Товарищ Гроза (Книга шестая)

 Не знаю, какие есть нормативы по разгрузочно-погрузочным работам, но я уверен: этой ночью я их превысил по всем мыслимым и немыслимым показателям. И довольно скоро в одиночку покинул пустой корабль, который за это время даже не шелохнулся.

 Следующим сухогрузом был 'Ардял' — что бы это название ни значило. Операция по взятию корабля под контроль прошла ровно так же, без каких-либо изменений. Зато груз сильно отличался: тут были в основном боеприпасы для тяжёлой артиллерии, мины для миномётов, патроны, всякие разные запчасти для авиационных двигателей и грузовиков. На палубе под брезентом крепились армейские грузовики, тягачи, авиационные двигатели для Люфтваффе, бочки с машинными маслами и смазками.

 Решил, что свои способности грузчика, докера и суперкарго я проверил на том, который 'Сучава'. А тут следовало всё-таки проверить то, что изначально и собирался. Собрал всех своих в пространственный карман и прикоснулся к кораблю, стоя рядом прямо на пирсе. Один миг — и вместо корабля водная гладь. Да, у пространственного кармана есть такой интересный эффект: не только воздух не схлопывается, но и вода тоже. Откуда он берёт эти лишние воздух и воду, я не знаю. Никто, скорее всего, не знает.

 Напряг разум, пытаясь отделить сам корабль от всех его грузов, и вернул обратно. И опять всё аккуратно, и вода не помешала, вот только сам корабль теперь сильно отличался. Пустой выскочил как пробка от местного коньяка, чуть не снёс меня! Ну и бортом о пирс так проскрипел, что на весь порт было слышно. Зато этот эффект гарантировал, что у меня получилось, и все грузы, которые были внутри корабля, теперь у меня во вне лимите. Кроме того, выскочило системное сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня.

 Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 Какой внешний объём у такого сухогруза? Понятия не имею, но, видимо, хватило до следующего уровня — уже тридцать четвёртая моя личная косая сажень! Не знаю, сколько это теперь в кубометрах, посчитаем потом. Ну а мне раздумывать было некогда, надо было убираться, пока весь порт не сбежался сюда. Потому как был ещё один корабль, на который и рассчитывал в качестве второго, а теперь он уже будет третьим.

 Поскольку Румыния была главным поставщиком топлива для Третьего рейха, наливной сектор порта Констанцы охранялся строже всего. К счастью, дальше мне уже не требовалось соблюдать абсолютную тишину. Хотя стрелять всё-таки было нежелательно: шумы и крики — это одно, а выстрелы — уже совсем другое. Но, например, ещё две батареи ПВО и всю охрану, какая только попадалась, я прихватил, можно сказать, машинально. В любом случае пригодится.

 Осталось выбрать танкер. Вообще-то тут было два танкера — 'Плоешти' и 'Констанца', и мне предстояло выбрать, который взять. Я бы выбирал по грузу, но понятия не имел, что в них там залито. А залито было в обоих, судя по ватерлинии. Поскольку до 'Констанцы' было проще дотянуться, выбрал её. Опять штурм корабля. На этот раз совсем без шума не получилось, так как вахтенные тоже слышали скрип выскочившего поплавка о пирс. Команда наливного судна уже находилась в состоянии повышенной тревоги что их не спасло.

 Тем более мне на этот раз и не требовалось без шума — главное, быстро. А если кто-то там заныкается в трюмы, его не ищем и не выковыриваем: выпадет за борт, и пусть потом сам объясняет, как он там оказался. Если не утонет.

 Тут тоже получилось как с предыдущим сухогрузом. Только теперь у меня во вне лимите было целое море то ли нефти, то ли мазута, то ли дизельного или какого другого топлива. Понятия не имею, позже проверю. Хорошо, что там ничто друг с другом не контактирует и не смешивается, а то здорово было бы всё пропитать нефтью.

 Зачем она мне? Такой трофей не особо-то в СССР и сдашь, особенно вот так, без тары. Ну так можно на кого-нибудь с неба в виде дождичка пролить. А то тут некоторые заложников захватывают — вот я им и объясню: уж они-то должны знать, что было в трюмах их танкера.

 Я хотел покинуть город, предъявив свою визитную карточку — то есть взлетев на самолёте. Однако сильно сомневался, получится ли, особенно после Одессы. Однако, прямо из гостиничного окна осмотрев предполагающуюся взлётно-посадочную полосу между самой гостиницей и казино, Маша Воронова заявила, что если на 'Шторхе' — то вообще без проблем.

 — А как же ПВО? — спросил я, помня как раз её целую лекцию по Одессе.

 И тут же получил такую же лекцию.

 — Если заведусь прямо на бульваре Елизаветы, слухачи почти сразу услышат мотор и поднимут тревогу. Пока разбегусь, прожектора уже начнут шарить по набережной слепя нас с тобой. А как только оторвусь и выйду к морю, ближайшая к порту батарея двадцатимиллиметровых скорострельных пушек откроет огонь навскидку по силуэту. Но если прижаться к самой воде, через несколько секунд я уже уйду в темноту.

 Не видел причин ей не верить.

 — Ну а скоростные истребители ради одного-единственного самолёта никто поднимать не будет, — заявила Маша Воронова.

 — Почему? — не понял я. — Ради нас как раз поднимут всё что угодно.

 — Что бы они там ни думали о нас, всё равно не поднимут. Потому что скоростной истребитель против 'Шторха' ничего сделать не сможет: скорости слишком несопоставимые. Днём при хорошей видимости издалека, конечно, собьёт без всяких затруднений, но вот в таких сложных условиях он просто ничего мне сделать не сможет.

 Пришлось ей поверить.

 — То есть довольно рискованно на самом первом этапе, но ничего невозможного нет, — закончила Маша Воронова.

 — Как я понимаю, главная опасность даже не от самих зениток, а вот от этих слухачей, которые обнаружат заведённый двигатель, и начнут стрелять куда-то туда, и даже могут попасть? — сделал вывод я.

 — Именно так, — согласилась Маша Воронова. — Но то, что попадут, маловероятно.

 — А если в это время в порту будет какой-нибудь шум?

 — Тогда даже такой опасности не будет. Эти просто не услышат, а остальные не успеют.

 Так и случилось: одни не услышали, а другие не успели, и мы покинули город на бреющем прямо над самыми волнами. И уже когда летели над морем, я наконец-то вспомнил, что именно забыл. Вокзал! Причём все оба! Ни в первый день центральный городской вокзал не тронул, ни во второй день не тронул тут портовый вокзал. А ведь в планах было! Я даже специально отмечал, какие эшелоны немецкие, а какие румынские. Хотя в темноте можно было и перепутать. Ну вот и остаётся единственное оправдание: что не полез для того, чтобы не перепутать. Однако это если кто-нибудь спросит, а сам-то я знаю, что просто забыл.

 Глава 13. Камень с неба

 Глава 13. Кузькина мать

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 Улетели мы, конечно же, в сторону Чёрного моря, но при первой же возможности свернули обратно. Во-первых, Бухарест всё-таки в другой стороне. А во-вторых, кроме столицы Румынии был ещё один пункт, который требовалось посетить.

 И потом, как объяснить румынам всю их неправоту со взятием заложников, я думал уже давно. На самом деле я на эту тему думал ещё раньше и считал, что у меня в кармане есть кузькина мать. Причём как фигурально, так и буквально выражаясь. И вот теперь появилась возможность её демонстративно применить, чтобы другим неповадно было. Я когда воровал военный транспорт в Александрии, на самом деле рассчитывал на линкор. Какой-нибудь британский. Если поместился 'Либерти', то поместится и какой-нибудь король Георг или как они сейчас там называются.

 А теперь представьте: взлететь куда-нибудь повыше в небо, тысяч на одиннадцать или ещё выше, и скинуть на Лондон этого 'Короля'. Чем не кузькина мать?

 Однако именно сейчас у меня никаких линкоров не было. И не собираюсь я никому пока демонстрировать свою такую возможность: как раз ради Лондона и поберегу. Однако и румынам что-нибудь такое продемонстрировать требовалось. Хотя на самом деле корабль, и особенно линкор — это скорее ради пущего эффекта. Ну и ради демонстрации и символизма. На самом деле кидать с неба можно всё что угодно, главное — побольше и потяжелее. Например, какой-нибудь камешек. Кинетическая энергия падающего с высоты монолита тоже штука убедительная.

 И именно камешками я в Констанце очень даже поинтересовался. А нет ли какого-нибудь природного туристического объекта, про который тут все знают? И, как ни странно, оказалось, что есть.

 Нашлось подходящее место километрах в сорока к северу от Констанцы — Ущелье Добруджи. Камней там хватало, но один был особенно подходящий: местный Сфинкс. Огромный гранитный валун возле дороги, в котором ветер и прочая эрозия зачем-то выточили что-то похожее на человеческое лицо. Местные его прекрасно знали. А весил он, как мне рассказали, примерно пятьсот тонн. Вот эти пятьсот тонн меня и заинтересовали.

 Мне охотно о нём рассказали, и барон даже гида нанял, чтобы свозил его родственника, который неожиданно заинтересовался геологией. Но как-то не пришлось. Если гида по городу нашли сразу, и он водил меня даже в довольно закрытые зоны, то тут началась какая-то бюрократия. Вроде как и можно, но туда нельзя, и вот туда нельзя, а туда тоже нельзя. Но вот до Сфинкса можно, но не сейчас, а вот чуть позже.

 Однако точное место я разузнал и теперь направлялся именно туда. На самом деле камень в принципе подойдёт любой, но когда это что-то символическое, о чём все знают, получится ещё более демонстративно. Это как с румынскими генералами, которых я в гостинице собрал всех и не тронул ни одного немецкого. Тоже своего рода демонстрация.

 Камешек получился сильно больше, чем я хотел. Что в общем-то естественно, часть была под землёй. Тем более что было с чем для наглядности сравнивать. Разглядывал его, находясь в пространственном кармане, и сравнивал с Генуэзским маяком.

 Висевший по соседству недавно украденный маяк рядом со Сфинксом Добруджи смотрелся довольно хрупким сооружением. Восьмиугольная башня из белого обтёсанного камня с правильными пропорциями, резным карнизом и аккуратной шестигранной световой камерой на вершине.

 На её фоне Сфинкс Добруджи почти той же восьмиметровой высоты — казался плотным снарядом. Что мне и требовалось. Если маяк вытягивался вверх стройным столбом, то гранитный валун представлял собой монолитный блок, с вытесанными ветром чертами лица.

 Но то, что он крупнее, чем я думал — ничего страшного, просто такой надо будет сбрасывать куда более аккуратно. А для начала желательно посчитать его возможную кинетическую энергию. А то не хватало всю столицу Румынии снести, с кем я потом договариваться буду? Вспомнил, как профессор Вознесенский мне подсчитывал правильный угол крыши бытовки. Вот ему и дал задание подсчитать, с каких высот надо скидывать этот камень и какой ущерб он нанесёт.

 Хорошо, что не ляпнул про то, что боюсь снести всю столицу. А просто выдал параметры камня и попросил рассчитать, с какой высоты его лучше всего сбрасывать и какой ущерб он может нанести. Заодно упомянул характеристики самого высотного нашего самолёта, так как чем выше заберёмся, тем меньше шансов, что собьют. Расчёты меня сильно разочаровали.

 — Если просто открыть пространственный карман в атмосфере, камень быстро достигнет своей предельной скорости свободного падения из-за сопротивления воздуха, — после недолгих подсчётов начал рассказывать профессор Вознесенский. — Для объекта такой формы и массы в плотных слоях атмосферы эта скорость составит всего около ста пятидесяти — двухсот метров в секунду, то есть пятисот сорока — семисот двадцати километров в час. Причём сколько бы камень ни летел — с высоты десяти километров или даже тридцати километров, — у земли он не разгонится сильнее.

 — То есть выше трёх или пяти километров подниматься бессмысленно? — на всякий случай спросил я.

 — Даже пять километров избыточны, — подтвердил профессор Вознесенский.

 — А как с энергией и прочими эффектами?

 — Кинетическая энергия удара составит всего около двух тысячных килотонны, то есть две тонны в тротиловом эквиваленте. Бухарест услышит глухой бум, камень выбьет глубокий кратер на пустыре, но паники масштаба 'небесной кары' это не вызовет. Румыны подумают, что это упала бракованная сверхтяжёлая советская авиабомба.

 Я уже думал, у меня в кармане собственная 'кузькина мать' есть, а оказывается — нету. Нет, я всё ещё могу уничтожить любое отдельное здание на поверхности земли, каким бы защищённым оно ни было. Если, конечно, туда попаду. Но вот снести город уже не получится.

 Я, конечно, быстро придумал, как с этим бороться. Если нельзя снести город одним камнем, можно сбросить десять, или сто, или тысячу. Хотя тысяча у меня в инвентаре вряд ли поместится, да и где я её сразу найду? Но всё равно: там, где не хватает мощности, можно взять количеством. Однако вся проблема в том, что количество ультимативным быть не может. Много маленьких бомб не так страшны, как одна большая — даже если эти маленькие суммарно намного мощнее этой большой. Все боятся Хиросимы, но всем плевать на Дрезден, и совсем не важно, что там погибло намного больше людей, чем в Хиросиме. Так и тут: если бы я мог что-нибудь снести одним ударом, этого бы боялись куда сильнее, чем моей возможности снести то же самое просто десятью ударами.

 И нет, физику я в школе учил и нечто такое себе как раз представлял. Просто никогда специально не подсчитывал, поэтому ошибся в порядке цифр. Вот примерно на порядок и ошибся, или на целых два порядка. То есть мой камешек, сброшенный с пяти километров, даст мощности где-то в пределах двух тонн тротила, а не двадцати или двухсот, как я надеялся. Зато теперь прикидывать совсем легко. Для такой здоровенной каменюки берёшь массу в тоннах, делишь примерно на двести пятьдесят — и получаешь порядок мощности в тоннах тротила. Плюс-минус косая сажень. Скорее всего, для каждого камня она будет плавать, но примерный порядок цифр представить можно.

 И на самом деле для румынского правительства хватит и такого. Просто сбросить камешек рядом со столицей и пригрозить, что следующий будет им на голову. Кинетическую энергию и моё невсемогущество они подсчитают легко. А вот то, что я, скорее всего, не попаду, куда хочу — это уже вряд ли. Хотя бы потому, что я один раз уже попал по немецкому фронтовому штабу. За что меня, собственно, личным врагом Гитлера и назначили. А я даже не знаю, кого именно я там прихлопнул. В любом случае, прецедент есть, а значит, кто его знает, на что способен мой инвентарь — может, там как раз специальные прицельные приспособления имеются?