пихнула меня ногой.

Длинные у неё ноги.

Удобно такими пихаться.

Ви из всех возможных вариантов места для наших внезапных выходных предложила тот, который мне даже в голову не пришёл.

Разгромленная лаборатория имперцев, та самая, из которой сбежал волколак. Всё сколько-нибудь ценное и при этом не приколоченное к полу оттуда уже давно вытащили, скорее всего сами же Мародёры, а что было приколочено — отковыряли и тоже утащили.

Пройдоха это называл "не денежная форма вознаграждения, образующаяся за счет трофейного имущества, не подлежащего инвентаризации и балансовому учету, в порядке возмещения морального и физиологического ущерба личному составу в условиях постштурмовой неопределенности".

Батя говорил понятнее — "полевая премия".

Двигались на северо-восток.

Обогнули руины Torre del Voto, которая, конечно, официально никогда не была никакая не башней клятвы, а являлась одной немногих из сохранившихся сигнальных башен, выстроенных в окрестностях Новой Вероны.

Считается, что если молодожёны загадают желание, стоя на её вершине, то оно непременно сбудется.

С этим суеверием была связана презабавная история, случившаяся несколько лет назад, может, чуть больше, до появления Ви и Летти.

Очередная пара забралась на самый верх довольно ветхой башенки и загадали они, чтоб любовь их к друг друга до самой смерти с ними была. Тогда верхняя часть башенки, где была площадка, обвалилась. Молодожёны разбились. Горе, конечно. Но так-то вообще-то башня их желание исполнила. Внимательнее надо быть в формулировках, когда что-то у высших сил просишь. Внимательнее.

Сию забавную историю Ви не заценила, а через некоторое время, сославшись на то, что она не глупое животное, типа меня и ноги свои ломать, продираясь ещё несколько дней через лес, не намерена. А ещё она также не намерена, чтобы я её таскал на ручках, так как от меня воняет, поэтому она хочет ехать у меня на плечах — оттуда обзор получше и воздух посвежее.

— На плечах?

— На плечах.

— Все девушки хотят сесть парню на шею, но не все в этом признаются до того, как вступят в брак.

Хрясь!

Не больно, у меня ж шкура ого-ого.

Не больно, но обидно.

Хорошая ведь шутка.

Пройдоха и не такое говорил, и все ржали.

— Ну? — я до конца не понял — сказала ли это Ви или это читалось у неё во взгляде.

Опускаюсь на одно колено, и протягиваю руку, чтоб ей было удобнее забраться ко мне плечи, на импровизированный трон, где я служил сиденьем, а рюкзак — спинкой, на которую можно было откинуться и ехать, наслаждаясь видом.

— Хорошая ведь шутка.