Товарищ Гроза - 4

И нет, это вовсе не случайность — я сам искал именно такие склады. Зачем мне понадобились горы текстиля? Не то чтобы моей дивизии и мне лично срочно требовался уют да ещё и в таких масштабах, но я выбирал товары, которые сгорают в пожаре без остатка. Никто не заподозрит, что возгорание было лишь инсценировкой, а ценности вывезли заранее.

Версия с кражей мне бы тоже подошла, если бы не риск, что кто‑то заподозрит использование пространственного кармана. О моей способности 'те, кому надо' уже осведомлены — и в Германии, и в Союзе, да и англичане наверняка давно в курсе. Если подобное исчезновение повторится в другом конце света, все сразу поймут, чьих это рук дело. А мне лишнее внимание к моим методам пока ни к чему.

Зато если подумают на кого-то другого — будет просто замечательно. Тем более, подходящие кандидаты на роль виновных у меня уже имелись.

Коврами я щедро поделился с бойцами своей дивизии. И не только с бойцами, а вообще со всеми, чьи 'делянки' уже были обустроены во вне лимите. Вообще неважно кто это: бойцы, командиры, специалисты — хоть присоединившиеся ко мне из военнопленных, хоть в Минске или Варшаве. Да даже подростки из Бреста, которые в дивизию зачислены чисто формально, всё равно получат свою долю. А кто и что потом с этим делать будет — пускай сами решают. В любом случае и ковёр, и тюк ткани, и многое другое денег стоят. Самим не понадобятся — продадут хоть здесь, хоть в будущем.

Вообще не глядя, швырял туда по два-три ковра, не разбираясь, кому какой достанется. Перетаскивать вещи внутри вне лимита с места на место в принципе невозможно, во всяком случае на третьем уровне пространственного кармана, а вот целенаправленно положить предмет в конкретную зону реально. Да, это требует определённых умственных усилий и концентрации, но я наловчился. По такому принципу трофеи в дивизии и распределяются. А уж если как сейчас, не особо разбираясь, то ещё проще. Рулоны шёлка, кстати, отправлялись туда же.

Любовь Орлова точно будет ругаться. Именно она ведёт нашу бухгалтерию, учитывая, сколько и чего запасено на таких вот 'огороженных' участках нелимитированного пространства. Но не таскать же мне её с собой, чтобы она всё записывала? Ага, по тёмным складам, где я сам ориентируюсь в основном на ощупь. Бухгалтерский учёт в условиях ночной диверсии — сомнительное удовольствие.

Да и времени нет выяснять, где чья куча. Пускай пишет в ведомостях что-нибудь вроде: 'Ковры восточные в ассортименте. Ткани шёлковые в ассортименте'. Ну и сегодняшнюю дату. А какой там ассортимент и точное количество — узнают, когда получат свою долю на руки. В конце концов, элемент сюрприза при получении трофеев тоже никто не отменял. Больше в любом случае не меньше.

Мешки и ящики с цейлонским чаем, перцем, корицей и ванилью я тоже брал не только себе, но и распределял по бойцам. В послевоенном СССР, да и в любой другой стране, это будет твёрдая валюта. Им пригодится. И в ведомости это тоже пойдёт под грифом 'в ассортименте'. А то, что под 'ассортиментом' скрываются не пара пачек чая, а несколько внушительных ящиков — думаю, никто не обидится.

Ещё была бумага. Самая обыкновенная бумага. Тоже хорошая штука: и горит прекрасно, и исчезает в огне без остатка. Немного подумав, я решил, что бойцам и гражданским специалистам такое лучше не распределять. Нет, мне не жалко, но что человеку делать с рулоном бумаги объёмом в кубометр и весом под тонну? И самое главное — как он потом объяснит советским властям, откуда оно у него. Но себе во вне лимит я закинул несколько сотен таких рулонов. Лишней не будет.

Взамен изъятых товаров я выкладывал заранее приготовленные ёмкости с горючим. Причём не бочки, от которых после пожара могут остаться узнаваемые остовы, а брезентовые бурдюки. Ох и намучился же я, заполняя их прямо из цистерны! Кстати, из самой цистерны, прямо из вне лимита, я тоже поливал стены не стесняясь. Жирные пятна топлива местами растекались по полу, местами впитывались в него же.

Однако по углам и вдоль дальних стен товар умышленно не трогал и бензином не заливал. Если помещение не выгорит полностью, там должно хоть что‑то остаться. Пусть выглядит как обыкновенный пожар: что успело — сгорело, что нет — уцелело. Да, большая часть такого уцелевшего безвозвратно испорчено, но вот оно, там где и было. Это точно не будет похоже на мою привычную манеру, когда всё выгребается под чистую, словно пылесосом. Такой организованный хаос должен был убедить не сильно дотошного следователя, что стихия действовала слепо и беспощадно, не подчиняясь чужому расчёту.

Затем в каждом помещении я расставил таймеры — свечи. Мало того, у дверей я закрепил дополнительные 'запалы': если кто‑то попытается проникнуть на ещё не тронутые огнём склады, когда соседние уже вовсю полыхают, — те тоже вспыхнут.

Не забыл я и про мандарины. Да-да, те самые, ради которых всё изначально и затевалось, а потом уже завертелось и остальное. На самом деле — забыл. Просто потому, что ещё в Стамбуле этим делом мы закупились на несколько лет вперёд. Да и лезть в фруктовые склады было бы нерационально. Фрукты — они так хорошо, как бумага или текстиль, не горят. Если очистить весь склад, то сразу же возникнут подозрения.

Однако, если на тех складах, на которых я хозяйничал, попадалось что-то из сладостей или продуктов, или ещё чего-нибудь подобного — тоже не стеснялся брать. Нет, далеко не всё, но приличные партии всё-таки забирал. Когда вокруг горит что-то очень горючее, то и продукты тоже неплохо выгорают. Но и оставлял достаточно, чтобы по оставшемуся было видно: склад пустым точно не был и горел вместе со всеми другими.

Из совсем экзотичного мне попались связки необработанных слоновьих бивней, сваленные в углу одного из дальних отсеков. Рядом обнаружились ящики с амброй и мешки с африканским эбеновым деревом, которое по плотности больше напоминало камень, чем древесину. В соседнем ряду выстроились короба со страусиными перьями и кипы шкур экзотических животных, от леопардов до крокодилов, предназначенные для кожевенных мастерских Европы. У крокодила не совсем шкура? И что? Кожа тоже считается.

Наконец, в самом тупике я наткнулся на металлические контейнеры с эфирными маслами и благовониями, чей густой, дурманящий аромат пробивался даже сквозь плотную упаковку. Каждый такой трофей был не просто товаром, а ценностью самой по себе, способной обеспечить безбедное существование. Даже там, в будущем. Иной раз особенно в будущем, где добыча некоторых товаров запрещена, а других вообще не осталось.

Ну а дальше — главная цель нашего визита. Не вообще всей поездки, а той её части, что касалась складской зоны. Военные склады с вооружением и прочим армейским имуществом. Они, конечно, охранялись получше обычных текстильных ангаров, но, как я уже говорил, для меня проникнуть в такое помещение — не проблема. В моём случае патрули и колючая проволока лишь создавали иллюзию безопасности.

Здесь я действовал уже по совсем другому алгоритму. Не грёб всё подряд, а неспешно расхаживал, подсвечивая себе немецким фонариком, словно по огромному супермаркету, и придирчиво выбирал понравившиеся товары. Всё брать нельзя, но кое-что можно. Поди потом определи, что сгорело, а что интенданты украли.

Вот, например, штабеля плоских ящиков с маркировкой 'Sun Helmets' — тропические пробковые шлемы. Нам в лесах они без надобности, тем более что мы ещё в Стамбуле закупились всем необходимым для путешествия, и ими тоже. Но коробку-другую взять можно. Или десяток-другой, чего зря оставлять — эти всё равно без остатка сгорят.

Дальше — больше: нашёл секцию с 'Nuffield Wireless Sets' — новенькими британскими радиостанциями в армированных корпусах. Взял бы все, но здесь и сейчас план другой. Однако несколько штук всё же прихватил. А потом вернулся и ещё десяток взял. Осталось всё равно ещё много. Полностью не выгорят и не совпадёт с ведомостью? Так интенданты же!

За углом обнаружились длинные ящики, в которых плотно, как сельди в бочке, лежали малютки 'Welbike' — складные мотоциклы. Их англичане придумали для своих десантников: мелкие, юркие. Забрал сразу два десятка: для связных в дивизии — идеальный транспорт, по лесным тропам проскочат там, где и полуторка, и тем более 'Эмка' застрянет. Ну и на продажу в будущем. В основном для этого.

А в отдельном зарешеченном закутке наткнулся на нечто совсем ценное — три новеньких шифровальных машины 'Typex'. Британский ответ немецкой 'Энигме'. Вот это уже серьезный улов. Сдам нашим властям, и пусть пытаются оценить или понять. Беру без раздумий. Не совсем по плану, но пропажа именно этого никого не удивит. Может быть, даже решат, что ради них всё и затевалось, а остальное — для отвода глаз. В руках любой разведки такие механизмы превращаются в ключи от чужих тайн. И пусть это будет наша разведка. Ну а англичане могут думать на немецкую или итальянскую.

Несколько удивился, увидев с десяток крупных ящиков, набитых книгами. Вернее, книги я не увидел, а почувствовал, когда отправлял один из ящиков не глядя во вне лимит. Ну, раз такое дело — отправил и все остальные: бумага выгорает полностью, так что их отсутствие никого не удивит.

Из любопытства вынул одну книгу из вне лимита в нормальное пространство и пролистал под светом немецкого фонарика. Английскому языку не удивился — никакого другого тут ждать не стоило. А по картинкам, точнее по чертежам, понял, что книга связана с авиацией. Вот и прекрасно, отдам Маше Вороновой — будет ей компенсация за отсутствие такой литературы в книжных лавках.

А это что за тюки? Палатка, но какая‑то неприлично большая. Хотя нет, не только палатка — тут вообще полный набор складной мебели из бамбука и легкого сплава, походная посуда и всё, что может понадобиться 'приличному джентльмену' при вояже по диким местам. Видимо, роскошный офицерский комплект для кампании в пустыне — солдатам такого в жизни не выдадут. Беру! Как говорится, заверните две. А лучше — три. Имперский комфорт, продуманный до мелочей, теперь послужит т мне. У меня т так пространственный карман и бытовка премиум-класса? Ну и что? Тут оно всё равно сгорит.

Хотя чего я мелочусь? Возьму с запасом: себе десяток, и каждому бойцу дивизии в его персональную 'делянку' по комплекту. Главное, потом Любови Орловой не забыть дать указание, чтобы записала всем в ведомости что‑нибудь вроде: 'Комплект туристический, офицерский'. И про то, что ей лично таких теперь полагается две штуки, тоже надо упомянуть — для порядка. Как уже сказал, зачем оставлять если всё равно сгорит?

Оружие — это, конечно, всегда интересно. Но я и здесь не стал грести всё подряд, хоть и очень хотелось. Выбирал лишь по нескольку экземпляров в личную коллекцию, на чём и ограничивался.

Взял пару новеньких 'Sten' Mk.II в заводской смазке — примитивные с виду 'водопроводные трубы', но именно для коллекции сойдёт. Прихватил тяжёлый противотанковый 'Boys' — громоздкое ружьё, зато бьёт наповал. Не прошёл мимо и ящика с револьверами 'Webley' — классика британской империи, увесистая и надежная. Напоследок закинул в карман пару американских 'Thompson', которые англичане закупали по ленд-лизу. У меня один уже есть, а если учесть варшавский, то даже два, теперь ещё вторая пара будет.

И ещё одно основополагающее отличие: бензин. Здесь я лил его совсем без энтузиазма и очень понемногу. Плеснул скорее для приличия на что-нибудь горючее, и на том остановился. Таймер рядом поставил всего из одной, самой длинной свечки. То есть загорится тут всё гораздо позже, чем те первые склады. Да и то — если никто не забежит и не начнёт проверять раньше времени. Задержка создавала непредсказуемый временной разрыв, путая карты тем, кто попытается восстановить хронологию событий этой ночи.

Мало того, пару свечей я зажёг и тут же специально потушил. Оставил их так, будто они погасли сами собой. Хочу, чтобы, когда начнётся расследование, их обязательно нашли. Чтобы у англичан не осталось сомнений: пожары ни разу не случайность, а умышленный поджог. Небрежно оставленные улики должны направить по ложному следу, наводя на версию о дерзкой, но не слишком аккуратной диверсии.

Во‑первых, это абсолютно не похоже на мой привычный 'почерк'. Во‑вторых, следствие обязательно должно выйти на 'виновного'. И оно его найдёт. Уж мы-то с Савелием Петровичем об этом позаботились.

Ещё вечером, до визита в порт, мы наведались к главному местному интенданту. То, что он ворует и активно промышляет контрабандой, Медведев выяснил в два счета. Уж рыбак рыбака видит издалека, а контрабандист контрабандиста — ещё дальше. Профессиональное чутье называется.

Заявились, так сказать, с 'дружественным' визитом. Сначала я отправил в инвентарь обоих слуг, ошивавшихся при доме, после чего в том же направлении проследовал и сам хозяин. Ну а дальше — тщательный обыск. Грести всё подряд 'пылесосом', до последней табуретки, я не стал. Забрал только ценную мебель, чтобы сложилось четкое впечатление: хозяин уехал заранее и забрал с собой то имущество, которое действительно стоило перевозки. Пустые места на паркете и чистые стены должны были красноречиво свидетельствовать о плановом бегстве, а не о внезапном нападении.

Особенно мне понравился солидный книжный шкаф. Причём именно как предмет мебели, а не его содержимое. Хотя оно тоже было неплохим — красивым, солидным. Но, к сожалению, исключительно на английском языке, хотя, глянув некоторые тома, понял, что не только: французский тоже присутствовал. Как и некоторые папирусы на древнеегипетском, но они тут скорее лежали для антуража.

В любом случае я забрал как сам шкаф, так и книги. Книги вообще в это время считаются немалой ценностью, поэтому никого не удивит, что их вывезли, причём, скорее всего, заранее.

Ну а приличных шкафов я ещё в Стамбуле набрал. Причём не украл, а честно купил. Хотя на самом деле не так много, как хотелось бы. Просто не было в наличии: мебель тут обычно заказывают, а не покупают готовую. Особенно хорошую мебель. Вот я и назаказывал — по пути назад заберу. Моя коллекция предметов интерьера постепенно превращает пространственный карман в полноценный передвижной дворец, где восточная роскошь соседствует с трофейным оружием. Вернее когда-нибудь превратит, если сумею разобрать тот бардак, который там сейчас.

Но это когда-нибудь потом, а пока самое главное — максимально дотошный поиск заначек. Было бы странно: мебель увёз, а деньги оставил? Тайников нашлось немало.

В главной спальне за картиной обнаружился сейф, набитый пачками британских фунтов и увесистыми мешочками с золотыми соверенами. Впрочем не только соверенами, монетами других стран хозяин тоже не брезговал. Даже вскрывать с помощью инвентаря не пришлось, ключи нашлись при хозяине.

В кабинете, в двойном дне ящика, лежали швейцарские франки и пара десятков золотых слитков с клеймами египетского банка. Но самым интересным оказался тайник в камине: там хранились неогранённые алмазы и изумруды, видимо, полученные в качестве взяток за незаконные поставки армейского топлива и другого имущества.