Товарищ Гроза (Книга шестая)

 Товарищ Гроза (Книга шестая)

 Аннотация:

 На Землю пришла Система. Не сама пришла — её инопланетяне к нам принесли. И вовсе не с целью завоевать или уничтожить таким хитрым способом. Нет, они нас спасают. Во всяком случае, сами в это искренне верят.

 Герой же не нашёл ничего лучше, чем предложить организовать пресс-конференцию с путешественником во времени. Где пообещал честно и без утаек ответить на любые вопросы о будущем, причём всем желающим. Впереди длинная дорога в Касабланку и сама конференция. Но до неё надо ещё как-то добраться. А ведь найдутся те, кто попытается помешать. И неожиданным будет, кто настучит по голове такому помешавшему.

 Книга так же выкладывается на:

 АТ: https://author.today/work/639553

 ВВВ: https://mahrov.4bb.ru/viewtopic.php?id=11328

 СИ: https://samlib.ru/editors/k/kmiloslaw/groza6.shtml

 Глава 1. Скромные желания

 Глава 1. А не офигел ли ты, товарищ Гроза?

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, какой вам больше нравится. Или предлагайте свои)

 Под стук колёс правительственного вагона я не только мечтал о том, что хочу себе такой же, только с блэкджеком и танцовщицами кабаре. Тем более что танцовщицы у меня и так уже есть. Ну а блэкджек вполне себе может организовать граф Антошка. Он вообще почти всё что угодно может организовать, главное — платить.

 Ну так вот, также я размышлял о последних своих достижениях. Железнодорожная поездка — вообще неплохое времяпрепровождение именно для размышлений. Ну и подведения некоторых итогов.

 Ленинград накормил и эвакуировал, Китеж построил, с властями контакты наладил, даже международный шахматный турнир — и тот провёл. Это если смотреть чисто формально. По факту многомиллионный город даже с моим инвентарём не накормишь и не эвакуируешь. Можно сказать, капля в море. Однако та самая капля, которая спасёт очень многих. И позже я ещё туда не раз нагряну с тем же самым, тем более что уже обещал, тем более что мне даже за это заплатили вперёд.

 С Китежем уже куда больше и перспективней, чем просто формальность. Раз уж мне даже Система градостроителя на один пункт подняла — это многое значит. Ну а чем выше градостроитель, тем больше возможностей для постройки города, а следовательно, ещё раз его можно поднять. Создать что-то в глухой тайге совсем непросто, а я смог.

 Да, вместо того чтобы запасаться трофеями для себя, я их трачу на город, который с собой в будущее не заберу. Но, как я думаю, всё-таки этот навык сам по себе намного ценнее, чем любые материальные ресурсы. Их я тоже как-нибудь ещё добуду, а навык позже прокачать будет куда сложнее. Так что тут не просто формальность, а реальный класс. И надо думать о том, как бы его ещё сильнее, ещё мощнее усилить.

 С властями контакт тоже наладил вполне нормальный. Даже куда более нормальный, чем я изначально ожидал. Признаюсь честно, я и с Ленинградом-то особо ничего не ожидал, случайно получилось. Ну а когда тебя высшими наградами государства официально награждают — это уже реальный контакт. Причём не какой-то сидящий в блокаде и потому могущий себе много чего позволить город, а центр. Значит, признали полезным.

 Ну и международный шахматный турнир — как же без него. Если честно, сам понятия не имею, зачем я это устроил. Вот просто захотелось. Нет, если постараться, объяснить, конечно, можно, я вообще всё что угодно объяснить могу. Просто ассоциируется у меня мой Китеж с Нью-Васюками — и всё тут. А какие же Нью-Васюки без межпланетного шахматного турнира?

 Это если шутить, а если серьёзно — тоже можно. Ведь если в городе проводится какой-нибудь международный турнир, неважно какой, это повышает престиж самого города. А следовательно, увеличивает шансы на поднятие такого полезного навыка, как градостроитель. Особенно когда его начнут проводить уже без моего искусственного, как бы это сказать, организационного момента, а на самом деле. Любое крупное мероприятие притягивает к себе внимание, инфраструктуру и людские потоки, превращая обычную точку на карте в настоящий культурный центр.

 А его будут проводить. Представитель Ставки, сам Климент Ефремович Ворошилов подтвердил. Да и не просто же так я им деньги на это оставил. Деньги в таких случаях чаще всего самое главное. Некоторые думают, что воля государства, но в большинстве случаев даже воля государства нужна именно на то, чтобы выделить деньги. Без финансового фундамента даже самые амбициозные директивы свыше рискуют остаться красивыми бумагами и не более. Или, если по простому, без денег любая государственная воля так и останется волей, записанной на бумаге.

 Так что турниру быть. Если же вернуться к моим мечтам о таком вот правительственном вагоне в личной собственности, то это не совсем мечты. Планы от мечт тем и отличаются, что мечты — это что-то эфемерное, а вот планы вполне себе осуществимы. Вот и я обязательно осуществлю и приобрету такой вагон.

 Уже даже некоторые прикидки сделал. На данный момент у меня длина стенки основного пространства инвентаря составляет пятьдесят восемь метров. Если брать стандартный железнодорожный вагон, то это примерно двадцать пять метров. То есть запросто могу поставить рельсы и на них сразу два вагона. Зачем два? Ну так ещё и паровоз нужен, а он, как правило, не сильно короче вагона. И раз уж собираюсь делать себе бронепоезд премиум-класса, то нужен ещё как минимум один полностью вооружённый артиллерией вагон. А желательно два: один перед моим жилым вагоном, а другой после. Можно сказать, опять размечтался. Но это тот случай, когда я способен осуществить свои мечты.

 И это уже по-любому не получится впихнуть в пятьдесят восемь метров. Но на самом деле и не надо. Я помню о том, что хочу сделать небольшую железнодорожную ветку, на которую смогу ставить свои вагоны прямо внутри инвентаря и вместе с ней перекидывать наружу. А уже её там состыковывать с обычными железнодорожными путями через переходники. Процесс сборки на месте займёт от силы минут десять-пятнадцать, зато решит главный технический вопрос установки прямо на рельсы крупногабаритной техники. И уж по-любому такую ветку нужно делать ровно на один вагон, а никак не на весь состав. Так что придётся всё это вытаскивать по одному вагону и паровозу и уже на месте состыковывать в поезд. Ну а дальше катить с ветерком и с комфортом.

 И, как ни странно, кажущаяся очень громоздкой ветка, которая должна состоять из подвижных частей, чтобы это как-то перенаправлять, на деле самая не громоздкая часть задумки. Просто потому что она по определению будет плоской. А такого паука из рельсов можно просто прилепить на одну из стен — и пусть он там висит и никому не мешает. Компактное размещение вдоль плоскости позволит сохранить полезный объём для других нужд, не загромождая инвентарь, как например памятники или самолёты.

 Но об этом ещё надо будет думать и разговаривать с инженерами. Но я не сомневаюсь — справлюсь. И уж в этом мне советское руководство поможет. Ну а если не поможет, то весь остальной мир сейчас в основном капиталистический — только плати. И у меня уже есть чем платить. Хотя тоже золото не хотелось бы тратить, но я и бумагой могу заплатить.

 Я куда больше обдумывал внутренние интерьеры вагонов, чем инженерные решения для ветки и переходников. Хотя бы потому, что в этих предметах не очень-то разбираюсь. Всё-таки радиоинженеров такому не учат. А с внутренним пространством уже есть немалый опыт, свою же бытовку как-то построил. И опять же, бронированные вагоны с вооружением, о которых тоже надо будет подумать. И тут тоже придётся консультироваться со специалистами. Какая лучше артиллерия, какие пулемёты, ну и вообще много чего. Каждая деталь бронирования и сектора обстрела должна быть просчитана теми, кто это умеет. Тут уж лучше довериться тем, кто в этом действительно разбирается. А то навешаю брони, наставлю пушек, а потом выяснится, что половина из них стреляет не совсем туда. Всё-таки радиоинженер — это немного не конструктор бронепоездов.

 Возникла шальная мысль махнуть куда-нибудь в Германию и затрофеить их 'Большую Берту' или 'Большую Дору' — или как эта пушка называется. Хотя не уверен, поместится ли она ко мне в инвентарь целиком. Но было бы забавно погонять по рельсам с таким вот прицепом. Не для того чтобы стрелять, а для того чтобы впечатлять. Другие вон большими джипами всех впечатляют, а я буду большой пушкой. Подобный гигантский калибр на железнодорожном ходу будет производить неизгладимое визуальное впечатление на любых союзников или потенциальных противников в любую эпоху, а не только сейчас.

 Но это опять же из разряда даже не мечтаний, а так, мимолётная мысль. Точно знаю, что ничего такого делать не собираюсь.

 Хотя если бы мне это всё построили до отправления в Касабланку, то там бы такая пушка очень пригодилась. Да хотя бы держать под прицелом те линкоры, которые пригонит каждая из великих держав. Но только до Касабланки мне ничего такого построить точно не успеют. А если успеют, это будет скорее эрзац, чем настоящий бронепоезд премиум-класса. Так что не будем торопиться.

 Меня не только уговаривали на конференции в Касабланке принять точку зрения СССР. Мы вообще разные разговоры и на разные темы вели. И я прекрасно видел, что меня прощупывают и оценивают. Когда же меня спросили, чего бы я хотел, то просто пожал плечами и достал из кармана заранее заготовленный список.

 На самом деле идеи были всякие и по большей части очень странные. Например, сочините и спойте новые красивые песни. Не сами лично, понятно, а найдите и убедите тех, кто это умеет. Или то же самое с новыми интересными книгами, только их не надо петь, а хватит просто издать. У меня в личной библиотеке место найдётся. Можно опять же снять новые интересные фильмы.

 — Я даже не спрашиваю, зачем это вам, — произнёс Ворошилов, прочитав первую часть списка.

 — А именно на этот вопрос мне как раз легче всего ответить, — пожал плечами я. — Там в будущем немало любителей всего советского. Советских книг, советских песен и советских фильмов. Причём именно песни и фильмы в приоритете. Хотя с фильмами, как правило, не очень с точки зрения технического качества, что нередко компенсируется художественным исполнением. Я совсем не против иметь более расширенную коллекцию, чем есть у остальных.

 — Понятно, — кивнул Ворошилов. — Сейчас война, и с этим всем очень трудно, но мы подумаем.

 — Подумайте, — согласился я. — Тем более что большинство так называемой творческой интеллигенции не очень-то склонно к полезному созидательному труду, который поможет при военных действиях. Пусть хоть чем-то занимаются. А если надо, ресурсы я подброшу. Можно организовать хотя бы специальную премию, которую оплачивать буду лично я.

 Произнося последнее вспомнил, что меценат в системных навыках у меня уже тоже есть.

 — Тогда уже больше шансов, что получится что-то организовать, — согласился Ворошилов.

 И принялся читать список дальше. Но в первой части были, так сказать, вечные и культурные ценности. У меня имелись желания и среди материальных. Наблюдая, как собеседник читает выложенный список, я лишь про себя усмехался. Тут, каким бы ты ни был способным и хладнокровным, уж точно всё будет написано на лице: 'А не офигел ли ты, товарищ Гроза?!' Только в других, менее литературных выражениях. Оно и понятно, со стороны мой перечень требований выглядел как чистой воды утопия.

 Однако представитель Ставки не только сумел сохранить самообладание, но и спросил меня даже без мата:

 — Зачем вам это всё, товарищ Гроза?

 — Мне? Мне оно и нафиг не надо. Это вам. Мой пространственный карман хоть и немаленький, но университеты или художественные академии с театрами туда не поместятся. И уж тем более туда не поместятся заводы и прочие предприятия. Не говоря о парках, аттракционах, зоопарках и что там у меня по списку — я даже не помню. Всё это останется на вашей земле и будет работать на вашу промышленность, науку, культуру и людей.

 А вот тут я его действительно удивил, причём по-настоящему. Пришлось всё-таки объяснять:

 — Это действительно не мне, а вам. Но есть одно обязательное условие. Всё это должно быть построено в Тайном Городе Китеже. А ещё я должен быть объявлен почётным ректором этого университета, и этой академии, и кто там главный в театре — почётным директором всех вышеперечисленных заводов, ну и дальше почётным по списку.

 — Зачем? — опять спросил товарищ Ворошилов.

 И как ему объяснить про Систему и признаваемые ею навыки? Или как рассказать всё то же самое, но без Системы?

 Рассказал, что у нас там в будущем среди путешественников во времени престижно иметь какие-то достижения в прошлом. Ну а раз уж так получилось, что я стал основателем целого города, то неплохо бы этот город и развить по максимуму. Этакие Нью-Васюки, только не на минималках, а наоборот — на максималках. И нет, ничего приписывать не надо — только реальные достижения.

 — А вот тут уже не сильно важно — мои или ваши, — закончил я.

 А ведь я ещё одну вещь в список внести забыл. Когда был в Одессе и узнал, что она когда-то была порто-франко, мелькнула мысль: неплохо бы такой же статус получить и для Китежа. Река там, в конце концов, проходит? Проходит. Что ещё надо? К тому же через неё одесский Горбатый мост перекинут. Ну да, аж три раза. Думаю, при случае попрошу ещё и это.

 Сумел же Пётр Великий построить чуть ли не в Заполярье целый город. Миллионный город, каких больше нигде в мире нет. Чем Иван Грозный — в смысле, Иван Гроза — хуже? Правда, последнее вслух произносить не стал. А то мне уже не раз успели напомнить про мои претензии на константинопольский престол.

 Глава 2 Пустые вагоны

 Стучали колёса, Любовь Орлова под гитару пела песню группы 'Любэ' про те же самые стучащие колёса, все, кто находился в правительственном вагоне, ей подпевали, а я тоже вспоминал про песни. Вернее, про недавно случившийся разговор о том, чего бы я хотел получить от советского руководства в качестве награды, или в качестве платы, или в качестве благодарности, ну или вообще в каком угодно качестве. Причём не ту часть, где попросил построить в Китеже университеты, академии и вообще всё, что только можно и особенно что нельзя, а ту, которая про песни, книги, фильмы и прочие нематериальные ценности.

 На самом деле я размышлял не только о том, чего попрошу для развития Китежа, но и лично для себя. А вдруг действительно предложат? В связи с этим вспомнилась одна книга, где герой, тоже путешественник во времени, является к Иосифу Сталину во время совещания Ставки и без разговоров утягивает всех в свой пространственный карман.

 А там действительно карман не чета моему. Те же линкоры аккуратненькими рядами висят аж до горизонта. Ну и путешественник во времени делает широкий жест торговца подержанными автомобилями, мол, выбирайте. А когда они начинают выбирать, спрашивает, чем собираются расплачиваться. Понятно, что при таких возможностях материальные ценности его не сильно интересуют. Собственный склад, забитый до отказа тяжёлой военной техникой всех времён и народов, открывал перед тем персонажем поистине неограниченные возможности для торга с властями.

 Вот и попросил: сочинить и спеть новые красивые песни, написать и издать новые интересные книги, снять новые фильмы.

 Особенно забавным персонажем там выглядел Хрущёв, который предложил золото. А герой махнул ему рукой на кучу кирпичей: мол, видишь, там не кирпичи, а слитки. И пока мы с серьёзными товарищами договариваемся, можешь натаскать сколько получится. Всё, что принесёшь и здесь свалишь, Советский Союз абсолютно бесплатно получит. Ну а Никитка оказался не таким дурачком, как все думают. Он где-то там тележку нашёл и не меньше десяти тонн натаскал.

 И вот я не раз уже думал: а не попросить ли мне того же самого? Особенно если останусь здесь после завершения испытания и после окончания войны, когда действительно появится время и средства на культуру. Подозреваю, что скоро и золото в моём времени потеряет ценность, когда такие вот путешественники и попаданцы с культиваторами натаскают его сколько можно и сколько нельзя. И цениться начнут именно нематериальные вещи.

 Любовь Орлова кончила петь песню группы 'Любэ' про дорогу и затянула ещё одну на железнодорожную тему — 'Постой, паровоз'. Ну да, самая подходящая песня для правительственного вагона. Однако, как оказалось, Клименту Ворошилову сейчас было не до репертуара моей подруги, он о чём-то спорил с...

 Я даже не сразу понял, как этот персонаж вообще тут оказался? Ну да, Маргариту Орлову я вытащил из пространственного кармана по просьбе сестры, ещё нескольких наших тоже, но как здесь оказался граф Антошка?! Маргарита, видимо, попросила за своего друга, и я как-то на автомате вытащил графа Оболенского, а он каким-то образом быстро нашёл общий язык с Ворошиловым. И о чём-то теперь они договаривались. Наблюдать за тем, как идейный советский маршал и предприимчивый представитель бывшей аристократии увлечённо обсуждают какие-то дела, если не сказать махинации, было забавно.

 Если честно, я собирался какое-то время сохранять инкогнито графа Антона Дмитриевича Оболенского для Касабланки. Планировал его выпустить ещё перед тем, как сам приеду в город, а он со своей командой добрался туда как бы отдельно. Полезно иметь дополнительных людей, которые с тобой никак не связаны. Мало ли где понадобится что-нибудь разузнать или устроить в обход официальных каналов.

 С другой стороны, Маргарита Орлова в любом случае отправилась бы с ним, так что как минимум советские товарищи бы всё равно вычислили. Ладно, об этом мы подумаем потом, а пока вернулся к размышлениям, но теперь уже не о том, что ещё можно попросить у советского руководства — тем более что на самом деле я просить не люблю и не хочу. А о том, что я им ещё сам дам. Да хотя бы те же пустые железнодорожные вагоны, а также паровозы. Их ведь тоже надо отдать стране, которая в подвижном составе очень нуждается.

 Тем более что там, в будущем, именно эта часть моих трофеев вряд ли мне пригодится. Нет, какой-нибудь паровоз для себя оставить можно в коллекцию, но не более того. А уж вагоны наверняка не пройдут ни по каким стандартам. Там, в будущем, сейчас куча разных требований и по технике безопасности, и много ещё по каким параметрам, о которых здесь и сейчас даже не подозревают. Так что от этого в любом случае надо избавляться.

 Так получилось, что в Ленинграде я большую часть одесских трофеев отдавал, так сказать, без упаковки. То есть вагоны доставал редко. Их там и после моего первого посещения с избытком. Ну да, когда просто вываливаешь всё на Невском проспекте, эшелонами ставить удобнее. Однако вагонный состав хоть и является дефицитом, но в заблокированном городе ему применение не особо найдёшь.

 Поначалу даже хотели предложить, чтобы я их перекинул в своём пространственном кармане через линию фронта. Так как подвижный состав в стране сейчас очень нужен, а в блокадном городе они простаивают практически без дела. Я в принципе был не против, но сразу предупредил, что количество места у меня ограничено. Так что много взять не смогу. И в любом случае пусть сами выбирают, кого или что перебрасывать через линию фронта: пустые вагоны или эвакуировать людей. Хотя есть и промежуточный вариант: наполнить вагоны людьми и вывозить в таком виде. Последняя идея выглядела заманчиво на бумаге.

 Вариант обдумали и быстро забраковали. Да, вагоны очень нужны, но тогда получится перевезти меньше людей. Даже если их набить внутрь, как бочки в селёдку, всё равно получится меньше, чем я могу набить себе в пространственный карман без упаковки.

 Поэтому везде, где было можно, я доставал не вагоны целиком с продовольствием или какими-то другими ценными ресурсами, а вытаскивал эти самые ресурсы отдельно, оставляя вагоны во вне лимите. В результате в Ленинграде объём пространственного кармана увеличивался не так быстро, как мог бы. Но это я уже давно понял: если что-то доставать из вагона, оно вообще никак не влияет — пока сам внешний объём не вынешь, этот объём не прибавится. С другой стороны, оно мне никак не мешало: во вне лимите можно хранить что угодно и сколько угодно, если вещь туда прошла, то всё, она место уже не занимает.

 Что интересно, в Китеже ситуация повторилась. Опять везде, где было возможно, я доставал без вагонов. Отчасти специально это делал, потому как если вагон поставить рядом с рельсами, то его как-нибудь на эти рельсы вернут и укатят из города. А если из вагона достать что-то полезное где-нибудь подальше от железной дороги, то, скорее всего, оно в городе и останется. А поскольку моей главной целью было именно увеличение города, а вместе с ним и поднятие себе уровня навыка градостроителя, то нетрудно догадаться, куда именно я старался всё выгружать.

 Но то, что подвижный состав в Советском Союзе является в дефиците даже без всякой войны, я прекрасно понимаю. А уж с войной тем более. Поэтому все пустые вагоны тоже собирался отдать, только чуть позже и отдельно. Ведь никто на самом деле не знает, что у меня упаковано в вагоны, а что по отдельности. Я ведь и вагоны на железнодорожных узлах забирал целыми составами, и склады грабил — вернее, затрофеивал. Так что возможны любые варианты.

 Но, странное дело, когда я об этом заикнулся, мне сказали, что не очень-то и надо. Вернее, и надо, и очень, но желательно в другом месте, так как тут их всё ещё переизбыток. Зато есть куча мест, где вообще любые вагоны, наоборот, являются дефицитом, и желательно их туда доставить, не блокируя и так не сильно пропускные мощности железных дорог.

 Если бы я собрался улетать из города своим обычным способом — на самолёте, — то, скорее всего, таких полезных советов не послушал и выложил бы всё так, как есть, там, где есть. Никуда не делись бы, взяли и использовали. Однако, поскольку мы всё равно с товарищем Ворошиловым собирались ехать на его фирменном вагоне через страну, то почему бы там, вдоль железной дороги, и не повытаскивать в более удобных местах? О чём, собственно, и договорились.

 Первый раз мы остановились — я даже не знаю где. Города вокруг не наблюдалось, зато наблюдались целые поля железнодорожных рельсов. И не всегда пустых. Мне напомнили, что я собирался выгружать скопившиеся у меня пустые вагоны в более пригодных для этого местах. И выделили несколько линий вдоль рельсов, предлагая ставить по несколько рядов. Правда, предупредили, чтобы всё не выставлял — дальше ещё будут другие подходящие места. То есть три ряда эшелонов рядом с каждой веткой и не более. И, похоже, здесь заранее всё оборудовали, во всяком случае, места выровняли, канавы засыпали, кустарник и деревья вырубили.

 Я не стал спорить и просто шёл вдоль рельсов, ставя составы в том виде, как у меня они были. Каждый раз на секунду задумываясь и проверяя, действительно ли это пустой или где-то случайно остался полным. А такие тоже находились. Я даже сам давно не представляю, какой у меня там бардак во вне лимите. Заодно будет повод как-то разобраться. Особенно когда вагонов станет меньше. И ведь попадались не только пустые. То стройматериалы какие-нибудь забытые обнаружатся, то ящики непонятно с чем. Бардак, одним словом. Давно пора инвентаризацию проводить.

 Уже очень скоро выскочило системное сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня. Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 Юбилейный двадцать пятый уровень инвентаря. Понятно, что никакой не двадцать пятый, как был третьим, так и остаётся, но хотя бы размер не надо самому с рулеткой мерить, а точно знаю, что и теперь двадцать пять моих косых саженей. Не стал, как в прошлый раз, отправляться в инвентарь и там на бумажке подсчитывать, сколько это будет в метрах.

 И правильно сделал, что не стал: к тому времени, как полностью занял всё для меня выделенное место, Система опять выдала то же самое сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня. Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 Ну вот, теперь уже двадцать шесть косых саженей. Два последовательных прироста подряд! А ведь каждый такой раз — это увеличение инвентаря сразу во все стороны на целую косую сажень. Похоже, я сильно недооценивал, сколько всякого добра успел натрофеить.

 Как выяснилось, никаких посещений города в планах не было. Выгрузились, сделали полезное дело для страны — едем дальше. Чисто практичный темп движения. Выгрузились, сделали полезное дело для страны — и поехали дальше. Без оркестров, торжественных речей и прочего совершенно необязательного сопровождения. И правильно, нечего на каждой станции митинги устраивать.

 — А как хоть город называется? — спросил я.

 — Не знаю, — совершенно неожиданно для меня ответил Ворошилов.

 — Как? — удивился я.

 Тот лишь пожалел плечами в ответ, но всё-таки добавил:

 — Я не уверен, что у этого места вообще имеется какое-то название. Нет, на карте оно, скорее всего, есть, но вряд ли мне или вам, товарищ Гроза, это что-то скажет.

 — А я собирался отсюда открытки отправить, — с сожалением сказал я.

 Мою странную страсть к открыткам знали. И когда оказалось, что они у меня уже давно готовы, подписаны и даже марки наклеены, то отправили порученца на почту. Как оказалось, почта тут всё-таки есть. Тот подозрительно быстро вернулся: оказалось, сам населённый пункт в нескольких километрах от железнодорожного узла, так что бегать туда не стал и перепоручил кому-то из местных.

 Ну а открытки я не просто так заранее подготовил. Как раз на подобные случаи, если где-то окажемся ну совсем уж ненадолго, чтобы можно было просто бросить в почтовый ящик. Тем более что официальный адрес в Китеже у меня уже есть. Неофициальный в Ленинграде — а именно прямо во дворе Смольного — тоже есть. Вот, собственно, открытки на эти два адреса я сам себе и отправил. Осталось надеяться, что когда-нибудь я их всё-таки получу по указанным адресам и добавлю себе в коллекцию.

 Что же касается пустых вагонов, на самом деле, где бы я их ни сбросил, везде бы забрали. Но зачем их поднимать с грунта и кое-как ставить на рельсы где-нибудь в глуши и вести через кучу узких горлышек, если можно поднимать с грунта там, где условия намного лучше. А ещё где железнодорожные пути не такие узкие, позволяют сразу вести в любую сторону, где более необходимы.

 А какой сейчас самый пропускноспособный и оборудованный железнодорожный узел в стране? Скорее всего, Московский. Да что там скорее всего — он и есть. Как говорят, все дороги ведут в Третий Рим, и четвёртому не бывать. Центральный узел по любому обладает идеальной развязкой, способной переварить и мгновенно распределить по направлениям гигантские потоки.

 Так и получилось, что в саму Москву мы не заехали, а когда проезжали мимо, аж в пяти разных точках я избавлялся от железнодорожного вагонного состава. Ведь, по сути, даже когда первый раз разгружался в ещё не имеющем официального названия Китеже, далеко не все составы из вне лимита бросал как есть. Некоторые разгружал, оставляя пустые вагоны у себя. Единственный раз, когда высыпал всё, — это при первом посещении Ленинграда. Да и там не вообще всё, а всё с продовольствием. Так что накопилось.

 И вот теперь сам офигивал от сыплющихся на меня системных сообщений:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня. Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 ...

 Я как-то не подумал, что накопил уже слишком много. Пять раз! То есть пять уровней. То есть пять косых саженей в длину, ширину и высоту. Именно настолько увеличился мой пространственный карман. То было пусто, а то вдруг стало густо. Хотя на самом деле никакого 'пусто' не было, иначе бы я воспользовался этой возможностью раньше. Просто как-то не задумывался, сколько уже накопил.

 По подсчётам получилось, что у меня теперь в пространственном кармане целых тридцать одна моя личная косая сажень. После недолгих подсчётов на листке бумаги убедился, что это уже семьдесят пять метров с какой-то мелочью. Семьдесят пять метров! Если по диагонали, то даже стометровку можно бегать. А ведь это не только в длину, но и в ширину, и в высоту. То есть совсем неслабый кубик получается — для его подсчётов понадобилось куда больше времени, и получилось четыреста двадцать две тысячи сто двенадцать кубических метров. Неплохо я так прокачался на трофеях.

 Причём весьма большая часть была теперь абсолютно пустой и готовой к заполнению уже новыми трофеями. Даже не представляю: а есть ли у кого-нибудь из вернувшихся попаданцев пространственный карман такого размера? Ну кроме того, который вернулся незадолго до меня и почти весь Советский Союз с собой притащил.

 Не сомневаюсь, что наверняка уже есть, только никто такими делами хвастаться не будет.

 Мне сделали ещё одну рецензию с помощью нейросети. Опять от имени персонажа Любовь Орлова, уже ко второй книге. Ссылки на обе рецензии находятся тут:

  https://author.today/post/918320

 Там ещё и довольно необычные иллюстрации, как к первой, так и ко второй книгам. Особенно мне понравились брезентовые лапти.

 Глава 3. В обход

 Когда после Москвы мы свернули вовсе не на юг и не на запад, а на восток, я заподозрил, что это какой-то странный маршрут в Касабланку. Нет, Земля вообще-то круглая, и в какую бы сторону ты ни пошёл, до цели всё-таки добраться можно. Если очень теоретически. Но возникло подозрение, что в данном случае подразумевается вовсе не это. Сначала мне не желали говорить, почему и как мы едем, и самое главное — выдавать весь маршрут по пунктам. Разве что признали, что конечный пункт — это Баку.

 — Тогда можете не останавливаться, я и так сойду, — ответил я на такие заявления.

 — То есть как сойдёте? — не поняли меня.

 — А просто спрыгну с поезда, выберу место поровнее, вытащу из инвентаря самолёт и сам полечу туда, куда мне надо.

 — Но у нас приказ.

 — Это у вас приказ, у меня его нет, потому что мне тут никто не может приказать. Вот вообще никто. Посоветовать могут, порекомендовать могут, попросить могут — приказать нет. И я понимаю, что такое секретность. Но только до тех пор, пока она не касается лично меня. Так что с этой секунды — ни шагу без моего одобрения.

 Мне сначала не поверили. Но когда я начал идти по вагону и собирать в пространственный карман всех своих людей, наконец-то дошло, что я говорю серьёзно. Тогда всё-таки вмешался сам Ворошилов, и мне выдали карту маршрута.

  1. Рязань

  2. Мичуринск

  3. Грязи

  4. Поворино

  5. Сталинград

  6. Котельниково

  7. Сальск

  8. Тихорецк (станция Тихорецкая)

  9. Армавир

  10. Минеральные Воды

  11. Грозный

  12. Махачкала

  13. Дербент

 14. Баку (пункт прибытия)

 — Нормальные герои всегда идут в обход, — прокомментировал я такой гигантский крюк через Поволжье и Северный Кавказ.

 Хотя на самом деле ничего удивительного не было. Прямой ветки из Москвы в Баку пока не существует. А той, которой пользовались раньше, либо уже на оккупированных немцами территориях, либо проходит слишком уж близко от них, чтобы гонять там правительственные поезда. Это при том, что в данном варианте истории немцы прошли меньше. Вот и приходится давать такой крюк, выбирая безопасные, пусть и петляющие, обходные маршруты.

 — Мне больше всего нравится Сталинград и Тихорецкая, — заявил я.

 — Очень хорошо, товарищ Гроза, что вам нравится Сталинград, а почему Тихорецкая? Какие-то личные воспоминания?

 — Нет, никогда там не был и понятия не имею, что это за место, — честно ответил я.

 — Тогда почему?

 — А песня такая есть: на Тихорецкую состав отправится, вагончик тронется, перрон останется — вот мы там её и споём.

 Почему они рады, что мне нравится Сталинград, тоже объяснили. Оказывается, мы его не проскочим транзитом, а там планируется остановка. Митинг, выступление перед трудовыми коллективами и бойцами, ну и всё прочее, что в таких случаях положено. Основная нагрузка, конечно же, планируется не на меня, а на Машу Воронову, как головного героя нашей дивизии. Хотя моё присутствие тоже предусмотрено. В конце концов, я теперь не непонятно кто, а вполне себе тоже герой, признанный и награждённый Москвой.

 От Москвы до самых до окраин Сталинграда мы добирались примерно двое суток. Для меня это, можно сказать, были очередные каникулы. Когда ничего не надо делать, никуда не надо спешить и даже о своей дивизии можно какое-то время особо не беспокоиться. Хотя вытащил в Ворошиловский поезд даже больше народу, чем до этого. Раз уж там каким-то загадочным образом оказался граф Антошка, то почему бы его одноклассника Савелия Медведева не достать? Тем более что он — один из главных офицеров в моей дивизии, отвечающий за контрразведку. А поскольку офицеров у меня вообще не так много, отвечал он далеко не только за контрразведку.

 А поскольку я давно уже не боялся, что кого-нибудь завербуют, то и других достал. Конечно же, не всех в личный вагон Ворошилова. Многих расселил по другим вагонам, где ехали охрана, сопровождающие и обслуживающий персонал. Пусть народ тоже отдохнёт. Казалось бы, в основном никто из них ничем не занимается и большую часть времени в пространственном кармане проводит. Но вся беда в том, что время там ни для кого, кроме меня, не бежит. Так что многие реально сильно устают.

 Однако мы не только развлекались. Ворошилов и его порученцы всё время заводили со мной вроде бы ненавязчивые разговоры и постепенно выспрашивали, как там оно в будущем. Про то, что коммунизм не построили, уже никто не спрашивал: все и так знают, что не построили.

 Я прекрасно видел, о чём меня спрашивают, но всегда честно отвечал. Несколько раз даже предлагал кончать эти игры и спрашивать прямо. Раз уж я пообещал в Касабланке на пресс-конференции путешественника во времени прямо отвечать на любые вопросы о будущем, если знаю ответ, то уж им-то тем более отвечу.

 В каждом из городов по пути следования я не забывал отправлять открытки. Но опять же не сам лично: просто выдавал одному из офицеров, который бежал и передавал кому надо. Была идея самому бросить в почтовый ящик, если таковой найдётся на вокзале, но я от неё отказался. Зато на каждой более-менее долгой остановке мы выходили размяться. Если рядом находилось что-нибудь интересное — фотографировались там, если нет — хотя бы на фоне вокзала.

 Больше всего я почему-то ожидал от Рязани. Просто потому, что из всех городов по дороге это название мне было знакомее остальных. Кроме Сталинграда, разумеется. Но сам вокзал оказался неожиданно скромным. Особенно для станции, через которую один за другим шли военные эшелоны. Но на его фоне тоже сфотографировались. Мы с Любовью Орловой как обычно. Ну, она ещё свою сестру позвала.

 Ну да, не ожидаешь чего-то грандиозного от населённого пункта с таким названием. А вокзал оказался едва ли не самым внушительным на всём пути. Тут мы задержались с фотоаппаратами немного подольше.

 В Сталинграде предстояла остановка на целый день. Причин было несколько. Митинг и выступление перед трудящимися, а также поездка на завод для изготовления моего железнодорожного переходника. Ну и в конце — тестирование, так как вагоны у меня во вне лимите ещё имелись. Надо было проверить, что там вообще за товары остались, и, возможно, отдать вместе с ними. Хотя имелись и другие вагоны, которые я изначально собирался оставлять себе. Но там тоже можно забрать именно содержимое, ради которого они и брались, а сами вагоны отдать.

 Однако я в этот план внёс сразу несколько корректив. Во-первых, традиционная медицинская бытовка, а вернее — целый их городок. Раз уж мы остаёмся на какой-то длительный и, самое главное, фиксированный срок, то я собирался достать все свои медицинские бытовки плюс охрану и объявить бесплатный приём пациентов. Да, в СССР медицина бесплатная и одна из самых качественных в мире. Но во время войны медиков не хватает, так что лишним не будет. Тут со мной никто спорить не стал и сразу согласились. Даже, кроме моей собственной, и свою охрану предложили.

 Во-вторых, стандартная культурная программа, а именно: посещение почты и отправка открыток самому себе, а также посещение фотоателье, чтобы сделать дежурный снимок в каждом городе. С открытками меня попросили ерундой не заниматься и отправить, как и до этого, курьером. Но тут уже я отказался. Курьер — это на тот случай, если нет возможности сделать самому, а раз ты сам прибыл в город, то лучше зайти на почту, выбрать местные открытки, сам всё подписать.

 Фотоателье — тоже обязательная часть программы. Раз уж занимаюсь коллекционированием, то надо быть последовательным. Навык 'Коллекционер' сам себя не прокачает. Ну и на память тоже неплохо иметь фотографии разных городов прошлого.

 Я уже успел всем показать, насколько могу быть упрямым, особенно когда речь заходит о таких вот абсолютно ненужных или глупых вещах. И то, что они глупые, я тоже прекрасно осознаю. Любое одно отдельно взятое хобби у человека может быть реально странным или очень глупым. И никого особо это не волнует, потому оно хобби и называется. Вот только у меня их уже слишком много скопилось разных. Правда, у меня этих хобби уже столько, что со стороны я, наверное, выгляжу ещё более ненормальным, чем есть на самом деле.

 На самом деле я просто экспериментирую и смотрю, как можно прокачать навык 'Коллекционер'. Причём даже не потому, что он мне самому очень нужен. Хотя не сомневаюсь, где-нибудь на пятом уровне или больше он превратится в реально полезный. Смогу одним взглядом любой предмет оценить или ещё что-то в этом роде.

 Но причина не только в этом. Изучаю алгоритмы Системы, проверяя, как можно прокачать навыки вообще. Сколько разных коллекций взять или разных предметов в одну коллекцию, чтобы поднять на один уровень? Тогда по аналогии можно будет выбирать, что делать с другими навыками. Так что в таких вопросах собираюсь и дальше быть очень упрямым. И пускай думают что хотят.

 В том, что никуда не денутся и с моей культурной программой согласятся, я ни на минуту не сомневался. В крайнем случае продлим пребывание в городе на Волге ещё на один день. Пусть вообще радуются, что и так сократил до самого минимума. Никаких ресторанов, никаких театров и никаких прочих увеселительных заведений. Однако для меня стало неожиданностью, кто вызвался быть гидом по Сталинграду. Сам Ворошилов!

 При таком сопровождающем, как Климент Ефремович Ворошилов, для меня действительно не будет закрытых дверей. Сам Ворошилов прекрасно помнил старый Царицын. И, видимо, решил тряхнуть стариной или ещё раз вспомнить те годы. Я прекрасно помнил, что Ворошилов вместе со Сталиным ещё в Гражданскую оборонял старый Царицын. Так что для него это действительно город боевой молодости.

 Однако экскурсия предполагалась на вторую часть дня, а сначала — митинг, к которому всё было готово.

 Поначалу мероприятие ничем особым не отличалось от ленинградского. Ну кроме того, что тут ещё и Ворошилов лично присутствовал. Однако зря они думают, что это только товарищ Гроза может что-нибудь не такое ляпнуть. Маша Воронова тоже такое умеет. Особенно если её об этом заранее попросит товарищ Гроза. Вот она и заявила, что я ей обещал целую лётную школу её имени в Китеже. И сразу пригласила всех желающих туда учиться.

 — А ещё я обещал памятник почти в полный рост, — тут же вставил я. — Плюс метр за каждый орден и плюс десять сантиметров за каждую медаль. Надо будет потом посчитать, сколько это получится.

 — Товарищ Гроза как обычно шутит, — тут же вклинился Ворошилов. — Мы, конечно же, не против памятников героям, но сейчас война, и для этого нет возможностей.

 — Товарищ Гроза обычно шутит, когда речь заходит о памятнике Дюку Ришелье, — усмехнулся я. — Кстати, в Сталинграде он не нужен? Могу поставить в любом удобном для вас месте.

 Естественно, желающих не нашлось. А я продолжил:

 — А вот насчёт памятника нашей Маше я ни разу не шутил.

 — Как я уже сказал, сейчас в стране трудное время, а после войны обязательно поставим, — пообещал Ворошилов.

 — А если я его до окончания войны достану?

 — Если достанете, то поставим где угодно. Как уже сказал, мы не против памятников героям.

 — Где угодно? — обрадовался я.

 После чего повернулся к Маше Вороновой и спросил:

 — Хочешь памятник в Москве на Красной площади? Такой, чтобы выше Кремля был.

 Маша от такой перспективы только смущённо улыбнулась, прекрасно понимая масштаб провокации. На самом деле она вообще никакого памятника не хотела. Даже с самолётом.

 — Не настолько 'где угодно', — тут же открестился Ворошилов. — Но в Тайном Городе Китеже действительно можете ставить.

 Если они думают, что это я так пошутил, то глубоко заблуждаются. Надо будет узнать, почём сейчас памятники. И обязательно что-то такое заказать. Причём обязательно в двух экземплярах: один тут оставлю, а другой в будущее возьму и там тоже поставлю. Вот кто-кто, а Маша действительно заслужила.

 Конечно же, на митинге присутствовало множество местных журналистов. Хотя сейчас они по большей части военными корреспондентами числятся. Причём не только журналисты: большинство писателей, которые могли себе это позволить, тоже переквалифицировались в военных корреспондентов. И двоих я даже сумел опознать — Константина Симонова и Шолохова. Естественно, именно им я интервью давал более охотно. Хотя предварительно сгонял к себе в инвентарь, немного помедитировал над вне лимитом и извлёк все книги этих авторов, которые нашёл.

 Хотя на самом деле немножко не так: сначала было интервью, а потом подписание автографов. Нет, Симонов мог подписать и сразу — у него не так уж и много. Мне даже специально достали газету 'Правда' за четырнадцатое января тысяча девятьсот сорок второго года с его главным стихотворением. Я получил автограф в том числе и на неё. Шолохову повезло не так сильно, учитывая, сколько уже было переизданий его книг. Не то чтобы я ему предоставил целый вагон, но всё равно не сильно меньше.

 Так что Симонов отстрелялся быстро, а Шолохов остался наедине со своими томами, чтобы все их подписать. А вот нечего так много расписываться, будет знать. Простого читателя он, скорее всего, послал бы, а тут не получалось, если рядом стоит сам Ворошилов и подтверждает, что да, товарищу Грозе надо подписать автографы, раз он так хочет. Хотя было не только товарищу Грозе: я и Маше Вороновой сколько-то одинаковых томов выделил, и Любови Орловой, и, что самое главное, Маргарите Орловой — ведь она у нас в основном по богеме.

 Также, пользуясь случаем, поинтересовался:

 — А где товарищ Петров?

 — Который? — задали мне вполне ожидаемый вопрос.

 — Тот, который Ильф, — охотно ответил я. — Тоже хочу взять у него автограф.

 Мне пообещали посодействовать.

 Фотоателье мы посетили все втроём. На самом деле это я троих девушек считаю: Любовь Орлову, Маргариту Орлову и Машу Воронову. Ну и я, разумеется, с ними. И одним только фотоателье дело не закончилось: взяли несколько своих фотографов и отправились на поиски достопримечательностей.

 Начали со здания вокзала. Потом был памятник-фонтан 'Бармалей', или 'Танцующие дети'. Тот самый легендарный фонтан. В феврале тысяча девятьсот сорок второго года дети и крокодил ещё были целы, краска не облупилась от взрывов, а вокруг разбит аккуратный сквер прямо перед вокзалом.

 Потом был памятник Дзержинскому. Бронзовый монумент на одноимённой площади перед Сталинградским тракторным заводом. За спиной Дзержинского находились проходные танкового завода, который в этот момент круглосуточно выпускал танки Т-34.

 Сфотографировались на фоне Феликса Эдмундовича все вместе. То есть я, Любовь Орлова, её сестра Маргарита, Маша Воронова и сам Ворошилов. Ну и по отдельности несколько кадров тоже сделали. А я ещё приложил ладонь к постаменту памятника, чтобы проверить, смогу ли его забрать или нет. Оказалось — смогу, причём без проблем. Градостроитель второго уровня уже позволяет, особенно если иметь в виду, что хочешь поставить у себя в новом городе.

 Попытался себе представить, как бы мы ходили с несколькими фотоаппаратами по Сталинграду и фотографировались на фоне стратегических объектов. Это в той же Одессе румыны изображали, что пришла новая власть и теперь заживётся очень хорошо. Сами при этом город непрерывно и беззастенчиво грабили. Тут никто никого не грабит, но и фотографировать всё подряд, особенно военные объекты, не позволят. В условиях военного времени любой человек с камерой наперевес мгновенно превращается в шпиона.

 Однако когда у тебя в экскурсоводах сам Ворошилов, то можно ничего не бояться и фотографироваться на фоне чего угодно.

 Ещё был памятник Я. М. Свердлову. Памятник первому председателю ВЦИК стоял в одноимённом саду. Кроме того, можно было полюбоваться видами города. В Сталинграде из архитектуры практически ничто не дожило до моего времени.

 А потом неожиданно в Комсомольском саду нашёлся дореволюционный бюст Гоголю. В связи с последним Ворошилов рассказал забавную историю. Когда новая власть сносила всё связанное с царизмом, кроме Александра II умудрились снести и Гоголя. Но потом опомнились, нашли на складе и восстановили.

 — На складе, говорите? — тут же зацепился за фразу я. — А случайно тех самых памятников царизму, например Александру II, у вас там на складе не завалялось? Я бы с удовольствием забрал, раз вам не нужно.

 Идея заполучить оригинальную дореволюционную скульптуру для будущего города мне понравилась. Но оказалось, что не завалялось. Или, может, не пожелали признаваться. Во всяком случае, я остался без памятника Александру II. Интересно, где-нибудь такие ещё сохранились? Надо будет выяснить и забрать, если появится такая возможность.

 Понятно, что никакого Мамаева кургана со всеми монументами вокруг в Сталинграде ещё не было. И, учитывая, что история уже пошла другим путём, скорее всего, и не будет. Что вовсе не означает, будто не будет вообще. Поставят в другом месте. Тем более что историю города и что тут должно стоять, я успел рассказать. И уж такой нужный памятник, как Родина-мать, поднявшая меч, обязательно поставят.

 Глава 4. Тысяча и один вагон

 Пока мы выступали на митингах, гуляли по городу и фотографировались, кое-кто без дела не сидел и успел собрать пробную железнодорожную ветку-переходник. И этим 'кое-кем' оказалась целая команда московских инженеров — железнодорожников и не только.

 А началось всё это ещё в поезде, когда мы только ехали в Сталинград. Ведь там планировались не только митинги. Про мою идею сделать железнодорожный переходник тоже никто не забыл. Тот самый, который должен был наконец решить почти вечную проблему: как мне вытаскивать вагоны из пространственного кармана сразу на железнодорожные пути, а не буквально ронять их рядом на грунт.

 Мне очень благодарны за те трофеи, которые я передаю, но сколько же головной боли с тем, чтобы потом их перегрузить обратно на рельсы! Многие товары перекидывают в другие вагоны и увозят, а сам вагон так и остаётся стоять на грунте. Особенно учитывая, что я их ставлю обычно в очень труднодоступные места, где никакой тяжёлой техники и подъёмных кранов не предусмотрено. Ну не растут подъёмные краны в тайге!

 Так что бронепоезд повышенной комфортности — может быть, когда-нибудь, а вот переходник — при первом удобном случае. И инженеры, которые это будут разрабатывать, уже сели в наш поезд в Москве. Правда, не в личный вагон Ворошилова, а в один из дополнительных — с охраной, штабом и прочим персоналом. Ну и я им продемонстрировал листок бумаги со своими набросками.

 На самом деле этот листок нарисовал уже давно. В первую очередь представил такой вращающийся диск с диаметром, равным вагону. Ну и в виде этого самого диаметра — рельсы. Диск стоит на перекрёстке даже не из четырёх, а из восьми или более дорог. Загоняешь с одной из них на него вагон, поворачиваешь и выгоняешь на любую другую. Красиво и даже, может быть, удобно. И, кстати, это не я придумал, в каком-то старом фильме видел. Там этот диск вообще вручную крутили. Такая инженерная конструкция смотрелась вполне эффектно и я подозреваю, что была осуществима.

 Однако мне такого количества дорог не надо, хватит просто на любую поставить вагон. Так что переусложнять не будем. Перевернул лист бумаги и с другой стороны нарисовал упрощённый вариант. Просто отрезок рельсов, равный длине вагона, можно с уплотнёнными шпалами, чтобы надёжней было и на любой грунт встало. Ну а в обе стороны уходят по несколько веток. Опять же самых обычных железнодорожных. Только на концах специальные сужения или что там надо будет придумать, чтобы их пристыковывать к существующему железнодорожному полотну. Именно этот вариант показал специалистам.

 Те почесали в затылке, даже зачем-то перевернули лист и увидели там мой другой, более грандиозный шедевр с диском. Ещё раз почесали в затылке.

 — И как? — спросил я.

 — Честно? — тут же спросили меня.

 Когда так спрашивают, сразу становится ясно, что ничего хорошего сказать не могут.

 — Конечно честно! — подтвердил я.

 — И даже вежливо? — опять зачем-то спросили меня.

 — Потому что если без мата, то тут и говорить не о чем, — добавил другой.

 — Неужели советская промышленность ни с чем подобным не справится? — не поверил я.

 — Советская промышленность, конечно же, справится и с куда более сложным. Только остаётся вопрос: зачем это надо?

 — Чтобы ставить вагоны прямо на рельсы, — честно ответил я. — Неужели вас не предупредили?

 — Нас предупредили. Только сильно сомневаемся, что именно с этой конструкции можно поставить вагон на рельсы. Это не говоря о том, чтобы его поставить сначала на неё.

 — Вот как раз на неё я поставлю без проблем, а на рельсы у меня не получается.

 — А с какой точностью, товарищ Гроза, вы вообще можете что-то сделать с вагоном, так сказать, в реальном мире? — спросил ещё один инженер, который до этого молчал.

 Я демонстративно щёлкнул пальцами и предложил тому проверить свой карман. Тот сначала достал пачку папирос 'Беломорканал', а потом вдруг обнаружил, что она пустая. Вернее не так, не совсем пустая, а там вместо папирос лежит записка: 'Минздрав СССР предупреждает, курение опасно для вашего здоровья'. Ну да, такую записку я и раньше мог положить кому угодно в карман. Уйти в пространственный карман, там написать, а потом подкинуть так, что никто не заметит. А вот вытащить папиросы, не прикасаясь к ним, — это только недавно научился. Когда удивлённый инженер перестал таращиться на записку, я ему вернул содержимое пачки, после чего всё-таки объяснил:

 — В пределах моей личной косой сажени и с небольшими предметами — вот с такой точностью. А за пределами и тем более с большими объектами, которые превышают эту самую косую сажень размерами, уже хуже.

 — Насколько хуже?

 — Ну, допустим, тот же вагон на рельсы могу поставить с точностью плюс-минус полметра. Это если вообще не прицеливаясь и о чём-то постороннем думая. Если прицелиться и сосредоточиться на самом вагоне и рельсах, то уже точность будет плюс-минус десять сантиметров, максимум пятнадцать. Но согласитесь, для вагона без разницы, на десять сантиметров он не попадёт на рельсы или на полметра, — в любом случае он на них не попадёт.

 — А просто отрезок путей вместе со шпалами той же длины, что и вагон, на те же рельсы поставить можете? — прозвучал следующий вопрос.

 Я прикинул и даже удивился, как мне самому такая мысль в голову не пришла. Решение буквально лежало на поверхности.

 — Конечно могу, — ответил я. — Причём даже точнее. Когда два объекта одинаковые, я их буквально один на один поставлю. Там зазор будет не несколько сантиметров в одну или в другую сторону. Даже десять вряд ли будет, и это если уж вообще наугад давать.

 — Прекрасно, — ответил инженер. — Тогда сделаем так.

 Он взял чистый лист бумаги и начал рисовать. В его варианте это был отрезок железнодорожных путей длиной с вагон, плюс к ним ещё примерно той же длины присоединялись с одной стороны два свободных рельса, которые ходили на чём-то вроде шарниров немножко вправо-влево, немножко вверх-вниз. То есть эта конструкция ставилась прямо на рельсы, а потом два свободных рельса подгонялись под то полотно, на котором она стоит. Ну и вагон скатывался по ним уже на основной железнодорожный путь. Эти подвижные 'усы' как раз и должны были компенсировать мою погрешность при установке.

 Оставалось только придумать рёбра жёсткости, чтобы вагон не прогибал эти свободные рельсы. Но, если честно, даже если прогнёт — всё равно скатится без проблем. Хотя бы один раз. А я опять удивился, как мне такая простая мысль в голову не пришла. Ведь это мой пространственный карман, и я лучше других знаю, как и что там устроено, и всё равно придумал не я.

 Меня ругали за то, что я сочинил слишком сложную и малопригодную к эксплуатации конструкцию. Но тут же сами принялись всё усложнять. Причём реально усложняли как в производстве, так и в эксплуатации. Хотя и полезные варианты тоже были. Например, как оказалось, двадцать пять метров свободного рельса для переходника — это избыточно много. И даже двадцать — много. На пятнадцати вполне вагон съедет без каких-либо проблем. На самом деле можно даже двенадцать или восемь, но это уже что-то экстремальное. Решили не усложнять и обойтись как раз этими пятнадцатью. А вот больше сокращать было нерационально, так как у меня перепад будет не только по высоте, но и по плоскости.

 Зато я узнал много нового о вагонах. Например, тот же башмак останавливает вагон или целый железнодорожный состав вовсе не потому, что он способен на это — такой маленький против такого большого. Просто там достаточно большой угол наклона, и вагонные колёса просто стопорятся. Вот поэтому и у моего переходника длина должна быть никак не меньше восьми метров: ещё сократить — и они уже просто будут останавливаться. А на пятнадцати не так страшно.

 Инженеры остались в своём вагоне делать настоящие чертежи и разрабатывать подходящий шарнир, рёбра жёсткости, ну и переходник — как вот этот второй рельс положить на верхний, чтобы с него гладко вагон сошёл. Причём не в виде чего-то теоретического, а сразу готового техзадания для завода, чтобы он это мог быстро выпустить. Ну а я вернулся в правительственный вагон.

 Я тогда ещё всех своих железнодорожников достал из пространственного кармана и оставил в помощь инженерам. Что могут простые ремонтники подсказать настоящим инженерам с профильным образованием? Ну, они хотя бы могут рассказать по личному опыту, что умею я. По прибытии в Сталинград инженеры вместе с моими ремонтниками отправились прямиком на завод. Пока мы выступали, гуляли и фотографировались, они занимались делом. А теперь мы наконец-то приехали посмотреть, что у них получилось.

 Как и договаривались, это был отрезок рельсов со шпалами длиной в один вагон. Только шпалы стояли с меньшими промежутками. На одном конце была заглушка, чтобы вагон случайно не свалился. На тот случай, если, например, место, где я буду пытаться поставить вагон, окажется с уклоном. А на другом — какие-то не совсем стандартные утолщённые рельсы. А там к ним ещё и рёбра жёсткости были приварены, тоже из рельсов. С другого конца был сделан внизу жёлоб, который мог лечь на обычную рельсу. Там предполагались ещё и струбцины, которыми можно было закрепить как всю конструкцию снизу к основному железнодорожному полотну, так и концы вот этих рельсов там, где они состыкуются.

 И вот настал момент истины, а именно — испытание, не зря ли старались. Я забрал всю эту конструкцию к себе в инвентарь, там спозиционировал на плоскости, потом подошёл к участку железнодорожного пути, куда предполагалось положить, прицелился и вынул прямо вдоль дороги. Прикинул на глаз: да, действительно, зазор между верхней и нижней рельсой оказался не больше пяти сантиметров.

 Рабочие, которые только этого и ждали, тут же схватили концы свободных рельсов и поставили их куда надо. Переход получился довольно плавный. В стороны — даже сильно меньше, чем в перепаде высоты. И тут же всё это испытали: не забирая у меня вагон, а наоборот — закатили пустой товарный прямо на получившуюся платформу. Он туда вполне зашёл без каких-либо проблем. Снова скатили и предложили мне теперь испытать уже со своим вагоном.

 У меня своих на данный момент всё ещё хватало. Во-первых, те, которые случайно оказались не пустыми. Во-вторых, те, которые я оставлял для себя. Было ещё в-третьих — с какой-то ерундой, которую я даже сам не знал куда девать. Вот, например, зачем мне целый вагон сушёной морской капусты? Откуда он вообще у меня?! С него и начал: вынул из вне лимита в обычное пространство, а потом с первой же попытки установил на этот свой переходник. После чего вышел в реальный мир, прицелился и уложил всю конструкцию на рельсы. Встало примерно с тем же зазором — чуть больше пяти сантиметров. И его без проблем скатили на рельсы.

 — Продолжаем продолжать! — заявил я после первого успеха.

 Ну мы, собственно, и продолжили. Я отправлялся к себе в пространственный карман, 'медитировал', пытаясь найти ещё что-нибудь у себя во вне лимите, находил, перетаскивал в основное пространство, проверял содержимое вагона: если оно мне было совершенно не нужно — отправлял дальше. Нужное выгружал у себя и опять отправлял дальше.

 Требовалось испытать сразу несколько вещей. Во-первых, насколько этой конструкции вообще хватит. А то как бы не сломалась в самый ответственный момент. Во-вторых — или даже это скорее во-первых, — обучить моих людей всем этим пользоваться. Нет, если очень надо, дело нехитрое — я и сам в одиночку смогу, но зачем делать это одному, да ещё и самому, когда у тебя куча подчинённых? В-третьих, действительно требовалось окончательно рассортировать всё, что у меня там во вне лимите накопилось.

 В процессе привезли второй такой же переходник, потом третий, потом четвёртый — уже более усовершенствованный, потому как первые два мы всё-таки сломали. Но я продолжал выгрузку. Теперь уже большую часть времени отсиживаясь в пространственном кармане, вылезая только для того, чтобы положить очередной переходник вместе с вагоном на рельсы, и возвращаясь для поиска следующего.

 Что вовсе не означает, будто я отдал вообще всё. Были целые эшелоны, которые я собирался оставить себе, и в этом смысле своего мнения не изменил. Ну, например, тот же награбленный в Одессе румынами антиквариат — это ни голодающему городу не поможет, ни при строительстве Китежа, ни вообще где. А мне в будущем будет хоть какой-то валютой. Я ни на миг не забываю, что в прошлое отправился не только для прокачки, но и за ресурсами. О своём будущем тоже не мешает подумать и позаботиться. Я, конечно, добрый, но и о собственном материальном благополучии тоже забывать не стоит.

 Или вот, например, взятый ещё в первый раз в Минске штабной эшелон. Да, документы из сейфа я тогда сдал, но там оказалось ещё немало чего интересного. Да хотя бы все личные вещи офицерского состава, которые там до сих пор лежат.

 Ещё раз пройдясь по вагонам, собрал остальные документы, но сами вагоны решил не отдавать. Я хочу себе правительственный вагон премиум-класса? Ну так немецкий генеральский — ничуть не хуже. Плюс несколько вагонов с офицерским составом, охраной и всем прочим. Уже, можно сказать, на первое время хватит, а потом подумаю о чём-то лучшем. Так что это всё оставил у стеночки по два вагона вдоль, как и помещалось, ну а потом ещё по два сверху, и так когда-нибудь заполню до потолка. Ну и паровоз тот же самый я тоже себе оставил. Не будут же к генеральскому эшелону цеплять плохой паровоз.

 В результате постепенно вся стена у меня вагонами и заполнилась. Но того, что захламлю опять себе инвентарь, я не опасался, потому как каждый вытащенный вагон его как раз на свой объём и увеличивал. А ведь я далеко не всё оставлял у себя, а большую часть отдавал наружу. В процессе даже выскочило очередное системное сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня. Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 А это выходит уже тридцать второй уровень кармана. Вернее, его объём в тридцать две моих косых сажени. Не стал даже пытаться вычислить это в уме — просто взял лист бумаги и посчитал. Два целых сорок две сотых умножить на тридцать два — получится больше семидесяти семи метров. А если это возвести в куб, то вообще дикий объём — больше четырёхсот шестидесяти тысяч кубических метров. Реальный масштаб этого пространства я пока не очень представляю, с чем сравнить.

 Забавно, но пока я ставил по два вагона вдоль стенки, оказывается, туда уже по три влезает. Но не стал ничего менять: позже буду добавлять ещё один слой.

 Зато хоть немного разобрался с бардаком у себя во вне лимите. А там реально был бардак. Вот, например, зачем мне хоть и небольшой, но эшелон в девять вагонов с мусором? И я имею в виду именно мусор — не фигурально, а буквально бытовой. Где и когда я это сумел забрать — для меня самого загадка.

 — Только не спрашивайте, откуда у меня, — заявил я, когда передавал эти вагоны.

 Поначалу даже была мысль не позориться и никому не показывать. Но даже эти девять вагонов Советскому Союзу будут не лишними. Да никто особо и не возражал: куда выкинуть мусор — найдут, а вагоны останутся, тем более что там ещё и паровоз был. Возможно, даже найдут документы, что это вообще и откуда.

 К концу операции, уже хорошо заполночь, у меня вдоль стенки практически не занимая места висело ровно десять таких переходников. Плюс имелись к ним запчасти, особенно для шарниров. И целая команда обученного персонала, которая могла всем этим пользоваться. Понятно, что власти заботились больше о себе, чем обо мне. Но и мне это очень даже пригодится, причём как тут, так и в будущем. Часть вагонов я оставил, следовательно, и как-то ставить на рельсы их тоже придётся.

 Плюс попросил ещё несколько десятков отрезков рельсов с усиленными шпалами. Не для того, чтобы с их помощью переставлять куда-то вагоны, а чтобы сами вагоны выставлять снаружи и они не проваливались в грунт. Да тот же генеральский штабной эшелон. Я решил, что те же пассажирские вагоны прекрасно подойдут и просто как жильё. Да, у нас много бытовок и мы постоянно их достраиваем. Но зачем, если есть готовое?

 Буду ли я ездить на этом генеральском поезде или позже на своём бронепоезде премиум-класса — понятия не имею. Даже скорее нет, чем да. Но вот так выставлять где-нибудь для проживания — очень даже можно. Тем более что народ в дивизии у меня прибавляется быстрее, чем растёт жилой фонд. Кстати, вдоль стеночки уже стоит не только тот генеральский эшелон, но ещё пара десятков хороших пассажирских вагонов. Тоже решил оставить их себе для этой же цели.

 А под конец меня спросили, не согласился бы я подкинуть до Баку попутный груз.

 — Я-то подкину, но вы не забывайте, что это вы сейчас не у меня спрашиваете, а у товарища Ворошилова: не согласится ли он к своему правительственному поезду подцепить ещё какое-то количество попутных вагонов.

 Сам Ворошилов, который это слышал, посмеялся, но одобрил. Тем более что они не за его поездом будут тащиться и тормозить, а спокойно у меня в пространственном кармане лежать. Тогда я заявил, что без стеснения могу взять до пятисот сорока цистерн. С некоторым стеснением — вдвое больше, то есть больше тысячи штук.

 А это при моём теперешнем размере пространственного кармана — всего лишь шесть рядов вдоль стенки и до потолка. Вообще-то тоже многовато, но всего лишь до Баку, а там сразу всё отдам. Хотя, учитывая количество цистерн, далеко не сразу. С другой стороны, десятиметровые вагоны можно ставить по две штуки на переходник. Но всё равно будет долго. Однако раз сказал, что возьму больше тысячи — значит, возьму больше тысячи.

 Вот мне именно столько и выдали для переброски в Баку. Причём это были исключительно пустые цистерны для нефти. Ну да, зачем их в такой длинный обход гнать, если можно попросить товарища Грозу? Это хорошо, что они пока не додумались меня просить о таком же, только чтобы я летал с места на место на самолёте и перекидывал грузы.

 Однако я и так, похоже, взял на себя больше обязательств, чем могу выполнить. Вернее, чем хочу выполнять. Не просто так тысяча раньше в русском языке называлась тьмой — что-то невообразимо большое. Для меня раньше так представлялась тонна. Тоже что-то большое и неподъёмное. Пока я однажды летом не устроился на подработку и не перетаскал своими руками вообще неизвестное количество этих тонн. Ну так вот, теперь мне предстояло сделать то же самое, но с тысячей цистерн.

 Понятно, компактно в одном месте они всей тьмой не стояли. Сначала забрал всё, что было в Сталинграде. Меня для этого быстро провезли по нескольким объектам. Ну а потом поехали дальше по маршруту. Только теперь на станциях мы не просто фотографировались на фоне вокзалов — я заодно забирал скопившиеся там цистерны.

 Однако всё это ерунда. Что-либо забрать в пространственный карман для меня действительно дело нескольких секунд. Я их даже не старался выставить так компактно, как планировал изначально, просто кидал на свободные места и пусть будет. Тем более что ненадолго, можно и потерпеть. Запахов нефти в состоянии стазиса не бывает. Однако с каждым разом всё страшнее было себе представить, как я всё это буду выгружать в Баку?!

 Глава 5. Новые приключения Остапа Бендера

 На маршруте от Москвы до Баку я не только переходники проектировал, на вокзалах фотографировался и цистерны в пространственный карман собирал. Ещё мы регулярно выходили в прямой эфир.

 Как только стало ясно, что конференции с путешественником во времени быть, а все ведущие державы подтвердили участие и гарантии безопасности, я сразу начал выходить в эфир со своими 'ценными' советами. А то они даже место без меня назначили. Просто выбрали один из тех вариантов, которые я изначально называл, а именно Касабланку.

 Нет, я вовсе не рассчитывал, что взрослые дяди станут выслушивать советы такого мальчика, как я. Даже учитывая тот факт, что формально конференция как раз ради меня и собирается. Да и неформально тоже, по крайней мере — уникальнейшая возможность задать вопросы о ближайшем будущем путешественнику во времени. Который, кстати, обещал говорить только правду. И который ещё славится своей особенностью говорить и неудобные вещи как своим, так и чужим.

 Но это что касается серьёзных организационных вопросов, где меня, скорее всего, даже слушать не станут. А вот всякие мелочи — как проводить конференцию, кого я хочу там увидеть и всё такое прочее — тут уже наверняка пойдут навстречу.

 Хотя бы потому, что это ещё одна возможность задать свои вопросы не публично при всех, а наедине через таких вот моих личных гостей. Кого именно я звал? А кого я вообще могу знать тут из посторонних людей? Только знаменитостей, о которых хоть что-то слышал. Тем более что как раз совсем недавно начал коллекционировать их автографы. А тут такой удобный повод собрать всех в одном месте.

 Правда, была одна проблема: далеко не всех местных знаменитостей я знаю. Нет, если говорить о писателях, то как раз наоборот — очень многих знаю даже лучше, чем местные. Библиотекарь пятого уровня — это не просто так. Знаю, кто сейчас в зените славы, знаю, кто только начинает, но обязательно прославится, и даже знаю тех, кто сам не подозревает, что планирует писать. Вот буквально всех и позвал.

 Следующими были актёры и прежде всего актрисы. Я ведь сам буквально с первого дня начал с шутки, что журналистки должны быть очень профессиональными, то есть молодыми и красивыми. И именно актрис назвал, каких смог вспомнить. Потому что журналисток не помню ни одной даже в своём времени.

 Однако тут куда сложнее. Если вы не являетесь каким-нибудь фанатом кинематографа, многих ли вы назовёте? Вот и я мог буквально на пальцах двух рук перечислить фамилии. Хотя на самом деле знал больше. Так я нашёл выход: просто называл не актёров, а фильмы. Сколько у вас там сейчас тарзанов сняли? Вот всех ко мне зовите. И самого Берроуза тоже не забудьте как самого главного тарзаноида. Уж я-то знаю, что он ещё жив. Идея собрать в одном месте всех исполнителей Тарзана вместе с автором романов мне понравилась. А если ещё и их экранных партнёрш позвать — вообще замечательно.

 Я даже себе неплохое оправдание придумал: мол, помните Мэрилин Монро, которая Норма Джин? Ну так вот, многие актрисы за свою карьеру себе псевдонимов столько набрали, что и не пересчитаешь. И уж тем более не упомнишь. Зато фильм — он уже есть и не изменится, так что героиню можно позвать. Логика железная, ведь экранный персонаж куда узнаваемее настоящей фамилии в паспорте, особенно если там вообще псевдоним.

 Третьим блоком шли все прочие знаменитости: от великих учёных до великих политиков. Понятно, лично ко мне ни Черчилль, ни Рузвельт, ни ещё кто-нибудь того же калибра не поедет. Но ведь есть куча других, которые уже родились, но ещё не знают, кем они станут. Их тоже позвал, не вдаваясь в подробности, кто они такие и почему. Я и про писателей, которые ещё никому не известны, тоже в подробности не вдавался. Так что никого не удивил. Таинственный список без объяснений выглядел как минимум загадочно.

 Понятно, советским товарищам моё такое поведение очень не нравилось. И даже не сам список гостей, а способ передачи. Мол, зачем, товарищ Гроза, вы себя так утруждаете — давайте списки нам, мы по своим каналам передадим. Тут более чем понятно: не хотели терять монополию на контакты с путешественником во времени.

 Только и я сам не желал быть ничьей монополией. Также была другая, не менее важная причина. Допустим, по своим каналам американцам, англичанам или каким нейтралам они действительно передадут. А как быть со странами оси, где знаменитости тоже имеются? А ведь весь смысл этой конференции в том и состоит, чтобы туда приехали именно все. Тем более что обе стороны дают гарантии, и будет странно, если позвать одних и не позвать других. Прямой эфир оставался единственной гарантией того, что мои странные списки гостей дойдут до адресатов без купюр и цензуры.

 Кстати, о странах оси. Первым откликнулся Муссолини и пообещал отпустить всех, кого бы я ни попросил. Вот вообще всех. Дуче вообще не мог пропустить возможность ещё раз напомнить всему миру о собственном существовании и что без Италии тут ничего не решается.

 Германия не сильно от него отставала в своих обещаниях. Тоже согласились отпустить на конференцию вообще всех, причём не только с территории самой Германии, а со всех территорий, которые им подконтрольны. Правда, было маленькое уточнение: действительно отпустим всех, если они не евреи. Тут тоже было вполне логично, другого уточнения от Гитлера я и не ожидал. Странно бы было, если бы тот ещё и евреев отпустил. Мне странно, что он вообще всех советских знаменитостей пообещал отпустить, если я их назову.

 А ведь я тех же писателей смог вспомнить и назвал. А тут подсуетились советские товарищи, которые вроде бы как и возражали против моих таких выходов в эфир, а сами тут же предоставили списки очень многих людей, которых рекомендовали мне позвать. И даже указывалось, кто чем и как знаменит и почему именно этот человек должен быть на пресс-конференции.

 Самой неожиданной для меня была Аэлита. Да, та самая марсианка с тремя сиськами, которую я не знал по имени и фамилии. К счастью, в списках значилось, чем и кто знаменит и в каких фильмах снимался. Так что Гитлер никуда не денется, а привезёт мне её в Касабланку. Остальных тоже привезёт.

 Правда, вдруг выяснилось, что Александра Перегонец — не совсем Аэлита, а её служанка. А настоящая Аэлита, Юлия Солнцева, в это время находится в Москве. Я всего лишь пожал плечами и сказал, чтобы привезли и её тоже. Тем более что списки именно советских знаменитостей я был готов передать напрямую, без озвучивания в прямом эфире. Да и это действительно проще.

 На самом деле у меня их и так уже было много, этих самых знаменитостей. Маргарита Орлова в Ленинграде постаралась — чуть ли не весь пространственный карман мне бомондом забила. Понятно, шучу, но шутка отражает масштаб. Однако знаменитости живут не только в Ленинграде, но и в Москве, да и по всей стране тоже. И некоторых из них я хотел повстречать. Предполагалась совсем немаленькая коллекция уникальных встреч.

 Только не всех их хотели отправлять куда-то в Касабланку. Мне даже предложили встретиться тут, в СССР, если уж очень надо. А вот когда я попросил позвать самого главного пропагандиста советской власти, почему-то вообще удивились.

 Самое забавное, этот пропагандист сам себя как раз считает антисоветчиком и прямо об этом даже Сталину заявлял. И не побоялся же! Только товарищ Сталин противоположного мнения и считает главным пропагандистом советской власти как раз самого Булгакова. А поскольку я Булгакова читал, склонен согласиться именно со Сталиным, а не с самим Булгаковым.

 Если взять две его самые известные вещи, 'Мастера и Маргариту' и 'Собачье сердце', то там вообще нет положительных героев. Все плохие! Однако читатель к этому не привык и пытается выбрать из злодеев того, кто лично ему ближе.

 Если подумать, профессор Преображенский — практически типичный сумасшедший учёный из западного кино. Только мир завоёвывать ему лень. Предпочитает обслуживать всяких извращенцев и пед*филов (в плохом смысле этого слова). Оно и понятно: с них денег можно поиметь куда больше.

 А положительный герой там всё-таки есть — советская власть. С чертовщиной в Москве борются не попы с крестами, а чекисты с маузерами. И с написанным Мастером Евангелием от Сатаны — тоже не церковь, а советские чиновники от литературы.

 Однако Сталин главной пропагандой советской власти назвал всё-таки не эти книги, а 'Дни Турбиных' — взгляд на Гражданскую войну с другой стороны. Белые там показаны хорошими, честными и достойными людьми — которые всё равно проиграли — и это исторический факт. А значит, мы, которые выиграли, были лучше, умнее, честнее, добрее, и это тоже исторический факт.

 Если вспомнить советские фильмы про войну, то немцы там были однозначно отрицательными персонажами, но жалкими их никогда не изображали. Это был достойный враг, которого мы победили, потому что были ещё более достойными. А если посмотреть на современные западные фильмы — как там изображают Россию и русских? Почти всегда мы жалкие или в лучшем случае карикатурно смешные. В плохом смысле смешные. Извините, господа, но если вы всегда нам проигрываете, то насколько же жалкие и смешные вы сами?

 В любом случае Булгакова мне в Касабланку никто отправлять не собирался. И когда мне озвучили настоящую причину, то я почувствовал себя довольно глупо. Библиотекарь пятого уровня, видите ли. А ещё путешественник во времени. Вот Ворошилов и предложил слетать хотя бы в сороковой год, потому что тогда Булгаков был ещё жив. И чего они мне голову морочили? Или проверяли достоверность уже моей информации?

 Однако и никого не послать тоже нельзя, иначе будешь выглядеть странно перед мировым сообществом. Так в СССР писателей, которые не считают себя антисоветскими, тоже хватает. Ещё в Сталинграде я намекнул, что совсем не против встретиться с автором двенадцати стульев. Да что там намекнул — прямым текстом сказал.

 Я тут постоянно из себя Остапа Бендера изображаю. Ну ладно, не постоянно, но иногда бывает. А ведь один из авторов всё ещё жив. Если Ильф умер ещё до войны от болезни, то Петрова должны сбить вместе с самолётом, когда он возвращался с фронта в качестве военного корреспондента. Хотя, учитывая, что там был случайный залётный немецкий истребитель, то уже вряд ли: история слишком изменилась. С другой стороны, военный корреспондент — тоже не самая безопасная профессия, могут и в другом месте достать. Так что вмешиваться или не вмешиваться именно в этот момент — ещё большой вопрос, не станет ли хуже.

 Однако вмешаться надо, но совсем по другим причинам. Кто мне третью часть приключений Остапа Бендера напишет, если не сам автор? Тем более что про новые интересные книги я руководству страны уже тоже намекнул. Так что первым в одном из списков желаемых знаменитостей был именно Петров. И, как ни странно, товарищи пошли мне навстречу. Может, потому что не очень его долюбливали именно за приключения Остапа Бендера? В моё время ходят слухи, что эти книги в Советском Союзе долго были запрещены. Сильно сомневаюсь. Многие путают 'запрещены', 'не рекомендованы' и 'просто не издаются'. Так что, скорее всего, что-то между вторым и третьим.

 Ну а я им ещё рассказал, что когда американский оскароносный режиссёр вдруг решил снять что-нибудь из русской классики, он почему-то выбрал не Чехова, не Толстого и не Гоголя с Достоевским, а двенадцать стульев. И сам там снялся дворником. Неравнодушны почему-то режиссёры к этой роли.

 В любом случае товарищи каким-то образом сумели подсуетиться, и в Баку нас уже встречал сам Петров, откомандированный с фронта. Типа, раз ты военный корреспондент, вот и бери интервью у одного из самых известных героев. И, кстати, не у меня, а опять у Маши Вороновой. Ну и со мной тоже можно пообщаться.

 Первым делом я, конечно же, попросил автограф. И вынул из инвентаря те самые 'Двенадцать стульев' с уже имеющимися тремя автографами от гроссмейстеров. Петров усмехнулся, подписал стандартный писательский автограф, а потом добавил ещё от себя, что он тоже играл с Остапом Бендером и тоже выиграл.

 После чего я вынул из инвентаря большую стопку книг — около десятка экземпляров 'Двенадцати стульев' в разных изданиях, примерно столько же 'Золотых телёнков' и ещё несколько книг тоже за его авторством. Всё пришлось подписывать.

 Весь свой набор шуток и пророчеств я ему быстро пересказал. Дальше мы, естественно, перешли на творчество авторов. Ну и первая моя претензия была: почему про Остапа Бендера всего две книги? А на оправдание, что это вообще-то немало, я заявил, что у нас в будущем принято писать циклами по десять книг. Причём это считается небольшими циклами, если персонажи не сильно популярны. А вот про популярных — больше.

 Так что садись, товарищ Петров, и пиши. Ну а на попытку возразить, что автор теперь один, я выдал ещё одну шутку из будущего. Про то, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс — это четыре разных человека. Наоборот тоже можно: автор 'Двенадцати стульев' — один человек по имени Ильф и фамилии Петров.

 Хотел было рассказать, что в будущем существует несколько десятков экранизаций Остапа Бендера. Ну, собственно, и рассказал. А вот пересказать не очень получилось. Начнём с того, что о всех европейских я могу вспомнить лишь то, что в большинстве из них Остап Бендер почему-то парикмахер и стульев там чаще всего не двенадцать, а тринадцать. На этом мои познания о европейском кино заканчивались.

 Ещё вспомнил бразильскую версию, которую не смотрел, а только лишь читал о ней. Там, где Остап Бендер — вообще женщина. Но бразильцам с их сериалами можно.

 Про американский фильм, где всё довольно близко к тексту, насколько это вообще может быть у американцев, снимающих по иностранному первоисточнику, тоже рассказал. Только почему-то там Остап не в фуражке несуществующего яхт-клуба, а вообще в гусарском мундире.

 А вот про советские экранизации я вдруг неожиданно понял, что особо рассказать-то и не смогу. Не потому что не помню, и не потому что мне они не нравятся — с точностью до наоборот, просто все три сливаются как бы в один, и если Остапов из них я ещё как-то различаю по разным актёрам, то вся остальная вселенная идёт единым пакетом.

 Зато вспомнил трилогию-приквел о молодости Остапа Бендера. Вот её и рассказал. Не то чтобы она мне очень сильно нравилась, просто так получилось, что я о ней вообще узнал только перед самым своим отправлением на системное испытание и тогда всё пересмотрел. И, соответственно, на данный момент я её лучше всего помню.

 Петров поначалу возмущался, потом усмехался, потом вдруг начал записывать. А также переспрашивать, уточнять и прочее, прочее, прочее. А потом я вдруг сам чуть не воскликнул вслух:

 — 'Вы там что, охренели?!'

 Просто у меня выскочило системное сообщение:

 Внимание! Получен новый навык.

 Соавтор: 1

 Система иной раз очень странно выдаёт новые навыки. Чаще всего просто по факту: сделай что-нибудь своими руками — и единичку в этом навыке ты уже практически гарантированно получишь. Хочешь больше — развивайся, начинай делать это профессионально и так далее, и тому подобное. Механика получения простых умений отработана до автоматизма.

 Но это когда дело касается простейших навыков, доступных многим жителям средневековья или раньше. Если что-то наукообразное или технологичное — уже извини, нет. Умения недостаточно, надо ещё документальное подтверждение: водительские права, например, диплом об окончании университета, да хотя бы запись в трудовой книжке. Такая вот системная бюрократия.

 Но недавно я обнаружил ещё более интересные навыки — те, которые зависят не только от тебя. И их Система даёт как бы авансом. Например, 'Королевский шут' — трудно оценить, с какого момента я его получил: когда кто-то из королей оценил мою шутку или Система решила, что когда-нибудь оно будет оценено? Зато с 'Градостроителем' — я его получил именно авансом. Извините, но просто высыпать кучу народа где-то в тайге и прибить две таблички на входе и выходе из города — всё-таки несерьёзно. Видимо, Система посмотрела вперёд в будущее и поняла: власти этот город признают и продолжат строить.

 Или вот сейчас — 'Соавтор'. Похоже, Система подсмотрела в будущем, что книга действительно будет написана. Осталось выяснить: я соавтор только как тот, кто дал идею, или действительно буду значиться на обложке? Вместо 'Ильф и Петров' будет 'Гроза и Петров'. Если так, обязательно надо будет отнести эту книжку в будущее, там всем похвастаться. И пусть только авторы трилогии заявят о плагиате! Ведь настоящий автор — Петров, у которого они сами всё и спёрли.

 А вообще оказалось, что Петров не просто интервью у нас брать приехал: его к дивизии как бы прикомандировали в качестве штатного корреспондента. Попросил товарищ Гроза писателя? Сам виноват — получи и распишись ещё одного штатного шпиона. И похоже, если он вдруг решит сбежать со мной в будущее, власти не сильно обидятся.

 Меня опять посчитали, сделали ещё одну рецензию с помощью нейросети. Опять от имени персонажа Любовь Орлова, уже к третьей книге.

  https://author.today/review/922977

 Там ещё и довольно необычные иллюстрации.

 Глава 6. Грузчик 90-го уровня

 Глава 6. По цене металлолома

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому какой больше нравится. Или предлагайте свои)

 На самом деле разговоры с Петровым были позже — поначалу просто с ним встретились и познакомились. Ну а первым делом была торжественная встреча правительственного поезда. И, естественно, встречали не меня, а представителя Ставки Ворошилова. Как, впрочем, и на всех других станциях, через которые мы ехали. В первую очередь Ворошилов, потом Маша Воронова, а потом уже я — или без этого третьего 'потом'.

 Поэтому мог спокойно фотографироваться на фоне вокзала, не обращая внимания на комитет по встрече. Правда, некоторых удивляло, чего эта Маша Воронова предпочитает фото с каким-то странным шестнадцатилетним, максимум восемнадцатилетним пареньком, а не торжественную встречу, которую приготовили в том числе и для неё. И с какой стати этому пареньку вообще разрешают фотографироваться на фоне объектов любой степени секретности?

 Ну и тут было почти так же. Очень скоро ко мне подошли ответственные товарищи и напомнили, что у меня для них посылочка. Ну да — целая тысяча, а на самом деле даже больше тысячи железнодорожных цистерн. И как только закончилась торжественная часть, я с ними отправился эти цистерны выгружать. И вот тогда я проклял тот час, когда сел за баранку этого пылесоса. И пообещал больше в таких количествах ничего попутно не таскать.

 Эту тысячу даже загрузить получилось не с первого раза и не быстро. А уж выгружать не в моей манере — выкинул всё где-то в тайге или в чистом поле, а вы как-нибудь сами. Нет, каждую цистерну требовалось аккуратно поставить на рельсы, а это время, и не важно, что там работали сразу несколько бригад, а я большую часть проводил у себя в пространственном кармане, ориентируя эти цистерны на переходники, и тратил в реальном мире не более минуты на каждую. Всё равно получалось очень долго. А вы представьте себе тысячу, которая делится на шестьдесят. Ну да, получилось меньше суток, но не сильно меньше.

 К счастью, место под цистерны закончилось быстрее, чем они сами. Никто и никогда тут такими количествами не оперировал и, естественно, свободных мест под это не резервировал. Так что пришлось отложить на следующий день, когда они всё это растащат. И не только на один день — там работы ещё минимум на три, а то и на четыре. Ну а дальше я отправился смотреть порт, тем более что было недалеко.

 Как нетрудно догадаться, меня ещё попытались припахать грузчиком в порту. Тут я, надо сказать, сам виноват. Когда на дороге попался какой-то непонятный контейнер, я, даже не задумываясь, машинально забрал его в пространственный карман и выложил на полметра в сторону. Именно машинально — я уже за собой такое замечал: вместо того чтобы какой-нибудь объект обойти, я его передвигаю. Ну а местные сразу просекли, что это можно использовать при погрузочно-разгрузочных работах. Причём не в железнодорожные вагоны, а в порту.

 Бакинский порт оказался немаленьким даже на мой взгляд. Если сравнивать с одесским, каким он выглядел с Потёмкинской лестницы, то там порт как-то терялся вдоль берега, а здесь казалось, что половина города вообще состоит из причалов и кораблей. Вся бухта забита судами — от небольших колёсных пароходов до танкеров, а вдоль берега тянутся причалы, склады, краны и железнодорожные пути.

 При этом объект режимный: охрана, пропуска, часовые чуть ли не на каждом углу. Но иностранцев тоже хватает. Англичане, американцы, какие-то моряки и специалисты — союзники как бы. Через Иран и Каспий сейчас идёт немало грузов. В общем, посторонним вход запрещён. Кроме посторонних, которым можно. Я из тех, которым вообще всё можно. Не просто же так Ворошилов со мной сюда притащился. Чтобы подтвердить любые полномочия.

 Первым делом я прикинул: а смогу ли разгружать корабли целиком? Тем более что тут, в Бакинской бухте, они не были такими уж и большими. В Стамбуле и Александрии видел побольше — во много раз больше. Ну а тут сто — сто пятьдесят метров максимум, а также немало старых колёсных пароходов, которые вообще около пятидесяти метров. Последние мне запросто в основное пространство кармана инвентаря поместятся. Но прикинул я другое: если забрать во вне лимит полностью загруженный корабль и в ту же секунду его вернуть, но уже без груза, а потом спокойно отойти в нужное место и повыкидывать весь груз?

 Повертел в голове эту мысль так и эдак, даже ладонь к борту некоторых судов, стоящих прямо у причала, прикладывал. Понял одну вещь: нет, не получится. Всё просто — я не могу забрать во вне лимит корабль, так как он не будет ни трофеем, ни кражей. Хотя не совсем. С каким-нибудь пятидесятиметровым колёсным пароходом такой номер провернуть можно и здесь. Потому что он поместится в основное пространство инвентаря. Спокойно зайду, всё хорошо обдумаю, сосредоточусь и верну корабль пустым, а груз останется висеть там же, в пространственном кармане. Ну а дальше останется его просто перетащить.

 На самом деле ради всякой мелочи решил не заморачиваться. То, что я могу брать во вне лимит хоть целый линкор, пока никто не знает — и пусть и дальше не знает. Официально я вообще кораблей туда брать не могу, пусть так и остаётся. Но вообще отказываться от помощи не стал. И на это у меня было несколько причин.

 — А документы выпишите? — спросил я.

 — Какие документы? — не понял сопровождавший нас начальник порта.

 — Ну, даже не знаю, какие там грузчикам или докерам положены?

 — Зачем? — опять не понял тот.

 — Ну как же? Работать без документов техника безопасности запрещает. Во всяком случае, у нас в будущем.

 — Выпишем, — тут же влез в наш разговор Ворошилов.

 — Все документы, какие есть, выпишем, — повторил он, уже обращаясь к начальнику порта. — И грузчика, и докера, и лоцмана, и заместителя начальника порта, и даже библиотекаря местной библиотеки, если такая есть.

 — Хорошо, выписывайте, а я сразу займусь разгрузкой-погрузкой всего, что у вас сложнее.

 Вытащил из пространственного кармана Любовь Орлову и отправил в бухгалтерию проконтролировать, чтобы мне выписали всё, что только может быть. Ну а сам отправился помогать грузить, вернее, разгружать корабли. На самом деле я был вовсе не против, чтобы меня припахали для таких работ.

 Прекрасно помню свои грандиозные планы по Одессе, когда собирался грабить стоящие прямо в бухте суда. Ну так почему бы не потренироваться на кошках? Сейчас тут поразгружаю всё, что только можно, и буду знать пределы своих возможностей. Ведь если корабль забрать во вне лимит, вынуть из него всё, что только там есть, или даже не вынимать, а оставить во вне лимите, а корабль вернуть — он будет уже пустым и тут же подскочит, как поплавок. Так что незаметно в любом случае не получится. Это забрать его вообще незаметно, чтобы вода не схлопнулась, каким-то образом получается, а если вернёшь — то всё, физика начнёт действовать так, как ей положено.

 Так что можно сказать, полдня лазил по трюмам разных кораблей. Очень часто разгружался вообще в чистом поле. Просто не успевали освобождать площадки, которые я занимал грузами.

 Внимание! Получены новые навыки.

 Сигнальщик: 1

 (К читателям. Какие ещё портовые навыки мог получить герой?)

 Работу прерывать не стал, но, как я понял, это привет от Любови Орловой. Она отправилась в местную бухгалтерию, или офис, или ещё куда оформлять на меня все возможные документы. И вот, видимо, оформила по максимуму.

 На самом деле так и задумывалось. Вернее, задумывался эксперимент с Системой. Даст ли она мне навыки, если я выполню необходимую работу и получу все документы, но при этом выполнять её буду не за счёт профессиональных навыков, а за счёт возможностей инвентаря.

 После того как меня сильно предупредили, когда я умудрился новогоднюю бытовку с пристыкованными к ней обычными бытовками повторно засунуть во вне лимит, я экспериментировать опасаюсь. Но тут ничего не боялся, так как я всего лишь разгружаю корабли в порту, а портовое начальство мне при этом выдаёт соответствующие документы для работы в этом же порту. Как бы сам я тут ни при чём. Поэтому было интересно, а признает ли эти документы Система или нет? Выходит, признала. Но опять же, штука непредсказуемая: сегодня получилось, завтра не получится.

 Однако эффект от полученных навыков я почувствовал сразу. Разгружать и выгружать грузы из кораблей стало проще. Я просто понимал, как это надо делать, а руками ли, подъёмным краном или с помощью инвентаря — дело десятое. В голове сами собой раскладывались оптимальные схемы строповки, углы наклона стрелы и порядок выемки ящиков из трюма для сохранения устойчивости судна. И даже слова, которые всё это обозначают и которых раньше не знал.

 Позже Любовь Орлова выдала мне целую пачку справок, корочек и прочих документов, которые мне выписали в офисе бакинского порта. Чего там только не было! И далеко не всё Система мне признала.

 Тоже своего рода эксперимент: выписать-то они выписали мне всё, но далеко не всем из вышеперечисленного я занимался во время погрузочно-разгрузочных работ. Лоцмана, тельмана, стивидора или боцмана, например, Система не признала. И не только их. Кстати, из всех перечисленных я только лоцмана с боцманом знаю, кто все остальные понятия не имею.

 Да, Баку — город, который никогда не спит. Во всяком случае, во время войны в порту. Работают в три смены. Но к таким скоростям, на которые способен я, тут никто не был готов. Однако и спорить не спорили: уж лучше разложенные ящики, контейнеры и всё прочее прямо в поле — позже вывезти проще, чем из трюма корабля. К тому же тут это было чем-то обычным. Например, те же американские грузовики привозили в ящиках в виде конструкторов и прямо под открытым небом собирали. В том числе и в чистом поле. Так что если я кого и удивил, то исключительно скоростью и масштабом.

 Однако наличие так называемых союзников, то есть англичан и американцев, натолкнуло меня на интересную мысль. То, что я их не считаю союзниками, вовсе не означает, что не могу с ними сотрудничать и, самое главное, использовать для своей, так сказать, пользы. Просто предложил после разгрузочных работ встретиться с начальством и поговорить на серьёзные деловые темы. Причём о деньгах. И, что самое главное, платить буду я.

 Когда мы собрались вместе, кроме представителей Англии и США были и советские представители тоже — куда же без них. Тем более что я не собирался делать никакой тайны из своих планов. Все очень удивились именно такому предложению, потому как ждали чего угодно, только не этого. А я всего лишь поинтересовался, нельзя ли где-нибудь в Англии или в США заказать памятник отважной лётчице и привезти его в Касабланку как раз на конференцию, чтобы я там его и забрал.

 — Какого размера должен быть памятник? — с деловым тоном спросил американец.

 — Почти в натуральную величину, — пошутил я. — Метров пять, а лучше десять.

 Ну да, моё 'почти' очень красиво звучит. А я всего лишь помню шотландскую пословицу, которая гласит: никогда не лишнее сказать слово 'почти'. Англичанин ничего не смог ответить, заявив, что надо консультироваться со специалистами, а вот американец, наоборот, ответил сходу:

 — Ни десять, ни пять метров невозможно.

 — Почему? — спросил я.

 — Такие махины отливают по частям из тонн металла, и только на сушку глиняных моделей и застывание форм уходят месяцы. На сами памятники — годы. Если попытаться ускорить процесс, сырая глина просто рухнет под своим весом.

 — А если меньше?

 — Три или два с половиной метра действительно возможно сделать за такой срок, — подтвердил он.

 После чего начал объяснять:

 — Мы применим экспресс-метод литья и пустим литейщиков в три смены круглосуточно. Скульптор вырежет модель сразу из твёрдого гипса, минуя стадию лепки из глины, а формы снимем прямым методом, покрыв воском сам гипс. Статуя пойдёт в печь всего тремя крупными кусками, что сократит время на сушку, остывание и финишную сварку швов до двадцати дней. Только это будет очень дорого стоить, — закончил он.

 — Дорого — это сколько? — поинтересовался я.

 А то я прекрасно помню, какие 'огромные' сейчас призы за победу в международном шахматном турнире. Может, и памятник столько же стоит? Но нет, памятник оказался вовсе не столько же, а реально дорого. Во всяком случае, по местным меркам.

 — Пятьдесят тысяч долларов, парень, и ни центом меньше, — огорошил он меня. — Десять тысяч уйдёт только на тонны дефицитной бронзы и гипса, а остальное — это плата за экстренную круглосуточную работу лучших мастеров в три смены и полную аренду литейного цеха на три недели. Сверху накиньте расходы на срочную транспортировку и страховку.

 Действительно огорошил. Потому что в моё время за такие деньги никакой памятник не поставишь. Даже в натуральную величину будет стоить в разы дороже, если переводить номинал на современные доллары, причём без всяких авралов и прочих сверхурочных.

 — Куда платить? — спросил я, материализуя в руках пачки с фунтами и долларами.

 Понятно, что никто из присутствующих деньги взять не мог — в смысле, взять на себя заодно и обязательства. Это был скорее эффектный жест. Ну и способ показать свою платёжеспособность. Американец Артур Уитни оказался не просто каким-то там капитаном. В своё время он окончил Национальную академию дизайна в Нью-Йорке по классу скульптуры, так что в вопросе разбирался. Ну я ему сразу и предложил стать посредником. Немного поторговавшись, сошлись на пяти процентах.

 Так что можно сказать: в Китеже памятник Маше Вороновой теперь точно будет. И это не какой-то там Дюк де Ришелье — никуда не денутся, примут. И площадь Маши Вороновой будет, и улица Маши Вороновой будет, и вообще. Вообще-то, ей и так положено, так как дважды Герои Советского Союза получают бюст на родине. Но будет ещё и в Китеже. Одна из самых верных и самых надёжных моих сторонниц. Точно заслужила.

 А мне в голову пришла ещё одна интересная идея. Раз уж имею под рукой специалиста, почему бы не спросить? Наверняка в мире сейчас существует немалое количество уже готовых памятников и прочих скульптур, которые заказчики не смогли оплатить и забрать по уважительной причине в виде Второй мировой войны. Ну так вот: я готов это всё выкупить. Ну, может быть, не всё, но большую часть точно, причём не по таким грабительским ценам, как тут были названы с учётом всех сверхурочных и скорости, а по нормальной цене для товара, который никто не стал покупать.

 И как оказалось, такого действительно хватает. Например, в тысяча девятьсот сороковом году в Нью-Йорке закрылась грандиозная Всемирная выставка.

 — По ценам лома или за долги ликвидированных павильонов сейчас в Штатах можно забрать потрясающие вещи, которые европейские правительства в изгнании просто не смогли увезти из-за немецкой оккупации. На складах в Нью-Йорке и Квинсе мёртвым грузом лежат, — начал рассказывать капитан Артур Уитни.

 — Например? — сразу заинтересовался я.

 — Конный памятник королю Ягайло из Польского павильона. Огромная четырёхметровая бронзовая статуя работы Станислава Островского. Польша пала в тридцать девятом, возвращать её некуда, а ликвидатор павильона Стефан де Ропп сейчас распродаёт всё имущество, чтобы содержать польских беженцев. Цену дадут смешную — по сути, стоимость самого металла.

 Не то чтобы мне нужен был какой-то там польский король. Да и вряд ли кто-нибудь позволит его поставить в Китеже. Но по цене металлолома — почему бы не взять?

 — Прекрасно, — ответил я. — Берём. Что ещё?

 — Памятник Яну Гусу и аллегории Чехословакии. Павильон Чехословакии остался на выставке без финансовой поддержки страны, оккупированной немцами. Несколько бронзовых и гранитных скульптур, включая модернистские барельефы, символизирующие свободу, сейчас заперты на портовых складах за неуплату аренды.

 — Тоже берём, кроме модернистских разумеется, у нас в будущем и своих альтернативно одарённых хватает, — кивнул я, пока не очень представляя зачем. — Что ещё?

 — Скульптуры Бельгийского павильона. Бельгийцы привезли массивные бронзовые фигуры, воспевающие колониальные успехи и ремёсла. После капитуляции Брюсселя гигантские статуи с фасада были демонтированы и отправлены на хранение. Оценочная стоимость выкупа — сущие центы за фунт веса.

 А это ещё лучше. Успехи ремёсел — это как раз про Советскую власть. Такое даже тут поставить, скорее всего, не откажутся. А колониальные, так и быть, оставлю себе. Хотя и их можно, если правильно сформулировать, про угнетённые народы Африки.

 — Берём, — точно так же ответил я. — Что там ещё?

 — Монументы Французского павильона: французы оставили в Нью-Йорке часть крупногабаритной пластики и декоративных металлических элементов оформления. Поскольку правительство Виши в Штатах не жалуют, а 'Свободная Франция' де Голля считает каждый цент на оружие, эти памятники зависли и отдаются за бесценок любому, кто закроет портовые пошлины.

 Не совсем понял, что там за элементы, но если по цене металлолома — тоже решил брать.

 — Так что если вам нужен готовый, первоклассный европейский монумент от пяти метров с постаментом — берите польского короля или чешских просветителей, — ухмыльнулся американец. — Обойдётся в разы дешевле аврального литья, и забрать можно хоть завтра.

 Американец скорее хвастался своей эрудицией, плюс возможность поговорить на любую тему. Он никак не рассчитывал, что кто-то захочет всё это купить. Но я захотел. И Артур Уитни тоже согласился посредничать в их покупке за всё те же пять процентов.

 А ведь это только Америка и даже не вся, а только Нью-Йорк. Наверняка найдётся ещё немало того, что захотят продать по цене металлолома. Другое дело, что в таких масштабах у меня очень быстро кончатся деньги. Но, кроме денег, есть ещё и золото. И да, я хотел его везти в будущее, но при трезвой оценке решил, что лучше везти что-то полезное. Даже если это всего лишь бронзовая статуя. Очень скоро такие путешественники, как я, натащат этого золота столько, что оно начнёт терять в цене. А вот тащить статуи мало кто додумается. А у додумавшихся мало у кого будет достаточно места в пространственном кармане, чтобы они туда поместились.

 Работая в порту, я вспомнил свою не такую уж и давнюю задумку и сразу же спросил: а имел ли Баку когда-нибудь статус порто-франко? Оказалось, что не имел, но мне тут же объяснили, что многие путают, потому что на самом деле такой статус был у Батуми, и чтобы вывозить нефть беспошлинно, даже построили специальную железную дорогу. На самом деле меня эти исторические факты не интересовали, я просто намекнул, что в Китеже тоже неплохо бы сделать такой порт.

 — Товарищ Гроза, у вас там в будущем что, географию уже совсем не изучают? — с некоторой долей иронии спросил Ворошилов.

 — Смотря кто, — честно ответил я. — Гуманитарии так вообще ничего не изучают, кроме Солженицына и Тарковского. Ну а поскольку я сам радиоинженер, то географию нам тоже преподавали. Надо же знать, как по планете радиоволны распространяются.

 При этом я вспомнил, как Любови Орловой рассказывал о современном мне образовании. Ну когда надо вычислить площадь сложной геометрической фигуры, потом просто прямоугольника, а потом просто прямоугольника, умножив длину на ширину, а потом надо раскрасить этот прямоугольник в свой любимый цвет. Здесь я в таких подробностях рассказывать не стал. А то вдруг возьмут и поверят.

 — Странно, — протянул Ворошилов. — Потому что если бы вы изучали географию, то знали бы, что основанный вами Китеж находится ну никак не возле моря.

 — А вдруг я хотел его как раз возле моря основать, но немножко промахнулся? К тому же река, впадающая в Северный Ледовитый океан, там точно есть. Я сам через неё одесский Горбатый мост перекидывал аж тремя кусками. Вот прямо на берегу той реки порт и построим.

 — Зачем там порт? — спросил Ворошилов, когда понял, что я вовсе не шучу.

 — Мне на самом деле главное — статус, чтоб туда был безвизовый режим и всё такое. Ну а я найду, кого туда привезти и поселить. Наверняка ведь в капиталистических странах не все довольны тамошними порядками. Вот и захотят переселиться в СССР. Ну а чтобы переход не был резким, мы построим один отдельно взятый город с небольшими послаблениями.

 Ворошилов смотрел на меня и не знал, что думать. Серьёзно ли я или опять в своей манере шучу? Или третий вариант — когда я шучу, но готов это всё выполнить. Порто-франко мне не обещали, зато разрешение привозить кого угодно от имени правительства дали. Ну, я им привезу, мало не покажется. И далеко не все туда поедут добровольно.

 Глава 7. Баку на все деньги

 (временное название)

 Когда мы закончили с представителями союзников, у руководства страны и города возникли ко мне вопросы по тому же поводу. Я что, реально готов платить такие бешеные деньги, да ещё и в валюте, всего лишь за памятник?

 — За памятники дважды Герою Советского Союза Маше Вороновой, — напомнил я. — К тому же вы мне обещали его поставить в Китеже. Вот и поставим.

 На самом деле против Маши Вороновой никто ничего не имел, а вот против покупки этого памятника за границей — очень даже. Причём не только по политическим мотивам, но и вообще. Просто тратить валюту, да ещё и во время войны, да ещё и на такое... Сами бы справились. К тому же оказалось, я очень сильно собираюсь переплатить. Нет, то что цена справедливая, никто не стал спорить, просто в Советском Союзе всё то же самое стоило бы дешевле.

 За американский проект от Артура Уитни с доставкой в Касабланку выходила астрономическая сумма порядка пятидесяти тысяч долларов. В то же время по советским расценкам отливка пятиметровой бронзовой монументальной скульптуры с гранитным постаментом обходилась местному бюджету максимум в сорок-пятьдесят тысяч рублей. По официальному курсу это составляло едва ли восемь-девять тысяч долларов, а по факту затрат на материалы и труд скульпторов — и того меньше.

 И местный градоначальник, председатель Бакинского городского Совета народных депутатов Гусейн Искендеров, тут же предложил: если товарищу Грозе некуда девать валюту и он готов платить именно столько, то есть пятьдесят тысяч долларов, то их знаменитый и заслуженный скульптор Пинхос Сабсай готов взяться.

 — Хорошо, — пожал плечами я. — Делайте. Будет не один, а два памятника нашей Маше, заодно и сравним, у кого лучше получится. Вам вперёд заплатить или потом?

 — Только мы не сможем это доставить в Касабланку, — на всякий случай предупредил Гусейн Искендеров.

 — Так и не надо в Касабланку, это удобное место для того, чтобы забрать из-за границы, раз уж все страны обещают безопасность. Просто везите сразу в Китеж, где мы его и поставим. К тому же таких же жёстких сроков, как для американцев, нет: когда вы туда привезёте, тогда и будет хорошо. Мне главное — результат и качество.

 С такой постановкой вопроса согласились. А я, не отходя от кассы, вытащил деньги, поинтересовавшись, что они предпочтут: фунты, доллары, советские рубли или, может быть, германские рейхсмарки? Оказалось, что дело именно в валюте, так что взяли фунтами и долларами поровну. Ну а я задал ещё тот же вопрос: нет ли каких-нибудь случайно завалявшихся памятников в СССР, которые из-за войны так и не смогли поставить? А то знаю я вас: переплавите на металл, а после войны будете делать новые. Так что не надо плавить, я возьму всё.

 Оказалось, что такие тоже есть, но для этого нужно консультироваться с конкретными заводами, специалистами, а иногда и с Кремлём. Я был не против. В Советском Союзе тоже хватало памятников, которые произвели до войны, но так и не установили. А также имперских, которые снесли, но по каким-то причинам ещё не уничтожили. И вот вторые мне вполне были готовы уступить вообще без вопросов. Ну да, того же Дюка Ришелье ставить нигде не хотят, а мне чего-то такого же отдать готовы.

 И первым делом, как ни странно, речь зашла о Ленинграде. Оказывается, там Медный всадник остался, а другого царя снесли, но пока не переплавили, а прикопали. Конный памятник Александру Третьему работы Паоло Трубецкого. Тот самый 'тяжеловесный' монумент со Знаменской площади. В тысяча девятьсот тридцать седьмом его сняли, но уничтожать не стали — передали Русскому музею. Прямо сейчас эта совсем немаленькая бронзовая статуя лежит в Парадном дворе Мраморного дворца, наспех укрытая бревнами и мешками с песком от немецких бомбёжек.

 И почему мне никто о нём не рассказал, когда я был в Ленинграде? Хотя я и не спрашивал. Да и не поместился бы он у меня тогда. И инвентарь был меньше, и место требовалось для эвакуируемых. Но сейчас, после всех последних увеличений, поместится запросто. Так что как в следующий раз буду в Ленинграде, обязательно у них попрошу. Уж они-то мне отдадут и ещё спасибо скажут.

 Следующим был всё тот же Памятник Александру Третьему работы Александра Опекушина. Но уже московский. Гигантский восседающий на троне император из красного гранита и бронзы, который стоял у Храма Христа Спасителя. В тысяча девятьсот тридцать первом году при сносе ненужного храма саму статую распилили на части и демонтировали. Однако её крупные фрагменты и детали голов не были переплавлены — они мёртвым грузом лежат на спецскладах музейных запасников Москвы. Удастся ли это собрать обратно и отреставрировать, вопрос, но мне готовы отдать.

 Следующим был Памятник генералу Михаилу Скобелеву в Москве. Монументальный конный памятник 'Белому генералу', герою Русско-турецкой войны, на Тверской площади. Его снесли одним из первых, однако массивные бронзовые барельефы, запечатлевшие подвиги русских солдат и штурм Плевны, а также некоторые скульптурные группы из этого мемориала были сохранены и переданы в Третьяковскую галерею и закрытые фонды московских коммунальных складов. И этот мне тоже были готовы отдать недорого.

 А потом оказалось, что это я удачно зашёл, причём прямо здесь, в Баку, да и вообще на Кавказе тоже хватало таких памятников. Правда, их не здесь сносили и прятали, а снимали при эвакуации из того же Киева, Одессы, Харькова и всё везли на Кавказ, и сейчас это и многое другое лежало на складах. Памятник той же Екатерине мне были готовы тоже уступить. А вот про музейные ценности никто даже не заикался. Оно и понятно, никто мне этого не отдаст.

 Дальше шли советские памятники. Вот, например, нафига мне стометровый Ленин, который должен был стоять на крыше Дворца Советов? Точно не нужен ни под каким предлогом. Тем более что он ещё не готов, а одна голова Ленина мне тем более не нужна. Да и не уверен я, что мне его отдадут или продадут. Это в моей истории Дворец Советов так и не был построен, а тут, скорее всего, будет.

 А вот следующий памятник были готовы отдать недорого, но при одном условии: что я его тоже поставлю в Китеже. То есть переставлю с одного мета на другое да ещё и сам за это заплачу.

 Это был Памятник Валерию Чкалову для Горького. Памятник великому лётчику работы скульптора Исаака Менделевича был полностью отлит в бронзе ещё в первой половине тысяча девятьсот сорокового года. Но сначала по непонятным причинам, а затем из-за начала войны его установку на Волжском откосе отложили. И сейчас этот готовый бронзовый Чкалов высотой в несколько метров лежит на складе завода в Горьком.

 — Хочешь рядом с Чкаловым стоять? — спросил я Машу Воронову.

 Как нетрудно догадаться, она хотела. Мало того, если до этого стеснялась и сильно возражала против памятников самой себе, то вдруг передумала. Стоять на одной площади вместе с Чкаловым ей вдруг резко понравилось.

 — Хорошо, так и сделаем, — ответил я.

 А сам представил себе драку двух памятников Маше Вороновой за право стоять рядом с Чкаловым. Но эту шутку пока озвучивать не стал.

 Только возникла одна проблема. Деньги в валюте у меня хоть ещё и были, но если вот так начну покупать всё подряд, то опять закончатся. Придётся ещё банк грабить. Однако советское руководство согласилось пойти мне навстречу и продать всё в кредит. И брать не обязательно деньгами, но и трофеями. Особенно если я прислушаюсь к их мнению, что именно надо затрофеивать.

 Культурная программа была не такой уж и большой. Приморский бульвар — это сразу при выходе из порта, потом мемориал двадцать шести бакинским комиссарам — ну это само собой разумеется, я даже в будущем о них слышал. Потом Дворец Ширваншахов — а вот это непонятно, зачем дворец при Советской власти? Ну и самый большой памятник в Баку, а именно Сергею Кирову.

 Самое забавное было видеть, какими глазами тот же Ворошилов и некоторые другие товарищи смотрят на памятники. На лицах так и читалось: а не продать ли товарищу Грозе этот памятник, а после войны поставить новый, ещё лучше?

 — Рекомендую так и сделать, — ответил я, когда мы фотографировались на фоне горельефа бакинским комиссарам.

 — Что именно сделать? — не понял Ворошилов.

 — Продать товарищу Грозе вот этот памятник, а после войны поставить новый, ещё лучше. Вы ведь об этом подумали?

 — Почему именно этот скромный горельеф, а не, допустим, самый крупный в Баку памятник?

 — Потому что судьба остальных мне неизвестна, а вот этот точно в будущем поменяют на новый и более достойный. Так почему бы не начать прямо сейчас? А я его потом в Китеж отвезу и там сделаем улицу Бакинских Комиссаров. Очень хорошее название для улицы, между прочим. И будет реальный повод, потому как настоящий памятник настоящих комиссаров из настоящего Баку.

 Нетрудно догадаться, что сделка была заключена. Тем более что я ничего у них сразу и не забирал: они просто перекладывают деньги из одного государственного кармана в другой, а я им ещё за это и плачу. И из двух вариантов — сами отвезут и установят или я сейчас заберу, а установим при следующем моём посещении города — выбрали второй. То есть даже на транспортировке сэкономили.

 Ещё два дня я занимался в городе всяким разным. В первую очередь отгружал эти осточертевшие мне цистерны. Мы умудрились все мои платформы-переходники в процессе сломать. Но не тут-то было: мне их произвели на месте ещё больше, чем у меня до этого имелось. Однако всё рано или поздно заканчивается, закончились и они.

 Также несколько раз помогал при разгрузке новых прибывших в порт судов. Меня пытались уговорить и на обратное, то есть на загрузку, но тут я категорически отказался. Одно дело — забрать в трюме вообще всё, что там есть, не глядя, и потом выложить где-нибудь на ровной площадке, и совсем другое — когда наоборот. Когда надо каждый предмет уложить точно в предназначенное ему место. Не то чтобы у меня это не получилось бы, но желания не было.

 Также несколько раз побеседовал с тем американцем, Артуром Уитни, который взялся посредничать при изготовлении одной статуи и закупке всех остальных. Он, кстати, сдал все дела своему заместителю и уже вскоре отправился самолётом в Штаты. Именно в полёт, а не на кораблях неизвестно сколько времени. Американский коммерсант отлично умел считать не только деньги, но и время.

 У меня, кстати, была идея выйти в эфир и объявить на весь мир, что готов купить любые завалявшиеся у вас памятники, но Артур Уитни меня отговорил. Потому как если это объявить, они сразу резко подорожают. А зачем нам такое? Его было понять можно: так как найдутся другие посредники и заработают своё, а тут всё будет ему.

 А ещё меня постепенно знакомили с будущим маршрутом в Касабланку.

 Когда мне его разрабатывали, то очень подробно расписали, где и чего можно купить. Причём именно купить: раз уж все договаривающиеся стороны обещали беспрепятственный проход, то я и сам себе кое-что успел пообещать. А именно — не грабить караваны. То есть не повторять того, что было в Стамбуле.

 Понятно, на боевые действия и на фронт это не распространялось — там трофеи законная добыча, но вот так, по пути, прихватить чей-нибудь склад — нет. Естественно, если у меня получится провернуть что-нибудь такое, как до этого в Александрии, чтобы на меня вообще никто ни при каких обстоятельствах не подумал, да ещё и оставить след на кого-то другого, который сам в этом ещё и признается, то обязательно так сделаю. Но это крайне маловероятно. Так что придётся закупаться честно.

 И мне не просто так маршрут разрабатывали и списки составляли. Про то, что Ленинград выдал мне деньги на закупку продуктов, в Москве тоже как-то прознали. Да что там — скорее всего, вполне официально. И Москва денег подкинула ещё больше, причём именно в тех валютах, которые ходили по нашему будущему маршруту.

 Логично. Валюта Советскому Союзу нужна не сама по себе, а для иностранных закупок. А если я всё равно еду туда, где надо закупаться, да ещё и доставлю всё бесплатно, почему бы деньги не выдать мне?

 Правда, к деньгам прилагался ещё и ответственный бухгалтер, который будет следить за их тратой. На что я лишь пожал плечами. Ещё одним шпионом, который ничего, кроме пространственного кармана, не увидит, больше, одним меньше — какая разница. Познакомил его с Любовью Орловой как его новой непосредственной начальницей, после чего отправил в пространственный карман, пообещав, что буду в нужные моменты вытаскивать и предъявлять чеки. Вот, скорее всего, только чеки и буду предъявлять. Нет, если будет возможность что-то купить и советский чиновник от финансов мне при этом не будет мешать, то почему бы и нет.

 Вовремя вспомнил, что у меня рублей ещё осталось много. Тот самый случай, когда разбрасываюсь направо и налево, а всё ещё миллион без какой-то мелочи. На самом деле я даже не представляю, сколько там у меня миллионов. Мне любых бумажек не особо жалко, а советских рублей сейчас тем более. Потратить их здесь в частном порядке почти не на что. Нет, можно купить квартиру — они, как ни странно, продаются. Во всяком случае, частные квартиры существуют.

 Плохо себе представляю, как в данный момент можно потратить большие деньги. Хотя на самом деле очень хорошо себе представляю: можно купить танк или боевой самолёт, но не в свою собственность, а подарить его от своего имени фронту. Даже своё имя на борту, скорее всего, разрешат написать. Однако именно танков и самолётов я и так надарил уже дальше некуда.

 Я это к тому, что тот вагон денег, который я набрал в варшавском банке, лично мне совсем не нужен, а вот советской экономике вполне себе может пригодиться. И это как раз удобный момент, когда я их могу вернуть. Но если отдавать всё бесплатно — тоже будет странно выглядеть, а сейчас можно поменять. О чём я, собственно, и спросил:

 — А вы валюту случайно не меняете?

 — Какую именно?

 Надо же, не отказали категорически, а спрашивают — значит, возможно, и получится обменять.

 — Вот такую, — сделал я широкий жест рукой и выложил опять небольшой поддон с деньгами, как это делал в своё время в Ленинграде. — И нет, это не всё, у меня ещё есть. Готов обменять на любую действующую сейчас в мире валюту или золотые монеты.

 — Зачем вам это надо? — спросил чиновник от Наркомата финансов.

 — Хотите верьте, хотите нет, но даже не для себя. Особенно бумажки. Вот вы мне выдали задание и деньги на него: если получится, то куплю и привезу. Но почему бы там не закупиться ещё и для себя?

 — Так для себя или не для себя? Не путайте нас, товарищ Гроза.

 — В данном случае без разницы, — усмехнулся я. — Тем более что всё закупленное для себя на самом деле тоже будет для вас. Только то, что на ваши деньги, я сдам под запись, а то, что на свои — раздам тому, кому захочу. Но всё равно ведь вам. Вся разница в том, что купленное на свои деньги я потом раздам без всякой бюрократии.

 — И по какому курсу вы хотели бы обменять эти рубли?

 — А предлагайте любой, — махнул рукой я. — Какой сочтёте честным, тот и приму. Понятно, что в вашу пользу, но, надеюсь, слишком уж меня не обдерёте.

 После чего всё-таки пришлось объяснить, откуда у меня эти деньги. Ну, так не стал ничего врать: ограбил варшавский банк, куда немцы, видимо, свозили их отовсюду. Не знаю, зачем самим немцам советские рубли, но теперь у них их нет, а деньги, мало того, вернутся в советскую экономику.

 Я хоть и сказал, что приму любой курс, который они придумают, но мы всё равно долго торговались. Причём торговался даже не я, а Любовь Орлова, которая у нас всеми деньгами и заведует. А я ещё её заместителя вытащил, нашего интенданта, и он тоже отчаянно выступал на нашей стороне. А я ему просто шепнул, что один процент от всего, что сверх, получит именно он. Так что, как бы его там ни завербовали, а деньги — это другое.

 Правда, тут была ещё одна проблема. Находись мы прямо в Москве — всё решилось бы быстро, а когда ты такими вопросами занимаешься в дороге или даже в Баку, всё куда сложней. Даже у Ворошилова таких полномочий не оказалось.

 Товарищам требовалось посовещаться с центром. Ну и самое главное — определить предел размениваемых денег. А то один поддон — это одно, а ведь я могу и десять, и двадцать таких выдать. У Советского Союза, конечно же, валюта и тем более золото найдётся, но ему также найдётся и другое применение: союзники ведь не бесплатно помогают, а очень даже задорого, по самым высоким военным ценам. Единственная польза от тех союзников, что они продают это не Германии, а Советскому Союзу. Но как только откажешься покупать — тут же продадут твоему врагу. Вот такие они, союзники.

 В конце концов с Москвой договорились и сумму определили. Я вообще не понимаю, в чём проблема. Ведь большая часть того, что будет закуплено на эти деньги, потом в СССР и вернётся в виде дефицитных товаров. Да, их буду распределять я и по своему усмотрению, но вернётся-то оно в СССР! По-любому лучше, чем закупки у союзников.

 Мне на днях рецензию на мой рассказ 'Не надо нас бояться' (Надо!) написали. С помощью нейросети, как обычно с точки зрения одного из персонажей. Но это ладно, главное там иллюстрации и обложки получились гораздо лучше чем у меня у самого.

  https://author.today/post/927048

 Глава 8. Маршрут в Касабланку

 Разработанный советскими товарищами маршрут до Касабланки мне и нравился, и не нравился одновременно. С одной стороны, довольно интересный, и я совсем не против по такому слетать. Как там говорил Чингисхан: одна из радостей путешествия — это посетить новые города и познакомиться с новыми людьми. Вот как раз тот самый случай. Ну а не нравилось мне то, что слишком уж много народу о нём уже знало, и с каждым днём узнавало всё больше и больше. И это считалось очень секретным! Да о нашем Тайном Городе и Китеже и то, скорее всего, меньше знают.

 Из Баку планировалось лететь в Тегеран. И сразу предоставили список, что можно купить, причём именно лично для меня: персидские ковры ручной работы, старинное холодное оружие, золото, уникальные манускрипты. Город наводнён союзниками, дипломатами и беженцами. Появление иностранца с деньгами и документами снабженца выглядит абсолютно естественно. Для СССР же предполагались закупки зерна и жира.

 Вторая остановка: Багдад. Из моих закупок — ближневосточные пряности, редкие ювелирные изделия. Ирак находится под жёстким контролем Великобритании, и союзники обещали помочь с документами. Что мне заранее не нравилось. Британская опека в колониальных регионах всегда пахнет слежкой и попытками подсунуть своих агентов под видом местных гидов. Ни то, ни другое меня не волнует, а вот любые провокации не только возможны, но и неизбежны.

 Следующему пункту я вообще удивился.

 — Зачем нам Стамбул? — на всякий случай спросил я.

 У меня был и другой вопрос: зачем туда лететь таким окольным путём, если можно прямо над Чёрным морем? Но этого спрашивать не стал — в крайнем случае воспользуюсь сам.

 — Как это зачем? Из Багдада до Триполи напрямую большинство имеющихся самолётов не долетит. Нужна дозаправка. Британские и советские транспортники просто не имеют такого радиуса действия.

 — Ну так в чём проблема? Сяду в пустыне, достану из пространственного кармана цистерну и заправлюсь. Зачем мне соваться в Стамбул, где меня слишком хорошо помнят?

 — Турция обещала безопасность всем, кто отправляется на пресс-конференцию, — напомнили мне.

 — И вы им верите? — усомнился я.

 В ответ начали что-то говорить про секретность, что я буду там не под своим именем и так далее. Ну так, я не под своим именем и сам туда могу попасть, но ответ говорил о том, что туркам никто особо не верит.

 В общем, с этой частью маршрута разобрались — Стамбул отменялся. Как уже сказал, в любой момент могу заправиться в пустыне. На самом деле могу и в воздухе заправиться, но раз никто не спрашивает, то и рассказывать не стал. Хотя это вроде бы даже и не секрет.

 Следующая остановка: Триполи, а это уже немецкая территория. Вернее, не совсем так, но документы там лучше всего предъявлять именно немецкие. Покупать там лучше всего трофейное или избыточное снаряжение Немецкого Африканского корпуса. Забить инвентарь немецким амуниционным неликвидом и пустынной экипировкой с армейских складов Роммеля. Раз временно нельзя воровать мне самому, доверимся профессионалам. Интенданты это сделают в лучшем виде, а я просто выкуплю.

 Дальше был Алжир — столица Алжира. Поназывают города и страны одинаково, а мне потом путайся! Главный мегаполис Виши в Африке. Крупнейший, самый богатый и укреплённый город на французском побережье. Французская администрация, но появление немецких военных — обычное дело, так что и документы немецкие сойдут. Что купить: медикаменты и химия, ведь Алжир — развитый медицинский центр. Здесь можно легально закупить качественные французские лекарства, хирургические инструменты и химикаты. Это для СССР, а для меня — книги: бесчисленные букинистические магазины и архивы.

 Собственно, медицина и была самой главной причиной, почему советское руководство так охотно пошло мне навстречу с перечислением любых возможных товаров, которые только можно купить по пути следования. Ну или добыть как-то иначе. Потому что само советское руководство желало приобрести с моей помощью как можно больше медикаментов. Мне предоставили целый список с приоритетами, но если не получится — следовало брать вообще всё, что будет. Оно и понятно: во время войны с медикаментами плохо у всех, а Советский Союз на данный исторический момент в этом вообще не является мировым лидером.

 Мне даже намекнули, что не будут против, если я нарушу условия договора и не только куплю, но и украду. Даже предложили несколько групп диверсантов, которые мне в этом помогут. Я категорически отказался нарушать данное обещание, но диверсантов всё равно в инвентарь забрал. Не исключено, что понадобятся для каких-то других целей, что тоже предусматривалось договорённостями. Отказываться от готовых и подготовленных специалистов было глупо. У меня в дивизии есть свои, но я прекрасно понимаю, насколько они уступают настоящим.

 Не то чтобы я такой кристально честный, но если что-то и нарушу — об этом никто не узнает. Как с той же 'Либерти' в Александрии. Она просто покинула порт во время пожара и сгинула где-то в Средиземном море. Я тут вообще ни при чём. Даже бойцы моей Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича об этом не знают, хотя и участвовали в абордаже. И что они могут рассказать? Был какой-то корабль, на котором они нейтрализовали экипаж. Для чего? Командиру что-то там понадобилось в трюме, и надо было забрать в спокойной обстановке, чтобы никто не мешал. Вот я и забрал. О том, что я забрал весь корабль, не знает вообще никто.

 Так что если и буду совершать подобные операции, то они пройдут по такому же варианту. А если кто-то и узнает, то из тех людей, которые собираются отправляться со мной в будущее. И уж точно не советские диверсанты, подчинённые советскому же правительству и ничем лично мне не обязанные.

 Оран — военно-морская крепость, второй по величине город Алжира. Закрытый, милитаризированный город. Из-за близости к Марокко и Испании — всего двести километров до побережья Европы — сюда контрабандой везут испанскую кожу, обувь, сигареты и знаменитый херес. Испанские товары широкого потребления на черном рынке Орана станут отличным пополнением для наших армейских и гражданских запасов.

 Ну а следующая остановка — уже сама Касабланка. Маршрут я изучил и решил пока не сопротивляться. Как уже сказал, сам маршрут мне вроде как и нравился, но слишком уж большое количество осведомлённых лиц. Но решил пока не сопротивляться и посмотреть, что будет дальше. Хотя и начал разрабатывать свой собственный, параллельный маршрут. Может быть, не такой надежный и подробный, но хотя бы тот, о котором никто, кроме меня, не знает. Тем более что я и сам его пока не знаю.

 Однако, когда в Баку меня познакомили с куратором от англичан, мне эта затея разонравилась окончательно.

 — Нет! — категорически заявил я.

 — Что 'нет'? — не поняли сопровождающие.

 — Нет — это значит нет. Никуда я этим маршрутом точно не полечу.

 — Но почему?

 — Потому что я абсолютно не верю вашим союзникам, — ответил я и особенно подчеркнул голосом слово 'вашим'. — Англичанам доверять нельзя.

 — Подтверждаю, нельзя, — неожиданно ответил представитель этих самых англичан.

 Все на него уставились с абсолютным недоумением.

 — Позвольте ещё раз представиться, — усмехнулся он. — Аластер Макдональд, шотландец. Наполовину. Мама — ирландка.

 — Вот видите, — обрадовался я. — Шотландцы, как и ирландцы, в этом деле понимают лучше других.

 Ну а дальше мне всё-таки пришлось более подробно объяснять свою точку зрения:

 — Вот итальянцам, например, я поверю. И не потому, что они все такие честные, и особенно их лидер Муссолини. Но каким бы он ни был сам по себе, он сейчас изображает последнего европейского рыцаря и из кожи вон вылезет, чтобы соответствовать этому образу. Обещал всех пропустить беспрепятственно не только туда, но и обратно — значит, сделает. Понадобится — сам охрану выделит.

 Как ни странно, с этим были вынуждены согласиться все, даже шотландец.

 — Гитлер — совсем другое дело, он точно не рыцарь. Да и куда ефрейтору до рыцаря! Но даже у ефрейтора есть своё понимание, что такое правильно, а что — нет. Да, на его нацистском ефрейторском уровне, но есть. Поэтому и он способен выполнить свои обещания по принципу: неважно, что товарищ Гроза — личный враг, туда мы его пропустим, а на обратном пути будем ловить.

 Тут не так охотно, но тоже были вынуждены согласиться.

 — А вот англичанам я не поверю никогда и ни при каких обстоятельствах.

 — Почему?

 — Как говорят у нас в будущем, любой джентльмен — хозяин своего слова. Захотел — дал, захотел — взял обратно. Формула британской внешней политики не менялась веками, и становиться её очередной жертвой я не планирую.

 Забавно было смотреть на Аластера, который непроизвольно кивнул, подтверждая мои слова.

 — Так что категорически нет, этим маршрутом я точно лететь не хочу.

 — Тогда как?

 — У меня свои варианты есть. И ещё с самого начала не понял вот этот огромный зигзаг: нафига такой большой крюк, если до Стамбула можно добраться и просто над Чёрным морем?

 — Но там небезопасно!

 — Да неужели? Я уже летал в Стамбул именно так, и обратно тоже именно так — один из самых безопасных отрезков моего маршрута. Поэтому не вижу причин, почему бы не повторить, разве что без захода в сам город.

 Меня пытались убедить всё-таки воспользоваться предложенным маршрутом, который серьёзно разрабатывался. Однако у них не получилось: как только мне надоело, я просто развернулся и ушёл. Кинул только на прощание, что обещаю в срок в Касабланке быть.

 Как только я это сделал, сразу возникло ощущение, будто сбросил с плеч невероятно большой груз. На самом деле мне не нравилось не только то, что о маршруте многие знают, но и то, что за меня кто-то чего-то там решает. С одной стороны — да, удобно, за тебя всё посчитают и действительно выберут самые лучшие варианты, но всё равно не нравится.

 Как ни странно, меня особо не уговаривали передумать. Поэтому я не спеша сделал все оставшиеся в городе дела, которых было не так уж и много. Но в эфир, например, вышел. И рассказал в том числе о том, что собираюсь добираться до Касабланки самостоятельно. Нет, для меня Россия, понятно, превыше всего. И неважно, как она называется: Федерация, Союз, Империя, Царство, Княжество... Да хоть Орда! Но поскольку данная конференция планируется для всех, то на ней все будут равны, и никаких привилегий никто не получит.

 Также в очередной раз напомнил, кого именно хочу там видеть в качестве своих гостей. Список советских знаменитостей, находящихся на оккупированных Германией территориях, за это время пополнился. Да я и от себя добавил: тот же Станислав Лем — ни разу не советская знаменитость, но всё равно будущий писатель-фантаст, а в писателях я кое-что понимаю.

 А ещё советские товарищи поинтересовались, как я отношусь к знаменитостям, сотрудничающим с оккупационными властями. Ну, я и объяснил, что никак не отношусь: будет возможность прибить — прибью. И тогда мне добавили ещё списки таких. Ну что ж, отложим на будущее. С той же целью — чтобы у этих предателей никакого будущего не было.

 Ну а ближе к вечеру мы с Машей Вороновой взлетели на У-2 прямо с центральной площади города. Образовалась своего рода традиция. Позже отлетим подальше и пересядем на другой, более удобный самолёт.

 Улететь-то я улетел, осталось придумать — куда. Причём было сразу несколько целей, и первая из них — показать, что всё, я отдельно, сам по себе, и точно не поеду уже всем разведкам известным маршрутом. А то, что он известен именно всем разведкам, я не сомневаюсь. И даже если все будут строго придерживаться данных обещаний, всё равно не хочется, чтобы кто-то следил за моим передвижением.

 Тем более что я сильно сомневаюсь, что будут придерживаться. Нет, официально, конечно, будут, и все будут абсолютно честными, да ещё и друг за дружкой следить, чтобы сразу пальцем ткнуть: смотрите, я правильно делал, что ему не доверял! А вот разведок это не касается, тем более что одна разведка всегда может всё спихнуть и свалить на чужую разведку. Как тот же Савелий Петрович изображал английского агента в Варшаве, подкупая немецких чиновников.

 Поэтому первая цель — это действительно оставить где-нибудь в другом месте яркий след. С обязательным выходом в эфир и рассказом, что я тут делаю и почему именно тут. Самое надёжное — где-нибудь на фронте пошуметь: как уже было упомянуто, на боевые действия все эти пресс-конференции и прочие обещания никак не распространяются. Тем более что с руководством СССР я договорился о трофеях, которыми буду платить за то, что они некоторые памятники из одного своего кармана в другой переставят. А ведь неплохо устроились: сами ничего не теряют, при этом получают с меня плату, причём в двойном размере. Почему в двойном? Так если я им притащу какую-нибудь единицу боевой техники, она не только у них появится, но и у противника исчезнет. То есть двойная выгода.

 Были и другие причины. Трофеи для СССР я уже упомянул. Но были ещё и трофеи лично для меня. Поэтому возникла идея: а не заглянуть ли ещё раз в ту же Одессу? Тем более что Рабинович остался там официально — можно и от его имени пошуметь. И кстати, он — это не я, может учинять любые безобразия, ведь он никому ничего не обещал!

 Тем более что была и другая причина выбрать именно Одессу. Румыны так до конца и не определились: участвуют ли они в этой пресс-конференции или не участвуют? Дают ли они мне какие-то гарантии или не дают? Под давлением Германии как бы и согласились, но именно на гарантии всем участникам, а вот по отношению ко мне выдвигают какие-то странные требования. Вернуть то, что украл, освободить пленных, ещё что-то там... Я даже всего списка не читал.

 А ведь была ещё и третья причина посетить Одессу. Я там в прошлый раз далеко не всё забрал. К тому же теперь у меня не только места в пространственном кармане больше, но и возможностей тоже больше, ведь градостроитель второго уровня позволяет то, чего не позволял первого. Вот интересно: смогу целыми зданиями забирать — те, которые захочу поставить у себя в городе? Ко мне в основное пространство инвентаря сейчас, пожалуй, девять свечек поместится. А уж обычных нормальных зданий — и того больше. Понятно, я и не собираюсь забивать весь инвентарь зданиями, но хотя бы одно на пробу взять хотелось бы.

 И раз они мне ничего пока не обещали, то и на них мои обещания не распространяются. Поэтому даже Рабинович не обязателен — могу и от своего имени работать. Тем более что Рабинович пока в пространственный карман ничего себе забирать не научился, а я могу.

 Только я прекрасно помню, зачем в первый раз в Одессу сунулся: порт и стоящие там корабли. Но, как оказалось, Одесский порт не работал. Но у Румынии есть и другие! Например, такой с красивым названием, как Констанция. Или она Констанца называется? Да без разницы, могу посетить все обе. Главный черноморский порт Румынии посетить точно не лишне, турист я или где?

 Так что решено: летим в Констанцию. Тем более что Одессу грабить политически не очень верно, даже если она сейчас под румынами. Вернее, не так: очень даже верно, но после войны обязательно найдутся идиоты, которые начнут рассказывать, что взятые из Одессы памятники и прочие объекты надо обязательно туда вернуть, нечего им стоять в Китеже. А возможно, и у власти какой-нибудь идиот вроде Хрущёва найдётся, который так и поступит. И неважно, что этого идиота уже уничтожили.

 Я вон того же Дюка де Ришелье всё никак не могу где-нибудь пристроить, но если потребуют вернуть в Одессу — не отдам. Опять же, как в том анекдоте: раз сказал, что не брал, значит, не отдам! На самом деле по другой причине. Я его не просто так забрал, а с помощью навыка 'градостроитель' — без него он браться не хотел. А брал я его исключительно для того, чтобы поставить в другом городе. А поскольку я уже и так получил единственное предупреждение от Системы, то нарушать правила нет никакого желания. Так что действительно обратно его не поставлю. А уж из Констанцы взятое останется в Китеже навсегда.

 Глава 9. Маленький Стамбул

 То, что я отказался лететь и ехать в Касабланку вместе с советской делегацией, не значит, что мы тут же и напрочь разругались. Вовсе нет. Поэтому попросил разработать для меня другой маршрут — а именно полёта, но не в Констанцу, в которую планировал, чтобы не показывать, куда я вообще собираюсь, а хотя бы в ту же Одессу. Тем более что с авиаторами насчёт маршрутов общался не я, а Маша Воронова. Уж ей бы в любом случае не отказали. Использование её авторитета позволяло решать чуть ли не любые организационные вопросы.

 Ну и нам разработали сразу два. Первый — это Баку — Тбилиси — Батуми, ну а дальше вдоль турецкого побережья Чёрного моря, чтобы избегать мест боевых действий, и уже по прямой в сторону Одессы. Точно так же можно было и по прямой в сторону Констанцы. К тому же и Тбилиси, и Батуми я посещать не собирался, даже над ними пролетать не обязательно — они брались просто как точки ориентира.

 Но был и второй маршрут: прямо через Кавказ, огибая самые большие вершины, или пролетая над ними, если выберу тот самолёт, который это позволяет. Дальше примерно в районе Сочи лететь над Чёрным морем вдоль побережья Крыма и свернуть к Одессе, когда она покажется впереди. Ну или лететь дальше в сторону Констанцы.

 Оставалось выбрать, на чём лететь. Привычный 'Тайфун', которому на этот полёт понадобится шесть или семь часов, или скоростной 'МиГ', который долетит за четыре или пять. Если бы речь шла о днях, я бы выбрал 'МиГ'. Ну а когда всего лишь на несколько часов дольше или меньше, то какая разница? Тот же 'Тайфун' и за ночь доберётся. Хотя у 'МиГа' тоже были свои преимущества. Он перемахнёт через Кавказ и не заметит. Ну и большинство современных истребителей его тоже не заметит — просто слишком высоко для них. Немецкие 'мессеры' на такую высоту забраться способны, но сильно теряют там в манёвренности. Была ещё просто зенитная артиллерия, но я над ней не собираюсь лететь. Да и она эффективна только в случае плотного заградительного огня, который против одного самолёта никто не использует.

 Я был исключительно за 'Тайфун'. А вот у Маши Вороновой оказалось есть своё мнение: ей хотелось ещё раз испытать свою новую игрушку. Так что получился довольно гибридный полёт. Из Баку на У-2, потом пересесть на МиГ-3, перемахнуть на нём через горы, а в районе Сочи опять пересесть на 'Тайфун'. И по времени со всеми пересадками получилось примерно как на обычном 'Тайфуне'. Однако раз Маша захотела, я был не против идти навстречу. Она — мой самый лучший и единственный пилот.

 'Констанца — это маленький Стамбул'. Не знаю, кто сказал. Хотя, возможно, никто никогда не говорил, а я только что ляпнул. Тем более что Констанца на Стамбул совсем не похожа — примерно как тот апельсин из анекдота на паровоз. Однако надо признать, что некоторые параллели всё-таки имеются. Начнём с того, что они оба — черноморские порты.

 На этом чисто географическое сходство и заканчивается. Кроме того что города и порты несравнимы по своим размерам, Стамбул, как я уже говорил, — город контрастов. Там есть абсолютно всё, а если чего-то нет, вы просто плохо искали. Ну и по архитектуре там тоже есть всё: любые стили, любые виды, любые — вообще любые. Констанца же — чисто европейский город, соответственно, довольно однообразный.

 И это пока что только архитектура, а дальше вступает в сравнение ещё и политика. Констанца — основной порт Румынии, а заодно и Германии на этом театре военных действий. И знаете, что мне первое бросилось в глаза? Я не понял, какой город румыны на самом деле оккупировали: русскую Одессу или румынскую Констанцу?

 Да, в Одессе тоже патрули, да, в Одессе тоже комендантский час, да, в Одессе тоже много чего такого же. Но такое впечатление, как будто там всего этого меньше и в куда более мягкой форме. Румыны изо всех сил старались показать, что пришла новая власть и стало лучше. Но даже если и не в мягкой, то в оккупированном городе всего этого как бы естественно ожидаешь. Но когда всё то же самое, да ещё и более жёстко — в своём собственном городе, смотрится странно.

 Стамбул же — вполне себе нейтральный город полностью мирной жизни. Во всяком случае, осенью, когда я его два раза посещал, он был именно таким. И неважно, что он нейтральный в пользу Германии, но при этом слегка опасается, что Германия сама этот нейтралитет нарушит.

 Однако наличие всего вышеперечисленного не говорило о том, что я в Констанцию прибыл исключительно по делам — а именно испытать свои возможности в порту и возможности навыка градостроителя второго уровня в самом городе. Нет, от стандартной культурной программы мы тоже не собирались отказываться, просто надо слегка её подкорректировать. Да и даже в самое суровое военное время, если город не находится в прифронтовой зоне, он всё-таки живёт мирной жизнью, а все эти патрули, комендантские часы и прочее — всего лишь досадная помеха, к которой местные быстро привыкают и находят способы её обходить. Вот и я собирался обходить, а уж с моими возможностями это в разы проще.

 А начал я с вокзалов, которых в городе было два. Старый вокзал Констанцы — пассажирский, построенный ещё во второй половине девятнадцатого века, находился в самом центре города. И то, что он работал в режиме военного времени, не отменяло большого количества пассажиров как из самой Румынии, так и из Германии. Что, собственно, и требовалось. Вокзальная толпа разношёрстная, народу полно — идеальное место потолкаться, послушать и поспрашивать.

 Уж чего-чего, а именно германских — как фальшивых, так и самых настоящих — документов у меня хватало на любой вкус. И хотя в Констанце собирался использовать другую легенду прикрытия, здесь на вокзале временно вызвал из пространственного кармана Савелия Петровича, чтобы не слишком бросаться в глаза своей чуть ли не подростковой внешностью. Ну и дальше мы потолкались вокруг, поспрашивали и выбрали модель поведения. Тут же можно было найти, где остановиться, где снять квартиру, ну а дальше — по уже давно привычной схеме.

 Следующим был Морской, или портовый вокзал. Нетрудно догадаться по названию, что второй важнейший железнодорожный узел города со своей вокзальной инфраструктурой располагался прямо на территории порта. А поскольку порт и так входил в мои планы, то почему бы не посетить и сам вокзал? Тем более что основной железнодорожный узел, где можно набрать самых лучших трофеев, тоже будет там.

 Заодно выяснил, что раньше именно этот вокзал был главным в Констанце. В мирное время сюда даже 'Восточный экспресс' приходил — пассажиры выходили из поезда и почти сразу пересаживались на корабли до Стамбула. А сейчас никаких туристов: вокзал вместе с портом работал в основном на войну. Топливо, боеприпасы, снабжение флота и всего того, что румыны с немцами успели натворить в Крыму. Что сильно осложняло задачу по проникновению, но так же сильно увеличивало шансы на хорошие полезные трофеи. Ну а проникать я и не в такие места научился.

 Поскольку мы представлялись немцами и имели надёжные документы, то расспросы о главной достопримечательности города — Морском вокзале — никого особо не удивляли. Да и сами документы у нас всего один раз проверили. Я узнал много нового: например, что этот вокзал, завершённый не так давно, являлся одним из самых роскошных и монументальных зданий в стиле арт-деко во всей Румынии.

 Когда удалось проникнуть на территорию, убедился, что рассказы не обманывали. Особенно понравился фронтон: два стилизованных дельфина по бокам от геральдического щита, а прямо под ними большие вокзальные часы.

 Возникло желание спереть этот вокзал целиком. Однако надо быть реалистом. Он просто не поместится в мой пространственный карман — имею в виду, в основное пространство. У меня там без малого восемьдесят метров в длину, в ширину и высоту. А здание вокзала было вытянутым и точно длиннее. Во-вторых, даже если бы поместился, градостроитель всего лишь второго уровня этого точно не позволял. Я проверил, приложил ладонь в нескольких местах и понял, что кусок забрать смогу, а весь — точно нет. Надо бы поднять до третьего, ещё лучше — до четвёртого, и тогда точно смогу, а уж на пятом не исключено, что его во вне лимит смогу утянуть. Тем более что вокзал-то чужой, да ещё и вражеский: это можно и как трофей, и как мародёрку воспринимать.

 Ну да, размечтался, учитывая, сколько здесь военных — как румынских, так и немецких. Такое впечатление, будто в муравейник попал. И вряд ли ночью тут станет сильно меньше. Ну а для затрофеивания нужно их всех победить, а для кражи нужно, чтобы они этого хотя бы на миг не заметили. Но барельеф и часы всё-таки попытаюсь.

 Внутри вокзал тоже впечатлял. Центральный вестибюль и залы ожидания были отделаны мрамором и ценными породами дерева, украшены коваными элементами. Всю эту роскошь я тоже рассматривал, понимая, что утянуть ничего этого незаметно не смогу.

 Однако в порт я проник вовсе не для того, чтобы разглядывать архитектурные излишества. В первую очередь меня интересовал собственно сам порт, а также акватория и находящиеся там корабли. Прежде всего интерес вызывала военно-морская логистика и суда, пришвартованные у пирсов.

 С кораблями здесь тоже было куда интереснее, чем в Одессе. У причалов стояло сразу несколько довольно крупных транспортов — длинные серые корпуса, высокие надстройки, трубы, мачты, зенитки на палубах. Никаких роскошных пассажирских красавцев вроде тех, что я видел в Стамбуле. Позже надо будет выяснить и классы судов, и принадлежность — особенно принадлежность, чтобы случайно немецкий не ограбить. Ну и что, чего, куда, сколько. А пока можно было возвращаться в город и заниматься привычной культурной программой.

 Если бы ловушку на товарища Грозу организовывал я, то поставил бы её не на вокзале, не в порту и не при каких-нибудь складах. Самое идеальное и при этом самое дешёвое было бы в фотоателье. Почему-то никто ещё не вычислил этого моего маленького хобби, при том что те же советские товарищи прекрасно знают, что я этим на постоянной основе занимаюсь. Но, видимо, не воспринимают всерьёз и вообще никак.

 Так что именно здесь можно ловушек абсолютно не бояться. Тем более что после организации собственной фотостудии такие вот парадные фото в ателье стали чем-то дежурным и делаются исключительно ради коллекции, а не ради самих фотографий. Вот и здесь сделали несколько штук мы с Любовью Орловой. Не стал доставать из пространственного кармана ни её старшую сестру, ни Машу Воронову, ни Татьяну Кузнецову.

 Причём здесь последняя вообще? Если с двумя другими мы иногда фотографируемся в разных местах, то эта правильная комсомолка вроде бы и не к месту. Так получилось, что эта самая спортсменка, комсомолка и просто красавица действительно оказалась красавицей, а заодно и главной фотомоделью нашей Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича. Причём я тут был совершенно никак и никаким боком — всё получилось само и без меня.

 Начнём с того, что она действительно оказалась красавицей. Это было видно уже на награждении, когда из телогрейки переоделась в довольно короткое и вызывающее для этих лет платье. А уж когда её окончательно раздели — в том смысле, что не раздели, а переодели в ещё более откровенный наряд, — стало абсолютно ясно, кто у нас теперь есть в дивизии.

 Тогда я её, как и собирался, передал Любови Орловой в качестве заместительницы по комсомольской части. Ею она у нас и являлась, однако над девочкой шефство взяла старшая сестра Любови Орловой и быстро её назначила ещё и главной моделью дивизии. Как такую правильную девочку уговорить на откровенные фотосессии? Я бы, скорее всего, не смог.

 А вот у Маргариты получилось. К тому же у неё был идеальный и непобедимый пример, против которого не возразишь, сколько ни старайся. Просто продемонстрировала уже имеющиеся фотографии Маши Вороновой — те, что на островном пляже, особенно те, которые на фоне самолётов. Как в таких случаях фотографируется Маша Воронова, у нас уже знают, похоже, все. И что самое интересное — никого это не возмущает и не смущает, в первую очередь саму героиню.

 Вот в том-то и дело, что она — героиня, такая, что ей пора уставом запрещать залезать в самолёт при всех орденах, потому как не любой самолёт столько поднимет. Ну а раз нормально для неё, то извини: ты считаешь себя лучше Маши Вороновой со своим всего одним-единственным орденом?

 К тому же не надо забывать, что запрет на наготу к реальной морали не имеет никакого отношения. Это всё христианская псевдомораль. Ладно когда 'не убий', 'не укради' — там всё ясно, действительно общечеловеческие ценности. Но как только это касается наготы, то, извините, с чего они взяли, что богу это неугодно? Но даже если богу действительно неугодно, при чём здесь нормальные люди и особенно комсомолки?

 Однако вернёмся от нашей главной модели в Констанцию. Сделали несколько парадных фото, привычно расплатился за срочность и заодно спросил, где тут можно расходниками закупиться.

 Ещё, кстати, одна проблема. Маргарита Орлова развила слишком уж бурную деятельность в своём фотополку. И всё, что ей ни дай, быстро кончается. Мне даже пришлось к советским властям обращаться, чтобы подкинули на бедность. А мне это очень не понравилось. Слишком уж привык, что это у меня есть всё и сам могу чем угодно поделиться.

 Ладно попросить какой-нибудь восьмиметровый памятник Сталину или помощи в разработке такого же, но Ивану Грозному. Тут всё понятно: вещи уникальные, и они могут быть — особенно памятник Сталину — только у СССР. Но вот просить простые расходники к фотоделу даже как-то неудобно и несолидно.

 Я, кстати, сам лично и не просил: выдал мешок денег сёстрам Орловым и отправил выбивать нужное. Одна — советский бюрократ с большим опытом, вторая — тоже с большим опытом, но немного в другой сфере. Уж они точно справились! Трясли накладными, требовали и вообще всё, что в этих случаях положено. Откуда накладные? Ну так сами от имени Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича и выписали. В том смысле, что Любовь Орлова выписала, и штампы нужные поставила, и всё, что положено. Солидные бумаги между прочим.

 Ну и самое главное: она точно знала, кому и сколько надо дать взяток, чтобы добиться желаемого. Собственно, это и решило всё дело, а не накладные. Нет, что-то они получили даже официально, а всё остальное по своим каналам выделили интенданты. Тем более что заместитель Любови Орловой по интендантской части тоже был отправлен на помощь.

 Да, сёстры ко мне ещё раз заявились за вторым мешком денег, потому как именно за взятки всё и было куплено. Причём за большие взятки. Когда ты предлагаешь в несколько раз больше, чем обычно за это берут даже на чёрном рынке, то все двери открываются.

 В общем, добыли они много и надолго, хотя я не особо верю, что надолго, при аппетитах-то Маргариты! Но в любом случае ситуация мне не понравилась, и я решил не упускать никакой возможности пополнить расходники в любом другом месте. Например, в крупном портовом городе, где просто не может не быть соответствующих магазинов.

 До этого я считал самым свободным из всех воюющих, да ещё и оккупированных городов Варшаву. Ходи где хочешь, делай что хочешь. Ну или почти так. Можно шляться по магазинам, ресторанам, театрам и ещё много где. Если бы попытался сделать то же самое под видом поляка, меня ждало бы много нового и интересного — вся эта свобода заключалась в том, что я изображал из себя немца при наличии документов и при наличии старших родственников, которые меня сопровождали, которые ещё и в военной форме. Что же касается фотомагазина, то там, видимо, я на единственный действующий нарвался. Такая вот иллюзия свободы.

 Констанца была совсем иной, несмотря на все патрули и комендантские часы. Всё то же самое распространялось не только на немцев, но и на самих румын. А уж если ты изображаешь из себя немца, то тем более можешь чувствовать себя свободно. Тех же фотомагазинов было даже несколько штук. Вот я там и закупился всем чем можно. Плёнка в основном немецкая Agfa, а вот пластинки чаще венгерские — ну просто оттуда везти ближе. Своего фотопроизводства Румыния на данный момент не имела. Однако всякие курьёзные фотоаппараты всё равно попадались. Правда, это было кустарное производство: когда в деревянную коробку мог быть вставлен военный объектив, ворованный с завода или снятый со сбитого самолёта. А уж трофейных советских ФЭДов вообще хватало. Самое странное, что я обзавёлся этим фотоаппаратом только тут, в Румынии, а не в СССР.

 Кроме покупок расходников малыми партиями, в каждом магазине интересовался, где бы можно купить побольше. Оказалось, место всего одно — вернее, их много, но суть одна: военные интенданты, причём в основном немецкие. Хотя в румынских агитбригадах тоже можно было закупиться, правда, куда меньшими партиями. Понятно, что всё это было ворованным, но никого не смущало. Настолько не смущало, что мне это говорили открытым текстом, причём румын-продавец говорил нам, изображающим из себя немцев, о том, как немцы тут воруют направо и налево. И считал это чем-то настолько само собой разумеющимся, что не надо даже оглядываться — не услышат ли тебя.

 Естественно, мне это очень даже нравилось! Собирался закупиться расходниками впрок и надолго — вот он, самый лучший и удачный случай. И Маргариту Орлову обеспечиваю с её фотоискусством, и про Касабланку забывать не надо, где это всё обязательно понадобится.

 Глава 10. Барон Владимир фон Штурм

 Я уже не один раз думал, что в каждом городе практически повторяюсь: либо молодой помощник профессора, кем бы он ни притворялся, либо молодой помощник Савелия Петровича, опять же, кем бы он ни притворялся. Слишком уж однообразно получается.

 Так нас можно и вычислить. Не надо считать противника, особенно его разведки и контрразведки, глупее себя. В Варшаве на вокзале на меня засаду сделали, и я это очень хорошо помню и не собираюсь забывать. В Минске тоже была засада, но там совсем другая, по обстоятельствам, а в Варшаве — именно заранее спланированная, когда вычислили, где я могу появиться. Если вычислили место, то могут вычислить и команду.

 Ну и, если честно, не любой из привычных вариантов подходил в Румынии. Профессор сразу отпадал, причём первым: некем ему тут было притворяться. Савелий Петрович признался, что в Констанце никогда не был и никаких дел с этим городом не имел. Ну хоть один портовый город, в котором у него нет связей! И опять же, изобразить английского лорда — это одно, а немецкие офицеры у него получаются похуже. Тоже получается, но довольно специфически: если будет повторяться, быстро вычислят.

 Нужен был кто-нибудь ещё, с кем я никогда не был и кого не вычислят. Можно даже для единственного использования, и потом не буду повторяться. Поэтому с Савелием Петровичем мы потолкались только на вокзале, а дальше его должен был сменить другой взрослый опекун.

 Тем более что выбор-то у меня подрос, в первую очередь из наёмников и опричников. Уж эти пока со мной никак и никаким боком не связаны: выбирай любого. А лучше не любого, а подходящего. Ведь среди русских встречаются и немцы — настоящие, природные немцы. Балтийское и российское дворянство дало немало офицеров с немецкими фамилиями и идеальными родословными.

 Вот одного такого среди эмигрантов и нашли. Непонятно, почему он остался в Стамбуле, да ещё не в самом лучшем положении, а не переехал к себе в Германию, но так получилось. Особенно учитывая, что это был не просто настоящий немец, а настоящий немецкий барон. Настолько настоящий, что в Констанцу мог ехать под своими документами.

 Барон Владимир фон Штурм, ну а я при нём числился кем-то вроде внучатого племянника. И нет, выбирал я его не из-за сходства фамилий — хотя по моим настоящим немецким документам я был Йоханном Гевиттером, и любой сразу понимал намёк: если он — 'шторм', а я — 'гроза', значит, никакой я не внучатый племянник, а скорее всего, внебрачный сын. Тем более что между нами прослеживалось даже какое-то отдалённое внешнее сходство. А уж если кто заметит сходство и решит, что я не внучатый племянник, а внебрачный сын, — тем лучше. И вопросов, почему при бароне таскается какой-то подозрительно молодой родственник, меньше.

 Но, повторюсь, выбирался он вовсе не из-за сходства фамилий, а из-за того, что был настоящим русско-немецким бароном и не раз бывал до этого в Констанце. То есть знал город, знал, что здесь и как.

 А уж тот факт, что он имел тут какие-то свои контрабандные дела, только добавлял ему авторитета. Причём как в моих глазах, так и в глазах Савелия Петровича. И, как раньше с Савелием Петровичем, я не запрещал барону проворачивать свои делишки, если они вдруг у него появятся. Даже обещал денег подкинуть и войти в долю. Так даже лучше: пусть, пусть заподозрят насквозь понятного контрабандиста, а не путешественника во времени! Пусть лучше Сигуранца с абвером присматривают за насквозь понятным бароном-контрабандистом. Такой человек для них привычен: где-то дать взятку, где-то что-нибудь протащить, где-то заработать. На взятки я ему денег тоже обещал.

 И вот из-за этого знания мы чуть сразу же не провалились, потому как барон первым делом попёрся в лучший отель 'Палас', где не раз останавливался именно как барон. Только оказалось, что этот отель полностью взят под контроль и даже частично реквизирован для нужд высшего немецкого и румынского командования на Чёрном море. Фешенебельная гостиница превратилась в строго охраняемый режимный объект для высшего офицерского состава.

 Ну а теперь представьте: заявляемся мы туда такие красивые и требуем лучший номер. Ну а почему бы не лучший, если плачу за всё я и не считаю денег? На нас посмотрели довольно странно. Потом ещё раз посмотрели, а потом вдруг узнали. К счастью, не меня, а барона! А потом взяли и действительно поселили в отеле.

 А почему бы и нет? Человек проверенный, немец, барон, не раз тут уже бывал — хотя и не в лучших номерах останавливался, но всё равно бывал. Правда, и в этот раз лучший номер нам не достался: такие за генералами числились, но что-то среднего класса всё-таки дали. Если бы я знал, никогда бы на это не согласился, но теперь отступать было поздно.

 Ещё одним местом, где бы я поставил на себя засаду, была центральная почта. Ведь ещё одна моя традиция — когда я посещаю почту и отправляю открытки сам себе. Но тут я не стал этого делать. И нет, вовсе не потому, что кто-то мог додуматься и действительно поставить там засаду, — просто было лень. Одно из тех хобби, которое делается скорее для галочки, чем потому, что самому интересно.

 Вот посещение фотоателье с парадной фотографией в каждом городе — да, оно действительно и само по себе интересно, и я иногда даже эти альбомы разглядываю, находясь в пространственном кармане. Альбомы с открытками — нет. Оформил, сделал, отложил и забыл. Да, возможно, когда-нибудь в будущем буду вспоминать эту миссию и разглядывать в том числе и их, но это будет когда-нибудь. И та же открытка, отправленная во двор Смольного, куда интереснее, чем в отель 'Палас' в Констанце. Хотя забавное совпадение: в Смольном правительство Ленинграда сидит, а в 'Паласе' — штаб-квартира Чёрноморского флота и заодно Люфтваффе.

 Однако и полностью отказываться я тоже не стал. Уж если собираю коллекцию, надо быть последовательным. В конце концов Система может засчитать и повысить уровень такого навыка, как коллекционер, от чего отказываться тоже не следует. Просто попросил своего барона, чтобы он всё обеспечил. И он, естественно, тоже лично на почту не попёрся: в гостинице обратился к местному персоналу, те отправили посыльного, тем более что денег ему выдали больше чем достаточно, и тот притащил всё что надо — и марки, и открытки, и ещё себе наверняка немало оставил.

 Я выбрал подходящие, подписал — что характерно, на немецком языке, — после чего посыльный побежал обратно на почту уже чтобы это всё отправить. А на следующий день я имел нужное количество открыток с нужными штампами и нужным адресом. Не откладывая в долгий ящик, переместился в пространственный карман, там всё оформил и получил ещё один альбом с открытками уже из Констанцы, на чём можно было эту часть миссии считать выполненной.

 Тем более что по факту я ничего не нарушаю: из Москвы, например, когда мы первый раз там были нелегально, тоже бросили в почтовый ящик, а не ходили лично на почту. Так что в уже известных рамках: можно самому идти, можно в почтовый ящик бросить. Да и во многих городах по маршруту из Москвы до Баку делалось точно так же — тоже не лично, даже до ящика порученец Ворошилова бегал.

 Поход по магазинам одежды отменялся сразу и навсегда. Тут, можно сказать, в сравнении выигрывала Варшава. Даже не потому, что там было лучше и больше, — скорее всего, наоборот, хуже и меньше. Но тогда у меня, считай, не было вообще ничего, поэтому брал очень многое. Просто после Варшавы были ещё Стамбул и Александрия, и уж там мы закупились настолько по полной, что дальше просто не влезет. Да и в Одессе умудрились добавить.

 Так что покупать тут что-либо просто не требовалось. Да и выбор почти отсутствовал. Буквально сразу выяснил, что легальный рынок готового платья пуст. Да и покупать особо нечего. С нормальной новой одеждой здесь оказалось плохо: текстиль по карточкам, а то, что всё-таки шили, — из каких-то суррогатов с вискозой и чуть ли не целлюлозой. Мне такого добра точно не надо.

 Другое дело, что возможностей покупки ношеной одежды было более чем достаточно. Констанца наводнена беженцами, которые распродают свои довоенные гардеробы, чтобы выжить. Да и сами горожане занимались тем же самым. Только зачем мне ношеное, когда такого и в трофеях хватает?

 У барона по этому поводу имелось своё мнение. Он считал, что в таких завалах можно найти очень даже неплохие вещи, которые потом перепродать даже не в разы — в десятки раз дороже. Ну что ж, пусть берёт и перепродаёт, я не возражал. И даже место ему в пространственном кармане выделил. Учитывая, насколько быстро он у меня растёт, не жалко. А сам посмеивался, сравнивая титулованного аристократа с торговцем секонд-хендом из моего времени. Однако аристократическое происхождение барона фон Штурма ничуть не мешало ему проявлять ухватки заправского барахольщика.

 Зато с антиквариатом ситуация обстояла несколько иначе. Да что там 'несколько' — радикально иначе! Особенно если сравнивать со Стамбулом. Восточный рынок мог предоставить вообще любой антиквариат. Но это был именно антиквариат, уже как бы сколлекционированный и для коллекционеров предназначенный. Ну или просто для любителей старины. И цены там были соответствующие.

 Тут этого всего тоже хватало. Правда, всё это являлось военным трофеем. Из Бессарабии, Буковины и Одессы румынская армия и чиновники вывезли колоссальное количество имущества.

 Так что не было никакой гарантии, что покупаемая вещь окажется именно антиквариатом, а не просто каким-то старьём. Было что-то вроде лотереи, и никогда не угадаешь, что именно тебе попадётся. Однако и цены были примерно как на лотерейный билет — сильно ниже, чем предполагаемый выигрыш. И если тебе не жалко платить, то закупайся, а потом смотри, что именно тебе попалось. Собственно, я так и делал — потом разберусь. А если не понадобится самому, найду куда раздать.

 И вот тут как раз советы барона были уже весьма полезны. Сразу было видно опытного человека, который разбирается в вопросе. С другой стороны, а чем торговля ношеной одеждой от торговли антиквариатом отличается?

 Также я в Стамбуле начал интересоваться мебелью. Тогда у меня возникла идея обустроить пространственный карман своеобразными жилыми галереями по периметру. И не только возникла, а вполне успешно воплощается в жизнь. Так что про хорошую мебель я никогда не забываю: если попадается что-нибудь интересное, то приобретаю, чтобы поставить на очередную платформу галереи.

 Тут в Констанце этого тоже хватало. Правда, не трофеи — хотя они тоже, — а, так сказать, местная особенность. Многие богатые люди бежали от войны куда-то дальше, распродавая своё имущество, в том числе и качественную мебель. Её особо никуда не увезёшь, вот на рынке этого добра сейчас и хватало. И можно было выбрать очень приличные вещи. И что самое главное — очень недорого. Хотя именно цена меня интересовала в последнюю очередь.

 В общем, пространственный карман я себе дополнительно обставил. Хотя пока не столько обставил, сколько подготовился к такой обстановке. Нужно будет ещё добыть хороших досок на оформление галерей, а потом уже на них ставить мебель.

 В общем, мебели я набрал прилично. Оставалась одна проблема: ставить её пока особо некуда. Галереи по периметру пространственного кармана давно пора продолжать, а доски для полов закончились ещё в Ленинграде.

 Попытался сунуться в несколько лавок и попросить на заказ, но, как оказалось, тут такого не делают. А идти на фабрику, которая сейчас работает на военные нужды, как в СССР, точно не получится. Это не Ленинград, и такого блата тут у меня нет и точно никогда не будет. Поэтому решил отложить до лучших времён. Главное — не забывать в тех населённых пунктах, в которых я побываю, проверять и этот вопрос.

 Также имелись местные специфические товары, которые, скорее всего, ни в каком другом месте не найдёшь. Например, чёрная икра, но не маленькими баночками, а здоровыми деревянными бочками. Причём не какая-то привычная мне русская икра, а местная — дунайская. Я даже не знаю, сохранилась ли она в нашем времени, а если сохранилась, то сколько стоит! Немецкие офицеры и румынские чиновники скупали её именно бочками за бесценок или выменивали у рыбаков за керосин и соль. Так чем я хуже?

 В любом случае, от закупок продовольствия, особенно дешёвого, я не отказывался и брал сколько и где давали. Тем более что именно этим вопросом в основном барон занимался, имея свою долю. Да, такие деликатесы где-нибудь в блокадном Ленинграде будут смотреться странно, но уж точно от них никто слова против не скажет.

 Кроме того чтобы шляться по разным барахолкам и антикварным магазинам в поисках чего-нибудь из награбленного и привезённого сюда румынами, я не забыл тех интендантов, у которых покупал фототовары. Ведь была и другая химия, которая очень требовалась в СССР, а именно медикаменты. Мне выдали списки, чего надо, но не раз сказали: не будет этого — бери что будет, вообще что угодно бери!

 Я собирался тут полностью ограбить несколько кораблей, если получится, и тот же железнодорожный узел — опять же, если получится. Но там лотерея, и неизвестно, что будет. Так что мы с бароном ещё раз сходили по тем же интендантам и спросили, нет ли чего-нибудь из медицины. Оказалось, есть, и куда больше, чем такая специфическая вещь, как фоторасходники. Это могли реально предложить тоннами, если кто-то возьмёт. Ну я и брал.

 К счастью, вопросов, куда я это всё деваю и зачем оно мне нужно, никто не задавал. Ну так и я не спрашиваю, где они всё это добыли. А платил в данном случае даже не деньгами, которые мне выделили в СССР: зачем тратить английские фунты и американские доллары или другую полезную валюту? У меня пока и германских оккупационных марок хватает — их мало где потратишь. Избавление от рейхсмарок в обмен на тонны немецких же фармпрепаратов по-моему, прекрасная сделка.

 Также оказалось, что я поспешил с выводами о невозможности приобрести тут что-нибудь из одежды, чего не достанешь в другом месте. И опять барон присоветовал. Без него вообще ни за что бы не догадался. Тоже местная особенность — каракулевые шкурки, которыми Румыния снабжала практически всю Европу. И опять же, не абы какие, а местная порода. Так что не только закупился по полной, но и заказал шубы как для Любови Орловой, так и для её сестры Маргариты. Пускай будут. Ну и заодно — отделку к лётному комбинезону для Маши Вороновой.

 С культурной программой было сильно хуже, чем в других городах. Кинотеатр посетить можно без проблем. И даже языкового барьера не возникнет, так как немецких фильмов хватало, а уж у меня немецкий уже на приличном уровне, даже Система признала. Ещё не родной, но уже говорю свободно, а уж понимаю особенно когда на экране, тем более. Только зачем мне переться на старый немецкий фильм? Если бы позвала Любовь Орлова, пришлось бы идти за компанию, а раз у неё нет желания, то у меня тем более.

 Посетить знаменитое казино? Я тут уже совсем немного времени, а мне о нём несколько раз рассказать успели. Да и барон несколько раз отзывался и рассказывал, как там бывал при прошлых посещениях города. Только именно как казино оно сейчас не работало, а какие-то культурные мероприятия проводились, причём благотворительные, причём на пользу именно румынской армии. А зачем мне такой благотворительностью заниматься?

 Разве что само здание казино спереть, но опять сомневаюсь, что мне позволит это сделать навык градостроителя всего лишь второго уровня. Это несмотря на то, что оно находится как бы обособленно от города, прямо на берегу, и теоретически можно было бы. Кстати, всяких разных архитектурных излишеств там тоже хватало, но не такие уж уникальные, чтобы ради них стоило туда лезть. Так что отказался.

 С местными театрами тоже оказалась проблема. Мало того что на румынском не было никакого желания что-то там смотреть, так ещё и местную труппу из-за войны распустили. Гастролировали какие-то из Бухареста, но опять же не самые лучшие.

 В результате только рестораны с живой музыкой, варьете и прочей культурой остались. А поскольку мы такие уже посещали чуть ли не в обязательном порядке в Варшаве и Стамбуле, то посетили и здесь.

 Тем более что лучшее в этом смысле заведение находилось прямо в отеле, в котором мы остановились. Тут хочешь не хочешь, а именно там и будешь обедать. Вот в один из вечеров вместе и посетили: барон Владимир фон Штурм, Любовь Орлова — то есть, я хотел сказать, Лиоба Гевиттер — и я, Йоханн Гевиттер.

 А вокруг — штабные офицеры Кригсмарине и Люфтваффе. Ну прямо замечательная компания! Кстати, барон успел уже с ними перезнакомиться, со многими, и было забавно крутиться в этой компании, которая даже не подозревает, с кем они имеют дело. Ну что ж, барон у многих брал адреса, визитные карточки, и я им всем из Касабланки обязательно открытку пришлю. Где так и будет значиться: 'Привет из Касабланки от товарища Ивана Грозы, он же Йоханн Гевиттер, на память о встрече в Констанце в отеле 'Палас''.

 Глава 11. На оперативные расходы

 Пока я развлекался и, что самое главное, проводил разведку в Констанце — выясняя, что где плохо лежит, а также как бы это не перепутать и не прихватить случайно немецкое, — румыны наконец-то определились с пресс-конференцией путешественника во времени. Очень странно определились. Ну ладно, они решили, что участвовать не будут, — их право. Ладно, подтвердили, что всё-таки всем участникам, кроме самого Ивана Грозы, обещают полную безопасность при прохождении через свою территорию, если таковые найдутся.

 Ну так они и мне какие-то претензии предъявили! Помните, как в фильме про другого путешественника во времени? Три магнитофона импортных, три портсигара отечественных и ещё там что-то, тоже три... Так тут было не три и даже не тридцать, а скорее триста! То есть у меня потребовали вернуть всё, что я забрал в Одессе, и даже списки озвучили, которые примерно так и выглядели. Также требовалось вернуть всех пленных, хотя я сам их пленными не считал. Также требовали вернуть обратно всех партизан, которых я эвакуировал из катакомб. Странно, что не потребовали ещё и товарища Рабиновича — и, кстати, никто даже не заподозрил, что это я и есть. Ну и, разумеется, явиться самому на честный и справедливый суд.

 Осталось понять: зачем им всё это надо? Вернее, не так: зачем они предъявляют заведомо невыполнимые требования? Если взять тех же американцев в моём времени — да и не в моём, а в любом, — они тоже любят выдвигать заведомо невыполнимые ультиматумы. Но там они хотя бы чисто физически выполнимы, а невыполнимы только политически. Например, та же Япония на Пёрл-Харбор напала именно из-за этого: сами японцы с Америкой воевать желанием не горели, их просто вынудили, причём именно американцы своими ультиматумами.

 Тут же требования были невыполнимы и чисто физически. Осталось понять: либо румыны вообще не хотят, чтобы я что-то выполнял, либо это вообще не румыны. Потому что было ещё одно требование: они в Одессе и вообще на юге России захватили более пятидесяти тысяч заложников и обещали их расстрелять, если я не явлюсь на этот самый суд.

 И именно этот пункт наводил на мысль, что всё-таки не румыны. Кто именно? Да кто угодно, скорее всего, Германия, которая официально давит на Румынию, чтобы та согласилась, а негласным образом решила провернуть вот такую операцию. Хотя и любая разведка мира — те же англичане, например, с американцами — могли. Хотя нет, американцы так тонко не могли: не их стиль.

 Зачем? А проверить мою реакцию. Ведь раньше захватить заложников и что-то с меня требовать было практически бесполезно. Ну захватил ты заложников и орёшь в эфире, что их расстреляешь, — где гарантия, что я вообще тебя услышу? Ну а теперь гарантия есть: я обещал участвовать в пресс-конференции, постоянно мониторю эфир и очень часто отвечаю, а следовательно — реально слышу.

 Так что проигнорировать в любом случае не получится. Румыны выполнят обещание и расстреляют заложников, но виноватым постараются выставить именно меня. Во всяком случае, вся мировая общественность именно так меня и представит прямо на пресс-конференции: 'он не явился на суд и пожертвовал людьми'. Именно поэтому я подозреваю даже больше англичан, чем немцев. Немцы хотя бы могли сделать всё сами. А вот англичане как раз любят устраивать такие вещи чужими руками.

 Отвечать требовалось максимально быстро, максимально жёстко и максимально эффективно. А ещё желательно — эффектно.

 И некоторые идеи по этому поводу у меня уже давно были. Да и здесь и сейчас немало планов на Констанцу построил. Правда, теперь придётся их подкорректировать. Во-первых, начать раньше, чем планировал. Во-вторых, разделить на несколько этапов. Ведь первоначально я планировал так, как у меня это обычно бывает: то есть всё провернуть за одну ночь. И хотя бы парочку кораблей у пирсов, и железнодорожный вокзал в порту, и вокзал в центре города, ну и сам город, учитывая его архитектурные излишества. Зачем, например, памятник великому поэту Овидию в Констанце? Он у меня рядом с бюстом Пушкина в Китеже тоже неплохо будет смотреться.

 Теперь решил делить: порт и портовый вокзал отдельно, город отдельно. Причём в разные дни и начинать именно с города. Почему? А потому что отель 'Палас' оказался неожиданно удобным местом для любых операций в порту, так как прямо там и находится. Выходи и делай. Ну и самое главное: сколько бы я ни нашумел, если мы с бароном останемся в отеле, никто и не подумает, что это мы. Да и вообще никто этот отель проверять не будет, учитывая, что тут находятся штаб Черноморского флота Румынии, немецкие Кригсмарине, да и командование Люфтваффе тоже тут присутствует. Неожиданно глупая идея барона поселиться именно тут оказалась совсем не глупой. Если не провалишься с первого раза, потом можно чувствовать себя в полной безопасности.

 Как в своё время в Варшаве, а затем и в Одессе, я весь маршрут будущего ограбления проверял буквально с секундомером, пройдясь по всем объектам днём. Констанца в этом смысле была вообще весьма и весьма благоприятным городом. Потому что буквально всё находилось в шаговой доступности друг от друга. Однако были и свои минусы. Как бы я ни старался разделить операцию на две части — портовую и городскую, — ничего не получалось. Вернее, ничего сложного, но разделить географически всё равно не получалось. Такая специфика у этого города: куда ни плюнь, всё равно попадёшь на берег моря. Пришлось работать с тем, что есть.

 Начал операцию вскоре после полуночи. Покинул отель вообще без проблем. Он, конечно, охранялся, причём серьёзно, но точно не от самих постояльцев. Вышел во внутренний двор, выходящий к морю. Уже через пять минут был рядом с Генуэзским маяком. Естественно, маяк выключен и безлюден: светомаскировку никто не отменял.

 Трудно пройти мимо такого объекта. Нет, находись он где-нибудь в труднодоступном месте, я, скорее всего, туда бы не попёрся. Но когда он стоит рядом с отелем и буквально у тебя каждый день перед глазами маячит, то рано или поздно возникает мысль: а не украсть ли? Тем более что я к нему уже подходил и ладонь прикладывал как к скальному основанию, так и к самому маяку. Оказалось, что да, в пространственный карман забрать могу. Нет, во вне лимит не проходит, а вот в обычное пространство входит. Да и небольшой он на самом деле: метров восемь сама восьмигранная башня из белого камня на пятиметровом постаменте — не знаю, даже, метров пятнадцати не будет. При моих-то восьмидесяти поместится в любом виде.

 Всё ещё остаётся вопрос: нафига он мне нужен? А какой же портовый город без маяка? Ну а Китеж — как раз портовый город. Почти. Во всяком случае, мне уже почти обещали статус порто-франко. Река опять же есть, которая больше на ручей похожа. Но несмотря на то что на ручей, там аж целых четыре моста уже переброшено: один деревянный железнодорожный плюс ещё три куска одесского горбатого стального. Не любая река таким количеством мостов похвастать может! Ну вот там на берегу маяк и поставим, и порт организуем.

 Если советские товарищи думали, что я шучу, — то я действительно шучу. Но мои шутки имеют вот такие последствия. Особенно когда мне это лично самому ничего не стоит. Случайно проходил мимо, коснулся маяка и пошёл дальше. А маяка-то уже и нет! И вот тут совсем неплохая вещь — эта светомаскировка. Темно, ничего не видно, и не сразу заметят, что что-то стало не так. А даже если и заметят, то не сразу додумаются: кому придёт в голову, что в городе маяк спёрли?

 Бюст Михая Эминеску находился тут же, в тридцати метрах у обрыва. Памятник поэту смотрел на бушующее ночное море. Это, кстати, не я придумал, что памятник куда-то там смотрит, — это мне местный гид рассказал. Да, барон нанял гида, чтобы тот показал город и все достопримечательности его молодому родственнику. Тот и показал, часто рассказывая, что, откуда и почему тут появилось. Правда, довольно странно понял достопримечательности: кроме всего прочего, мне было продемонстрировано аж целых пять борделей на любой вкус! Даже было как-то неудобно отказываться, но пришлось. Адреса я запомнил и даже попросил записать: пусть думает, что ему слишком скромный молодой человек попался и при посторонних не желает.

 Бюст местному поэту я, разумеется, забрал. В Китеже составит компанию Пушкину. Уж против поэтов, пусть даже иностранных, советские товарищи, надеюсь, возражать не станут.

 Уже через полчаса аккуратно обходил казино по нижней террасе у самой воды и свернул вглубь кварталов. При других обстоятельствах казино я, возможно, тоже бы попытался забрать. Однако не тогда, когда там военный госпиталь. Даже если и получится, то что я потом с ними делать буду? Так что проходим мимо.

 В сорок пять минут по полуночи передо мной был 'Дом со львами' — слегка запущенный в военные годы особняк. Четыре каменных льва на колоннах стерегли вход. Понятно, весь особняк я брать не стал, да и скорее всего не смог бы. А вот львов на колоннах забрал — пригодятся.

 Пройдя пару сотен метров на запад, я вышел к скверу в районе пересечения старых улиц. В час ночи меня ждала бронзовая Капитолийская волчица, подаренная Муссолини. Сам бы я подумал, что эта волчица тут ещё с римских времён стоит, но гид рассказал: это личный подарок Муссолини, причём совсем недавний. В любом случае, забрал. В Китеже она тоже неплохо стоять будет. И только пусть попробуют сказать, что нельзя! Какой ещё, нафиг, Муссолини? Это лично товарищ Спартак вам подарил! Не верите? А вы случайно не засланный? И кому вы вообще верите: какому-то Муссолини или Спартаку?

 В час десять я был на площади Овидия и разглядывал памятник поэту. Весь такой бронзовый и в глубокой задумчивости. Вокруг пустая площадь, за памятником высится Ратуша. Собственно, за памятником Овидию я сюда и пришёл — тоже неплохая компания для Пушкина. Однако на этой же площади было ещё два интересных объекта, и я решил памятник оставить на потом: а то вдруг ещё заметят, что он куда-то сбежал. Зато ограбление тех объектов должно остаться вообще никем и никак не замеченным.

 И первым таким объектом была городская библиотека, которая находилась в отдельном крыле Ратуши. Я уже здесь был днём и всё проверил. Даже знал, где находится ночная охрана. Вот с неё-то и начал, забрав всех в инвентарь.

 Так-то ограбление библиотек для меня уже стало чем-то привычным и очень приятным. Навык библиотекарь пятого уровня гарантировал, что всё пройдёт быстро и гладко. Однако в данном случае ждал интересный сюрприз. Я вдруг обнаружил, что могу забрать не только всё содержимое библиотеки, но и всё содержимое вообще всего здания. Видимо, навык библиотекарь счёл вообще всю ратушу библиотекой, из которой забрать можно всё: и книги, и документы, и мебель. Как нетрудно догадаться, я именно так и поступил.

 Зажмурился, встал в центре и захотел. И всё содержимое всего здания исчезло. Подумал, возьму ли ещё и саму ратушу, но оказалось — нет, не только не поместится, но и навык градостроитель не желает в этом деле сотрудничать. Только небольшими кусками. Но именно в данном случае куски мне не очень нужны. Да и слишком шуметь пока рано, так как другой объект не менее, а даже более интересен.

 Здание бывшего отеля 'Меркур' — прямо здесь же, на площади Овидия. Вот именно 'бывшего', так как сейчас там был главный банк города. Финансовое учреждение Констанцы планировалось следующей точкой ночного маршрута. Туда я и направился.

 Я прекрасно помню, как в своё время уже грабил варшавский банк: как лез к нему через канализацию и с помощью пространственного кармана рыл тоннель. Зато в результате забрал всё тихо из подземных хранилищ, а охрана наверху даже об этом не узнала. Сейчас такой вариант тоже был более чем приемлем. Да хотя бы потому, что Констанца поменьше Варшавы и в первую очередь сильно меньше та часть города, которая мне интересна. Как уже сказал, всё буквально в шаговой доступности. Но, учитывая появившиеся у меня новые навыки, а именно проникновение сквозь стену, решил поступить проще.

 На самом деле этих способов проникновения у меня сейчас много. Могу просто изъять кусок стены и пройти. Раньше в основном с дверями так делал, а теперь и с любой стеной могу. Но это, так сказать, грубый метод, оставляющий следы. А могу реально пройти сквозь стену: прикладываю ладонь к стене и как бы ощущаю, что за ней. Это уже мой градостроитель действует — он же комплексный навык и много всего имеет в своём составе: и архитектора, и строителя, и всё прочее. И какая из этих частей помогает ощущать помещение, я не знаю, главное — помогает.

 Ну а потом ухожу к себе в пространственный карман и возвращаюсь уже по другую сторону стены. Раньше так получалось только с заборами, да ещё и почти прозрачными, где хотя бы часть ноги просунуть можно. А теперь — вот так, с полностью непрозрачными стенами. И попробуй угадать, что тут важнее: тренировки или тот же градостроитель начинает действовать совместно с пространственным карманом? Подозреваю, что и то, и другое.

 Внутри, как и на улице, была полная темнота. Следовательно, именно в этом помещении охрана отсутствовала. Что мне, собственно, и требовалось: я специально тёмное окно выбирал — причём тёмное потому, что там нет света, а не потому, что светомаскировка. Ну а дальше медленно продвигался по банку, выбирая следующие помещения.

 Пару раз нарвался на охранников, которых просто забрал в пространственный карман, а один раз попалась целая группа, с которой в одиночку можно и не справиться. Ну так именно на этот случай у меня диверсанты есть. Задействовал майора Громова с его отрядом. Тот никаких вопросов не задавал, тем более что заранее всё было оговорено, в том числе и такие ситуации.

 Внутри банк впечатлял даже в темноте. Оно и понятно: ещё совсем недавно это был шикарный отель. И следы былого величия очень даже имелись. К тому же прибавились следы нового величия. Банкиры тоже умеют пустить пыль в глаза, только иначе. И хотя я пришёл сюда в основном за деньгами, решил: не пропадать же добру! — и позабирал всю мебель. Раз уж я за ней охочусь целенаправленно, то почему бы не забрать то, что попадётся бесплатно?

 Проверять верхние номера бывшего отеля особо не хотелось. Вернее, времени на это особо не было, но я добавил к команде диверсантов ещё несколько своих собственных команд и приказал всё обыскать. Если найдут что-то интересное, пусть тащат сюда, в вестибюль, а я заберу. Ну а сам отправился к главной цели визита, а именно к подземному хранилищу.

 Подвал уходил глубоко вниз и имел мощный фундамент из железобетона. Стены подвала оголены — грубый, толстый серый бетон, никаких излишеств и украшательств, как в вестибюле. Главная бронедверь — круглый стальной монолит с сияющими хромированными запорами и маховиком по центру.

 Все эти запоры не только меня не остановили, но, наоборот, очень даже порадовали. Потому что тоже являлись законным трофеем. Я помню, как в Китеже старые вскрытые сейфы шли на ура, когда оформлял деньги разным новым, мной же созданным организациям. Правда, такая сейфовая дверь, как тут, никому в личное пользование не подойдёт. Ну так сдам советскому руководству — пусть думают, что с ней делать. Можно в крайнем случае на металлолом переплавить, а можно изучить и именно по назначению использовать. В Китеже, в конце концов, тоже нужен банк, и такая солидная дверца к нему очень даже пригодится. Даже если за ней ничего не будет — пускай просто для антуража стоит.

 Естественно, забрал все деньги, какие тут были. К сожалению, золотой запас Румынии хранился точно не в Констанце. Хотя и золота, и некоторых других валют тоже хватало — видимо, на оперативные расходы. Так как город всё-таки портовый и через него идёт немалая часть грузов, в том числе и из-за границы. Теперь это будут уже мои оперативные расходы.

 Когда поднялся наверх из уже абсолютно пустого хранилища, обнаружил, что и мои бойцы, и диверсанты майора Громова без дела не сидели. Умудрились натащить в вестибюль кучу всего и разного, в том числе и мебели. А ведь я скорее в шутку сказал, что она не будет лишней — оказалось, что она действительно не лишняя. Как они вообще некоторые из этих вещей сюда дотянуть умудрились? Пространственный карман тут есть только у меня!

 Шутки шутками, но я не стал привередничать и забрал абсолютно всё, тем более что откровенное барахло никто сюда не волок, а взяли всё самое лучшее. Кроме того, меня попросили подняться на второй этаж, потому что там обнаружился вмонтированный в стену сейф. Что может быть в таком маленьком отдельном сейфе в большом банке? Понятия не имею, но игнорировать его тоже нельзя. Так что поднялся и забрал его вместе с куском стены — потом разберёмся, что в нём было.

 А потом всё-таки вернулся на площадь и забрал памятник Овидию вместе с постаментом. А на часах было всего лишь полчетвёртого ночи. Или это уже утро? Хотя какое, нафиг, утро — всего лишь вечер! Определить, кстати, очень просто. Если я ещё сплю — значит, ещё ночь; если я уже проснулся — значит, уже утро; а если я ещё не ложился спать — значит, только вечер.

 Уже по дороге от банка получилось, что проходил мимо одного из борделей. Если бы это был тот, где исключительно немки исключительно по идеологическим мотивам, — прошёл бы просто мимо. Но тут как раз были девушки, привезённые из оккупированных немцами территорий. Иногда добровольно, иногда не очень. Вот и решил их всех спасти — тоже, может быть, добровольно, а может быть, и не очень. Отвезу в Китеж, а дальше пусть разбираются. Тем более что время было ближе к утру и бордель уже не работал. Хотя я не уверен, работает ли он вообще после комендантского часа. Тихо зашёл и тихо всех забрал, не разбираясь, кто работницы, а кто охрана.

 И самое главное — вернее, не самое главное, но самое обязательное. Выход в эфир с сообщением, что я тут и скоро буду. Сначала хотел выбраться куда-нибудь за город, в абсолютно безлюдное место, оттуда выйти в эфир и, пока меня все там ловят, вернуться в отель. А потом подумал: а нафига? Ведь никаких концертов по заявкам не планируется, а очень быстро передать сообщение можно даже из центра города.

 Подходящее место нашлось совсем рядом — высокий обрыв к северу от 'Паласа'. Ночью там пусто, темно, а со стороны города ещё и рельеф прикрывает. Поднялся на верхнюю точку обрыва над Чёрным морем. Неосвещённая, пустынная зона, закрытая от патрулей этим самым рельефом.

 Эфир на этот раз планировался максимально коротким. А наверх я залезал в том числе и для того, чтобы не выставлять все свои антенны. Хватит и бытовки с радиостанцией. Сообщение же было совершенно коротким: типа 'Привет, был случайно проездом в Констанце у своих новых знакомых, когда меня догнало ваше странное предложение насчёт суда. Я, в принципе, даже не против, только зачем вам Одесса? Вот прямо в Бухарест и приеду. Ждите'.

 Именно по дороге обратно в отель я впервые нарвался на патруль. До этого удавалось их легко обходить, но под конец всё-таки что-то почуяли и начали соблюдать бдительность. И нет, эфир, скорее всего, был ни при чём: его вряд ли засекли, а уж запеленговать такой короткий сигнал точно не смогли бы. Можно сказать, не повезло. Но не повезло именно патрульным, так как они пока ещё не были готовы стрелять во всё, что движется. А все, кто ко мне подойдёт на расстояние вытянутой руки — законная добыча. Так что отправил их в инвентарь не задумываясь. Румыны захватили заложников? Что ж, будет на кого их обменять. Тем более что у меня по этому поводу есть ещё множество довольно интересных идей.

 Как в сам отель, так и в свой номер проник вообще без приключений. А когда внизу начался какой-то шум, спустился узнать, в чём дело — мол, меня барон отправил поинтересоваться, в чём дело и не нужна ли помощь. И кстати, да: Владимир фон Штурм был из тех наглецов, которые вполне могли именно так и поступить, даже не будучи мною нанятыми для всего такого. И о нём такое тут уже прекрасно знали. Меня же открытым текстом послали: ситуация была не до политесов, чтобы вежливо разговаривать с незаконнорожденным отпрыском пусть и благородного, но нагловатого мелкого контрабандиста.

 Глава 12. Как пробка от Мурфатлара

 Крупных кораблей, причём конкретно румынского флота, в Констанце хватало. Но именно самые крупные мне, к сожалению, не подходили. Это были либо переделанные под военные нужды пассажирские лайнеры, либо грузопассажирские корабли. И те, и другие возили в том числе и войска. А именно они мне не требовались от слова 'совсем'.

 С одной стороны, можно было бы захватить целую дивизию, а потом предлагать обменять на заложников. Но, во-первых, не так-то это просто сделать. При отправлении такого лайнера в пространственный карман все живые объекты, которые там только могут быть, просто вывалятся в воду. То есть в плен уже не захватишь — это даже если удастся изначально захватить незаметно корабль с таким количеством народа. Ну а во-вторых, планы на заложников у меня уже были. Перед началом операции я не забыл посетить номера румынского генералитета, да и вообще всех старших офицеров, про которых точно знал, что они тут проживают.

 После моих визитов можно сказать, что Румыния лишилась почти всего своего командования Черноморским флотом. Разве кто-нибудь загулял и не ночевал в номере. При этом ни один офицер Кригсмарине или Люфтваффе, которые тоже проживали в 'Паласе', не пострадал. Не то чтобы я не хотел бы их забрать, но тут следовало действовать максимально демонстративно. Германия обещала безопасность при участии в пресс-конференции — ну что ж, я со своей стороны тоже обязательства выполняю. Румыния начала требовать странного? Ну что ж, привет — получите и распишитесь. Любой штабной генерал в качестве заложника намного круче, чем целая дивизия. Ну ладно, не любой, но когда у тебя почти весь штаб Черноморского флота, можно считать, что все козыри тоже у тебя на руках.

 Понятно, что после такого наглого действия мы с бароном в гостинице оставаться не собирались. Нет, вероятность, что на нас всё ещё не подумают, была, но настолько мизерная, что рисковать не стоило. Вариант с похищением самого барона Владимира фон Штурма и его родственника тоже не подходил, так как мы всё-таки не румыны, а тут демонстративно исчезли только они. Так что просто оставили записку: мол, привет, у вас в Румынии что, вообще никто немецкого языка не учит и не смог перевести моё имя? Ну ладно, даю вам справку: Йоханн Гевиттер переводится как Иван Гроза. Так что до встречи в столице, теперь я точно туда.

 Первое, что мне попалось по пути к выбранному кораблю, — это стационарный пост ПВО. Вообще-то тут их в порту было больше чем достаточно. Советская авиация уже не раз посещала данный город. А уж из отеля 'Палас' всё это было как на ладони. Я даже подумал, что неплохо бы и себе кое-чего взять: ведь практически всё, что у меня было, я отдал Ленинграду перед тем грандиозным воздушным сражением. Восстановить зенитный арсенал было бы совсем не лишним.

 С другой стороны, если подумать, мне самому ПВО особо и не нужно: я предпочту сбежать, чем стоять насмерть там, где вообще-то стоять не надо. Но поскольку есть несколько подготовленных расчётов, то почему бы и не иметь оружие, которое они смогут в случае необходимости применять? Так что при расчёте маршрута выбрал парочку точек, где смогу забрать и никто сразу не заметит. Также выбирал с точки зрения подходящей мне артиллерии.

 Но главное, разумеется, выбирал корабли, на которых испытаю все свои возможности. И выбор пал на сухогруз под неблагозвучным на русском языке названием 'Сучава'. Не 'Либерти', конечно, но тоже неплохо. Я специально заранее интересовался: это судно использовалось как гигантский склад снабжения для сухопутных войск.

 Ну а план был точно таким же, как в Александрии: попасть на борт, нейтрализовать вахту, позабирать их всех в пространственный карман, ну а потом отправить и весь сухогруз туда же. Только, в отличие от 'Либерти', вернуть его обратно уже без груза. Очистка трюмов прямо в инвентаре.

 В успехе я не сомневался. Во-первых, уже один раз испытано в Александрии и всё прошло прекрасно. Во-вторых, теперь у меня, кроме моей не очень профессиональной абордажной команды, собранной из в общем-то обыкновенных солдат, было несколько команд настоящих диверсантов. Во-первых, майор Громов со своими, а во-вторых, те, которых мне передали в Баку на всякий случай. Вот именно на такой случай!

 Ещё в гостиничном номере вытащил сначала командиров и проинструктировал их о цели будущей операции, а потом — по несколько бойцов к каждому, где командир уже инструктировал своих. Для них главная цель была именно абордаж, причём действовать максимально тихо. Если получится — брать живьём, не получится — что ж, не повезло. Ну а дальше — по обстоятельствам.

 Однако первым делом я нейтрализовал охрану самого порта. Понятно, что не всего, но те, кто был недалеко от выбранного корабля, бесследно исчезли у меня в пространственном кармане.

 Дальше прошло всё как и планировалось, без малейших накладок. Подняться на борт и сразу высыпать первую команду диверсантов, отойти чуть в сторону и вторую, за ней третью. Ну и самому передвигаться как можно быстрее и отправлять в пространственный карман всех, кто попадётся. Только я почти ничего не успел: профессионалы справились раньше меня. Даже кого-то захватили живьём, но особо не старались, тем более что прямого приказа захватывать живыми и не было — только если получится. Ну вот у них и не очень получилось.

 Однако не надо думать, что диверсанты просто перебили всех подряд. Офицеров, например, они всё-таки захватили живыми. То есть действительно профессионалы: не рискуют без необходимости, но тогда, когда надо, делают именно то, что надо. Это при том, что для допроса мне эти офицеры и не требовались.

 Прежде чем отправлять весь корабль во вне лимит целиком, всё же слазил проверить, чего у меня теперь там есть. И по пути возникла очень интересная идея: а что если просто разгрузить по-тихому корабль, чтобы никто не заметил вообще? Правда, для того чтобы он не всплыл раньше времени как поплавок, грузы необходимо заменить чем-нибудь равным по массе — например, камнями. Их у меня сколько-то есть на случай, если понадобится скинуть с самолёта кому-нибудь на голову. На самом деле много есть, так как ничего не стоят и бери там, где попадётся.

 Не зря же я в Баку несколько дней подряд в порту провёл. И не просто так мне выписали документы на докера, грузчика, суперкарго и ещё много кого. Кстати, суперкарго первого уровня мне Система всё-таки дала уже на третий день. Я реально теперь знаю, как, где и что должно лежать на корабле: вот просто чувствую, что вот это здесь лежит неправильно, а вот это, наоборот, идеально, и знаю, на какой камень какой груз поменять. При такой перегрузке корабль, скорее всего, даже не шелохнётся.

 Другое дело, что я не получу по объёму пространственного кармана объём самого корабля, ну а грузы занимают сильно меньше. Однако я сюда пришёл не только за трофеями, но ещё чтобы проверить все свои новые возможности — и это тоже одна из них, которой не стоит брезговать.

 Тем более что время было. Я-то рассчитывал на один корабль, который подскочит как поплавок и поднимет такой шум, что на второй уже не получится — разве что очень быстро и не то что хочется, а что под руку подвернётся. А теперь можно по-тихому ограбить один, а уже со вторым поступить как с поплавком.

 Зато были и свои плюсы. Например, если взять корабль целиком и вернуть, а оставить во вне лимите груз, то он так там всей компактной кучей и останется. А если груз брать по отдельности, то его можно и распределять. Я не забываю своим бойцам добавлять в качестве трофеев что-то полезное при любой возможности, так и отсюда что-нибудь обязательно сыпану. Кстати, надо не забыть и тех диверсантов — как громовских, так и всех остальных.

 Тут же на месте собрал всех командиров и сказал, чтобы позже предоставили списки, а пока буду просто в безымянные кучи скидывать. Те попытались что-то там говорить про то, что трофеи не положено, но у нас в дивизии другие порядки. И потом, тяжёлое вооружение я и своим не даю, а если какой-нибудь ковёр или пуховый платок, то разве кто-то откажется его потом матери, жене или дочери отвезти? Ну или сдаст как один из трофеев — это уже их дело, главное, я всем обеспечу поровну.

 Однако именно на этом конкретном корабле никаких пуховых платков и персидских ковров не оказалось. Из всего, что могло сойти за бытовой трофей, было продовольствие. Опять же, смотря какое, однако по ящику тушёнки всем точно досталось. Только и продовольствие было тут довольно специфическое: я, можно сказать, чувствовал себя обманутым. Десятки тонн прессованного сена! Вы представляете — залезть в порт грабить корабль, а получить в качестве трофея сено?

 Мне захотелось с ним поступить так же, как когда-то хотелось с целым эшелоном чернозёма: просто спрятать и никому не показывать. Однако, учитывая, что и тому чернозёму нашлось применение, то и сену точно найдётся. Ну, заодно и пошутил: на каждую делянку с личными трофеями добавил по брикету такого вот прессованного сена. Особенно забавно будут смотреться те диверсанты, которые это потом будут сдавать под опись. Вот пускай и сдают, если не ценят хорошего отношения к себе товарища Грозы!

 Однако не скажу, чтобы этот сухогруз был ну совсем уж бесполезным. Сено — это так, скорее курьёз; обычного продовольствия в виде той же тушёнки и мешков с мукой, крупами и сухарями тоже хватало. Ещё я нашёл больше сотни ящиков 'Мурфатлара'. Если бы попался один-два, я бы заподозрил чью-то личную заначку, но в таком количестве — наверняка совершенно официальный груз. Местный коньяк, производство которого находится буквально в нескольких километрах от Констанцы. Барон таким закупился, а я получил бесплатно.

 Также было немало стройматериалов: колючая проволока, цемент, брёвна, дорожные настилы, бетонные блоки. Особенно забавно было забирать бетонный блок и ставить на его место какой-нибудь булыжник. Кстати, об этих булыжниках и прочих каменюках, которые я оставлял: некоторые были довольно габаритными, и как потом румыны будут это всё выковыривать из своего корабля — их проблемы. А также были медикаменты, а вот это мне понравилось: этого я обещал, и это идёт отдельным списком — крупные партии полевых медикаментов, перевязочных материалов и спирта.

 Не знаю, какие есть нормативы по разгрузочно-погрузочным работам, но я уверен: этой ночью я их превысил по всем мыслимым и немыслимым показателям. И довольно скоро в одиночку покинул пустой корабль, который за это время даже не шелохнулся.

 Следующим сухогрузом был 'Ардял' — что бы это название ни значило. Операция по взятию корабля под контроль прошла ровно так же, без каких-либо изменений. Зато груз сильно отличался: тут были в основном боеприпасы для тяжёлой артиллерии, мины для миномётов, патроны, всякие разные запчасти для авиационных двигателей и грузовиков. На палубе под брезентом крепились армейские грузовики, тягачи, авиационные двигатели для Люфтваффе, бочки с машинными маслами и смазками.

 Решил, что свои способности грузчика, докера и суперкарго я проверил на том, который 'Сучава'. А тут следовало всё-таки проверить то, что изначально и собирался. Собрал всех своих в пространственный карман и прикоснулся к кораблю, стоя рядом прямо на пирсе. Один миг — и вместо корабля водная гладь. Да, у пространственного кармана есть такой интересный эффект: не только воздух не схлопывается, но и вода тоже. Откуда он берёт эти лишние воздух и воду, я не знаю. Никто, скорее всего, не знает.

 Напряг разум, пытаясь отделить сам корабль от всех его грузов, и вернул обратно. И опять всё аккуратно, и вода не помешала, вот только сам корабль теперь сильно отличался. Пустой выскочил как пробка от местного коньяка, чуть не снёс меня! Ну и бортом о пирс так проскрипел, что на весь порт было слышно. Зато этот эффект гарантировал, что у меня получилось, и все грузы, которые были внутри корабля, теперь у меня во вне лимите. Кроме того, выскочило системное сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня.

 Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 Какой внешний объём у такого сухогруза? Понятия не имею, но, видимо, хватило до следующего уровня — уже тридцать четвёртая моя личная косая сажень! Не знаю, сколько это теперь в кубометрах, посчитаем потом. Ну а мне раздумывать было некогда, надо было убираться, пока весь порт не сбежался сюда. Потому как был ещё один корабль, на который и рассчитывал в качестве второго, а теперь он уже будет третьим.

 Поскольку Румыния была главным поставщиком топлива для Третьего рейха, наливной сектор порта Констанцы охранялся строже всего. К счастью, дальше мне уже не требовалось соблюдать абсолютную тишину. Хотя стрелять всё-таки было нежелательно: шумы и крики — это одно, а выстрелы — уже совсем другое. Но, например, ещё две батареи ПВО и всю охрану, какая только попадалась, я прихватил, можно сказать, машинально. В любом случае пригодится.

 Осталось выбрать танкер. Вообще-то тут было два танкера — 'Плоешти' и 'Констанца', и мне предстояло выбрать, который взять. Я бы выбирал по грузу, но понятия не имел, что в них там залито. А залито было в обоих, судя по ватерлинии. Поскольку до 'Констанцы' было проще дотянуться, выбрал её. Опять штурм корабля. На этот раз совсем без шума не получилось, так как вахтенные тоже слышали скрип выскочившего поплавка о пирс. Команда наливного судна уже находилась в состоянии повышенной тревоги что их не спасло.

 Тем более мне на этот раз и не требовалось без шума — главное, быстро. А если кто-то там заныкается в трюмы, его не ищем и не выковыриваем: выпадет за борт, и пусть потом сам объясняет, как он там оказался. Если не утонет.

 Тут тоже получилось как с предыдущим сухогрузом. Только теперь у меня во вне лимите было целое море то ли нефти, то ли мазута, то ли дизельного или какого другого топлива. Понятия не имею, позже проверю. Хорошо, что там ничто друг с другом не контактирует и не смешивается, а то здорово было бы всё пропитать нефтью.

 Зачем она мне? Такой трофей не особо-то в СССР и сдашь, особенно вот так, без тары. Ну так можно на кого-нибудь с неба в виде дождичка пролить. А то тут некоторые заложников захватывают — вот я им и объясню: уж они-то должны знать, что было в трюмах их танкера.

 Я хотел покинуть город, предъявив свою визитную карточку — то есть взлетев на самолёте. Однако сильно сомневался, получится ли, особенно после Одессы. Однако, прямо из гостиничного окна осмотрев предполагающуюся взлётно-посадочную полосу между самой гостиницей и казино, Маша Воронова заявила, что если на 'Шторхе' — то вообще без проблем.

 — А как же ПВО? — спросил я, помня как раз её целую лекцию по Одессе.

 И тут же получил такую же лекцию.

 — Если заведусь прямо на бульваре Елизаветы, слухачи почти сразу услышат мотор и поднимут тревогу. Пока разбегусь, прожектора уже начнут шарить по набережной слепя нас с тобой. А как только оторвусь и выйду к морю, ближайшая к порту батарея двадцатимиллиметровых скорострельных пушек откроет огонь навскидку по силуэту. Но если прижаться к самой воде, через несколько секунд я уже уйду в темноту.

 Не видел причин ей не верить.

 — Ну а скоростные истребители ради одного-единственного самолёта никто поднимать не будет, — заявила Маша Воронова.

 — Почему? — не понял я. — Ради нас как раз поднимут всё что угодно.

 — Что бы они там ни думали о нас, всё равно не поднимут. Потому что скоростной истребитель против 'Шторха' ничего сделать не сможет: скорости слишком несопоставимые. Днём при хорошей видимости издалека, конечно, собьёт без всяких затруднений, но вот в таких сложных условиях он просто ничего мне сделать не сможет.

 Пришлось ей поверить.

 — То есть довольно рискованно на самом первом этапе, но ничего невозможного нет, — закончила Маша Воронова.

 — Как я понимаю, главная опасность даже не от самих зениток, а вот от этих слухачей, которые обнаружат заведённый двигатель, и начнут стрелять куда-то туда, и даже могут попасть? — сделал вывод я.

 — Именно так, — согласилась Маша Воронова. — Но то, что попадут, маловероятно.

 — А если в это время в порту будет какой-нибудь шум?

 — Тогда даже такой опасности не будет. Эти просто не услышат, а остальные не успеют.

 Так и случилось: одни не услышали, а другие не успели, и мы покинули город на бреющем прямо над самыми волнами. И уже когда летели над морем, я наконец-то вспомнил, что именно забыл. Вокзал! Причём все оба! Ни в первый день центральный городской вокзал не тронул, ни во второй день не тронул тут портовый вокзал. А ведь в планах было! Я даже специально отмечал, какие эшелоны немецкие, а какие румынские. Хотя в темноте можно было и перепутать. Ну вот и остаётся единственное оправдание: что не полез для того, чтобы не перепутать. Однако это если кто-нибудь спросит, а сам-то я знаю, что просто забыл.

 Глава 13. Камень с неба

 Глава 13. Кузькина мать

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 Улетели мы, конечно же, в сторону Чёрного моря, но при первой же возможности свернули обратно. Во-первых, Бухарест всё-таки в другой стороне. А во-вторых, кроме столицы Румынии был ещё один пункт, который требовалось посетить.

 И потом, как объяснить румынам всю их неправоту со взятием заложников, я думал уже давно. На самом деле я на эту тему думал ещё раньше и считал, что у меня в кармане есть кузькина мать. Причём как фигурально, так и буквально выражаясь. И вот теперь появилась возможность её демонстративно применить, чтобы другим неповадно было. Я когда воровал военный транспорт в Александрии, на самом деле рассчитывал на линкор. Какой-нибудь британский. Если поместился 'Либерти', то поместится и какой-нибудь король Георг или как они сейчас там называются.

 А теперь представьте: взлететь куда-нибудь повыше в небо, тысяч на одиннадцать или ещё выше, и скинуть на Лондон этого 'Короля'. Чем не кузькина мать?

 Однако именно сейчас у меня никаких линкоров не было. И не собираюсь я никому пока демонстрировать свою такую возможность: как раз ради Лондона и поберегу. Однако и румынам что-нибудь такое продемонстрировать требовалось. Хотя на самом деле корабль, и особенно линкор — это скорее ради пущего эффекта. Ну и ради демонстрации и символизма. На самом деле кидать с неба можно всё что угодно, главное — побольше и потяжелее. Например, какой-нибудь камешек. Кинетическая энергия падающего с высоты монолита тоже штука убедительная.

 И именно камешками я в Констанце очень даже поинтересовался. А нет ли какого-нибудь природного туристического объекта, про который тут все знают? И, как ни странно, оказалось, что есть.

 Нашлось подходящее место километрах в сорока к северу от Констанцы — Ущелье Добруджи. Камней там хватало, но один был особенно подходящий: местный Сфинкс. Огромный гранитный валун возле дороги, в котором ветер и прочая эрозия зачем-то выточили что-то похожее на человеческое лицо. Местные его прекрасно знали. А весил он, как мне рассказали, примерно пятьсот тонн. Вот эти пятьсот тонн меня и заинтересовали.

 Мне охотно о нём рассказали, и барон даже гида нанял, чтобы свозил его родственника, который неожиданно заинтересовался геологией. Но как-то не пришлось. Если гида по городу нашли сразу, и он водил меня даже в довольно закрытые зоны, то тут началась какая-то бюрократия. Вроде как и можно, но туда нельзя, и вот туда нельзя, а туда тоже нельзя. Но вот до Сфинкса можно, но не сейчас, а вот чуть позже.

 Однако точное место я разузнал и теперь направлялся именно туда. На самом деле камень в принципе подойдёт любой, но когда это что-то символическое, о чём все знают, получится ещё более демонстративно. Это как с румынскими генералами, которых я в гостинице собрал всех и не тронул ни одного немецкого. Тоже своего рода демонстрация.

 Камешек получился сильно больше, чем я хотел. Что в общем-то естественно, часть была под землёй. Тем более что было с чем для наглядности сравнивать. Разглядывал его, находясь в пространственном кармане, и сравнивал с Генуэзским маяком.

 Висевший по соседству недавно украденный маяк рядом со Сфинксом Добруджи смотрелся довольно хрупким сооружением. Восьмиугольная башня из белого обтёсанного камня с правильными пропорциями, резным карнизом и аккуратной шестигранной световой камерой на вершине.

 На её фоне Сфинкс Добруджи почти той же восьмиметровой высоты — казался плотным снарядом. Что мне и требовалось. Если маяк вытягивался вверх стройным столбом, то гранитный валун представлял собой монолитный блок, с вытесанными ветром чертами лица.

 Но то, что он крупнее, чем я думал — ничего страшного, просто такой надо будет сбрасывать куда более аккуратно. А для начала желательно посчитать его возможную кинетическую энергию. А то не хватало всю столицу Румынии снести, с кем я потом договариваться буду? Вспомнил, как профессор Вознесенский мне подсчитывал правильный угол крыши бытовки. Вот ему и дал задание подсчитать, с каких высот надо скидывать этот камень и какой ущерб он нанесёт.

 Хорошо, что не ляпнул про то, что боюсь снести всю столицу. А просто выдал параметры камня и попросил рассчитать, с какой высоты его лучше всего сбрасывать и какой ущерб он может нанести. Заодно упомянул характеристики самого высотного нашего самолёта, так как чем выше заберёмся, тем меньше шансов, что собьют. Расчёты меня сильно разочаровали.

 — Если просто открыть пространственный карман в атмосфере, камень быстро достигнет своей предельной скорости свободного падения из-за сопротивления воздуха, — после недолгих подсчётов начал рассказывать профессор Вознесенский. — Для объекта такой формы и массы в плотных слоях атмосферы эта скорость составит всего около ста пятидесяти — двухсот метров в секунду, то есть пятисот сорока — семисот двадцати километров в час. Причём сколько бы камень ни летел — с высоты десяти километров или даже тридцати километров, — у земли он не разгонится сильнее.

 — То есть выше трёх или пяти километров подниматься бессмысленно? — на всякий случай спросил я.

 — Даже пять километров избыточны, — подтвердил профессор Вознесенский.

 — А как с энергией и прочими эффектами?

 — Кинетическая энергия удара составит всего около двух тысячных килотонны, то есть две тонны в тротиловом эквиваленте. Бухарест услышит глухой бум, камень выбьет глубокий кратер на пустыре, но паники масштаба 'небесной кары' это не вызовет. Румыны подумают, что это упала бракованная сверхтяжёлая советская авиабомба.

 Я уже думал, у меня в кармане собственная 'кузькина мать' есть, а оказывается — нету. Нет, я всё ещё могу уничтожить любое отдельное здание на поверхности земли, каким бы защищённым оно ни было. Если, конечно, туда попаду. Но вот снести город уже не получится.

 Я, конечно, быстро придумал, как с этим бороться. Если нельзя снести город одним камнем, можно сбросить десять, или сто, или тысячу. Хотя тысяча у меня в инвентаре вряд ли поместится, да и где я её сразу найду? Но всё равно: там, где не хватает мощности, можно взять количеством. Однако вся проблема в том, что количество ультимативным быть не может. Много маленьких бомб не так страшны, как одна большая — даже если эти маленькие суммарно намного мощнее этой большой. Все боятся Хиросимы, но всем плевать на Дрезден, и совсем не важно, что там погибло намного больше людей, чем в Хиросиме. Так и тут: если бы я мог что-нибудь снести одним ударом, этого бы боялись куда сильнее, чем моей возможности снести то же самое просто десятью ударами.

 И нет, физику я в школе учил и нечто такое себе как раз представлял. Просто никогда специально не подсчитывал, поэтому ошибся в порядке цифр. Вот примерно на порядок и ошибся, или на целых два порядка. То есть мой камешек, сброшенный с пяти километров, даст мощности где-то в пределах двух тонн тротила, а не двадцати или двухсот, как я надеялся. Зато теперь прикидывать совсем легко. Для такой здоровенной каменюки берёшь массу в тоннах, делишь примерно на двести пятьдесят — и получаешь порядок мощности в тоннах тротила. Плюс-минус косая сажень. Скорее всего, для каждого камня она будет плавать, но примерный порядок цифр представить можно.

 И на самом деле для румынского правительства хватит и такого. Просто сбросить камешек рядом со столицей и пригрозить, что следующий будет им на голову. Кинетическую энергию и моё невсемогущество они подсчитают легко. А вот то, что я, скорее всего, не попаду, куда хочу — это уже вряд ли. Хотя бы потому, что я один раз уже попал по немецкому фронтовому штабу. За что меня, собственно, личным врагом Гитлера и назначили. А я даже не знаю, кого именно я там прихлопнул. В любом случае, прецедент есть, а значит, кто его знает, на что способен мой инвентарь — может, там как раз специальные прицельные приспособления имеются?

 Самое главное — я теперь знаю предел своих возможностей. А также знаю, что для таких бомбардировок вовсе не обязательны самолёты, забирающиеся куда-то в стратосферу: что с пяти, что с пятидесяти километров удар будет одинаковый. Разве что в стратосфере меня ничем не достанут. Ну и попасть с такой высоты труднее.

 Зато я понял, почему возникли бюрократические проволочки с осмотром этого сфинкса. Тут, кроме камешка, было много чего интересного.

 Да хотя бы узлы ПВО и даже радары чего только стоят! А ведь были не только они. Желание всё это спереть, конечно, тоже имелось, но хватило того, что я сюда на самолёте припёрся и чуть не был сбит. Пришлось прыгать с парашютом. А когда мы вообще нормально садились? Да и Маша Воронова точно вывела самолёт на нужный мне объект. Так что приземлился я туда, куда хотел. И быстро забрал камень. Уже думал о следующем взлёте, как обнаружил прямо под носом какие-то каменоломни.

 А раз тут стройматериалы добывают, то они мне очень даже пригодятся в том же Китеже. Ну и пошёл знакомиться. Даже не разбираясь, забрал первый нарвавшийся на меня патруль в пространственный карман. Потом выбросил нужное количество бойцов: как диверсантов СССР, так и из своей дивизии. Да и наёмников из Стамбула добавил — нечего им в кармане прохлаждаться.

 При таком численном перевесе объект был очень быстро захвачен. Если честно, мне понравилось. Я больше привык ко всякому лазанию на карачках и незаметному захвату. А тут просто нагрянули — и за несколько минут всё сделали. Даже почти никого не убили, настолько неожиданным было наше нападение.

 Оказалось, что это Мечинский гранитный карьер. Где, собственно, очень качественный гранит и добывают. Вот я, собственно, и забрал всё, что было. Тем более что в качестве трофея оно прекрасно уходило во вне лимит и место в основном пространстве не занимало. Туда ушли не только гранит, но и всё оборудование каменоломен, какое только нашлось. Я даже не до конца расколотые и отколотые плиты забирал — раз инвентарь позволял. Мне всё пригодится.

 Ну а кроме пленённой охраны, в инвентарь ушли и все работники, которые оказались в основном советскими военнопленными. Не стал разбираться, кто и насколько тут недобровольно. Забрал всех, а также все имеющиеся документы — позже сдам нашим, и пусть уже они разбираются. Тем более что рабочие были перемешаны, и какие-то местные, тоже принудительно мобилизованные, имелись, и с ними разбираться мне хотелось ещё меньше.

 Так получилось, что отправлялся за одним камнем, а набрал себе гранита даже не знаю сколько. В Китеже всё это очень даже пригодится. Ну и скинуть кому-нибудь на голову тоже можно, если вдруг очень понадобится. Но желательно всё-таки довести до Китежа, а скидывать я Сфинкса буду.

 Ну а дальше всё, как и было запланировано: вылет в сторону Бухареста и сброс камня по пустырю рядом с окраинами. Не знаю, как их сильно тряхнуло, но результат был.

 На следующий день я вышел в эфир, не сильно удаляясь, и сообщил, что следующий будет Антонеску прямо на голову. Почему только на следующий день, а не сразу? А чтобы сходили и лично кратер посмотрели. Ну и подсчитали, чем это грозит в случае прямого попадания.

 На этот раз эфир отличался от обычных. Ну да, когда объявляешь ультиматум, песни петь под гитару как-то не совсем уместно. Да и не было никакой подходящей. Вернее, одну я даже знаю — 'Пятьдесят Хиросим у меня под крылом'. Однако местные такое пока не поймут, так что не стоило.

 Ультиматум был довольно однозначным. Если не прекратите игры в заложников, то я могу тоже взять в заложники. Хотя бы вашу столицу. Видели камешек на окраинах? Такой же можно прямо Иону Антонеску на голову скинуть. Не попаду с первого раза? Так я могу и сотню их скинуть, и тысячу, если мало покажется — ещё сверху дождиком полить. Помните танкер в Констанце, который так и назывался — 'Констанца'? Что там было, я сам не понял, признаюсь честно: сделал глупость и забрал горючее без тары. Оно теперь всё смешалось, так что мне нафиг не нужно. Но если в качестве дождика полить и поджечь — мало никому не покажется. Хотите такой фокус?

 Так что вот вам ультиматум: или всех отпускаете, или уже я выполняю свои угрозы. И кстати, к тем камешкам можно всех ваших генералов добавить, которые вместо того чтобы Черноморским флотом руководить, со всякими баронами-авантюристами в карты играют. Какой из них вам самый ненужный — завтра скину.

 Ну и про Плоешти напомнил. Уж по нефтяным месторождениям камешками кидать можно тоже неплохо. А полить сверху дождиком из нефтепродуктов — тем более. Удар по главному топливному узлу Оси тоже аргумент.

 Пока говорил, мне вдруг передали сигнал, что на другом конце отвечают. Ну да, современное оборудование не очень позволяет вести конференции. Нет, я сделать такое тоже могу: радиоинженер третьего уровня — это круто, а со всеми знаниями из двадцать первого века — тем более. Но зачем заморачиваться? Просто есть две радиостанции отдельно: одна на передачу, другая на приём, и оттуда мне, если надо, протянут наушники. Вернее, они вот тут на столе лежат, и мне указали их надеть и послушать.

 Я вполне ожидал, что свяжутся из Бухареста, но нет — это был не Бухарест. Следующей на подозрении была Москва. Очень даже могли наши товарищи выйти на связь и сказать какую-нибудь глупость. Но нет, в этот раз глупостей никто не говорил. На другом конце был Берлин. И нет, сам Гитлер со мной связываться не пожелал, хотя упоминался чуть ли не в каждом втором слове.

 Это была Лени Рифеншталь, представительница Германии на будущей пресс-конференции в Касабланке. Я хотел актрис, и немцы не отказывались прислать их хоть всех, но в качестве главной представительницы выбрали режиссёра.

 Вот она и просила не спешить сбрасывать на румын всё, что я хочу сбросить, а сделать хотя бы несколько дней отсрочки. Фюрер договорится, фюрер сделает, фюрер поможет — ну и там дальше всё про фюрера. С абсолютной и ничем не замутнённой верой, что так и будет, потому что иначе быть не может.

 Поскольку моей целью не было уничтожение города, а наоборот — отбить всем охоту захватывать заложников, я был не против согласиться на отсрочку. Но и тут подпустил небольшую шпильку фюреру. Так как согласился не потому, что он что-то там может, а из уважения к известному режиссёру. Тем более что я её фильм действительно смотрел. Вначале я смотрел косплей на её фильмы в исполнении Верховена. Ну а потом стало интересно, что это вообще такое, нашёл и посмотрел её главный фильм 'Триумф воли'. Зато теперь прекрасно понимаю, почему выбрали именно её.

 Под конец мне пришла интересная идея, и я широким жестом выдал целую неделю отсрочки. Но при этом предупредил, что если через два дня не примут хоть какое-то решение, я могу и сам лично в Бухарест наведаться. Слышал, банк там побольше будет, чем в Констанце. Хотя нет, банк — это уже несолидно и не модно, я лучше в горное секретное хранилище наведаюсь, где Антонеску своё золото прячет.

 Потому что сейчас это секретное хранилище, а в будущем информация о нём будет не просто не секретной, а общедоступной. Она даже не в архивах, а в музеях лежит: заходи кто хочешь, разглядывай сколько хочешь. Я сам схему хранилища в разрезе видел, где стрелочками указано: тут золото лежало, тут охрана стояла, тут архив был — ну и так далее. Заодно посоветовал Лени предупредить фюрера, чтобы он своё золото перепрятал. А то когда товарищ Гроза знает, где оно лежит — это нормально, а когда британская разведка — уже не очень.

 Когда радио было выключено, мои соратники с недоумением на меня смотрели. Их командир вместо того чтобы в срочном порядке всё эвакуировать в пространственный карман и самому побыстрее убираться, сидит и с блаженным видом улыбается.

 — Сделал гадость — на сердце радость, — прокомментировал я.

 Потом всё-таки пришлось объяснять более подробно:

 — Вы хоть представляете, какая сейчас суета начнётся? И румыны, и немцы, да и не только они сейчас в срочном порядке свои золотые запасы перепрятывают. Потому что золото — это вам не фронт, это серьёзно. На него никаких ресурсов не пожалеют. А ресурсы — они не бесконечные. Если отправят на перепрятывание золота и строительство новых секретных хранилищ, то на фронте этих самых ресурсов будет гораздо меньше. То есть я вот этими несколькими фразами сейчас от фронта оттянул больше, чем если бы на самом деле Бухарест с землёй сравнял.

 — Но как же, товарищ Гроза, вы теперь и сами не будете знать, где это золото спрятано?

 — А я и так не знаю, — усмехнулся в ответ. — И нет, ничего не соврал. Я вообще врать не люблю.

 — Но как же?

 — А всё просто: информация в будущем совершенно не секретна и общедоступна. Это чистая правда. Мало того, я сам в каком-то журнале схему такого хранилища в разрезе видел, со всеми перечисленными стрелочками. Только я специально не интересовался — мельком глянул и закрыл журнал. Понятия не имею, где оно находится и даже чьё оно там было нарисовано. Так что пусть перепрятывают, мне от этого ни тепло ни холодно.

 Ровно через двое суток румыны вышли в эфир. Так сказать, по просьбам трудящихся согласились участвовать в пресс-конференции. Ну и также согласились больше не захватывать заложников, а также обменять всех на всех. Ну да, моих генералов на их непонятно кого, захваченных в Одессе.

 Однако, учитывая, что генералов я в первую очередь для этого и захватывал, ничего против не имел. Однако румыны и тут сделали небольшую пакость. А может, просто случайно так получилось. Предложили обмен не в Одессе и не тут, в Бухаресте, а прямо на конференции в Касабланке. Типа они всех их привезут, ну и я тоже должен всех привезти. Со мной-то понятно, у меня пространственный карман всегда со мной, а этим-то нафига?

 Я вообще был бы не против, если бы сдали всех советскому руководству. Но тут уже они наотрез отказались — в Касабланке, и всё. Хотя кто-то там заикнулся, чтобы генералов я прямо сейчас отдал, вот прямо в Бухаресте. Ну да, делать мне больше нечего! Они обещали безопасность? Извините, но именно вашей безопасности я верю даже меньше, чем безопасности от англичан. И даже то, что фюрер давал гарантии, ничего не меняет: у себя в Берлине он их мог дать, а за пределами — уже не очень.

 Так что в Касабланке предстояло ещё одно шоу — обмен заложниками.

 А поскольку Румыния тоже дала обещание и гарантии безопасности, то мне тут больше делать нечего. Грабить их как-то после этого неудобно. Так что возвращаюсь на маршрут и отправляюсь в конце концов в Касабланку.

 Была ещё идея сгонять в Ленинград и сбросить там накопившийся груз. Раньше бы именно так и поступил. Однако в последнее время карман слишком подскочил в объёме, и места там хватает. Так что ещё поднакоплю — не обязательно трофеев, можно и покупок. И потом отвезу всё сразу.

 Главное — я своего добился: и заложников считай освободил, и продемонстрировал миру, что способен вести переговоры от собственного имени. Агрессивные переговоры, когда вначале бьёшь, а потом спрашиваешь: ещё раз ударить или всё-таки будем говорить серьёзно?

 Глава 14. Огастес 'Агги' Понсонби-Смит

 Глава 14. Огастес 'Агги' Понсонби-Смит, он же Паганель, он же Бонд, он же Джеймс Бонд.

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 — Товаристч Гроза, как я рад вас видеть!

 Ну вот, не успел выйти в город, а меня тут уже узнают. Да ещё чуть ли не со спины. И ладно бы крикнули на русском, тогда можно было бы понять. Иран находится под совместной советской и британской защитой, и встретить тут кого-то из СССР вполне реально. Военных так вообще полно, да и торговлей многие занимаются. А учитывая, сколько времени я провёл в Баку в порту, кто-нибудь оттуда вполне мог бы меня и узнать.

 Однако вся проблема была в том, что по-русски прозвучали только первые два слова, да ещё и с сильным акцентом, буквально выговаривая чуть ли не по буквам: 'Товаристч Гроза'. Всё остальное было по-английски, да ещё и с характерным британским акцентом — таким, который бывает у Савелия Петровича, когда он британских лордов изображает.

 Я медленно повернулся, разглядывая того, кто меня узнал. Как сказал один писатель, человек так сильно был похож на профессора, что можно не сомневаться: к науке он никакого отношения не имеет даже близко. Учитывая, что тот писатель был ещё и учёным, в вопросе он явно разбирался. Ну так вот, этот англичанин так сильно был похож на карикатурного европейского учёного-путешественника, что можно было не сомневаться: никем другим он быть просто не может.

 Представьте себе типичного молодого британца в тропической форме. Казалось бы, ничего удивительного. Но не в конце марта или в начале апреля. Понятно, что в Тегеране так ходить уже можно и не замёрзнешь — тут всё-таки не Россия, да и не Британия. Но именно обратившийся ко мне англичанин был единственным, кто так вырядился. Пробковый шлем и светлый китель и шорты среди городской толпы смотрелись нарочитым вызовом здравому смыслу.

 — С кем имею? — спросил я на английском.

 — Огастес 'Агги' Понсонби-Смит, — представился тот в ответ.

 После чего на меня вывалили целую кучу информации: и о том, кто он такой, и почему, и для чего, и, что самое главное, как рад меня видеть, потому как именно для встречи со мной сюда и приехал, и очень сильно огорчился, когда узнал, что я отказался от заранее оговоренного маршрута.

 Агги оказался классическим британским учёным старой школы — то есть специалистом сразу по всему. Ботаник, орнитолог, зоолог и ещё чёрт знает кто. Про какие-то гирканские мхи и персидское железное дерево он начал рассказывать раньше, чем я успел спросить, зачем вообще меня искал.

 Всё это было вывалено на меня буквально как из пулемёта. Однако проскочила и более интересная информация. Он точно знал предполагаемый мой маршрут вместе с советской делегацией до Касабланки. Причём настолько заранее, что успел сюда прибыть до меня. Причём не только до меня теперешнего, а до меня того, который бы двигался именно с советской делегацией. А также знал, как я выгляжу. Настолько хорошо, что сумел опознать в толпе. Выходит, правильно я сделал, что тогда наотрез отказался использовать засвеченный маршрут, если меня тут любой ботаник выследить может.

 — Шпион английский обыкновенный, — сделал вывод я.

 — Почему шпион? — удивился он.

 — А кто ещё мог знать об этом заранее оговоренном и очень секретном маршруте? И кстати, как вы меня узнали? Я хоть и знаменитость, но мои портреты пока в каждой газете не печатают и на каждом углу не развешены.

 — А это? — отмахнулся Агги как от какой-то мелочи.

 Потом всё-таки рассказал, откуда он это всё знает. Из рассказанного я понял следующее.

 Огастес происходит из древнего и влиятельного аристократического рода. Родной дядя у Агги оказался каким-то очень большим британским лордом. То ли бароном, то ли графом — я не разобрался. Зато прекрасно разобрался в другом: дядя имел какое-то отношение к Комитету начальников штабов и мог запросто получать документы британской разведки.

 Пока сверстники Агги гибнут в песках Северной Африки или под бомбами в Лондоне, он занимается наукой. Дядя-лорд оформил племянника как 'специального гражданского консультанта по оценке биоресурсов оккупированных территорий'. Для военных Агги — неприкасаемый мажор. Даже британские генералы в Тегеране кривятся при его виде, но безропотно выделяют ему военные джипы и пропуска, потому что один звонок его дяди там, в Лондоне, может разрушить любую военную карьеру.

 Дядя в Лондоне имеет доступ к самым секретным сведениям MI6 и донесениям об 'аномальной активности'. Вплоть до очень хорошего фоторобота, хотя сейчас это просто рисунок. Именно так я у них прохожу по документам — 'аномальная активность'. И это всё было вывалено на меня как какая-то незначительная мелочь. Беспечность аристократа поражала и одновременно показывала, что он точно не шпион.

 А я стоял и думал, что мне с этим Паганелем делать. Почему с Паганелем? А он был похож на актёра, сыгравшего его в советском фильме. Только сильно моложе, а так — чуть ли не копия.

 Осмотрелся по сторонам, но понял: улица слишком оживлённая, и забрать тут человека в пространственный карман, чтобы никто не заметил, не получится. Пригласить куда-нибудь, где не будет свидетелей? Но для начала решил попробовать менее радикальный метод. Тоже пригласить, но в Первую, Краснознамённую, Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича. В качестве кого? Да хотя бы в качестве консультанта по науке. Тем более мне как раз ботаник и зоолог очень даже нужен.

 С каких это пор? А вот прямо сейчас вспомнил, что нужен. Ведь на самом деле я в Китеже организовал зоопарк. Только там он пока что носит чисто временный характер Ленинградского филиала. Есть очень немаленькие шансы, что после войны заберут всё обратно. А лично я предпочёл бы, чтобы зоопарк остался в моём городе. Вот и надо, пока путешествую по всяким разным экзотическим странам, набрать тут разных всяких экзотических животных.

 Только есть одна проблема: я в них не разбираюсь от слова совсем. Нет, кошку от собаки, конечно, отличу, и слона от бегемота, скорее всего, тоже. Но на этом мои познания, собственно, и заканчиваются. А в какой стране чего лучше брать, и сохранились ли эти виды животных до наших дней — уже не очень. Хотя на самом деле, чисто случайно, именно в этом как раз и разбираюсь. Не в самих животных, а в особенностях середины двадцатого века. Это, можно сказать, черта, через которую многие вымершие виды не перешагнули. И у меня пока есть уникальная возможность их спасти. Только нет знаний, какие надо спасать, а какие нет.

 А тут вдруг ко мне ботаник подходит — причём настоящий, а не как у нас обычно всяких заучек и зубрилок называют.

 — Так зачем, вы говорите, искали встречи с товарищем Грозой? — спросил я Огастеса Паганеля.

 — Ну как же? — удивился он. — Поговорить о науке будущего.

 — Об этом можно было бы и в Касабланке поговорить, куда я, собственно, и направляюсь.

 — Раньше других поговорить, — уточнил тот. — Там в Касабланке будет много желающих, а тут пока я один.

 — Логично, — согласился я. — Только есть одна проблема: наука — она очень разная. И вот вы, например, представились ботаником, орнитологом, зоологом и ещё кем-то, а у нас таких специалистов больше, наверное, и нет. Каждый — очень узкий специалист. Даже ботаник будет ботаником только в какой-то области ботаники, а зоолог — в ещё более узкой области зоологии, и так про всех. Ну а я — радиоинженер, так что в радионауке могу рассказать много чего интересного. Ещё по второй специальности — библиотекарь, там тоже много чего могу, особенно о библиотечном деле будущего. А вот в ботанике с зоологией и тем более орнитологии — к сожалению, нет.

 — Жаль, — растерянно ответил Паганель. — Что же делать?

 У меня сложилось впечатление, что он действительно ничего такого не ожидал. Раз лично ему нравится орнитология, значит, и всем должны нравиться те же самые птички. А ведь совсем не от мира сего впечатления не производит, хотя и странно выглядит. Например, как лично к нему относятся местные британские военные, он прекрасно понимает. А также пользуется влиянием своего дяди и вообще любыми возможностями. Но всё равно почему-то думал, что путешественник во времени должен разделять его интересы.

 — Могу пригласить к себе в дивизию, — забросил удочку я. — Будем путешествовать вместе отсюда и до Касабланки. Но главное условие: никому ни слова до этой самой Касабланки. А уж там хоть книгу о своих приключениях и путешествиях пишите.

 А что, так можно было? Нет, он этого вопроса не задал, но по глазам было видно, что думает о чём-то подобном. Ну я и добавил:

 — А то мне как раз учёные консультанты именно вашей области требуются. Сам я, как уже сказал, по другим наукам, у меня есть целый профессор Минского университета, но он всё больше по математике. А вот в зоологии не разбирается никто.

 — А зачем вам зоолог? — уже вполне профессионально поинтересовался Агги.

 — Как это зачем? Будем спасать исчезающие виды. А то спасать у меня желание есть, а знаний, кого надо спасать, нет. Представляете, что скажет наука, когда у нас получится? Да, основная публика будет рассказывать, что их всех спас товарищ Гроза. Но учёное сообщество будет как раз осведомлено, что на самом деле над научной частью проекта поработали именно вы.

 На самом деле я нёс откровенную ерунду, но, похоже, попал прямо в цель.

 В общем, Огастес что-то там Смит был согласен бежать прямо сейчас в свою гостиницу, забирать там вещи и присоединяться к нам. Однако я его притормозил. Именно бежать в гостиницу и забирать вещи не надо. Во всяком случае, раньше времени. Даже если он сам не шпион, то ни за что не поверю, что за таким практически лордом никто не наблюдает. Так что вещи заберём перед самым покиданием Тегерана.

 А пока отправились уже в мою гостиницу, чтобы оформить там все договорённости надлежащим образом. Бюрократию никто пока не отменял. Да и знаю я этих англичан, которые хозяева своего слова. А так будет хоть какая-то бумага с взаимными обязательствами.

 Обычно, когда я так вот посещаю город, то стараюсь снять самую лучшую гостиницу, ну или как минимум одну из таких. Не удивлюсь, если эта моя привычка уже общеизвестна. Во всяком случае, среди тех, кому надо. Поэтому решил поступить нестандартно. И нет, никакой лачуги на окраине по самым низким ценам тоже не стал брать. А вот что-то среднее — очень даже можно. Тем более что особо там я ничего делать не собирался. Место для ночлега, причём даже не для меня, а для соратников, с которыми я тут официально буду. Вот туда Паганеля и отвёл. Заперевшись в номере, тут же достал Любовь Орлову и предложил:

 — Товарищ Орлова, принимайте пополнение в нашу дивизию. Товарищ Паганель. Ставим на полное довольствие и с полной зарплатой.

 — Зарплата не обязательно, — вставил Агги. — И я не Паганель, а Огастес 'Агги' Понсонби-Смит.

 — Я помню, — согласился я. — Просто про Паганеля — это, можно сказать, шутка из будущего. Тем более что вы на него похожи. Если не знаете, то из Жюля нашего Верна. Тот самый Паганель из 'Детей капитана Гранта'. Тоже, кстати, учёный. Что же касается зарплаты: вам она может быть не обязательна, но у нас порядок. И каждый получает по заслугам.

 Тот кинул, соглашаясь. Причём даже непонятно, по какому поводу: то ли по Паганелю, то ли по зарплате.

 — Кем оформлять? — деловито спросила Любовь Орлова, которая, похоже, вообще ничему не удивилась.

 — Советник по науке. Ещё он по совместительству английский шпион, но за это пусть ему зарплату платят в Интеллидженс Сервис.

 — Я не шпион, — возмутился Агги.

 — Да я помню: дядя-лорд может ногой открывать дверь в кабинет начальнику секретной службы. И требовать любые документы, в том числе и мои маршрут с портретом. А потом передать всё это племяннику. И ничего им обоим за это не будет.

 Усмехнувшись, я обратился к Любови Орловой:

 — Так что запиши как Бонда, Джеймса Бонда.

 После чего повернулся к упомянутому Бонду и пояснил:

 — Это тоже у нас шутка такая: всех английских шпионов обычно называют Джеймсами Бондами. Вы, возможно, с ним знакомы, он как раз сейчас служит. Ян Флеминг.

 — Ян?! — удивился Агги. — Этот заносчивый выскочка из Итона?

 — Вы что, на самом деле знакомы? — уже удивился я. — Он же пока ничего не написал. Своего Джеймса Бонда придумает лет через десять, а может, и позже.

 — При чём здесь Джеймс Бонд? — спросил тот, которого я самого недавно так обозвал.

 — Пока ни при чём, — ответил я. — Как у вас ваш Шерлок Холмс — самый знаменитый сыщик всех времён и народов, так у вас же Джеймс Бонд — самый знаменитый шпион всех времён и народов.

 — Во-первых, Джеймс Бонд не наш, он американец, — огорошил меня Агги. — Во-вторых, никакой он не шпион, это известный орнитолог, автор справочника 'Птицы Вест-Индии'.

 — Это не ко мне, это к Яну вашему Флемингу, — тут же открестился я. — Это он самого главного шпиона так назвал.

 — Почему? — продолжил допытываться Агги о такой, казалось бы, мелочи.

 — Вот в Касабланке его об этом и спросите, — предложил я. — Потому как именно Флеминга в качестве одного из представителей Британии я уже заказал. Вернее, в качестве одного из великих писателей, который об этом сам пока не знает.

 Дальше мы всё же оформили нового бойца, вернее, советника по науке в нашу Первую, Краснознамённую, Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича.

 Вообще-то всё это было довольно смешно, потому что никаких Паганелей я в Тегеране нанимать не собирался. Более того, сам Тегеран первоначально был остановкой исключительно для галочки. Вот захотелось повторить тот маршрут, который мне начертили в СССР, в точности. Столица Ирана была начальной точкой, и поэтому тут не предполагалось ничего особенного. Да хотя бы потому, что Тегеран и так находился под контролем и защитой Англии и СССР. А следовательно, советский союз и сам тут мог закупиться всем, чем ему хочется.

 Так что визит предполагался исключительно формальностью: сфотографироваться, отметиться, хоть что-то купить, может быть, что-то спереть. Ну и открытку отправить, если получится. Я даже не был уверен, действует ли тут почта. Но даже если действует, надо было это сделать каким-нибудь опосредованным способом. Нанять кого-нибудь из местных, кто за небольшую плату отправит эту открытку не завтра, а через месяц, чтобы уже было поздно, но все при этом поняли: я там был. Тоже проблема: большинство таких местных просто либо наплюёт, либо отнесёт и бросит в ящик уже на следующий день, чтобы не держать эти обязательства целый месяц. А мне не подходило ни то, ни другое. Причём просто не выполнит — даже лучше, чем выполнит раньше времени.

 Только не надо думать, что иранцы какие-то заведомо плохие и обязательно обманут. Они такие же, как все, и честных людей среди них, как и среди любых, большинство. Но где этого честного найти чужаку? С чужаком как раз в основном всякие проходимцы в первую очередь и будут общаться.

 Поэтому и гостиницу взял попроще — раз уж всего на день-другой, — и особо легенду разрабатывать тоже не планировал. Например, того же барона Владимира фон Штурма точно в качестве сопровождающего не брал. А то этот авантюрист опять что-нибудь устроит, вроде поселиться прямо в штабе теперь уже британских войск. Однако позже с ним всё-таки поговорить придётся: он уже намекал, что не против отправиться со мной в будущее.

 Так что пока в качестве сопровождающего взял всё того же Савелия Петровича — только не в виде британского лорда, хотя он как раз был не против тут среди англичан его изобразить. Нет, что-то неприметное: просто взрослый при мне шестнадцатилетнем.

 Однако в Тегеране неожиданно пришлось задержаться на куда более долгий срок. И не только в Тегеране, но и в Иране вообще, так как предполагались вылазки в разные интересные места. И это, как нетрудно догадаться, заслуга моего нового консультанта по науке.

 Просто он сводил меня на местный птичий рынок, и мы практически там остались. На самом деле я сначала спросил, нет ли тут зоопарка. Оказалось, что нет. Я предположил, что есть какие-то частные зверинцы, оказалось, что таких тоже нет. И тогда он мне посоветовал посетить птичий рынок. И вот там оказалось, что есть всё, а то, чего нет, можно заказать. Причём, учитывая военные условия и полный дефицит продовольствия, животных распродавали очень дёшево.

 Что тут можно было купить? В первую очередь было больше всего птиц, потому он и называется обычно птичьим рынком. Агги рассказывал, кто тут и где, — орнитология была одной из его специальностей. Птиц всех мастей — от огромных бородачей-ягнятников (легендарная птица Хума) и беркутов до редких соколов-балобанов. Но на самом деле и других животных тоже хватало. Из млекопитающих продавали детёнышей каспийских тюленей (где Тегеран и где тюлени?!), персидских белок, пустынных лисиц (фенеков), каракалов и гепардов, которых отлавливали местные браконьеры ради забавы богачей.

 Однако если какой-то странный парень, считающий себя путешественником во времени, в сопровождении другого, ещё более странного парня, считающего себя учёным, начнёт хватать всё подряд и непонятно куда прятать, это будет тем более странно. Поэтому пришлось заходить по много раз и не только самому, а отправлять туда своих людей, чтобы каждый закупал понемногу и это не казалось не то чтобы странным, а хотя бы невероятным. Агги порывался напрячь местное британское командование, чтобы всё организовали, но я эту его привычку пресёк. Он теперь в другой структуре, а у меня в некотором отношении ресурсы даже не меньше. Цены на животных благодаря возросшему спросу тоже начали расти. Но всё равно оказались какими-то смешными. Поэтому я брал всё.

 Зачем мне это всё понадобилось, уже говорил. В Китеже есть свой зоопарк в подвешенном состоянии. Так что надо завезти своих зверей, и как можно больше, чтобы даже если этих начнут забирать, всё равно осталось на приличный зоопарк. Поэтому я брал не только то, что есть, но и интересовался, что бы можно ещё заказать, тем более что такие услуги тоже предлагались. Правда, тут уже цены не были смешными. Дорогими тоже не были: просто когда кто-то распродаёт остатки, он может делать это дёшево, а когда ты заказываешь что-то, то цена будет стандартной для данной местности.

 Но, повторюсь, было недорого. И что самое интересное — самой наиболее надёжной валютой был не местный риал. Даже советский рубль, и тот ценился выше. А уж английский фунт — тем более. Если же это золотой фунт, то вообще только покажи — и тебе притащат любой товар.

 Так Агги мне ещё и подробную лекцию прочёл о видах, находящихся на грани исчезновения, которые всё ещё встречаются в дикой природе прямо тут, в Иране. В окрестностях Тегерана (в горах Эльбурс на севере и в пустынях на юге) процветала профессиональная охота. Любой желающий, у которого водятся деньги, может нанять местных проводников или обратиться к вождям племён, которые за хорошую плату поймают для него живьём любое зоологические сокровища Ирана.

 Первым Агги потребовал искать каспийский туранского тигра. В лесах Мазандарана (всего в паре сотен километров к северу от Тегерана через горы) эти огромные, лохматые, ярко-рыжие тигры ещё активно водились.

 Потом пошли азиатские гепарды. Их тут ещё относительно много в иранских пустынях. Этих, по словам Агги, местные ханы до сих пор держали для охоты, почти как собак. Тут задача вообще упрощалась: не ловить в пустыне, а найти какого-нибудь аристократа и купить уже прирученного. Причём у меня под рукой как раз имелся другой аристократ — английский.

 Персидский лев. На юге Ирана (в провинции Фарс) такие ещё водятся. И кстати, если об азиатских львах там в будущем я ещё хоть что-то слышал, то, например, об иранских тиграх — вообще ничего. Так что в первую очередь надо брать тигра. Хотя львы тоже пригодятся. Европейские, например, остались только на гербах.

 Месопотамская лань. Лично я в ланях вообще не разбирался. Единственная, про которую хоть что-то знаю, — это антилопа гну. Нетрудно догадаться почему. Зато Агги сокрушался, так как, по его мнению, эта уже полностью истреблена. Но при этом почему-то был уверен, что у меня получится найти. Так что заявил: брать нужно прежде всего её. Я, конечно, предпочитаю тигра, но если попадётся — возьму и эту лань.

 Глава 15. Кошки с прислугой

 Раз уж решил задержаться в Тегеране на более долгий срок, то не мешало бы пройтись по списку возможных покупок, которые мне предоставили советские товарищи. Тем более что, как и с животными, основным покупателем буду не я. Тот, кто покупал зверей, точно так же может купить и всё остальное. Причём даже не привлекая внимания окружающих.

 Тут вообще иностранцев сейчас хватает. Причём я имею в виду не только русских с англичанами. Через Тегеран идёт поток польских даже не знаю кого точно — то ли беженцев, то ли дезертиров. Сталин избавлялся от ненадёжных в военном смысле поляков и ещё более неблагонадёжных во всех остальных смыслах. Ну а англичане на свою голову забирали. Во всяком случае, им очень скоро предстоит убедиться, как хорошо поляки воюют. А вот в неблагонадёжности — как раз наоборот, они её потом используют против нас же. Оставалось надеяться, что в этой ветви истории так не будет. Вернее, обязательно будет, но попытка может и провалиться.

 Ну а кто из местных отличит поляка от русского? Нет, от настоящего — то есть советского русского — конечно, отличат легко, а вот попробуй отличи от стамбульского русского! К тому же среди наёмников, взятых в Стамбуле, и настоящих природных поляков тоже хватало. Причём даже шляхтичей, на которых пробу ставить негде. Ведь этих самых шляхтичей русскому царю всегда служило больше, чем даже польскому королю.

 Так что я в первую очередь этих подоставал и приказал быть самими собой. Можно шуметь, можно скандалить, можно ввязываться в авантюры. Главное при этом — выполнять мои приказы. Тем более что деньгами я их снабдил в большем объёме, чем это требовалось. После банка в Констанце могу себе позволить. К сожалению, румынской валюты здесь потратить не было возможности. Тогда бы вообще деньги не считал.

 Нетрудно догадаться, что наёмникам такая служба очень даже понравилась. Так что все мои заказы они не просто выполнили, но даже сильно перевыполнили. И с животными, и с антиквариатом, и со всем прочим. А ещё я вспомнил, как в Констанце у интендантов закупался ворованными медикаментами. Тут решил повторить тот же трюк, но уже с английскими. Ведь всё, что украдено, уже по-любому до СССР не дойдёт. А так я верну эти медикаменты в оборот.

 Масштаб воровства поражал. И, кстати, не только медикаментов. Мне были готовы продать всё что угодно.

 А потом я подумал, что англичане в этом смысле не уникальны, и советские интенданты вряд ли сильно отличаются. Товарищ Сталин, конечно же, великий и могучий, но даже ему с этим не справиться. Так почему бы не вернуть то, что наворовали они? Так что мои шляхтичи отправились скупать всё ворованное и у советских интендантов. Правда, в этом случае не забывали записать, кто, сколько и у кого. А вот эти документы я позже отправлю куда следует.

 Однако самым перевыполнившим план оказался наш английский полулорд-полупаганель. Когда он спросил, сколько мне надо местных гепардов, я простодушно ответил, что ничем его в этом смысле не ограничиваю. Ни в количестве, ни в деньгах. Сам виноват, надо думать, когда такое говоришь тому, кто способен понять буквально.

 Тот отправился к местному британскому командованию, тряся именем своего дяди. Выглядящий простоватым учёным легко выбил для себя грузовики, солдат охраны, ещё что-то и поехал в пустыни трясти уже местных шейхов и шахов. Или как они тут в Иране называются?

 Правда, там пришлось трясти не именем дяди, а фунтами, причём золотыми. Но тут уже я решил, что золото — это, конечно, хорошо, его тоже можно везти в будущее. Однако уже не раз об этом думал: таких желающих, как я, будет много, и большинство в первую очередь потащат именно золото. Просто примеров было уже больше чем достаточно. Оно уже понемногу дешевеет, а дальше процесс только увеличится.

 Зато если привезти какое-нибудь вымирающее животное или даже вымершее, его ценность точно не понизится. Ну, просто мало кто додумается. Это во-первых, а во-вторых, мало кто физически сможет. Это у меня пространственный карман третьего уровня по возможностям и тридцать какого-то по размеру.

 Просто сумел очень грамотно воспользоваться бонусом первого пользователя Системы, когда мне предложили годовую отсрочку с испытанием и два бонусных очка. Сам не знаю почему, но тогда вложил их не в рукопашный бой, например, а в пространственный карман. Что, кстати, нигде не прописывалось, но оказалось возможным. В результате стартовал не с кубиком в одну косую сажень, а в целых три. И размер тут был не самым неважным, а именно полученные возможности.

 Возможность забирать военные трофеи, возможность забирать лично сделанное, возможность забирать украденное. Причём во вне лимит, а доставая оттуда — прокачивать и сам пространственный карман. Первый же уровень позволяет это делать только с трофеями, и очень много ты так не накачаешься.

 Поэтому подозреваю: тех, кто додумается везти редких животных или вообще исчезнувших, будут единицы, а тех, кто сможет их привезти реально в больших количествах, скорее всего, не будет вообще. Во всяком случае, первое время, когда и можно снять самые главные деньги. Отказ от банального золота в пользу уникальных живых ресурсовв любом случае должен дать преимущество перед конкурентами.

 Поэтому я выдал Агги столько фунтов, сколько он попросил. Опасений, что исчезнет с деньгами, не было. Было некоторое опасение, что побежит докладывать британской разведке, но мы его перед этим проверили.

 Как? Просто познакомил его с Савелием Петровичем в образе ещё одного английского лорда. И надо было видеть, как изменилось поведение этого самого Огастеса 'Агги' Понсонби-Смита. Передо нами был вовсе не чудаковатый англичанин-учёный, а вполне себе аристократ. Держался иначе, говорил иначе, вообще всё было иначе. Да та же его странная тропическая форма смотрелась ничуть не хуже дорогого костюма на Савелии Петровиче.

 Даже я сразу понял, что это точно не шпион, а Савелий Петрович прямо на середине беседы прервался и это подтвердил. Мол, такой лично руководить разведкой ещё может, а сам шпионить точно не полезет. Надо было видеть выражение лица нашего 'Джеймса Бонда', когда британский лорд вдруг превращается в русского контрразведчика. С другой стороны, он тут же с облегчением выдохнул. И нет, вовсе не из-за того, что его не посчитали шпионом, а из-за того, что можно вести себя как учёный, а не как аристократ.

 Ну так вот, Агги притащил двадцать восемь гепардов. Двадцать одну взрослую особь и ещё семь котят из разных помётов. Только оказалось, размещение всего этого богатства в пространственном кармане потребует куда больше места, чем я подумал сначала, просто пересчитав пусть и крупных, но кошек. Потому что наш Паганель не мелочился, а скупал их целыми питомниками вместе с обслуживающим персоналом и всем имуществом.

 На самом деле это не совсем питомник в моём понимании данного слова, а скорее хозяйство, где зверей ловят, потом дрессируют, держат — ну и всё прочее. Другой вопрос: зачем мне все эти люди? Однако у англичанина такого глупого вопроса не стояло. Не собирался же он сам ухаживать за всеми этими животными! А следовательно, нужен персонал. А если есть подготовленный, то почему бы его и не взять. А поскольку он меня воспринимал как равного — если не аристократа, то учёного, я же сам радиоинженером и библиотекарем представился, — то считал, что и я должен думать примерно так же. Логика однако, пусть и британская.

 И кстати, далеко не все вышеперечисленные специалисты были слугами. Среди них нашлись и обыкновенные рабы, которых тоже продали вместе с кошками. Так что мне предстояло ещё и в этом вопросе разбираться. Хотя со слугами тоже придётся разбираться и оформлять новые договоры найма, и вообще много чего ещё. И где они потом все будут жить? Не вначале, когда будут путешествовать в состоянии стазиса в пространственном кармане вместе со своими питомцами, а по прибытии на место. Да, я помню, мне пообещали сделать Китеж если не порто-франко, то чем-то вроде свободной зоны, куда я могу привезти кого угодно. Только понравится ли им в северной тайге?

 Только Агги в чём-то прав. Кто потом за этим всем будет ухаживать в зоопарке? А тут — целый штат уже готовых специалистов. Причём под словом 'целиком' английский аристократ понимал именно целиком.

 — А кто за ними будет ухаживать? — искренне удивился он, когда я поинтересовался, зачем вместе с гепардами мне продали ещё целую толпу народу.

 И ведь не поспоришь. В каждом хозяйстве имелся свой главный ловчий — миршикар-баши. Причём это был не просто начальник над остальными слугами, а человек, который знал характер каждого гепарда и лично руководил охотой. Агги рассказывал, что такие должности здесь чуть ли не по наследству передаются от отца к сыну. И не так-то просто было переманить таких специалистов. Пришлось каждому шейху хорошо доплатить.

 Под его началом работали дрессировщики. Эти уже умели делать самое главное — превращать пойманного в пустыне молодого гепарда в охотничьего. В неволе звери почти не размножались, поэтому новых приходилось постоянно ловить и приручать. Те же люди приучали их к поводкам и специальным колпачкам на глаза, чтобы кошка раньше времени не увидела добычу и не начала нервничать. Для будущего зоопарка не самая полезная профессия, но и в питомнике гепард не всё время охотится, а ухаживать за животными они тоже умеют.

 Но и это оказалось не всё. Гепарда, оказывается, мало поймать и выдрессировать. Его ещё надо правильно кормить, лечить и каким-то образом доставлять на охоту. Поэтому вместе с ловчими и дрессировщиками Агги приобрёл мясников, людей, разбирающихся в местном лечении животных, лошадей, верблюдов, специальные мягкие сёдла, поводки, колпачки и вообще всё хозяйство до последней верёвки.

 — А семьи зачем? — спросил я.

 На этот раз Агги посмотрел на меня как на идиота.

 Ну да. Если главный ловчий всю жизнь занимается гепардами, его отец занимался гепардами, сын учится заниматься гепардами, а я собираюсь забрать самого ловчего неизвестно куда, то семью тоже желательно взять. Это не говоря о том, что и остальные без семей вряд ли куда-то поедут. Ну, кроме рабов, разумеется.

 В результате вместо нескольких кошек я получил два полностью укомплектованных охотничьих хозяйства: примерно полтора-два десятка специалистов с семьями, пожитками, лошадьми, верблюдами и всем необходимым снаряжением. То есть если считать только людей, то более полусотни.

 Зато теперь можно было не просто поставить гепардов в Китежский зоопарк и надеяться, что они там не передохнут. Вместе с ними я получил людей, которые действительно знали, что с этими гепардами делать. Вот что значит поручить покупку настоящему английскому аристократу. Я бы купил кошку. Он купил кошку вместе с прислугой.

 С другой стороны, если вспомнить, сколько животных и сколько народу я перевёз из Ленинградского зоопарка в Китеж, то, пожалуй, дам сто очков вперёд этому лорду. Там было несколько сотен человек специалистов с членами их семей. Причём я прекрасно понимаю, что в специалисты в Ленинграде зачислили очень многих, кто о зоопарке просто слышал. Но никуда не денутся — будут работать в зоопарке. В крайнем случае навоз убирать сможет любой.

 А уж тут наверняка нет ни одного лишнего.

 И кстати, в этих самых питомниках гепардов набралось всего лишь две трети особей. Остальные были куплены по отдельности. И вот там как раз были далеко не все ловчие гепарды. Некоторых держали просто в качестве украшения. Некоторых ещё не обучили. О котятах тем более говорить нечего.

 Кроме гепардов, наш Паганель привёз ещё и соколов или каких-то других охотничьих птиц. К счастью, без целого хозяйства к ним. Хотя несколько специалистов с семьями тоже было нанято. Но это всё мелочь по сравнению с гепардами.

 А по мнению самого английского учёного, и гепарды тоже были мелочью, потому как он привёз несколько клеток с воробьями. Нет, это были не воробьи — уж воробья-то я от любой другой птицы как-нибудь отличу. Но по размеру и по невзрачности это были именно они. И от них Огастес 'Агги' Понсонби-Смит был в абсолютном восторге. Оказывается, это новая, никому не известная птичка, и он её первый открыватель, и обязательно назовёт в честь своего дяди.

 Не уверен, что дядя-лорд такой чести обрадуется, но не стал его разубеждать. Тем более что именно эти птички стоили меньше всего. Хотя мне тоже половина клеток предлагалась. И я не видел причин, зачем отказываться: в крайнем случае просто выпущу.

 Правда, оказалось, что наш британский учёный сильно превысил выделенный ему 'безграничный' бюджет, и требовалось доплатить. Тут всё в порядке, я сам обещал, если понадобится, добавить. Правда, с самими хозяевами зверей и птиц он уже расплатился. И не из своего кармана, а местным военным имуществом. И теперь надо бы это всё компенсировать генералу. Но, к счастью, там ничего особого не требовалось, даже золота. Англичане доверяют своему фунту, поэтому можно было платить бумажными деньгами.

 Но скажите мне: где справедливость? Товарищ Гроза, единственный уникальный путешественник во времени, идёт договариваться с вороватыми интендантами. И не всегда у него это получается! А один из многих родственников лорда идёт напрямую к генералу и даже не договаривается, а просто говорит, что ему надо. Да, потом очень честно платит, потому что если не заплатить здесь и сейчас фунтами стерлингов, расплачиваться придётся потом тому же дяде услугами, чего сам Агги явно не хотел. Но, повторюсь, бумаги мне не жалко.

 К тому же, кроме гепардов, наш Паганель умудрился купить ещё и четырёх местных львов. Одного самца и трёх самок. Это при том, что я сам купил всего одного льва. И даже не я, а один из моих поляков.

 Так что из всех редкостей остались только газели и тигры. Причём поскольку газели уже считались вымершими, то о них даже не пытались договариваться — всё равно не достанут. А вот охоту на тигров можно устроить.

 Когда животных стало слишком много, я начал подумывать о персонале, который за всем этим будет ухаживать и присматривать. Да, пока они находятся в пространственном кармане в стазисе и ничего этого не требуется. Но когда я этот весь зоопарк и цирк привезу в Китеж, понадобится огромная толпа обслуживающего персонала. Потому как те, которые есть, скорее всего, большей части этих животных даже в глаза не видели, не то чтобы знали, как за ними смотреть.

 К счастью, наш Паганель подал прекрасную идею. Можно нанимать специалистов прямо тут. Кто может лучше разбираться в местном зверьке, чем тот, который мне его продал?

 Вот я и обратился к местным: а нельзя ли нанять? Оказалось — можно. Я вообще как-то и в будущем, и в СССР забыл о таком институте, как слуги. Тут можно было нанять слугу на любой вкус. И чаще всего это были молодые мужчины или вообще подростки. Платишь семье что-то вроде одномоментного выкупа, а потом полностью содержишь такого слугу, выплачивая какую-то минимальную зарплату. Чаще всего она могла быть вообще символической. Как я понял, семья лишний рот и продавала, причём на взаимовыгодных условиях для всех трёх сторон. Семья получает деньги, молодой мужчина без перспектив получает эти самые перспективы, ну или как минимум крышу над головой и полноценное питание. Наниматель же получает вполне себе надёжного слугу.

 Не раз в старых книгах читал и фильмах видел, когда у белого господина есть очень верный слуга откуда-то с Востока. Бывает китаец, бывает японец, араб или какой-нибудь африканец. Откуда там такая верность? А вот именно отсюда. Его семья продала, ему больше некуда деваться и никого, кроме господина, у него больше нет.

 И кстати, местные вполне были согласны уезжать с белым господином хоть на край света. Большинству было без разницы, в качестве какого слуги быть: дворник, садовник, печник или вот приглядывающий за животными. Я всего лишь ставил дополнительные условия, что он будет не при мне, а при этом самом животном. Чаще всего им же мне и проданном. То есть если я отправлю животное в зоопарк, он останется при зоопарке, а уж я позабочусь, чтобы там была соответствующая зарплата, жильё — ну и всё остальное. И на это соглашались даже охотнее. Получить какую-то уважаемую профессию где-то в другом месте.

 О том, что Китеж пусть не порто-франко, но я могу туда ввезти новых граждан отовсюду, я договорился. Ну что ж, работников зоопарка привезу.

 Найм слуг неожиданно решил ещё одну проблему. У меня появились какие-никакие, а связи в городе. Раз они своего родственника мне в услужении отдали, то с ними можно ещё о чём-нибудь договориться. Например, об отсроченной отправке открыток — тем более что не бесплатно, а тоже за деньги. Да и требовалось там всего лишь отправить её в точно указанную дату, а не завтра. Тем более что на этих открытках сразу две даты стояло: сегодняшний день и тот, в который надо отправить, то есть через месяц.

 Пресконференция в Касабланке ещё не начнётся, но до неё останется совсем немного времени, и информация, что я ехал через Тегеран, уже перестанет быть актуальной. На всякий случай подписал пять пар таких открыток: одну в Китеж, другую в Ленинград, во двор Смольного. И раздал пяти разным семьям: хоть кто-то честно да отправит.

 Пока я занимался остальными делами, Агги готовил экспедицию в горные леса за тиграми. Опять предлагал услуги генерала по организации транспорта. Но тут уже я отказался. Зачем нам какие-то грузовики? Полетим на самолёте.

 Однако самому англичанину требовалось официально покинуть Тегеран. Чтобы не возникло вопросов, куда он вообще делся. Но именно это проблемой не было. Мог просто заявить, что едет охотиться на тигров, и умотать туда, куда надо. Правда, он заявил, что едет охотиться за каким-то мхом, и как только упоминал его название на латыни, у всех сразу пропадал интерес. Зато я подозреваю, всё местное руководство вздохнуло с облегчением, когда этот персонаж покинул город.

 Посткроссеры среди моих читателей есть? Кому интересно получить открытку:

  https://author.today/post/942530

 Глава 16. Командир научного полка

 Глава 16. Научная экспедиция

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 Восемнадцать сундуков. Именно столько личного имущества оказалось при Агги. Скромненько так нынче учёные путешествуют. Хотя на самом деле это были не совсем сундуки, а чемоданы. Только кто смотрел 'Гарри Поттера', сразу поймёт, какие именно. Там они как раз сундуками и назывались. И это не говоря о настоящих чемоданах рангом поменьше. Ну и всяких разных сумках, тюках, корзинах и даже бочках, которые я и не считал. Но которые занимали объёма как бы не больше самих сундуков.

 Чего там только не было. Например, большая жилая палатка, которая по своим размерам и комфорту, пожалуй, с некоторыми моими бытовками посоперничает. И как оказалось, она тут не одна такая — была вторая, размерами не сильно меньше, которая считалась лабораторией. Причём со многим оборудованием. И это помимо тех сундуков. А ведь была ещё переносная мебель — кроме той, что считалась частью палаток и шла отдельно.

 И это всё ерунда по сравнению с целой библиотекой, которую он зачем-то таскал с собой. Я тоже, между прочим, библиотеку таскаю, и не одну, но у меня пространственный карман есть.

 И ладно бы только объёмы. Я для своих людей, которые полезны, соглашался в пространственном кармане таскать и куда большее количество, чем для всех остальных. Да и временно этот Паганель с нами, так что нестрашно.

 К счастью, целого табуна лошадей с телегами или автопарка грузовиков у него не было. Всё вышеперечисленное имущество перевозилось на местном наёмном транспорте. Будь то те же самые телеги, верблюды или грузовики, позаимствованные у британской армии.

 Перед самым отъездом Агги предстал с ещё одной стороны. Вернее, даже не он предстал, а просто я не подумал. Если он нанимает слуг целыми штатами для меня, то естественно предположить, что у него и свои тоже есть. Оказалось — действительно есть. Четверо постоянных, которых он привёз с собой из самой Англии, и ещё сколько-то местных, которые нанимались каждый раз на новом месте и распускались по отъезду.

 Начнём с Джеймса, который не Бонд, а 'овсянка, сэр'. То есть дворецкий. Правда, на 'овсянку, сэр' он пока не тянул, а был рангом пониже. Естественно, тот, который дворецкий, никуда не поедет, а останется при поместье. Кроме того что дворецкий, он оказывал и некоторые другие услуги. Например, этот наш лорд был всегда идеально выбрит. Что во время путешествий и в моё время далеко не всем удаётся, а уж тут это было нечто запредельное. Хорошо, мне бриться не надо. Так что у Агги был хоть и чудаковатый, но при этом безупречный внешний вид в любых условиях.

 Следующим был секретарь. Именно так, дворецкий выше секретаря. Тем более что это какой-то недавний выпускник Оксфорда по специализации орнитолог. Не сам же Агги будет за этими воробьями, которых открыл, ухаживать. Ну и все научные записи вести — тоже с какой стати ему это делать самому? Он ещё сокрушался, что отъезжал в большой спешке и успел нанять только орнитолога, а вот со специалистом по ботанике и особенно по мхам не получилось. Мхи исследовать теперь придётся именно самому.

 Следующим был повар. И не только повар, на нём лежали вообще все высококвалифицированные домашние услуги. Ну и последним — конюх, дворник, истопник, ну и вообще всё: сбегай, сходи, дай, подай, принеси. Хотя он как раз такими 'сбегай, сходи, дай, подай, принеси' в основном из местных и руководил.

 И если насчёт самого Агги мы не сомневались, что он точно не является агентом британской разведки, то его слуги вполне могли быть засланными. Или как минимум завербованными. Нет, сам английский учёный был уверен, что такого нет и быть не может. Никто не посмеет вербовать слуг как самого его дяди, так и любого из его родственников. И за своего дворецкого абсолютно ручался. Так как тот, а вернее весь его род, служил их семье на протяжении скольких-то там то ли веков, а то и больше. А вот насчёт остальных — тоже как бы ручался, но такой абсолютной уверенности там уже не было.

 С другой стороны, а мне не особо-то и важно. Будут большую часть времени находиться в пространственном кармане, как и все прочие шпионы. И пусть оттуда шпионят, сколько им влезет. Главное — именно на британских территориях им особой воли не давать. Ну а на немецких или итальянских их в любом случае нельзя вытаскивать, так как если сам Агги ещё за кого-нибудь может сойти, то природные английские слуги — точно нет.

 А вот это для него было неприятной новостью. Привык путешествовать с комфортом и не собирался от него отказываться. Однако быстро нашёл выход. Отправил того самого своего конюха, чтобы он вернул обратно часть нанятых местных слуг. Уж они точно никем не завербованы, да и на любых территориях такого можно вытащить: одного местного никто не отличит от другого. Вернее, сами местные очень даже отличат, только их мнение никого не интересовало — главное, чтобы англичане, немцы и прочие европейцы не отличали.

 Кстати, Агги отвечал ещё и за наём местных проводников и охотников. Даже не тех, которые будут охотиться на тигров, а тех, которые будут договариваться с местными племенами охотников. Не попрёмся же мы туда наобум. Без компетентных посредников попытка наладить контакт с лесными горцами может затянуться надолго или вообще провалиться.

 Ну и опять же, я не видел в этом никакой проблемы. Вернее, не видел проблемы в том, что они узнают, кто я такой, и о моём пространственном кармане, в котором туда и отправятся. Сколько до этих тигровых лесов? Сотня, две или три сотни километров? Было договорено, что мы их довозим туда, они там договариваются с местными, получают оплату, а потом своим ходом возвращаются в Тегеран или вообще не возвращаются. Тем более были и такие, которые как раз из этих лесов и собирались ехать домой, а я их так удобно подброшу. В любом случае, к тому моменту, когда они вернутся, информация уже перестанет быть актуальной. Меня там давным-давно не будет.

 Когда я прибыл на место, просто спрыгнул с парашютом, вытащил из инвентаря сначала часть своих людей, а потом местных проводников, которые должны были найти охотников. Те сильно удивились такому способу перемещения и немного повозмущались. Но именно немного и скорее для порядка. Ведь я для них был в лучшем случае сильный шаман, а в худшем — джинн, с которым лучше не ссориться. Да, добрый джинн, потому как ничего плохого не делает и не заставляет себе служить, а честно платит за услуги. Но даже с такими лучше не ссориться. Так что все они отправились искать, с кем договариваться, а мы начали обустраивать временный лагерь.

 А я ещё раз увидел масштабы имущества, которое таскал с собой наш Паганель. Одно дело — увидеть всё это сложенным в сундуки перед отъездом. И совсем другое — посмотреть, во что имущество одного-единственного английского учёного превращается после распаковки. У кого из нас вообще пространственный карман — у меня или у него? Кроме палатки, которая жилая, и той, которая лаборатория, была ещё одна для слуг и ещё навес для остального имущества, которое во все палатки не поместится. Понаблюдать за всем этим цирком было, конечно, забавно — тем более что самая большая палатка как раз на цирковую и тянула, — но была одна проблема. Очень долго. Я привык к совсем другим срокам развёртывания лагеря. Буквально по щелчку пальца достаю уже готовые бытовки и вагоны прямо из инвентаря.

 Вот, собственно, пальцами и щёлкнул, выбрав более-менее ровную площадку. Рядом с нами появился отрезок железнодорожного пути вместе с вагоном. Оттуда на новое место уже пялились пассажиры.

 Да, я не забыл свою идею с элитным бронепоездом повышенной комфортности. И да, никакого бронепоезда у меня пока не было. Но тот же штабной немецкий эшелон пришёлся очень кстати. Особенно вагоны для проживания офицеров. Вот один из таких и вытащил.

 Это был как бы писательский вагон к тому самому бронепоезду. Начнём с того, что в пассажирский вагон от штабного немецкого эшелона я поселил Петрова. Чтобы не ставить для него какую-то отдельную бытовку, так как их запас уже просто закончился. Ну а так вагон купейный, одно купе на два человека, в одиночку там жить вполне возможно. А в походных условиях — вообще идеально. А также идеальные условия для написания новой книги о молодости Остапа Бендера.

 Как-то неожиданно туда переселилась и Анна Ахматова. Понятно, что не в то же самое купе, а выбрала себе другое. Причём не насовсем переселилась, а получила как бы творческий кабинет. У неё вообще-то есть своя отдельная бытовка со всей семьёй, а теперь ещё есть и рабочий кабинет в этом вагоне. Так сказать, чтобы никто не мешал творчеству. Я ей даже пообещал, что издам всё, что она тут успеет насочинять. Правда, не обещал это всё потом читать, но издать — издам, и автограф получу, и буду иметь раритетные, никому не известные издания.

 И кстати, новые приключения Остапа Бендера тоже надо будет издать именно тут. Чтобы там, в будущем, предъявлять их как именно изданные в середине двадцатого века любым, кто попробует там заикнуться об авторских правах. У нас с Петровым уже даже несколько вариантов названий имеется: самый простой — 'Остап Бендер: Начало'. Есть ещё и 'Сын турецкоподанного'. Лично я за оба варианта, просто надо писать две книги под каждый. Сам Петров пока ещё думает.

 В результате я решил этот вагон под всяких писателей и поэтов оставить. А появится больше — выделю ещё один. В конце концов, я их ни к какому поезду на самом деле цеплять не собираюсь, просто при организации нашего городка из бытовок будут выставляться ещё и вагоны, сразу на отрезках рельсов.

 И таких творческих личностей у меня уже накопилось даже слишком много. Ещё одно купе в качестве студии выделил художнику. Интересно, как он там собирается что-то малевать? Разве что именно малевать. Потом одно себе тут же затребовала Маргарита Орлова, как самая культурная. И правда, если есть специальный культурный вагон, то она и была в нём самой культурной, так как большинство всех этих поэтов и писателей числились у неё в подчинении. Ну а начальник не может быть менее культурным, чем подчинённый. Спросите любого начальника — он вам подтвердит.

 А поскольку у профессора Николая Сергеевича Вознесенского там был тоже свой кабинет, я и решил: почему бы в оставшееся свободным купе не подселить ещё одного учёного? Однако не тут-то было. И нет, вовсе не потому, что он не желал жить в одном вагоне вместе с какой-то 'интеллигентской сволочью'. Просто одного купе для него было слишком мало. Я пожал плечами и щёлкнул пальцами ещё раз. Рядом образовался ещё один точно такой же вагон, но пустой. Так что предложил ему выбирать столько купе, сколько понравится.

 Первым, однако, в вагон отправился Джеймс Овсянкин (или Овсянников) и самое лучшее купе, разумеется, выбрал себе — то есть то, в котором обычно живёт бортпроводник. Но три следующих забрал уже для своего хозяина: два для него и одно для секретаря. Ну а проживание других слуг вместе с лордом в одном вагоне не предполагалось — не по чину им.

 Я опять пожал плечами: пусть живут так, как хотят. Да и профессора Вознесенского, кстати, тоже переселил в этот вагон. Будет у меня один культурный (или бескультурный, учитывая, кто там главная) и один научный. Позже надо будет сделать третий и поселить туда всех офицеров нашей Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича. Не в смысле поселить, а каждому выделить по рабочему кабинету.

 А вот с профессором Агги сразу нашёл общий язык. Проявил ещё одну свою ипостась — был почтительным студентом. Зря англичане не хотят использовать своих лордов в качестве шпионов: те могут быть кем угодно. Хотя на самом деле не могут — чудаковатый учёный Агги именно потому, что такой учёный он и есть. Аристократ — потому что он и есть аристократ, племянник лорда, который к генералам чуть ли не ногой двери открывает и требует от них чего угодно, потому что он и есть такой племянник лорда, который там, в Лондоне, может очень даже испортить карьеру или наоборот. Ну и студент он тоже потому, что совсем недавно был студентом. То есть не притворяется, просто выдвигает на первый план ту часть своей личности, которая в данный момент нужна. А притворяться он как раз практически не умеет.

 А я вдруг понял, что, возможно, слегка ввёл Агги в заблуждение, когда сказал, что специалистов нужного профиля у меня нет. Это когда его самого в свою дивизию в качестве ботаника агитировал. Вспомнил, что из Минска вместе с профессором Вознесенским эвакуировали и его коллег. Часть друзей и, что самое главное, часть врагов. Идея с врагами ему тогда особенно понравилась: иметь врага в должниках даже круче, чем друга. Друг ещё может решить, что ты ему и так обязан, а враг точно будет помнить, кто кого спас.

 Те, кто собирался эвакуироваться на советскую территорию, были переправлены в Китеж и там оставлены, дальше уже могли отправляться сами, куда хотят. Но хватало и желающих попасть в будущее. Вот они до сих пор находились у меня в пространственном кармане. Причём в договорах с каждым специально было записано, что при необходимости я могу воспользоваться их профессиональными услугами, если вдруг такие понадобятся. И кажется, такая необходимость только что наступила.

 Извлёк из инвентаря Любовь Орлову и попросил проверить списки: кто там у меня из учёных имеется? Не обязательно из Минска. Если ещё откуда-нибудь завалялись — тоже можно называть. Откуда-нибудь ещё не завалялись. Да и откуда им было взяться: из варшавского гетто я совсем другой контингент эвакуировал. Зато из Минска оказалась чуть ли не целая готовая команда. Как там у Высоцкого? 'Товарищи учёные, доценты с кандидатами...' Вот Орлова мне этих товарищей учёных и начала перечислять, сверившись со своими архивами.

 — Профессор Назаров Михаил Иванович. Ботаник. Специалист по таёжной и смешанной флоре, а также болотам.

 — То есть ботаник, — сделал вывод я. — Подходит.

 — Доцент Федюшин Анатолий Владимирович. Зоолог, специалист по млекопитающим и охотовед. Занимался восстановлением популяции бобров, лесными куньими.

 — Этого обязательно. Нам как раз млекопитающие нужны. Тигр, он ведь тоже почти куница, только немного больше. Дальше.

 — Профессор Шнитников Владимир Вячеславович. Орнитолог.

 С одной стороны, как бы и не очень нужно. Мало того что Агги сам орнитолог, так у него секретарь тоже орнитолог. С другой стороны, лишним тоже не будет. Тем более что как раз по этому профессору имелась и дополнительная информация.

 Оказалось, что он занимался миграциями птиц, причём именно европейской части Союза. А мы сейчас находились практически на одной из главных птичьих трасс между севером и югом. Это мне уже наш Паганель успел рассказать, хотя я такими подробностями и не интересовался. То есть половина местных уток, гусей и прочей летающей живности могла оказаться старыми знакомыми нашего профессора — только встречал он их раньше с другого конца маршрута.

 — Берём, — решил я. — Познакомим трёх орнитологов.

 — Профессор Лявданский Александр Николаевич. Археолог. Железный век, древние городища, фортификации...

 Я задумался и махнул рукой:

 — Тоже записывайте.

 — Профессор Вовк-Леванович Иосиф Васильевич. Лингвист. Славянское языкознание, сравнительное языкознание, индоевропейские.

 — И этого давай, мы всё-таки в Персии. Мало ли с кем разговаривать придётся.

 После чего попросил прочитать список полностью и обнаружил, что никакого невероятного совпадения вообще не произошло. Учёных из Минска у меня набралось достаточно, просто раньше я не задумывался, кто именно есть в пространственном кармане. Любовь Орлова начала с тех, кто с наибольшей вероятностью нам пригодится именно здесь и сейчас.

 Просто если собираешь научную экспедицию неизвестно куда и неизвестно зачем, ботаник, зоолог, лингвист или археолог имеют несколько больше шансов пригодиться, чем профессор литературы. А таких у меня было целых три. Вот пусть и дальше в инвентаре остаются. И не только они.

 С ботаником, зоологом и орнитологом всё понятно. Они просто идеально вписывались в нашу экспедицию. Да, не совсем по этим лесам специалисты, но в любом случае лучше, чем какой-то случайный человек. Ну и потом, получше, чем вчерашний студент, который знает ещё меньше. Студенты в экспедиции более выносливы и неприхотливы, чем профессора? Это если своими ногами топать и в палатках жить. А когда в таких идеальных условиях, как у нас, то как раз профессора будут лучше.

 Однако зачем нам, например, археолог? А это уже я захотел. Мы, в конце концов, тут почти все Индианы Джонсы. Ну или немножко Индианы Джонсы. А так будет хоть один настоящий археолог. Ну и лингвист тоже не лишний: хоть кто-то поможет всей этой толпе найти общий язык. В крайнем случае просто переводчиком поработает.

 На самом деле с общим языком никаких проблем не возникло. Так как Огастес 'Агги' Понсонби-Смит владел не только английским. Был ещё и французский, по его словам, на очень приличном уровне, мог даже за настоящего француза сойти. Не аристократа, понятно, но вот за недавнего студента запросто. Также владел немецким, но тут уже похуже: за своего точно не сойдёт, и все сразу поймут, что перед ними англичанин. Кроме того, владел арабским, фарси и ещё чем-то из местных. Но там на совсем примитивном уровне: со слугами и проводниками договориться хватит, а больше и не надо.

 А также была латынь, и тоже на приличном уровне. Какой же ты учёный, если на латыни говорить не умеешь? Во всяком случае, в первой половине двадцатого века ещё именно так и считали. Ну и потом, как ты будешь называть новый вид воробьёв в честь любимого дяди, если, опять же, не владеешь латынью?

 Ну и последним был русский. Интересное совпадение, не правда ли? На самом деле никаких совпадений: он просто попросил у меня словарь, а по возможности и учебник, и тут же начал учить русский язык. А у меня нашлось много чего профильного, а не только что-то примитивное, да ещё и для русских, изучающих английский, но и наоборот — для англичан, желающих выучить русский. Причём очень много разного, учитывая, сколько я библиотек успел уже ограбить. В результате наш лорд очень быстро продвигался в великом и могучем. На удивление быстро, видимо, действительно имел к этому природную склонность.

 А ещё из почтительного студента он быстро перешёл в роль тоже почтительного, но молодого коллеги. А то быть студентом с одним профессором нормально, а вот с целой толпой — не очень. К тому же какой нафиг студент, если ты и есть руководитель экспедиции? Ну да я его на эту должность и назначил: не самому же мне всеми этими учёными мужами командовать. А он, в конце концов, настоящий лорд, их этому учат.

 А Любовь Орлова это всё очень быстро оформила. И даже оклад жалования подняла! Руководителю экспедиции и вообще всей нашей научной братии он положен выше, чем просто стороннему консультанту по науке. Лично я мог бы так пошутить, а она нет: как только дело касается бюрократии, никакого юмора не понимает. Зато Агги теперь может у себя в резюме писать, что был командиром научного полка. И да, именно так он официально теперь у нас в Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича значился.

 Лучше всего общий язык нашли Понсонби-Смит и Назаров. Вообще-то надо не забывать, что хоть английский Паганель и специалист очень широкого профиля, но сюда он ехал, кроме как поговорить с путешественником во времени товарищем Грозой, ещё и исследовать местные мхи. И хотя Назаров совсем не по этой части, но он был болотовед, а болот без мха как бы не бывает. Так что быстро договорились.

 А ещё белорусский профессор Назаров каким-то образом успел позвать английского лорда после окончания войны в Белоруссию, в экспедицию по исследованию болотного мха. Ну а я ляпнул: зачем, мол, ждать окончания войны, я вас туда и так могу доставить. Дальше — больше, скоро образовалась ещё одна экспедиция уже в Китеж, но летом: там ведь наверняка тоже мох должен быть. И заметьте, из нас троих я был абсолютно трезвый, но они меня как-то сагитировали. Да и они сами не очень пьяные, просто выпили за знакомство. Кстати, из личных запасов самого Агги: у него оказалось в походных сундуках и это тоже есть.

 Глава 17. Тигрёнок в руках лучше, чем журавль в небе

 Глава 17. Шаманы друг друга не обманывают

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 Пока ждали проводников и посредников, отправившихся нанимать местных охотников на тигров, без дела не сидели. И одним только развёртыванием лагеря тоже не ограничились. Поскольку оказались в совершенно новом для меня лесу, я поинтересовался у специалистов, нет ли тут чего-нибудь ценного из биологических ресурсов. Агги тут же начал рассказывать про какой-то местный мох. Мох меня совершенно не интересовал. К счастью, в деревьях наш Паганель тоже разбирался, и вот тут уже нашлись довольно интересные экземпляры.

 Первым оказалось персидское железное дерево — парротия. Название мне ровным счётом ничего не говорило, но когда Агги объяснил, за что его так прозвали, понравилось. Древесина у него настолько плотная и тяжёлая, что тонет в воде, а по твёрдости может поспорить с дубом. Причём сам дуб этот спор однозначно проиграет. Да ещё и выглядит красиво — что-то розовато-коричневое. Но главное, в диком виде эта самая парротия растёт практически только здесь, в Гирканских лесах. Агги говорил что-то про эндемики.

 — То есть в других местах такого нет? — уточнил я.

 — Именно так, дорогой друг! Уникальнейший реликт третичного периода! — увлечённо подтвердил Агги.

 Получив подтверждение, я решил, что надо брать. Причём не только древесину. Раз уж у меня теперь есть собственный город, парк и зоопарк, почему бы не завести ещё и ботанический сад? Так что нужны были семена, саженцы и несколько молодых деревьев целиком. А древесину можно взять отдельно. Правда, практически сразу пришлось урезать осетра. Дерево хоть и не тропическое, но в тайге на крайнем севере расти вряд ли согласится. Так что возьму не в Китеж, а в будущее.

 Следующим Агги показал местный самшит. Вот с ним всё оказалось ещё интереснее. Очень плотное дерево, однородное, желтоватое, прекрасно полируется и почти не колется. Из такой древесины хорошо делать всякую мелкую дорогую работу — резьбу, шахматы, детали музыкальных инструментов. Или половые доски ко мне на галереи пространственного кармана.

 Самшит я тоже велел брать во всех доступных состояниях. Тем более что тут уже сработало моё преимущество путешественника во времени: насколько я помнил, с самшитом в будущем вообще будут большие проблемы. Что-то там его почти полностью сожрёт. То ли жук, то ли гусеница, то ли ещё какая-то зараза. И раз я это помню, будучи ни разу не столяром и даже не плотником, то точно редкость.

 С тисом получилось наоборот. Его я хотя бы знал и даже видел раньше. Только здешние экземпляры оказались совсем не теми кустиками и деревцами, которые обычно встречаются где-нибудь в парке. В нетронутом лесу попадались настоящие древние великаны, некоторым, по словам Агги, могла быть чуть ли не тысяча лет. Его можно было не только рубить, но и поискать упавшие стволы. Тем более, тисовая древесина почти не гниёт и может пролежать очень долго. Красновато-коричневая, с красивым рисунком, прочная — в общем, готовый материал для какой-нибудь особо пафосной мебели. Ну и половые доски для пространственного кармана, а то галереи заполняются быстрее, чем я их строю.

 Ещё тут рос каштанолистный дуб. Вот этот уже был просто дубом, только местным и очень большим — отдельные деревья вымахивали чуть ли не до полусотни метров. Целиком такое в пространственный карман и не поместится. Разве что по диагонали. Древесина прочная, хорошо сопротивляется растрескиванию. В общем, ничего волшебного, просто очень хороший строительный и столярный материал. Но если очень хороший материал растёт прямо перед тобой, и есть пространственный карман, странно проходить мимо. Не влезает целиком? Распустим на доски.

 Последней из заинтересовавших меня пород оказалась кавказская дзельква. Название я переспросил два раза и всё равно через пять минут забыл. На языке постоянно вертелся Дамблдор и его кавказские дольки. Зато запомнил другое: дерево реликтовое, древесина розоватая, очень прочная и особенно ценится хорошими мебельщиками.

 У меня тут же возникло желание пополнить свои запасы. Тем более что опыт имелся очень даже неплохой. Надо учитывать, что свои приключения в белорусских лесах я именно с этого и начал — с заготовки дров. И не только дров. Имелось сразу несколько подготовленных команд, заточенных исключительно на это.

 Подходил к дереву с топором, прикидывал, как лучше его срубить, делал несколько зарубок, давал ценные указания, и команда тут же начинала его рубить. А я тем временем шёл к следующему и делал то же самое уже со второй командой, потом с третьей. Потом, когда первая заканчивала со своим деревом, возвращался к ней и указывал на следующее, опять же делая первые зарубки лично.

 Да, у Системы есть такая интересная деталь. Лично сделанным ею считается не только то, что сделал своими руками, но и то, что сделали под твоим руководством. Главное — чтобы ты сам хоть как-то при этом участвовал. Вот я и участвовал. Ну а мои лесорубы давно привыкли к такому странному поведению начальства. Главное — что таким образом срубленное дерево уходило не в обычное пространство инвентаря, а во вне лимит, так как считалось сделанным лично. Потом его можно было достать и распустить на доски, которые опять уйдут во вне лимит — тем самым одним и тем же деревом можно прокачать пространственный карман несколько раз, каждый раз делая что-то новое.

 И неважно, что у меня пространственный карман и так уже огромный. Лишняя прокачка никогда не будет лишней. Ну и опять же, во вне лимите можно хранить вообще неограниченное количество, вот пускай там и лежит. И эта древесина пойдёт исключительно мне. В Китеже в качестве строительного материала она абсолютно не нужна. Не потому что это какие-то суперценные породы дерева. Сруб можно построить и из них. Просто именно древесина там самый неисчерпаемый ресурс. Иначе было бы странно, учитывая, что город стоит прямо в тайге.

 Так что все эти ценные реликтовые деревья пойдут лично мне. Во-первых, в пространственный карман для изготовления ярусных галерей и мебели. А во-вторых, в будущее. Если можно продавать вымерших животных, то такую древесину тоже там можно продавать. Не исключено, что буквально на вес золота.

 На самом деле весь лес не состоял из ценных пород дерева. Обыкновенных тут тоже хватало. И подходящим сухостоем мы тоже не брезговали. На самом деле команды были большими, а я туда ещё и бойцов подкинул. Ценную древесину заготавливали мне в инвентарь именно в качестве древесины, а всё остальное на месте пускали на строительство бытовок.

 Я прекрасно помню, как их в погоне за прокачкой инвентаря настроил, казалось бы, бессчётное количество, а потом как они внезапно закончились. Тем более что изначально в этом строительстве было целью именно прокачать как можно больше пространственный карман, а позже выяснилось, что они и в Китеже весьма и весьма нужны. Чем больше будет жилого фонда в мною основанном городе, тем больше там народа останется и тем больше шансов прокачать навык градостроитель.

 Поэтому строительство бытовок шло активно. Даже активнее, чем обычно, потому что там, где я успевал поучаствовать в качестве руководителя, те уходили во вне лимит, с возможностью позже на тот же объём прокачать основное пространство кармана, а те, которые не успевал, шли в это самое основное пространство. То есть с первых была двойная выгода, а вторые — просто бытовки, которые будут просто использоваться по назначению.

 И гнали мы их по упрощённой схеме, когда панели сбивались не из досок, а сразу из брёвен. Щели затыкались чем придётся, а стены получались вообще чуть ли не метровой толщины, так как между двумя и так толстыми панелями засыпался утеплитель в виде сухой травы, листьев, древесной стружки и щепы, и вообще всего, что только попадётся. Выглядело не очень красиво, зато были неплохие шансы, что даже за Полярным кругом будет держать тепло. Ну и опять же, такая бытовка с метровыми стенами занимала больше объёма, а следовательно, и карман прокачивала тоже больше.

 Ну а все обрезки, обрубки и прочий строительный мусор тоже не выбрасывался, а шёл в качестве дров. Дрова ведь тоже произведённый товар, и если я участвовал, то можно было отправить во вне лимит. В основное пространство их тоже забирал. Прекрасно помню, как у меня и дрова тоже успели закончиться в том же блокадном Ленинграде. Хотя, казалось бы, именно их в белорусских лесах я заготовил в такое количество, что на сто лет вперёд хватило бы.

 Очень скоро начали прибывать команды охотников на тигров. Проводникам удалось собрать их довольно оперативно. Собственно, для того я такую толпу и нанял — чтобы они могли это сделать быстро и из разных племён, а не по одному шлялись по горам.

 Именно из разных и привели. То ли племён, то ли горных деревень, то ли ещё откуда — я так и не понял разницы. Хотя, если честно, и не пытался понять: главное — что люди готовы устроить охоту на тигра, а остальное без разницы.

 И кстати, мне очень повезло, что тут есть довольно интересные местные специфические традиции. Если кто-нибудь берётся сопровождать на охоту, или в путешествие, или ещё куда-нибудь белого туриста, то остальные их не трогают, даже если изначально друг другу враждебны. Мало того — даже если охота устраивается на чужой территории. Да, потом у этих проводников попросят свою долю, но именно потом, а белого трогать не будут. Зачем лишать себя такого источника дохода?

 Так что тут было несколько команд, которые смотрели друг на друга не очень дружелюбно. Да что там не очень — они все были либо не очень друзья, либо откровенные враги. Одна команда вообще держалась особняком и ни с кем не контактировала.

 Правда, когда выяснилось, зачем их именно наняли, энтузиазм сильно поугас. Они-то думали, что какой-то белый богатенький господин желает лично поохотиться на тигра. То есть стрельнуть из современного карабина или винтовки с приличного расстояния, ну и потом сфотографироваться на фоне зверя. Ну и шкуру там забрать, клыки или ещё что. Как обычно у нормальных белых бывает. От самих же местных требовалось только выследить этого тигра и доставить охотника к логову. Ну, максимум пошуметь, покричать и выгнать зверя прямо на заказчика. Они не ожидали, что нарвутся на ненормального меня. Перспектива брать опаснейшего хищника живьём сильно меняла все расклады и риски.

 Захват именно живого тигра тут считался чем-то сродни безумию. Или как минимум очень опасным делом. Однако и отказываться никто не собирался. Тут же возник непонятный спор. Причём спорили мною нанятые проводники с местными.

 Оказалось, эти местные, причём все без исключения, словно заранее сговорившись, заломили невероятно высокую сумму: двадцать винтовок и по сто патронов к каждой за живого тигра. Причём не каких-то там, а обязательно немецких 'маузеров'. Ну а мои проводники пытались сторговаться на меньшую сумму, при том что я их на это не уполномачивал.

 Однако даже попытка спросить, в чём дело, успехом не увенчалась: все были слишком увлечены этим спором и торговлей. Тогда я воспользовался уже проверенным аргументом: танк КВ-2 с заведённым двигателем, который вдруг материализуется из воздуха. Пулемёт — тоже аргумент, но танк весомее. Вот во сколько раз он больше весит, во столько и весомее.

 Тогда всё-таки обратили внимание на нанимателя и объяснили, в чём дело. А также почему это считается невообразимой суммой. Сейчас, когда центральная власть в Иране слаба, любой вождь, староста или ещё кто, у которого есть такое количество оружия и боеприпасов, может организовывать личную армию. И тоже претендовать на власть. Понятно, что не в Тегеране, но в своей местной провинции — очень даже.

 А я понял, что если одного тигра мне ещё и поймают, то целый зверинец — точно нет. И тогда решил соглашаться на назначенную цену, мало того — сам её повысил.

 Предложил за первого тигра двадцать 'маузеров' и сто патронов к каждому, как и было озвучено. Второй тигр будет стоить уже на десять винтовок больше. То есть тридцать, и разумеется, тоже с оговоренным количеством патронов каждая. Третий тигр соответственно ещё на десять винтовок дороже, то есть сорок. Ну и так далее, посчитать сможете сами. Также котята приравнивались к взрослым особям. Так что их тоже надо было захватывать. Причём в данной ситуации тигрята как раз получались даже более выгодные, чем взрослые тигры. Прогрессивная шкала оплаты превращала опасную охоту в сверхдоходный бизнес для местных кланов.

 К тому же, учитывая опасность предприятия, я пообещал компенсировать все риски. Семья погибшего получит те самые двадцать винтовок, как за первого тигра. Раненый тоже получит компенсацию: десять или меньше, в зависимости от тяжести ранений. Социальный пакет и страховые гарантии как говорят у нас в будущем.

 А потом нащупал разумом у себя во вне лимите имущество из трофейных румынских военных транспортов, щёлкнул пальцами и вывалил часть прямо перед всеми. Там были какие-то палатки, котелки, ремни, лопаты, ещё что-то. Но в основном самое мне ненужное, то есть румынская военная форма. И заявил, что по окончании все участники смогут ещё и вот этого забрать столько, сколько смогут унести. Вот буквально сколько сможешь утащить на себе — столько и бери.

 Идея всем понравилась. Только спор от этого не только не утих, а разгорелся с новой силой. Правда, спорили уже сами местные друг с другом, а не мои проводники и посредники. Теперь, чтобы выяснить, в чём дело, хотя бы танк не пришлось вытаскивать, просто спросил. Оказалось, сама идея с увеличением цены за каждого следующего пойманного тигра местным нравится. Вот только они не могут поделить очерёдность. А то с какой стати я притащу тигра первым и получу всего двадцать винтовок, а сосед привезёт следующим и получит тридцать, а уж тот, кто придёт третьим или пятым, тем более окажется в самом выгодном положении?

 Перспектива, что охотники начнут выжидать, когда первым придёт другой, мне не понравилась. Так можно тут и на месяц застрять. Поэтому выдвинул встречное предложение. Не второй тигр стоит тридцать винтовок — просто два тигра стоят не сорок, а пятьдесят. То есть каждый будет стоить уже не двадцать, а двадцать пять. А если будет три тигра, то вместе они будут стоить уже восемьдесят винтовок, и следовательно, каждый отдельный будет стоить двадцать семь. Да, там получалась одна лишняя, но я был готов доплатить. Ну и так далее: четыре тигра будут стоить уже сто двадцать винтовок, то есть каждый отдельный по тридцать.

 Эти цифры звучали не так красиво, как мой первый вариант, но местные в принципе готовы были согласиться. Хотя спор мгновенно не утих, но теперь хотя бы спорили не вообще все против всех, а только командиры отрядов. И очень быстро вытолкнули ко мне самого уважаемого, то есть самого старого. Который по всем признакам был ещё и шаманом.

 Тот заявил, что белый шаман, конечно же, мудр, хоть и молод, ну или наоборот — молод, хоть и мудр. Я так и не понял перевода, так как мне дали оба варианта. Но в любом случае точно мудрый, потому как шаману другим быть не положено. При этом старик как-то опасливо на меня покосился — а вдруг я не шаман, а джинн, и он меня тут понизил в звании?

 После того как я не стал возмущаться и устраивать репрессии, он продолжил. В общем, они мне, конечно, верят, но хотелось бы увидеть деньги. Потому как озвученные цифры они сами по себе понимают и, скажем, по отношению к патронам легко посчитать могут, а вот по отношению к винтовкам это трудно вообразимо. И это после того, как я вывалил кучу всякого добра из ниоткуда!

 Я пожал плечами, опять напряг воображение, поискал нужное у себя во вне лимите пространственного кармана и вывалил штабель побольше. Причём не кучей сами винтовки, а именно аккуратненьким штабелем ящики. Ну и предложил вскрыть любой и посмотреть, что там внутри.

 Шаман махнул рукой, и тут же появился молодой парень с какой-то железякой, пригодной для вскрытия ящика. Там было два ряда по шесть винтовок, а именно двенадцать штук. Одну извлекли, осмотрели: действительно 'маузер', действительно немецкий, всё как положено. Ну а я махнул рукой шаману, мол, дарю — как коллеге.

 А заодно сравнил винтовку с глотком воды. Который на берегу горной реки и в пустыне стоит неодинаково. Собственно, сказал какую-то банальность, но на меня смотрели действительно как на мудреца. А вот на шамана — с завистью, так как ему достался бесплатный подарок. Тогда я его спросил: среди вон тех коллеги есть? Тот не понял слово 'коллега', пришлось объяснять: если есть другие шаманы, то могут тоже взять по винтовке. И ещё двое нашлись. Я опасался, что все вдруг себя шаманами объявят, но нет, тут, видимо, так не принято.

 — Шаманы друг друга не обманывают, — пафосно произнёс я очередную мудрость. — Потому что это человека, даже если он шаман, обмануть можно, а духов не обманешь. Ну и они своему шаману расскажут, как там было на самом деле.

 Со мной тут же согласились и закивали. И скорее всего всем окружающим данную мудрость расскажут, если сами до неё раньше не додумались. А с моей стороны это был абсолютно непрозрачный намёк, что меня обманывать тоже не стоит. Несмотря на то что я тут винтовками направо и налево разбрасываюсь почти без счёта.

 Патронов же я им на троих выделил целый ящик, мол, сами поделите, тем более ваш старший коллега сказал, что именно патроны вы считаете очень хорошо, и у меня нет причин ему не верить.

 Дальше договорились очень быстро. И команды начали собираться в обратную дорогу. Потому как охота с целью зверя подстрелить и охота с целью поймать живьём — очень разное мероприятие. И надо будет взять дополнительных людей и помощников. Ну и потом, если есть возможность забрать всё, что можете унести, то чем больше будет людей, тем больше смогут унести.

 Правда, я попросил, чтобы и мне одну команду тоже выделили из местных. Так как сам тоже собирался поучаствовать в охоте.

 Когда все разошлись, ко мне наконец-то подошёл представитель той группы, которая стояла в стороне и ни с кем не желала контактировать. И предложили трёх тигрят ровно за сто винтовок. Причём цифра была взята не с потолка. Мне тут же на пальцах посчитали, сколько все эти охотники смогут добыть тигров. Две или три взрослые особи плюс двое тигрят. Итого в самом лучшем случае тигр будет стоить сорок винтовок. Они же предлагают трёх тигрят сразу. Оказалось, не так давно их охотники убили тигрицу и захватили именно трёх котят. Планировали куда-нибудь продать, а тут я — такой красивый и с таким великолепным предложением.

 Говорил этот старейшина на удивление правильно. Мало того, легко считал в уме среднее арифметическое. Да что там считал — он знал, что это такое вообще. Но я не стал выяснять, откуда он тут такой умный. Умеет и умеет.

 — Тигрёнок в руках лучше, чем тигр в горах, — изрёк очередную мудрость я.

 Раз уж меня назначили молодым, но мудрым шаманом, то почему бы не соответствовать? Тем более что тут такие банальности воспринимают действительно как какое-то откровение свыше.

 В общем, мы легко договорились. Для меня сумма была неактуальна. Они ещё хотели прямо сразу забрать из той кучи всякого барахла сколько смогут унести, но тут уже я не согласился. И даже не потому, что 'утром деньги — вечером стулья'. Просто эта куча была действительно для всех, и вот когда со всеми окончательно рассчитаемся, тогда и будут брать и уносить. И не надо переживать: если не хватит — добавлю.

 Тем более что эти охотники помимо трёх тигрят собирались и в основной охоте тоже участвовать. И тоже по тем же ценам. Не по общим, а по своим собственным — тридцать четыре винтовки за одного тигра.

 Я поинтересовался, а почему они не хотят и тех трёх тигрят, и свою возможную другую добычу присоединить к общей сумме? Тогда цена каждого отдельного тигра заметно возрастёт. Но нет, они не желали: тот случай, когда согласен получить меньше сам, чтобы меньше получилось и у твоего врага.

 Глава 18. Главное с ними не встретиться

 Первыми обещанных тигрят притащили представители того самого племени, которое тут все сильно не любили. Даже сильнее, чем друг друга. Те были не только связаны, но ещё усажены в деревянные клетки. Слишком уж примитивные, так что клетки я брать не стал, а только тигрят, да и то в стазисе сразу развязал, просто удалив верёвки. Всё равно, находясь в пространственном кармане, они уже никуда не убегут и ничего не сделают.

 Сопровождал новую партию уже не староста, а шаман. Решил лично познакомиться с очень молодым, но при этом очень мудрым коллегой. Ну а ещё решил получить в доказательство мудрости положенную шаману винтовку. Я был не против знакомства, высказал несколько мудрых изречений из обычных банальностей. Но, подкреплённые винтовкой, они действительно превратились в мудрость в последней инстанции.

 Сам шаман со своими людьми, а это были исключительно молодые парни, скорее даже подростки, решил остаться в нашем лагере. До того момента, когда придёт время забирать всё, что смогут унести. Поэтому носильщиков к клеткам тигрят предполагалось гораздо больше, чем необходимо. Ведь обратно же тоже надо будет что-то полезное нести. И то, что это были совсем молодые парни и подростки, тоже понятно: все взрослые, которые способны участвовать в охоте, отправились именно на охоту.

 Очень скоро в лагерь пришла охотничья команда из племени, на чьих землях я сейчас располагался. Именно они должны были сопроводить лично меня на охоту, за что предполагалась ещё дополнительная плата. На этот раз договорились не за винтовки, а за всякую ерунду. Как раз из той кучи, откуда надо будет потом унести сколько смогут. Но поскольку не наглели, а попросили совсем немного, то отдал.

 Правда, платить пришлось не только за это. Мою активную деятельность по лесозаготовкам тут тоже заметили. И заявили, что это вообще-то их лес и надо бы заплатить. Цена оказалась довольно оригинальной: один патрон за десять лет дерева. И что самое главное, пришедший с ними шаман мог легко определить, сколько дереву лет. Я даже приказал одно аккуратно спилить и посчитать кольца. Ошибка оказалась всего в один патрон.

 А вот сухостой и валежник оказался абсолютно бесплатным. Любой желающий может взять и себе на дрова или ещё куда. Вот я ещё куда и забирал.

 Поскольку это был не просто лес, а горный лес, тут заготавливать можно было не только древесину, но и камни. Самые обыкновенные каменюки, которые торчали то тут, то там. Естественно, я все их забирал в пространственный карман. Помню, как они мне пригодились в Констанце, когда заменил груз военного транспорта камнями. Ну и про скидывание этих самых камней с самолётов вместо метательных снарядов тоже не надо забывать. Да, способ ненадёжный, и после недавнего опыта выяснилось, что это далеко не кузькина мать. Но и отказываться тоже не стоит. Тем более что всё, что не будет использовано, выгрузится в Китеже в качестве стройматериалов.

 И опять же возможность забрать в пространственный карман любую валяющуюся на дороге каменюку очень облегчает эту самую дорогу. Не надо обходить, перелазить или ещё чего-нибудь выдумывать. Идёшь себе спокойно, забирая все ненужные камни. И это я пока что говорю только о свободно лежащих. А ведь в некоторых пределах могу забирать и кусок от скалы.

 Да, это куб в мою личную косую сажень, больше я отрезать пока не могу. Но и даже этот куб мне взять довольно трудно, надо напрягать внимание и мысленные усилия. Но кубический метр я вообще не задумываясь забираю. Так что при необходимости могу проделывать в горах туннели. А уж выравнивать дорогу или делать ступени — тем более. Ну и в качестве стройматериалов такие кубики тоже очень даже неплохо получатся. Главное — не захламить ими весь инвентарь.

 Местные, когда увидели, что я забираю ещё и камни, попытались стрясти с меня и за это деньги или патроны. Они вообще страх потеряли: с одной стороны, считают меня то ли шаманом, то ли джинном, а с другой — ещё деньги требуют. Но я им заявил, что в данном случае не у них беру деревья, а им расчищаю горные тропы. Так что это они мне ещё и должны. Оказалось, никто никому ничего не должен. Ровно так же, как с сухостоем и с валежником. Камни ведь тоже валяются — бери не хочу.

 Однако вернёмся к охоте. То, что с ней что-то не так, у меня подозрения возникли очень быстро. На самом деле ещё тогда, когда увидел тех охотников, которые должны были меня сопровождать. Слишком уж они молодые и слишком уж их мало. Как такой небольшой командой ловить целого тигра, я себе не очень представляю, но решил довериться профессионалам.

 Вернее, начал всё это не очень представлять, когда мы попёрлись в лес. Вспомнилась даже старая шутка из будущего: 'А ты точно режиссёр?'. Вот я её буквально им и озвучил:

 — А вы точно охотники на тигра?

 — Да, — уверенно заявил молодой парень.

 На вид ему было не больше, чем мне, и он был тут среди них самым старшим.

 — Они точно охотники? — спросил я уже у Андрея Волкова, который был главным нашим охотником и сопровождал меня.

 — Нет, — так же уверенно ответил он.

 — Тогда что здесь вообще происходит?

 — Чтобы молодой шаман не рисковал на настоящей охоте и не мешал настоящим охотникам, его решили поводить по безопасным местам. А то случится что — кто потом за тигров винтовки давать будет?

 — И ты молчал? — укоризненно заявил я Андрею Волкову.

 — Шаман очень молодой, но очень мудрый, — усмехнулся он в ответ. — Должен был сам догадаться. И догадался даже раньше, чем мы думали.

 — Знаете, что самое главное в охоте на тигра? — изрёк очередную мудрость я.

 — Что? — услышал ожидаемый вопрос.

 — Самое главное — с ним не встретиться.

 После чего мы развернулись и пошли обратно к лагерю. Дожидаться настоящих охотников с настоящей добычей. Зато потом смогу всем честно рассказывать, как ходил лично на охоту на тигров. И, что самое главное, предъявить потом этих тигров. Охота была общая, и я в ней тоже честно участвовал. Ну и, если честно, там и других дел хватало.

 Раз уж я взял на себя обязательства вернуть пленных всех на всех, то надо бы их перед этим как-нибудь рассортировать. Так почему бы не тут, где нет лишних глаз? Не в городе же их из кармана вытаскивать. И нет, вовсе не для того, чтобы сжульничать. Тем более что с генералами и адмиралами ну никак не сжульничаешь — их все румыны точно знают. Ну а со всеми остальными жульничать как-то и смысла нет.

 Однако есть два аспекта. Во-первых, раз уж этих адмиралов советскому руководству не сдать, то не мешало бы их как-нибудь опросить. Причём даже не лично мне, а тому же майору Громову, который вообще-то из разведки или диверсантов, что то же самое. И который приписан к моей дивизии в том числе и для таких случаев. Хотя не очень себе представляю, как он это будет делать. Всяких генералов с адмиралами жёсткими методами в полевых условиях допрашивать не принято. С ними очень вежливо обращаются и никак иначе.

 Ну а во-вторых, стоило рассортировать самих румын — все ли они румыны. Начнём хотя бы с последнего пополнения на каменоломнях. Там ведь тоже были и советские военнопленные, и отправленные на принудительные работы румыны, и ещё какие-то итальянцы. Понятия не имею, как они там вообще оказались. А читать документы, которые в основном на румынском, — так себе удовольствие. Поэтому предстояли опросы всех по отдельности.

 Это не говоря уже о тех румынах, которые были захвачены в Одессе и которые давно болтаются у меня в пространственном кармане в самом дальнем углу. Их сортировать не собираюсь. Но тоже бы не мешало хотя бы подсчитать, сколько их там.

 Начали, естественно, с самых интересных, то есть с адмиралов. Присутствовали вице-адмирал Ион Коадэ, контр-адмирал Эмиль Кослински и капитан-командор Хория Мачеллариу. Вообще-то других тоже хватало. Мы практически всю верхушку Черноморского флота захватили. Не говоря уже о всяких адъютантах и прочих помощниках. Но решить начали именно с этих троих.

 Вспомнил, как мы беседовали с генералом фон Вольфом. Лесная поляна, почётный караул, на поляне стоит монументальный стол, за ним сидит Любовь Орлова. А у неё то ли за спиной, то ли сбоку какой-то непонятный шестнадцатилетний паренёк непонятно что делает. А потом вдруг оказалось, что этот паренёк и есть главный клоун всего этого цирка. Ну да, признаю, я так развлекался.

 Сейчас у нас клоунов было больше. И главным был даже не я, а барон Владимир фон Штурм. С какой стати его вообще сюда позвали? Начнём с того, что именно он больше со всеми этими адмиралами общался. И даже при мне было, я видел, как он обыгрывал в карты адмирала Иона Коадэ, и тот ему по пьяни всякие военные тайны рассказывал. А сколько они там вместе выпили и наговорили без меня, вообще не знаю. Так что для воспитательного эффекта такой барон тут очень даже к месту.

 Понятно, что Любовь Орлова вместе со своим столом тоже присутствовала. Она всегда присутствует. Даже не знаю, кто у нас сейчас главнее — я или она. Следующим был Савелий Петрович Медведев, наш контрразведчик. Странно было не пригласить его на такую важную встречу.

 Ну и тот, ради которого, вернее, по чьей инициативе это всё и затевалось, — майор Громов. Он собирался агитировать румынских адмиралов за советскую власть. И мне даже было интересно послушать, как это у него получится. Вообще-то майор настаивал, что таких важных шишек надо сдать советскому руководству. Я в принципе был бы даже не против, если бы уже не пообещал обменять всех на всех. Но если вдруг румынские адмиралы сами захотят перейти на советскую сторону — что ж, я их даже отпущу. Только не тут, а в Касабланке. То есть они будут обменены, а потом спокойно перейдут не к румынской делегации, а к советской. О чём я, собственно, майора Громова и предупредил.

 Только сильно подозреваю, что даже если они не захотят возвращаться в Румынию, то найдут какую-нибудь другую страну, а не СССР. О чём я его тоже предупредил.

 С майором Громовым адмиралы беседовать вообще не захотели. Ещё бы: они — адмиралы, а он — всего лишь какой-то майор. Разговаривали в основном с бароном, ну и ещё со мной, когда поняли, что я и есть тот самый товарищ Гроза. А вот рвения вернуться назад у некоторых явно уже не было, когда поняли, чего они успели нарассказывать этому самому барону, который это всё под протокол перечислил. Вот я их и предупредил, что в Касабланке вообще-то все, в том числе и лично кондукэтор Ион Антонеску, обещали всем неприкосновенность, так что после того, как произведём обмен, пусть сами решают, ехать обратно в Румынию или нет.

 После провели беседы с остальными румынскими офицерами. Но уже без такой пышной официальной церемонии. Просто каждому было сообщено, что он захвачен в плен, что будет обменен в Касабланке на заложников и что там, если не хочет последующих репрессий от собственного правительства, сможет сам выбирать, куда отправляться.

 Кстати, о тех итальянцах. Они категорически не желали быть обмененными, а предпочитали вернуться в Италию. Правда, с Муссолини у меня никаких таких договорённостей не было. Но зачем мне или руководству СССР в качестве пленных обыкновенные рабочие на каменоломнях? На всякий случай спросил, не желают ли они в СССР для строительства Китежа? Нет, не желали. Ну что ж, отправлю в Касабланку вместе со всеми, пусть дальше у итальянской делегации голова болит.

 Уже на второй день начали возвращаться охотники на тигров, и не только они. Местные вообще непрерывно кочевали туда-сюда и тащили мне всякую ерунду на обмен. Даже не на патроны и тем более винтовки, а на всё то имущество из кучи, которое потом можно будет унести. Раз уж я в первый раз согласился местным охотникам выделить немного, то вдруг опять соглашусь.

 Чего там только не было: глиняные кувшины с густым кунжутным маслом и сгущённым тутовым соком, связки сушёного инжира, плетёные подносы с сушёным лесным фундуком, рулоны грубого домотканого, или как это у него называется войлока, выделанные овечьи шкуры, а также куски сырого шелка-сырца и медная чеканная посуда. В общем получился локальный персидский рынок на минималках. Большую часть товара я брал, учитывая что просили совсем немного. Даже не я сам, назначил людей, которые и занимались обменом.

 Тот слишком умный староста оказался абсолютно прав. Все охотники вместе взятые сумели добыть трёх взрослых особей и двух котят местного туранского тигра. Что в общей сумме составило двести винтовок с патронами. Также имелось трое погибших и пятеро раненых. Причём если по одному погибшему было абсолютно видно, что его задрал тигр или какой-то подобный зверь, то двое вообще не имели никаких особых следов. Мне тут же объяснили, что эти двое сами свалились со скал. Вроде бы сами виноваты, но поскольку случилось это во время охоты, то надо бы тоже что-то компенсировать. Не обязательно столько же, но хоть сколько-то семьям полагается.

 А вот тут уже явно работала заброшенная мною мудрость о том, что шаманов обманывать не стоит. В результате я им добавил ещё одну мудрость: что если бы соврали — ничего бы не получили, а за честность положена такая же компенсация, как и тому первому. Так что ещё шестьдесят винтовок ушли семьям погибших. Ну а местные убедились, что белый шаман хоть и молодой, но очень честный и очень мудрый. Даже мудрее, чем все их шаманы, вместе взятые. Половине раненых полагалось по десять винтовок, а остальным — в зависимости от тяжести ранений. Один обошёлся всего одной и был очень рад.

 Однако на этом дело не закончилось. Местные, видимо, решили, что раз тут есть такой богатый Буратино, то надо хватать всё, что под руку попадётся, и тащить мне: а вдруг я соглашусь купить. Но инициатива, как известно, наказуема. То есть награждаема. Ну или и то, и другое сразу.

 Я был в принципе не против, а даже за, учитывая, чего они мне понатащили. Для начала решил пошутить и расплатиться за незадокументированных зверей не немецкими 'Маузерами', а румынскими винтовками. Вот только просчитался: румынская винтовка была точной копией немецкой. Делалась по лицензии 'Маузера' и от него качеством не отличалась. Нет, эксперты, конечно, разницу найдут, только для местных она вообще никак и ничем не отличалась.

 Поэтому я махнул рукой и согласился на те цены, которые назначат сами местные. Конечно же, вслух этого не произнёс, просто решил, что буду соглашаться вместо того, чтобы долго и вдумчиво торговаться. К тому же тут не дураки и понимают, что всё остальное должно быть дешевле тигра. Даже само по себе, не говоря о том, что его не заказывали. Единственное, что озвучил: никаких сложных прогрессий, а одна цена за одного зверя вне зависимости от того, какой он — первый или десятый.

 Следующим зверем был тигр на минималках, то есть персидский леопард. Мне он показался каким-то подозрительно здоровым. Я себе леопардов представлял сильно поменьше. Агги тут же объяснил, что да, местные леопарды действительно крупнее обычных.

 — Персидский (кавказский) леопард (Panthera pardus tulliana) действительно является одним из крупнейших подвидов леопарда в мире (самцы могут достигать семьдесят, а то и девяносто килограмм).

 — А если по-русски, в том смысле что на нормальном английском языке, без латыни? — попросил я.

 — Так это же персидский леопард! Один из самых крупных. Взрослый самец может весить под девяносто килограммов! — ничуть не смутившись, перевёл наш Паганель с научного на английский.

 Мало того, оказалось, они тут пока что встречаются гораздо чаще тигров. И если бы я их специально заказал, мне бы притащили гораздо больше. Знал бы, точно заказа бы, этот крупный пятнистый хищник смотрелся весьма внушительно.

 Ну а то, что встречаются чаще, было понятно и так. Пять тигров, за которыми специально охотились, и пять леопардов, которых прихватили просто потому, что под руку попались. Причём в таком же сочетании: три взрослых и два котёнка.

 Местные осторожно назвали цифру в пятнадцать винтовок и очень сильно разочаровались, когда я согласился. Нет, разочаровались они не в цене, а тому, что их раньше не предупредили, что леопарды тоже нужны. Так бы привезли ещё больше.

 Следующим был сирийский медведь. Вернее, медведица и четверо медвежат. Причём двое — её, и двое — из другого помёта, там медведицу живьём взять не удалось. За медведей просили по десять винтовок. Что очень странно, так как именно тут ещё прилагалось четыре трупа и несколько раненых. И все были точно задранными именно зверем, а не упали откуда-то со скалы. Кстати, за погибших тоже просили хотя бы по пять винтовок, но я не стал мелочиться, выдал, как и до этого, по двадцать семье каждого погибшего. Ну и раненым — опять же, от степени ранения.

 Мне же наш зоолог объяснил, что персидский медведь хоть меньше и светлее русского, но при этом намного более свирепый. А особенно сейчас, когда они только вылезли из спячки. Поэтому удивительно, что обошлись такими маленькими жертвами при такой опасной охоте.

 Дальше все звери шли как бы оптом. Во-первых, полосатая гиена. Её почему-то местные сильно недолюбливали. Но при этом каждая из трёх охотничьих групп посчитала своим долгом притащить аж две штуки. Каспийский волк — его тоже притащили по паре. Ну и шакал, вот этих принесли больше десятка. Причём их даже не сами охотники ловили, а чуть ли не дети. А вдруг молодому шаману понадобится.

 Ну а я тут сходу назначил цену по одной винтовке за особь, причём даже не 'Маузер', а австро-венгерское нечто ещё с первой мировой войны, которое у румын всё ещё стоит на вооружении. Думал, обидятся, но не тут-то было: наоборот, обрадовались и возмущались, почему сразу не сказал. Они бы этих шакалов наловили сотнями. Потому как их тут — как собак. А учитывая, что и этих наловили дети, то я верю.

 А ещё с каждой группой теперь прибывали в обязательном порядке шаманы. Опять же, по той же самой причине — познакомиться с таким молодым и мудрым мной. Ну а винтовка в подарок как бы само собой разумелась. И каким-то загадочным образом получилось ровно двенадцать шаманов в общей сумме. То есть тот ящик ушёл полностью. Мало того, сам ящик они тоже забрали и разобрали на доски, поделив их между собой. Понятия не имею, зачем — скорее всего, духи подсказали.

 Как там сказал Ленин? 'Советская власть — это прежде всего учёт'. Он много чего там говорил, но в этом был точно прав. И учёт винтовок и патронов, которые выдавались местным в обмен на зверей, тоже вёлся. Однако впервые этим занималась не Любовь Орлова. Местные не очень бы поняли такую должность у женщины. Но у меня был целый полковник по интендантской службе, который являлся её заместителем и который прекрасно справился со всем тем же самым.

 Это что касается основных звероловов. Была ещё та, как бы враждебная всем другим, группа. И они тоже пришли не с голыми руками. Правда, их улов был специфическим: два тигрёнка, два котёнка леопарда и два медвежонка. Взрослых особей опять не нашлось. Похоже, они именно специализировались на ловле детёнышей для последующей продажи. Также неудивительно, что обошлись совсем без потерь, так как взрослых отстреливали на расстоянии, а потом ловили детёнышей. Я бы, конечно, предпочёл и взрослых особей, но что есть — то есть. Тут тоже расплатился по средним ценам, которые они назначили.

 Ну а дальше началось то, о чём у нас в будущем обычно говорят: 'хороший тамада, и конкурсы у него интересные'. Конкурс назывался 'кто сколько сможет унести'. А я, кстати, понял, зачем мне столько шакалов наловили. Их ловили в основном дети, были даже девочки. И теперь они все тут присутствовали на законном основании как охотники и имели право что-то унести. Причём местные без моего на то участия или какого-то повеления установили черту, за которую надо утащить товар, после чего можно класть на землю, отдыхать и нести частями. Причём это не я придумал, я был готов соглашаться, если унесут хотя бы несколько шагов. Но тут всё честно: от самой кучи до дороги. А вот с дороги можно уже носить как получится.

 Помню, когда-то давно в будущем смотрел какое-то видео, где учёные-египтологи проверяли, могли ли древние египтяне построить пирамиды с помощью африканских слонов. Взяли довольно большой гранитный блок выше человеческого роста, поставили его с помощью двух подъёмных кранов на брёвна, чтобы можно было катить, и пригнали откуда-то двух слонов. Одного запрягли в этот блок, а второго заставили его толкать лбом. Слоны были достаточно дрессированными, чтобы всё это делать. Ну так вот, у слонов не получилось: блок только едва-едва двигался. Чтобы таким образом построить пирамиды, понадобятся века.

 Когда учёные окончательно убедились, что слонами пирамиды не построишь, этих слонов распрягли и увели. И кто-то просто шутки ради заявил сбежавшимся посмотреть на всё это представление египтянам, что, мол, если утащите блок отсюда, то вам заплатим. Пришлось платить. Потому что зрители, которые в общей массе весили, наверное, меньше этих двух слонов и точно меньше двух подъёмных кранов, просто похватались за верёвки спереди и упёрлись руками сзади — и покатили этот блок. Только успевай брёвна перетаскивать сзади и ставить спереди. Человек оказался сильнее слона.

 К чему я это всё вспомнил? Просто убедился ещё раз в том же самом, но уже на собственном опыте. Подготовленную кучу утащили целиком, мне её два раза пополнять пришлось, и всё равно утащили. Там была не только ненужная мне военная форма румынских частей. Я у них упёр целую базу снабжения, в которую был переоборудован военный транспорт. А там было много всего и разного. Я разве что только тяжёлое вооружение не вытаскивал, а так не мелочился. Форма, шинели, одеяла, посуда, топоры и пилы, всякая ерунда. Разве что прессованное сено брикетами не стал вытаскивать, а то бы юмор не поняли.

 Утащили вообще всё, и никто не жульничал, ушедший назад не возвращался. Человек оказался сильнее слона, сильнее тигра, сильнее леопарда, сильнее медведя, ну а самые мелкие дети — сильнее шакала.

 Я не смотрел в списке, сколько одного только оружия мы местным выдали, но в любом случае довольно много. Так что именно эта часть Ирана внезапно стала очень вооружённой. И если местные не передерутся, а объединятся, то станут довольно серьёзной силой. Как бы они тут отдельную независимую республику не объявили. Будет ещё одно моё изменение истории, которое я вообще никак не планировал. В прошлый раз слетал за мандаринами, в этот за тиграми. И те и другие, что характерно, оранжевые.

 Не стал советовать идти по социалистическому пути развития: тогда бы их Советский Союз точно признал. А они бы наверняка послушались моего совета, потому что привыкли: белый шаман хоть и молодой, но очень мудрый и советует только хорошее. А что может быть лучше социалистического пути развития? Только коммунистический.

 На первую книгу цикла 'Товарищ Гроза' появилась ещё одна рецензия. И опять сделанная нейросетью. Но на этот раз для разнообразия не ругают а хвалят. И местами даже очень точно. Если кому интересно находится тут:

  https://author.today/review/949816

 Глава 19. В Багдаде всё спокойно

 Следующим в разработанном советскими товарищами маршруте значился Багдад. Ну а раз я решил следовать этому маршруту, то, значит, и Багдад посетить надо. Тем более что сам по себе город тоже интересен. Древняя столица и всё такое.

 Однако в связи с таким специфическим спутником, как настоящий английский учёный, у меня возникли некоторые проблемы. Сам я мог проникнуть в город тайно и уже там из ниоткуда возникнуть, а вот Агги требовалось войти в город официально, со всеми своими сундуками.

 Что, в принципе, тоже было не такой уж большой проблемой. Всё равно ведь я с парашютом прыгал за пределами города, а не прямо на центральную площадь. Так что найти каких-нибудь местных кочевников и нанять у них караван верблюдов, чтобы довезли до города, — дело нехитрое. Со всеми гаррипоттеровскими сундуками, причём в основном пустыми, так как имущество давно хранилось в научном вагоне. Главное — все видели, как он в город въехал, и никаких лишних вопросов не было.

 Ну а сам Агги побежал к местному начальству с докладом. Вернее, наоборот: побежал требовать от местного начальства доклада. Мол, где товарищ Гроза? В Тегеране я с ним разминулся, значит, следующим по списку должен быть Багдад. Как это — нет? Неужели вы хотите сказать, что дядя меня обманул?

 Те, естественно, такого сказать не хотели. И тут же объяснили, что это не дядя обманул, а Гроза всех обманул. И вообще, его последний раз видели в Румынии, в Бухаресте. Так что мы тут не при делах. Вот так все последние новости обо мне и выложили. Агги немножко посокрушался и отправился исследовать город, раз уж сюда прибыл. Ну а начальство вздохнуло с облегчением, так как с него больше ничего не требуют.

 А у меня теперь появилось грандиозное прикрытие: я был секретарём английского учёного. Молодого английского учёного, так что и мой внешний возраст ни у кого не вызывал вопросов. Я даже свою тропическую форму вытащил и нарядился, как он, так что мы смотрелись весьма гармонично. Оставалось достать Любовь Орлову и Машу Воронову, у которых тоже такая форма была, но тогда уж точно не поймут. Вернее, поймут, кто мы такие.

 У меня даже настоящий английский паспорт был. Из тех, что куплены в Стамбуле. Можно было бы себе имя выбирать: кто я сейчас буду — Иван Гроза, то есть Джон Шторм, или Роберт Тейлор. Однако это дело бессмысленное, так как никому в голову не придёт проверять паспорта у сопровождающих такого человека, как наш Агги.

 Тем не менее этот мой английский паспорт неожиданно очень пригодился. Оказалось, у нашего английского лорда есть моральные принципы, которые не позволяют ему лгать. Не вообще, но в определённых случаях точно не позволяют. И называть меня своим секретарём кому-нибудь из дикарей — запросто, а вот перед английским командованием или ещё кем-нибудь приличным — уже нет.

 — Ну так в чём проблема? — пожал плечами я. — Оформляем все бумаги как положено, и можно будет говорить правду.

 — То есть как? — поначалу не понял, что я имею в виду, англичанин.

 Но мы с Любовью Орловой его быстро убедили. Вернее, даже не я, а она. Бюрократия — страшная сила. Вот по этому имени, которое значилось в моём коллекционном паспорте — Джон Шторм, — меня и оформили к нему секретарём. Даже с оплатой оклада жалования. Ну а само жалование выплачивалось из кассы Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича, так как руководителю экспедиции был положен ещё и дополнительный секретарь, который нанимался за счёт дивизии. И копии всех этих договоров получил сам Агги. Так что не придерёшься.

 Что самое забавное — не придерёшься не только с точки зрения биографии, но и с точки зрения совести самого английского лорда. В его понимании такой вариант переставал быть ложью, так как являлся абсолютной правдой. Почему я выбрал имя из коллекционного паспорта, которые собирал при любой возможности, с переводом своего настоящего имени и фамилии на государственный язык документов? Ну так наш английский учёный уже писал книгу о своей экспедиции и о своих совместных исследованиях вместе с путешественником во времени. Так что именно это имя было самым подходящим. Заодно не засвечу тот свой второй паспорт — вдруг когда-нибудь пригодится.

 Вот мы и принялись вместе с ним выполнять мою стандартную культурную программу при посещении каждого нового города. Как минимум в местном фотоателье сфотографировались. К тому же не вдвоём, а вчетвером: я всё-таки достал и Любовь, и Маргариту Орловых. У тех вообще вопросов не возникло, а британский учёный удивился. Вроде бы пора привыкать: какая разница — документы оформлять или откровенно позировать?

 С открыткой пришлось подождать до удачного случая, так как нужно отсроченное отправление.

 С театрами и прочим культурным досугом тут тоже было всё в порядке. Особенно с прочим. Остановились, как и положено, в самом приличном местном заведении — 'Гранд-Отеле'. Я рискнул для этого достать ещё и Савелия Петровича, который притворялся хоть и не британским лордом, но тоже весьма высокопоставленным британцем. Просто вдруг оказалось, что наш Паганель довольно неплохо разбирается в науке, но несколько отстал от определённой части светской жизни. Так что по всяким кабаре не он нас водил, а мы его. Можно сказать, восполнили пробел в образовании.

 Тем более что восполнять было где. После прошлогодних событий Багдад оказался набит британскими офицерами, дипломатами, журналистами и прочей публикой, у которой хватало денег и желания развлекаться. 'Гранд-Отель' вполне соответствовал положению нашего лорда. Конкурировала с ним разве что 'Семирамида' на улице Рашида. В обоих заведениях имелись приличные рестораны, европейское обслуживание и даже вентиляторы. Последнее в здешнем климате заслуживало отдельного упоминания.

 Основная ночная жизнь сосредоточилась на той же улице Рашида и набережной Тигра. Там хватало ресторанов, кабаре и ночных клубов, где французское шампанское и британский виски прекрасно уживались с египетскими и ливанскими танцовщицами под аккомпанемент местных оркестров. Мы отметились в 'Алжире' и 'Кит-Кате', пользовавшихся особой любовью британских офицеров. И тут наличие в нашей компании Любови и Маргариты Орловых никого не удивляло.

 И хоть Агги по таким заведениям ходить был непривычен, но у него в сундуках нашлись приличные костюмы для любого из возможных вариантов. Ну а у меня даже не знаю сколько сотен этих костюмов уже есть. Так что ещё большой вопрос, кто из нас выглядел приличнее — лорд или его секретарь.

 Не обошли вниманием и кинотеатры. Имелись тут аж целых три вполне солидных, в которых показывали голливудские и британские фильмы. Иногда перед сеансами устраивали музыкальные представления. С полноценными европейскими драматическими театрами дело обстояло похуже, зато недостаток успешно компенсировали концертные залы при кабаре.

 В общем, культурную программу мы выполнили и перевыполнили. Особенно ту её часть, которая про кабаре.

 Однако не надо думать, что мы только развлекались. В первую очередь я поинтересовался местным зоопарком. Только его тут не оказалось от слова 'совсем'. Зато, как и в Тегеране, нашёлся грандиозный птичий рынок Сук аль-Газаль, где можно было купить далеко не одних птиц. Сам я туда даже не попёрся. Дал своим шляхтичам задание повторить всё, что было в Тегеране.

 Тем более что теперь у них тоже были документы. У них они и раньше были, но в основном те, которые ходили в Стамбуле. А если ты с турецким паспортом окажешься на контролируемых британцами территориях, то, скорее всего, особых вопросов не возникнет. Это если ты там один такой окажешься. Когда вас таких целая толпа — даже у самого неподозрительного возникнут вопросы.

 Поэтому я ещё в Тегеране озаботился местными документами. На самом деле здесь и сейчас поляку получить английские документы — вообще не проблема. Приходишь на ближайший призывной пункт и заявляешь, что ты поляк. Всё, уже этого достаточно. Тебе тут же выдадут — нет, не настоящий английский паспорт, а с пометкой, что ты иностранец. Тоже вполне себе неплохая альтернатива, если никаких других документов у тебя нет.

 Правда, был и один минус: тебя тут же загребут в армию. Однако это легко решалось. Как там в одной шуточной песне пелось? Доктора с учителями — в том смысле, что это две самых коррумпированных группировки. Шутка была лишь в том, что ценник у этой коррупции смешной. Миллионами эти точно не воруют.

 Зато любой учитель у тебя за взятку примет любой экзамен. Ну, может быть, принципиальные и попадаются, но это не научная фантастика и сказки для самых маленьких.

 Также любой доктор тебе любую справку за деньги выпишет. И опять же не за миллионы, а за вполне приемлемую сумму. Мало того, там настолько крепка профессиональная солидарность, что любой другой доктор обязательно её подтвердит. Вплоть до того, что английскую справку подтвердит немецкий доктор, и наоборот. Ну, с этим я, пожалуй, хватил, но внутри одной конфессии обязательно подтвердят.

 Так что у всех моих поляков, да и не только поляков, теперь были польско-английские документы. Ну и медицинские справки, почему они не в армии. У каждого нашлась болезнь, которую не видно невооружённым глазом, но которая ну никак не позволяет служить.

 Да у меня у самого было два комплекта таких документов. По одним я был Ян Гроза. Вот буквально так. Меня мои поляки просветили, что это вообще-то польская фамилия, причём древняя и шляхетская. И были уверены, что я как раз из наших, из поляков, из славян. Я не возражал и против таких документов. Но слишком уж похоже звучит, вернее, слишком буквально, поэтому купил себе и второй комплект: по ним я был Ян Грозовский. А вот это как раз более аутентично и по-шляхетски звучит.

 Самое забавное, что когда был в Варшаве и мог купить вообще любые документы, именно такими не обзавёлся. Но я тогда ещё не знал, что польские мне вообще могут хоть где-то пригодиться, а во-вторых, ещё не начал коллекционировать себе документы разных стран, но с переводом своей фамилии на другие языки. И вот в Тегеране закупился.

 И теперь моя личная польская шляхта, снабжённая как местными документами, так и приличными суммами денег, отправилась на птичий рынок. Начали с пяти котят персидского леопарда, привезённых из гор Загрос. Вообще-то эти леопарды у меня уже есть, причём как котята, так и взрослые особи. Буквально недавно, когда охотились на тигров, приобрёл и их. Но это не значит, что я стану отказываться от пополнения. Особенно учитывая, что эти привезены из другого места, следовательно, будет некоторое генетическое разнообразие, что вполне полезно для разведения.

 Следующими оказались барханные кошки. Маленькие пустынные хищники с огромными ушами и широкими, густо покрытыми шерстью лапами, приспособленными для ходьбы по горячему песку. Кошки оказались очень прикольными. Не знаю, насколько они подойдут в качестве домашних питомцев, но в зоопарк точно взяли больше десятка. Поинтересовался, можно ли взять ещё? Оказалось, что именно этих — сколько угодно. Только надо следить, чтобы обыкновенную кошку не подсунули. Я дал отмашку, и мне привезли ещё несколько десятков.

 Хорошо, что Любовь Орлова никакой любви к кошкам до этого не проявляла. А то в нашей бытовке премиум-класса такой зверь был бы лишним. Нет, сами по себе красивые, но, насколько я знаю, кошка — это не только ценный мех, но и ободранные мебель, обои, книги и вообще. Даже домашняя, не говоря о дикой.

 Из Месопотамских болот удалось раздобыть местных гладкошёрстных выдр. Причём не простых, а редкого подвида Максвелла, обитающий исключительно в этих местах. Как мне рассказали, местные жители иногда приручают таких выдр и даже используют при рыбной ловле. Если честно, в выдрах я не разбираюсь от слова 'совсем'. Да и экзотическими способами рыбалки тоже не увлекаюсь. Но сколько мне их принесли, столько и забрал, даже не разглядывая. Пусть в зоопарке специалисты потом разбираются.

 Газелей тоже взяли несколько. Причём двух разновидностей: джейранов и песчаных газелей, которых местное население называло 'рим'. Даже не пришлось специально ловить — их держали в частных садах в качестве живого украшения. Ну хоть что-то не из хищников. Хотя, если честно, нехищных животных я уже тоже набрал. Одних верблюдов чуть ли не целый табун. Пускай будут и газели.

 Заодно приобрели местных барсуков и перевязок. Последние оказались довольно забавными зверьками из семейства куньих, с пёстрой окраской, напоминающей камуфляж. Барсуки тоже пригодятся, но точного количества не знаю. Сколько принесли, столько и забрал.

 А вот птиц на птичьем рынке оказалось действительно много. В первую очередь охотничьи соколы — балобаны и сапсаны. Особенно дорого стоили уже обученные птицы, которых местная знать использовала для охоты. Некоторые обходились не дешевле породистого скакуна. Но для нашего будущего зоопарка именно такие без надобности. Закупили обыкновенных, необученных, которые стоили совсем недорого.

 Кроме соколов приобрели священных ибисов, кудрявых пеликанов и розовых фламинго. Последних особенно много, потому что очень неплохо целая стая таких птиц будет смотреться в зоопарке. Правда, совершенно не представляю, как получится содержать их в условиях Крайнего Севера, особенно зимой. Но об этом будем думать потом, а сейчас забрал сколько получилось.

 Ну и напоследок мне притащили евфратских триониксов. Больших мягкотелых черепах с длинными носами, напоминающими маленькие хоботы. Обитают они в бассейнах Тигра и Евфрата, где периодически попадаются рыбакам в сети. Не знаю, зачем мне черепахи, особенно такие странные, но пусть будут.

 Если зоопарка в Багдаде не было, то библиотека и музей нашлись. Только я, к сожалению, взял на себя обязательства никого не грабить. Если против меня ничего предпринимать не будут. И если вдруг ночью зайду в местную библиотеку и заберу там всё, что гвоздями не прибито — а при современных моих возможностях могу уже и то, что прибито, — то ни у кого не возникнет сомнений, чьих это рук дело. С музеем то же самое. Вот в Варшаве другое дело, там имел полное право и музей обчистить, и библиотеку, и не только их.

 Однако можно поступить и немножко иначе. Если книгу украдёт из библиотеки сам библиотекарь и попытается кому-нибудь по дешёвке продать, то почему бы её не купить? И вообще, откуда я знаю, где он её взял, может, это его личная.

 Я даже сам всё это перекупать не попёрся, а дал задание своей польской команде. Вместе с деньгами, разумеется. Причём только библиотекой их не ограничивал — любые букинистические лавки тоже считались. Так они мне потом всё время пребывания в Багдаде таскали макулатуру не то что чемоданами и сундуками, а грузовиками. Один раз буквально, причём найм грузовика стоил дороже, чем содержимое.

 С музеем можно было поступить точно так же. Тем более у меня имелся ещё и археолог, которого можно было назначить главным. Профессор Лявданский Александр Николаевич поначалу возмущался, но у меня имелись свои аргументы.

 — То, что музейные работники украдут для меня, они в любом случае украдут, — заявил я. — Только у меня оно сохранится, а у других покупателей сгинет в перипетиях войны.

 Александр Николаевич согласился. И, кстати, хорошо, что согласился. А то знаю я некоторых историков и археологов. Они почему-то уверены, что всё, что за пределами музея — не настоящее, и лучше пусть действительно сгинет, чем попадёт не в музей. Типа если выкопал чёрный археолог, оно всё сразу автоматически для них теряет любую историческую ценность. Как будто у чёрного археолога лопата другая. Но это всё больше тенденции двадцать первого века, тут пока люди нормальные, не избалованные.

 Вот только с музеем было не так грандиозно, как с библиотекой. Нет, тоже много чего продали, но не так много, как библиотекари. С другой стороны, тоже логично. Если у тебя в фондах лежит золото и ты с ним не сбежал, то и другое воровать, скорее всего, не будешь. Ну а в библиотеке никакого золота нет, так что пытались продать всё, на что находился покупатель.

 Ну а мне самому понравилась концепция. Зачем искать по всяким антикварным лавкам то, что можно взять сразу в музее. Причём уже пронумерованное и каталогизированное. Вместе с каталогом! Так что когда закончатся мирные гарантии из-за пресс-конференции, займусь этим делом всерьёз.

 Также я не забыл и опыт с ворующими интендантами. В Багдаде таких тоже хватало, и уж тут ничего в СССР не шло. Так что можно было развернуться на полную.

 После Багдада в разработанном советскими товарищами маршруте значился Стамбул. Я и тогда не понял юмора, а сейчас, глядя на карту — тем более. Вот мы сейчас находимся в Багдаде и надо попасть в Триполи. Каким боком тут Стамбул? Кто вообще тот план разрабатывал? Я начинаю подозревать, что вовсе не советские товарищи, а английские советники. Только англичанам могла прийти в голову такая географическая мудрость. И, скорее всего, Стамбул был выбран для какой-нибудь провокации, которую можно было совершить не на своей территории. На немецкой и итальянской, конечно, было бы лучше, но там массового влияния у британцев нет, а в Стамбуле очень даже есть.

 И, повторюсь, глядя на карту, можно было выбрать любой подходящий пункт — да хотя бы вон Дамаск, Каир, Иерусалим. Почему ни одного из этих пунктов не было — непонятно. Тем более все три пока что либо на полностью подконтрольной британцам территории, либо тот же Дамаск — он как бы французский, но всё равно британское влияние там сильно. Но нет, им понадобился Стамбул.

 Посовещавшись, решили лететь через Каир. Там как раз очень неплохой зоопарк есть. Да что там неплохой — один из лучших в этом регионе. А учитывая, как легко тут распродают музейные ценности, которые кормить не надо, то и зверей из зоопарка, которые голодают, распродадут тем более.

 Однако Агги попросил проездом заглянуть ещё и в Иерусалим. Я посмотрел на карту — ну да, Иерусалим между Багдадом и Каиром был не настолько не по пути, как Стамбул, но всё же крюк получался. Но не такой большой. Я спросил, зачем это ему вообще надо. Тот вначале ответил, что в Иерусалиме тоже есть зоопарк, правда, совсем небольшой. Но потом признался, что обещал дяде в случае возможности заглянуть и передать привет некоторым родственникам, которые там тоже служат. Поскольку влияние его дяди было полезно и мне, то я согласился. Тем более что в Иерусалиме наверняка найдётся что-нибудь интересное и для меня.

 Глава 20. Каир обойдётся без нас

 Мы сидели с Агги в приличном ресторане и читали прессу. Тоже приличную. А приличных ресторанов в таком городе, как Иерусалим, хватало. Однако были сомнения в том, насколько вообще может быть приличной американская пресса. Которую, кстати, сейчас на оккупированных британцами территориях не так-то просто достать. Учитывая её тематику.

 На самом деле мы сидели не с Агги, а с Огастесом 'Агги' Понсонби-Смитом. Он на всю катушку включил свой образ британского аристократа. И нет, причиной было вовсе не наличие какого-то другого аристократа рядом. А как раз в этой самой прессе. Насколько бы этот учёный ни был аполитичен, но то, что сейчас писали об Англии американцы, проняло даже его. Хотя британцы сами виноваты, вляпались по самое не могу. Политическое убийство — это вообще в их стиле, но раньше они так не попадались. Провал английской разведки выглядел слишком уж топорно.

 Сначала найти среди поляков тех, кто ненавидит генерала Владислава Андерса. Что вовсе не трудно, их тут примерно половина таких. Потом от имени другого Владислава, уже Сикорского, нанять их для убийства этого самого Андерса. В чём тоже ничего удивительного, эти двое друг друга так ненавидят, что воспользуются любым поводом и возможностью. В моей истории первым подсуетился Андерс, в этой — Сикорский.

 Повторюсь, сама ситуация абсолютно прозаичная и нормальная. Но вот исполнение. На самом деле там всё планировалось намного хитрее. Вначале нанять одних поляков, чтобы те убили Андерса, а потом других, чтобы те перебили первых и подкинули им документы, как будто те работают на НКВД.

 Откуда всё это узнали газетчики? Ну так, повторюсь, исполнение было абсолютно бездарным. У вторых поляков не получилось. Первые хоть и с большими потерями, но вырвались из ловушки. Мало того, сумели убить и английского куратора прямо у него в кабинете, прямо с открытым сейфом, и со всеми этими документами рвануть к американским журналистам.

 Ну а американцы англичан традиционно недолюбливают, да ещё и опасаются их империализма, причём в свой адрес. Так что воспользовались ситуацией и раздули скандал максимально. Тем более что у них на руках были не только фальшивые документы, но и абсолютно живые свидетели. Янки с особым цинизмом утопили своих союзников в грязи, расширяя собственное влияние на Ближнем Востоке.

 — Да, Каир накрылся медным тазом, — прокомментировал я.

 Агги был со мной полностью согласен. Тем более учил русский и что такое 'накрыться медным тазом' уже знал. А ведь у нас на Каир были большие планы. И не только на сам город, но и на его знаменитый зоопарк. Да я всем своим польским шляхтичам местные документы по всем правилам оформил, в том числе и для этого, в Багдаде было всего лишь испытание.

 И вот все эти мои приготовления накрылись медным тазом. Потому что именно поляки и именно здесь уже не в тренде. Не получится шуметь, скандалить, скупать всё подряд и при этом оставаться незамеченным на виду. Именно поляков теперь будут проверять в первую очередь. Любой человек с польскими документами или хотя бы характерным акцентом.

 Агги тут же предложил свои услуги. Тем более что они изначально тоже были оговорены. Уж ему-то никто ничего не сделает. Даже без всякого дяди-лорда никто ничего не сделает — в конце концов, он настоящий английский учёный. А уж при дяде — тем более. И никого не удивит, что учёный именно этой специальности заинтересовался животными. Да, обычно он их и предпочитает изучать в дикой природе, но и в зоопарке тоже можно. А учитывая, что из-за военных действий зоопарк не очень-то сейчас актуален и его содержать довольно трудно, то продадут что угодно и кого угодно не задумываясь.

 Но это будет куда в меньших масштабах, чем планировалось, и вообще не хотелось лезть в то осиное гнездо, которое только что разворошила английская разведка. Меня и так уже слишком часто на улицах узнают. Так что придётся обойтись в своём путешествии без Каира. Ну или Каиру придётся обойтись без товарища Грозы.

 А вообще этот момент был самым идеальным алиби, какое только можно придумать. Теперь если кто-нибудь спросит, то наш Паганель точно подтвердит, что мы об этом убийстве польского генерала узнали из газет, находясь в Иерусалиме. На посещении которого именно он сам и настоял. Буквально на несколько дней разминувшись, хотя как раз в Каир и планировали. Но, к сожалению, были вынуждены отказаться, так как там начался бардак и всё, что в таких случаях бывает. Когда начинают искать виновных уже после того, как их нашли.

 Зачем мне вообще понадобилось такое алиби? Ну как бы да.

 На самом деле я уже успел побывать в Каире. Так сказать, инкогнито. Нас туда случайно занесло. Маша Воронова увидела по маршруту какие-то истребители и предпочла не связываться. Тем более что всегда существует несколько параллельных маршрутов, и именно она выбирает, по какому из них лететь, в зависимости от многих факторов, в том числе и активности авиации предполагаемого противника. А тут все — предполагаемые противники. И неважно, что все гарантировали безопасный пролёт до Касабланки: в воздухе никто документов не спрашивает, особенно если видят модель самолёта, которая используется твоим врагом.

 Вообще всё как обычно. Подлёт ночью куда-то поближе к городу, прыжок с парашютом и проникновение внутрь. С этим проблем не возникло. А вот на улице меня опять опознали буквально с первых шагов, как до этого в Тегеране. Только в отличие от Агги, опознавший не стал орать на всю улицу: 'Товаристч Гроза!'. Наоборот, постарался сделать вид, что меня не узнаёт, чем себя и выдал.

 Я вообще в первую секунду подумал, что это Савелий Петрович. А потом вспомнил, что Медведева тут не может быть, потому что он прямо сейчас находится в инвентаре. На самом деле на нашего контрразведчика данный персонаж был не похож вообще, зато на одну из его масок англичан — буквально как две капли воды.

 Я тоже сделал вид, что ничего не заметил, приблизился на безлюдной улице и прикосновением отправил в инвентарь, после чего был поиск безлюдного места и быстрый допрос. Похищенный сотрудничать не желал. Вначале вообще ни в чём не признавался, изображая из себя непонятно кого. Затем всё-таки признался, что узнал именно путешественника во времени. И пояснил, откуда мог меня вообще знать: является местным не то чтобы британским агентом, а куратором поляков. И, что самое интересное, согласился рассказать, где лежат документы с моим описанием и вообще личным делом. Только это не из-за того, что он вдруг возжелал сотрудничать, а просто рассчитывал, что охрана меня схватит. Или хотя бы поднимет шум.

 Однако тут он просчитался. Потому что я пришёл в его кабинет вместе с ним же. Это был Савелий Петрович в своём новом образе и в его же одежде. Так что никаких проблем не возникло: прошли внутрь, а я похватал всех, кто там был, к себе в пространственный карман. Даже не стали вызывать самого англичанина, чтобы показал, где что — вообще всё забрал, тем более что документы хранились всего в одном сейфе. Вот, собственно, сейф забрал и потом вернул обратно, но уже пустым. Так вскрывать сейфы я давно научился.

 А потом две недели своего личного времени провёл в инвентаре, читая все эти бумаги. К счастью, большая часть была на английском. Хотя польским я уже тоже достаточно владею, чтобы разобраться в документах. Куда большей проблемой является не язык, а почерк. Потому как у некоторых местных он вообще нечитаемый.

 Первым делом я нашёл все документы, которые касались меня лично. Нетрудно было, так как там ещё и портреты имелись. Два очень точных рисунка — анфас и профиль. По таким действительно опознать нетрудно. Ну и личное дело, разумеется.

 В первую очередь не рекомендовались... да что там 'не рекомендовались' — запрещались любые попытки захвата. Просто потому, что было известно: достаточно меня коснуться, и я сам тебя захвачу в свой инвентарь. А вот дистанционное устранение, наоборот, рекомендовалось. А в случае гарантированного успеха даже необязательно скрываться, можно напрямую. Также рекомендовалось попробовать отравить или использовать любые другие вещества. Ну или нанять каких-нибудь местных бандитов, чтобы ткнули ножом или выстрелили в упор.

 И если до этого у меня ещё были планы отпустить английского агента и всю захваченную охрану — не тут, конечно же, в Каире, а уже в Касабланке, когда будет поздно рассказывать, что он меня узнал, — то после таких рекомендаций они резко исчезли. Именно этих английских агентов больше никто и никогда нигде живыми не найдёт.

 Правда, чтобы всё это прочитать, не нужны две недели. Можно и за пару часов справиться. Однако там было много других весьма интересных документов. Как вам, например, приказ польского премьер-министра и по совместительству польского генерала Владислава Сикорского об устранении польского же генерала Владислава Андерса? Почему? Да потому что тот продался лично Сталину и большевикам. И, естественно, против свободной Польши.

 Правда, там был ещё не один точно такой же приказ, но с другими объяснениями. Например, Владислав Андерс продался лично Гитлеру и нацистам. Опять же с целью оставить Польшу в составе Германии и стать её генерал-губернатором. Самым смешным был третий вариант, где Андерс продался уже лично Черчиллю и англичанам. С целью использовать поляков в качестве пушечного мяса на Ближнем Востоке.

 Хотя нет, вру: самым забавным было то, что имелся точно такой же комплект точно таких же приказов, но уже от Владислава Андерса по устранению Владислава Сикорского. И там таких комплектов было много — на любой вкус и на любую личность. И причин тоже хватало. Разве что никто не продавался инопланетянам. Просто инопланетяне сейчас пока не в моде.

 Но даже для прочтения всего этого двух недель никак не требуется. Просто к каждому такому приказу прилагалась ещё папка с подробными планами осуществления. Например, Сикорский приказывает устранить Андерса, потому как тот продался коммунистам. А поскольку половина всех поляков именно так об Андерсе и думает, хотя о Сикорском они, скорее всего, думают то же самое, то найти исполнителей нетрудно. Тем более что в планах буквально перечислялись некоторые группы, которые на это дело можно нанять. И кому сколько заплатить. Финансовая смета была расписана чуть ли не подробнее самого плана.

 Причём план был такой: нанимаются сразу две отдельные, независимые друг от друга группы, и добавляется к ним третья, уже подчинённая лично агенту Смиту. Выдаётся оружие, экипировка, планы и всё прочее. А после выполнения задания третья группа уничтожает первые две и подкидывает документы, что это были агенты НКВД. Причём самые настоящие документы, которые прямо тут в папке лежали. Хоть бери и сам исполняй уже готовый план.

 И у меня возникло желание его и исполнить, слегка подкорректировав финальную часть.

 Когда я готовился к системному испытанию, предполагал, что одной из самых вероятных дат будет как раз начало Второй мировой войны. Естественно, ознакомился и с местными шахматными фигурами. И пусть польские генералы — это не выше пешки, но с ними тоже ознакомился.

 Ну так вот, генерал Владислав Андерс — типичный пример абсолютного зла, которое было вынуждено творить добро. Это если смотреть с точки зрения СССР или России. Да, он был абсолютным врагом, но при этом его устранение во время войны нанесло бы вреда больше, чем пользы. Во-первых, благодаря ему удалось снять напряжение внутри страны среди этих самых поляков, которых получилось сплавить англичанам в армию Андерса. Что освободило немалые силы внутри страны, которые были вынуждены за этим всем следить, содержать, контролировать. Во-вторых, эта армия Андерса сама того не желая защищала юг СССР. А именно Кавказ и прежде всего бакинскую нефть.

 Зато после войны этот самый Андерс стал абсолютным злом, которое уже не несёт добра. К тому же набрался немалого авторитета. И потом был врагом России и русских, хотя и рассказывал про СССР и коммунистов. Вся его дальнейшая политическая карьера в эмиграции превратилась в нескончаемый крестовый поход против моего государства.

 Причём второй, послевоенный вред был куда больше, чем тот вред, который будет нанесён, если его устранить. Только во время войны такими категориями никто никогда не думает. Потому что польза здесь и сейчас важнее, чем вред в будущем, до которого надо ещё как-то дожить.

 Однако я как человек из будущего думал иначе. Просто потому что обладал этим самым послезнанием. Но была ещё одна причина. Ход войны сильно изменился. Так что напряжение на Восточном фронте уже и так спало, да и самую главную свою первую миссию Андерс уже выполнил — напряжение среди поляков тоже спало. Да и война постепенно переводит силы на Средиземное море, в Африку и Ближний Восток.

 И при этом каким-то странным образом угроза Баку не только не увеличилась, но и снизилась. Хотя на самом деле этого пока никто не знает, но и значимость самого Баку тоже снизилась. Все эти трофеи, бомбардировки, продукты для блокадного Ленинграда — это, конечно, хорошо и здорово. За это можно кучу орденов и медалей дать. Но я, между прочим, уже значусь в списках не Героя СССР, а Героя Социалистического Труда. Хоть в чём-то обойду Машу Воронову, потому что ей такого точно не дадут.

 Где я и где Герой Социалистического Труда? Но ведь всяким разным геологам, которые находят нефть, золото, алмазы, алюминий, титан и всё прочее такое, дают. А товарищ Гроза просто взял карту и расставил там крестики, подписав, где чего лежит. Да, я сразу признался, что я не геолог и не очень знаю специфику всех этих месторождений. Что-то сейчас просто ещё не открыли, а что-то сейчас вообще недоступно, потому что нужны совсем другие технологии. Но и в любом случае крестик на карте требовалось ещё доразведать. Вот те, кто его доразведует, получат свои награды, и тот, кто крестик поставил, — тоже. Так что нефть в СССР уже есть не только в Баку.

 В общем, ничто меня не сдерживало от осуществления подобных планов, и эти две недели я потратил на их доработку. А во внешнем мире прошло всего лишь несколько секунд.

 А была ещё одна, не менее важная причина. Мне очень не понравились идеи англичан выстрелить чем-то дистанционным, попытаться отравить, ну и ножом ткнуть или из пистолета стрельнуть в упор. А поскольку это были идеи их номерных МИ, то и требовалось опустить в грязь прежде всего их.

 Первая часть плана прошла без изменений. Ну, кроме того, что третья команда была из моих шляхтичей. Плюс всё было обставлено чуть более театрализованно. Савелий Петрович в образе англичанина не просто показал приказ, подписанный Сикорским, — он его при всех достал из сейфа, где виднелось много денег. И какие-то другие документы тоже были видны. И эти деньги тоже, кстати, частью сразу дал в качестве задатков всем трём командам.

 Ну а дальше — всё строго по плану. Изменения начались уже после того, как устранили Андерса. Кстати, громко устранили, со всей его охраной. Заминированный автомобиль плюс несколько снайперских точек, которых у меня было больше, чем изначально планировалось, потому что, кроме самих шляхтичей, было ещё немало и людей из моей дивизии, которые всё это контролировали.

 А вот устранение самих польских наёмников было перенесено в кабинет к куратору поляков. И вот там состоялся ещё один бой между двумя моими отрядами с холостыми патронами. Со множеством жертв, ну и самого англичанина тоже на месте убили. Но и поляки не обошлись без жертв, причём в двух других командах — вполне настоящих. Потому что точно никто не поверит в игру в одни ворота.

 Один из 'выживших' моих людей заявил двум оставшимся командам, чтоб хватали документы и бежали к американцам. Сам он не может, потому как им надо спасать раненых. Естественно, деньги честно поделили: документы и чуть-чуть денег — тем, кто бежит к американцам, а остальные деньги — ему, так как надо за лечение платить. Вот эта часть, кстати, мало кому понравилась, и чуть ли не возник ещё один конфликт. Но время поджимало, и всё-таки были вынуждены согласиться. Да и то: если бы ещё и деньги им отдали, уже было бы подозрительно, а так всё ясно — раз уж деньги берут себе, значит, настоящие поляки. Хотя в том, что они настоящие, никто не сомневался: поляк поляка везде узнает.

 Ну а мы быстро собрались и тоже исчезли. В кабинете куратора остался его труп, а также тела его сотрудников и охраны. А то звуки боя слышали все, если следов не останется, то тоже будет странно. Ну и совершенно пустой сейф. Потому как польским наёмникам были переданы только те документы, которые надо, а именно: приказ Сикорского, план по устранению Андерса (в том числе и с той частью, где устранить надо их самих и подкинуть им документы НКВД) и сами эти документы, причём каждому — те, которые на его имя и были. А когда тебе вручают такие документы, где твоя фотография есть и которые потом на твоём трупе планировалось найти, то это лучшее доказательство коварства англичан.

 Ну, я тихо покинул город и перебрался в Иерусалим, где и дожидался свежих американских газет. Американцы не подвели и раздули историю даже круче, чем я ожидал. А ведь будут ещё и отзывы, так сказать, с противоположной стороны. Что об этом напишут немцы или итальянцы, тоже интересно. И товарищ Сталин, опять же, в стороне не останется. Для СССР это вообще удобный повод отказаться признавать польское правительство в изгнании, раз оно друг на друга охотится.

 Хотя лично я бы вообще никакое правительство в изгнании не признавал. Для меня в принципе уму нерастяжимо, как правительство может быть в изгнании. Сбежал из своей страны — всё, ты никто и звать тебя никак. Даже если потом война кончится в твою пользу и твоя страна будет независимой, править должен кто-то другой и никогда не ты. Потому что ты уже лишаешься любых прав навсегда, и, желательно, твои потомки тоже лишаются. Однако политики почему-то считают иначе. Но зато теперь появится прекрасный повод это правительство в изгнании изгнать окончательно и больше не признавать.

 Вот мы и сидели с Агги в ресторане и обсуждали, стоит или не стоит лететь в Каир. Он от своих обязательств передо мной не отказывался и был готов их выполнить и перевыполнить. Однако было видно, что не особо горит желанием туда лезть. Как я уже и сказал, наш Паганель был абсолютно аполитичен, но даже у него были какие-то свои принципы и пределы. И в город, где так облажалась британская разведка, он соваться не хотел. Тем более что его собственный дядя тоже имел какое-то отношение к спецслужбам.

 В конце концов я вошёл в его положение и согласился, что Каир на этот раз обойдётся без нас. Ну а зоопарки не только там есть. Найдём другие. В крайнем случае, перед нами вся Африка, сможем просто сами наловить кого надо. Да хотя бы после Касабланки.

 К читателям. Нужен совет по смене обложки. Есть новые варианты, даже новая концепция для всего цикла. Менять или не менять? Стоит ли вообще утруждаться и делать новый вариант, тогда как я ещё и старый не переделал?

 Вариант находится тут: https://author.today/post/952946

 Глава 21. Белая Ворона

 Иерусалим — странный город. Тут на одном квадратном километре могло уместиться столько религиозных объектов, причём сразу трёх основных религий: иудаизма, христианства и ислама, — сколько в большинстве городов вообще на весь город не наберётся. Мало того, абсолютно спокойно себя рядом друг с другом чувствовали и не конфликтовали. Нет, местные, конечно, могли думать, что конфликтуют, но по сравнению с любым другим местом это вообще были мелочи. Даже не драка трёхлетних детей в песочнице, а ещё меньше.

 К счастью, меня всё это не интересовало от слова 'совсем'. А то было бы жалко посетить такое место и не утащить себе в Китеж ничего из вышеперечисленного. Но пока я на это могу как-нибудь влиять, в Китеже не будет ни одного религиозного объекта, кроме общества борьбы с мракобесием. Вот вообще ни одного. Разве что получится какую-нибудь статую древнего бога стащить — тогда да, эту поставлю. Научный материализм и здравый смысл называется.

 Однако, к счастью, в Иерусалиме, кроме опи-ума для народа, присутствовали и нормальные вещи. Например, уже упомянутый ранее зоопарк. Или библиотека. Или музей, который назывался Археологическим музеем Палестины, хотя все его почему-то звали музеем Рокфеллера. Где Рокфеллер и где Иерусалим? Пусть у себя в Америках музеи ставит.

 И вот эти три вышеперечисленных объекта надо было как-нибудь изъять. Желательно максимально целиком и оставив свой след. Но не абсолютно явный, чтобы всплыл чуть позже.

 Поскольку поляки по понятным причинам отменялись, надо было найти кого-нибудь другого из исполнителей. И нет, это вовсе не значит, что к полякам сейчас тут применялись какие-то особые репрессии. Просто любой поляк вызывал более пристальное внимание, чем обычно. Так что скандалить и нарушать безобразия уже не получится. Вернее, это тоже можно, и они продолжали быть собой, просто теперь это не получится скрыть и сделать вид, что я тут вообще ни при чём. С другой стороны, мне как раз и требовалось оставить след, что я тут как раз при чём. Но желательно какой-нибудь другой, не связанный с моими предыдущими следами.

 Вернее, не так: не со всеми моими предыдущими следами. В Ираке, в Багдаде, например, музей и библиотеку грабил не я, а кто-то другой. А вот в Иерусалиме всеми теми же самыми делами занимался именно я и никто другой. Так сказать, ещё одно дополнительное алиби, что в Каире меня не было, так как имелись более интересные дела.

 И у меня на этот случай имелся один идеальный кандидат. Уж барон Владимир фон Шторм в Констанце засветился так, что сильнее просто невозможно. И его ни с кем другим не свяжут, кроме как со мной. Да что там говорить: если бы не ограбление банка и судов в порту, он бы засветился даже сильнее, чем я.

 Однако была одна маленькая проблема. Немецкий барон на оккупированных британцами территориях или под британским мандатом, что то же самое, смотрелся как-то очень не очень. А под любым другим именем он терял весь свой смысл.

 Да, немцев среди англичан полно. Например, тот же профессор Толкин, если кто не знал, по национальности немец. Да что там профессор — мелочь, английский король тоже по национальности немец. Вон Романовых очень часто обвиняют, что они не русские, а немцы, хотя они именно русские, просто немок в жёны брали. Зато английская династия как раз изначально немецкая, и никого это не смущает. Однако то, что абсолютно простительно королю и почти простительно профессору, непростительно какому-то непонятному барону. Особенно если он впридачу ещё и русский барон.

 Вот всё вышеперечисленное я барону Владимиру фон Шторму и озвучил, сожалея, что не получится воспользоваться его услугами. Но разговор у нас был немножко по другому поводу — он сам изначально хотел со мной поговорить.

 С бароном был отдельный разговор о том, как он видит наше дальнейшее сотрудничество. Можно было оставить всё как изначально планировалось: быть младшим офицером в моей дивизии, ну и так далее. Так как наёмники из Стамбула мною пока почти не привлекались ни к каким особым боевым действиям. Скорее выполняли охранную функцию. Или как было в Констанце.

 Если честно, я практически не сомневался, что именно выберет этот авантюрист. И да, очень наглый авантюрист. Я себя обычно с Остапом Бендером сравниваю, ну так вот — мне до барона далеко. Это же надо: заявиться в румынский штаб Черноморского флота, чтобы снять там номер люкс! И, что самое главное, у него получилось! Вот только желательно о таких заявках предупреждать меня заранее, а не действовать наобум.

 Авантюрист он, конечно, авантюрист, но не дурак. И тут же пообещал больше так не делать — вернее, обязательно делать, но заранее предупреждать начальство. А также, в свою очередь, поинтересовался возможностью перенестись в будущее. В Советской России он своего будущего не видел, по заграницам уже помыкался и тоже им не верил. К тому же не просто так из Стамбула в наёмники подался: какие-то конфликты с властями у него там тоже были. Лично меня они не интересовали от слова 'совсем', так как у меня с ними конфликты куда серьёзнее.

 Так что я вовсе не возражал против его иммиграции к нам в будущее. А заодно и поделился некоторыми соображениями по поводу того, что туда лучше везти, а чего, как раз наоборот, не стоит. Например, весь секонд-хэнд, который он набрал в Констанце, лучше распродать ещё тут. Тем более что по дороге будет не одна возможность. Ну и что лучше брать, тоже объяснил. Тем более что я сам как раз это тоже и беру — вот заодно будет и мне помогать.

 А у меня в дивизии появился ещё один человек для особых поручений. По сути, второй, так как до этого был только один Савелий Петрович. Но тот больше английским лордом притворяется, этот будет простым немецким бароном. Ну или русским, смотря на какой территории.

 Только повторяться, как в Констанце, я с ним не собираюсь. Буду в каждом новом городе выпускать отдельно, и пусть он занимается своими делами. Даже если ничего особого не сделает, поднимет дополнительный информационный шум. И попробуй определи среди нескольких новых торговцев, который из них я? Вернее, с которым из них я.

 Того, что разоблачат, тоже не опасался. Во-первых, уже в Касабланке всё равно его представлю как своего человека. Ну а по дороге просто не успеют. Сейчас не то время, чтобы информация распространялась мгновенно. Подозреваю, даже если этот барон где-нибудь в Румынии в соседнем городе объявится, не факт, что его найдут и опознают. А уж в другой стране — тем более. Да, потом когда-нибудь разведки соберут всю информацию, проанализируют и сделают выводы. Но к тому времени я им сам эту информацию предоставлю и похвастаюсь.

 Однако самой главной проблемы — что немецкий барон русского происхождения или, наоборот, русский барон немецкого происхождения будет не совсем уместен на английской территории, — никто не отменял. Но это только мне казалось проблемой, потому что сам Владимир фон Шторм её не видел. Мол, и не такое бывало. И тут же рассказал историю, как он в Крыму с комиссарами пил. Сначала те его поймали, но всё закончилось пьянкой. Вернее, пьянкой оно только началось, а потом он их ещё и в карты умудрился обыграть и ушёл не только со всем своим, но ещё и с некоторым их имуществом. Так что был готов то же самое проделать с англичанами в Иерусалиме. За дополнительную плату, конечно.

 Я взвесил все за и против и разрешил. Только предупредил, чтобы все его выкрутасы всплыли не прямо сейчас, а хотя бы через пару недель. Заодно ещё раз напомнил: раз он собирается отправляться в будущее, то весь его секонд-хэнд там особой ценности не имеет. Вернее, некоторые вещи, самые лучшие, как раз наоборот, будут иметь, а вот от самой обычной одежды лучше избавиться и обменять на что-нибудь более ценное.

 Так что, когда барон поселился в соседнем от нас отеле, я в его номере выгрузил ещё десяток его сундуков с барахлом. А также снабдил деньгами уже на те расходы, которые будут для меня. Ну и отсыпал вообще без счёта румынских лей. Если умудрится как-нибудь разменять или потратить, то это будет его личный доход. А заодно и неплохой след, опять же, ко мне. Сам же поселился вместе с английским учёным в качестве его секретаря.

 Нашим гидом по Иерусалиму оказался ещё один родственник Агги — младший лейтенант Артур. Но не тот, которому надо было передать привет от дяди, а совсем дальний, который ни на какое особое покровительство родственников рассчитывать не мог. Скорее всего, в Лондоне они с Агги вообще не стали бы общаться, а тут, далеко от родины, вполне сошло.

 Ну и опять же, его начальство по первому требованию самого Агги его к нам и приписало. Я же был представлен как секретарь из бывших русских аристократов, который окончил университет, а с самим Агги познакомился уже в Тегеране, где он меня и нанял. Потому как Лондон покидал в спешке и не успел подобрать достаточно компетентный персонал для экспедиции.

 А то, что эта информация является правдой как бы каждым пунктом по отдельности, а не вся сразу, — это уже проблемы тех, кто её общим пакетом воспримет. Например, Артур с чего-то вдруг решил, что я бежал от революции именно в Англию и именно там окончил университет. Хотя мы ни слова об этом ему не сказали. Самое главное, это объясняло мой русский акцент, а больше и не требовалось.

 Артур с видом завсегдатая расхваливал нам местные заведения, в которых сам никогда не был. Жалование младшего лейтенанта в большинство из них заглядывать не позволяло. Зато попасть туда в качестве нашего гида, то есть за наш счёт, он был совершенно не против. А посетить некоторые из них мы как раз собирались. Во-первых, сама по себе культурная программа, а во-вторых, тот родственник, которому Агги действительно должен был передать привет от дяди, задерживался где-то по службе, но обещал прибыть в Иерусалим буквально на днях. По местным понятиям сорваться из города, не дождавшись человека, ради которого сюда специально заглянул, было бы несколько странно.

 Мне эта задержка тоже была только на руку. Появлялось время более интересно организовать мероприятия с местными музеем и библиотекой.

 Так что пришлось развлекаться. С этим в Иерусалиме проблем не было. Война шла совсем рядом, в Северной Африке воевал Роммель, а сам город был набит британскими военными и чиновниками, австралийцами, журналистами, беженцами из Европы и вообще самой разнообразной публикой. Соответственно, имелись и места, где вся эта публика могла оставлять деньги. Та, у которой они были. Для той, у которой не было, имелись заведения и попроще, но это не наш случай.

 С кинотеатрами было особенно хорошо. Мы отметились в 'Орионе', самом большом и современном местном кинотеатре, заглянули в 'Рекс' на улице принцессы Марии и не обошли стороной 'Цион'. Репертуар был соответствующий: Голливуд, британские фильмы, европейское кино и обязательная военная хроника. Последняя мне была даже интереснее художественных фильмов, можно было сравнивать с реальной историей и наблюдать перемены, которые появляются благодаря моим действиям. Даже если это откровенная зацензуренная пропаганда.

 Наш младший лейтенант особенно уверенно рекомендовал заведения, куда сам попасть не мог. Поэтому довольно быстро мы добрались и до более дорогой части культурной программы.

 В отеле 'Король Давид' можно было совершенно по-английски пить чай, виски и смотреть с террасы на Старый город. Правда, учитывая количество британских военных и чиновников вокруг, иногда начинало казаться, что находишься не в Иерусалиме, а где-нибудь в Лондоне, куда по ошибке завезли слишком много солнца вместо тумана. Хотя нет, в Лондоне они одевались бы сильно иначе. И не перемешивались бы.

 Имелась и настоящая высокая культура. В концертном зале YMCA регулярно устраивали концерты и лекции, а на горе Скопус работал Еврейский университет, куда наш Паганель, разумеется, тоже не мог не заглянуть. Тем более что благодаря бежавшим из Европы учёным там сейчас собралось немало весьма интересного народа. Агги получил возможность пообщаться с коллегами, а я — некоторое время не изображать интерес к очередному научному спору. И подумывать, а не сманить ли кого-нибудь из них к себе в дивизию? А что, специальный научный полк там уже есть.

 Но одной высокой культурой мы, естественно, не ограничились. Наш гид давно хотел посетить знаменитое 'Казино де Пари', только его младшелейтенантское жалование было категорически против. Несмотря на название, никакого отношения к Парижу заведение не имело, да и казино являлось довольно условно. Зато имелись бар, кабаре, живая музыка и соответствующая публика, значительную часть которой составляли британские военные.

 Посетили и 'Финкс', куда ходила публика несколько другого уровня: чиновники, журналисты, офицеры и прочие люди, которые предпочитали пить не настолько шумно. Наш родственник-гид и про это заведение заранее знал практически всё, кроме того, как оно выглядит изнутри. Теперь узнал.

 В общем, ожидание затянувшегося родственника Агги проходило вполне культурно. Причём младший лейтенант Артур с каждым днём всё больше убеждался, что дальние родственники, с которыми в Лондоне даже здороваться не по чину, иногда бывают чрезвычайно полезны. А я заодно получил несколько лишних дней на подготовку совсем другой культурной программы. Для местных музея и библиотеки.

 В ресторане отеля, в котором мы остановились, я уже второй день замечал даму, обедающую в одиночестве. Да какую там даму — молодую девчонку, но вела она себя именно как дама. Вот и спросил нашего гида, кто она такая.

 Оказалось, местная белая ворона. Нет, сам он её, конечно, так назвать не посмел, но смысл получался именно такой. Леди Констанс 'Кристи' Эджертон, дочь какого-то там графа (граф был назван, но я пропустил мимо ушей), то есть самая настоящая английская аристократка и по своему положению едва ли не самая высокородная особа из всех присутствующих. Причём не только в ресторане, а в городе вообще. Поэтому просто подсесть к ней за стол никто из здешних британских офицеров не мог. Не по чину.

 А вот Агги, пожалуй, вполне потянет. Наш младший лейтенант с удовольствием нас представил. Ему самому ситуация явно нравилась: в Лондоне он к леди Констанс без специального повода даже близко не подошёл бы, а здесь вдруг оказался человеком, который представляет ей племянника влиятельного лорда.

 Причём уже через несколько минут выяснилось, что представлять особо и не требовалось. Лично они с Агги раньше не встречались, зато прекрасно знали, кто такие их родственники. Отец Констанс был знаком с его дядей, где-то там обнаружились общие клубы, знакомые и ещё какие-то родственники родственников. В общем, обычная английская аристократия: незнакомые люди за пять минут выясняют, что на самом деле они почти родственники.

 А я сразу понял, почему Констанс здесь белая ворона. И вовсе не из-за происхождения. Она никому из нас просто рта не дала раскрыть. Мне-то ладно, я как раз предпочитаю в незнакомой компании помалкивать, чтобы случайно чего-нибудь не ляпнуть. Но и тому же Агги тоже.

 За довольно короткое время мы успели узнать, что Констанс училась в Кембридже, увлекалась археологией, ещё сильнее авиацией и вообще совершенно не собиралась вести ту жизнь, которая полагалась дочери графа. До войны родня относилась к её увлечениям как к очередной причуде эксцентричной молодой леди. А потом началась война, и внезапно оказалось, что летать на самолётах женщинам вполне можно. Только не ей.

 Констанс рвалась в авиацию, но местное британское начальство категорически не желало брать на себя такую ответственность. Одно дело, когда самолёт перегоняет какая-нибудь обычная англичанка, и совсем другое — когда дочь графа собьют или она попадёт в плен к итальянцам. Скандал получится на всю Империю, а отвечать придётся вполне конкретным людям.

 Поэтому вместо самолёта ей предоставили Иерусалим, званые обеды, концерты, приёмы и возможность сколько угодно заниматься археологией. То есть посадили в золотую клетку и ещё очень удивлялись, почему она этому не рада.

 Судя по тому, с какой скоростью Констанс всё это нам рассказывала, высказаться ей было просто некому. Местные офицеры рядом с дочерью графа сразу вспоминали субординацию, чиновники — её отца, а прочие просто старались соответствовать обществу настоящей леди.

 Агги оказался первым человеком подходящего происхождения, который при этом был не чиновником, не военным и не очередным светским знакомым её родителей. Да ещё учёным и таким же любителем забраться куда-нибудь подальше от нормальной цивилизации ради собственных исследований. Впрочем, пока воспользоваться этим преимуществом он не успевал. Для начала ему требовалось хотя бы вставить слово.

 Ну так вот, если благодаря своему упрямству сопротивление родни всё-таки удалось преодолеть и получить высшее образование, то с полётами не сложилось. Просто не пустили. А девушка буквально бредила небом. А её кумиром была некая Мэри Рейвен — героиня, которая уничтожила больше немцев, чем, пожалуй, весь британский воздушный флот вместе взятый.

 Я сильно удивился, потому как в Британии, насколько я знаю, в это время женщины вообще редко летали и уж точно не воевали. А тут вдруг такая героиня. Потом вдруг дошло: Мэри — это вообще-то наша Маша. И как раз Воронова. У меня сразу возникла идея вытащить Машу и познакомить. Однако счёл шутку неуместной. Хотя при других обстоятельствах было бы забавно устроить встречу с кумиром. Тем более что эта англичанка мне больше всего нашу Машу и напоминала. Нет, не внешностью — они были абсолютно не похожи. Но вот то, что говорила в основном о самолётах, — как раз это про неё. Только когда Маша Воронова рассказывает о самолётах, это интересно, ну или как минимум полезно, а тут просто трещала без умолка и не давала никому рот раскрыть.

 Тем удивительнее было для меня, когда на следующий день оказалось, что по злачным — в смысле приличным — местам мы отправляемся вместе с этой леди Констанс, которая уже была не такой леди, а просто Кристи. Кстати, я ещё с Агги удивился, что он вот так вот представился: Огастес 'Агги' Понсонби-Смит. Оказывается, тут у англичан это принято, хотя и не для всех.

 Как она вообще оказалась в нашей компании? Агги вчера как истинный джентльмен пригласил, а она взяла и неожиданно согласилась. Видимо, действительно белая ворона и надоело сидеть в одиночестве.

 Правда, такая компания налагала некоторые ограничения. Например, если я теперь достану вдруг в каком-нибудь варьете Любовь Орлову, сразу возникнут вопросы, кто она такая и вообще откуда с нами появилась. Так что мне эта леди заранее не понравилась. Разве что можно быть уверенным только в одном: точно не английская шпионка. Слишком уж леди для этого.

 К тому времени когда нужный родственник прибыл с фронта и все приветы были переданы, я со своими делами тоже разобрался. И Музей Рокфеллера был сильно — даже не скажу ограблен, но лишился части своих фондов и пока об этом не подозревает. Причём это не я туда залез ночью и всё похватал в пространственный карман, местные сами всё вынесли. Но позже всё равно останется однозначный след, что это я, но при этом совершенно не я. То есть все формальности соблюдены: ничего не воровал, честно купил.

 И библиотека тоже лишилась немалой части своих фондов. Правда, там не уверен, заметят ли. Скорее всего, когда-нибудь заметят, но не удивлюсь, если сильно после войны.

 Ну а зоопарк почти весь был выкуплен при посредничестве уже Агги. С одной стороны, местные не хотели ничего продавать, а с другой — не на что было содержать. Так что предложение типа 'вот получите деньги, а потом после войны на них же организуете такой же, только лучше' пришлось очень кстати. К тому же немалая часть шла лично в карманы им, так что вряд ли тут что-нибудь организуют. Вернее, организуют, но деньги придётся выделять откуда-то из другого места.

 И тем не менее собрать всех в пространственный карман и улететь прямо сразу не получалось. Появилось новое препятствие: Агги, похоже, влюбился. Вот в ту самую, которая Констанс 'Кристи' Эджертон.

 — Ты что, жениться собрался? — спросил я его.

 — Да, то есть нет, то есть да... — неуверенно ответил он.

 — Тяжёлый случай, — констатировал я.

 — Почему? — не понял он.

 — Потому что одновременно и 'да', и 'нет' именно с женитьбой провернуть трудно. В других случаях получается, а тут вряд ли выйдет. Так что либо 'да', либо 'нет'.

 Тогда он мне начал объяснять, в чём там затруднение. Во-первых, Кристи была выше его по статусу. Она уже леди, а он не лорд и неизвестно, станет ли им когда-нибудь. Хотя вероятность имеется. В любом случае даже без этого их разница в положении совсем незначительная и такие браки не просто возможны, а являются абсолютно нормальными. Но всё равно надо договариваться. Его дядя как раз с её отцом состоят в одном клубе, и надо, чтобы они договорились, и тогда всё будет хорошо.

 — Именно дядя с отцом? — уловил самую последнюю мысль я, не вдаваясь в остальные подробности. — А мнение жениха и невесты не сильно важны?

 Оказалось, что жених с невестой уже почти согласны. Но именно почти: напрямую они об этом пока не говорили.

 — Ну так в чём проблема? — спросил я. — Вон выбирай любой из самых главных храмов планеты, до которого отсюда чуть ли не пешком пять минут, и венчаетесь там. Уж после этого вам никто ничего не сможет сделать.

 — Так не принято, — просто ответил он.

 — Ну так и леди в военные пилоты тоже не принято рваться, а она вон хочет. И я, кстати, могу посодействовать.

 А вот эта тема Агги как раз не понравилась. Не надо ничего содействовать. Хватит того, что она и так уже археолог. Ещё недавно он был эксцентричным учёным, которому самому не нравились ограничения, а теперь начал рассуждать почти как родственники Кристи. Вот так и выяснилось, что свобода личности — прекрасная вещь, пока речь идёт о твоей собственной личности. А как только появляется невеста, особенно желающая летать на боевых самолётах, некоторые свободолюбивые английские учёные неожиданно превращаются в самых настоящих английских лордов. Даже если пока не имеют соответствующего титула.

 Поэтому наш Дон Жуан попросил меня ещё немного подождать. Сюда как раз прибывает пассажирский лайнер для эвакуации населения. Несмотря на всю тяжесть положения, на самом Средиземноморье прекрасно работает один маршрут: Иерусалим — Касабланка. Понятно, что сам Иерусалим находится в глубине суши, поэтому морская эвакуация на лайнерах начинается из близлежащего порта — Яффы или Хайфы но маршрут всё равно назывался 'Иерусалим — Касабланка'. Муссолини обещал пропустить всех желающих поехать на пресс-конференцию путешественника во времени, вот и нашлось очень много желающих. Им не просто не препятствовали, а пропускали гражданское население без каких-либо ограничений.

 Мало того, обычно сразу несколько таких лайнеров сопровождались итальянским эсминцем. Ситуация уникальная и абсурдная. Британцы с итальянцами на данный момент — самые непримиримые враги. Причём британцы уже не с немцами, а именно с итальянцами. И при этом итальянские военные корабли сопровождают и честно охраняют британские пассажирские. Во всяком случае, от Иерусалима до Гибралтара.

 Вот и требовалось дождаться одного из таких лайнеров, на котором и отправится леди Констанс. Что самое интересное, она действительно желала поучаствовать в той конференции, а не воспользоваться возможностью для эвакуации. По всему было видно, что Агги не против тоже отправиться на том лайнере. Но взятые уже передо мной обязательства этому мешали.

 Глава 22. Любой дурак сможет

 Я согласился подождать. Вернее, не так: согласился дать отсрочку, потому как сам собирался заняться одним делом, которое до этого постоянно откладывал. Сгонять, например, в Ленинград и наконец разгрузить излишки из пространственного кармана.

 Вообще-то я собирался сделать это сразу после Бухареста, но почему-то отложил. Сейчас даже не помню почему. Наверное, потому что свободного места у меня стало уже очень много и оно продолжало постоянно расти. Раньше бы я воспользовался любой возможностью освободить хотя бы несколько лишних кубометров, а теперь уже не актуально. Но раз всё равно образовалось несколько свободных дней, почему бы и нет?

 Для начала проконсультировался с Машей Вороновой, сможем ли мы вообще отсюда долететь на том же МиГ-3 до Ленинграда за одну ночь, чтобы не привлекать лишнего внимания.

 — Конечно, — просто ответила она.

 — Точно? — на всякий случай переспросил я.

 А то Машу в таких вопросах следовало проверять особо. Она вполне могла понять 'долететь' буквально: самолёт способен преодолеть нужное расстояние — значит, долетим. А всякие мелочи вроде того, кто и сколько раз по дороге будет в нас стрелять, в первоначальный вопрос не входят. Знаю я её билет в один конец.

 После чего мне была прочитана целая лекция.

 Оказалось, по прямой отсюда до Ленинграда чуть больше трёх тысяч километров. Маша это, кстати, наизусть могла ответить из любой точки, в которой мы находились. Как только появлялись на каком-то новом месте, первым делом бралась за карты и рассчитывала расстояния до Ленинграда, до Китежа, до Москвы, до Минска. Не исключено, что и до каких-то других городов, про которые я просто ни разу не спрашивал.

 Для обычного МиГ-3 это, разумеется, совершенно запредельная дальность, но у нас с топливом проблем нет и не было. Бак я могу пополнять прямо в полёте из инвентаря через специально выведенный в кабину шланг, так что хоть вокруг земного шара лети. Если двигатель раньше не развалится. Вот двигатель как раз и ограничивал скорость. Шестьсот с лишним километров в час МиГ выдавать мог, только всю дорогу так гнать нельзя. Поэтому Маша собиралась держать примерно пятьсот, местами чуть больше, и рассчитывала часов на семь. Если ветер не решит, что нам надо в другую сторону.

 Лететь предстояло высоко. Кислородное оборудование у нас имелось, специалист, способный его обслуживать, тоже. Тот самый Гривозубов, которому спирт не выдавать. Тёплой одежды в пространственном кармане хватало. Кабину мы ещё раньше немного расширили за счёт уменьшения баков, так что хотя бы поместиться там вдвоём можно было, хоть и сильно неудобно.

 Главная проблема оказалась вовсе не в расстоянии. Прямая дорога шла через Турцию, потом Чёрное море, дальше через фронт и немецкие тылы. Причём стрелять в нас могли практически все участники мероприятия. Турки — потому что неизвестный военный самолёт нарушает их воздушное пространство. Немцы — потому что МиГ советский. Наши — потому что МиГ прилетает со стороны немцев.

 Стрелять-то они, конечно, могли, но попробуй достань МиГ на семи тысячах метров. Тем более что там, где понадобится, он и выше поднимется. Но и самое главное, в одиночный самолёт массово редко кто станет стрелять, а всё остальное нестрашно. И не достанут, и не догонят. Так что именно эта проблема проблемой по сути и не была. Главной задачей оставалось просто просидеть семь часов в ледяной тесноте высотного полёта.

 В общем, технически получалось.

 Сам полёт мне не понравился. Не знаю, почему Маша Воронова в восторге от этого 'МиГа', меня его кабина ну совсем не впечатляет. Даже специально доработанная. С другой стороны, он никогда и не рассчитывался на длительные полёты: взлетел, сбил кого-нибудь и убежал.

 А на то, что какой-то слишком умный путешественник во времени додумается прямо из кабины шланг в топливный бак перекинуть и туда заливать топливо во время полёта, никто не рассчитывал. Как и на межконтинентальные перелёты.

 Но на данный момент это был самый скоростной вариант, так что пришлось пользоваться им. 'Тайфун', конечно же, более комфортабелен, но занял бы вдвое больше времени. Плюс надо учитывать, что он не только медленнее, но и ниже. На 'МиГе' можно плевать на любое ПВО и лететь над всеми. Ну разве что совсем уж важные объекты облетать. С 'Тайфуном' такой номер не пройдёт.

 Если прямо из центра Иерусалима взлетать в любом случае не получалось — пришлось заранее убраться подальше в пустыню и найти там подходящее место, — то в Ленинграде, наоборот, можно было приземлиться в самом центре. Понятно, что не самим самолётом, но прыгнуть с парашютом прямо в центр было можно. Особенно если с большой высоты и затяжным прыжком. И при моём парашютисте третьего уровня это вообще не проблема.

 Правда, ленинградские власти были заранее предупреждены о таком экстремальном посещении. Всё было заранее не один раз договорено: какие я могу цифровые или словесные коды посылать по радио. Одни означали, что скоро буду, другие — что вот прямо сейчас я над вами, встречайте. Вот эти-то и послал.

 Надо сказать, что рация 'МиГа' на данный момент не самая лучшая. Ему, в принципе, лучше и не нужна. В бою могут связываться между собой на несколько десятков километров, а со стационарной станцией — примерно на сотню. Да и то в благоприятных погодных условиях.

 Но это она такой была изначально. Не надо забывать, что я ещё и радиоинженер, и тоже третьего уровня. Так что теперь это была одна из самых лучших и надёжных станций. Да, понятно, с ней на полмира не повещаешь, но связаться с любым конкретным объектом под собой можно без проблем.

 Я готов был прыгать с 'МиГа' с максимальной его высоты в затяжном прыжке. Учитывая, какой у меня уровень парашютиста, вообще не проблема. Кстати, благодаря пространственному карману и дыхание на такой высоте для меня тоже не проблема. Всегда могу уйти к себе в инвентарь, там отдышаться, вернуться — ну и так далее. Ощущения, скажу я вам, пренеприятнейшие, но десятки в здоровье и выносливости позволяют это делать без каких-либо последствий.

 А вот для тех, кто попадает в карман при одном давлении, а вынимается из него при другом, не только последствий не бывает — они даже этого не замечают. То есть никакой кессонной болезни или чего-нибудь подобного. Что неудивительно, если пространственный карман может компенсировать не только воздух в том месте, где исчез предмет, но и даже воду, где исчез корабль. Но в данном случае этого не потребовалось: летели на самой комфортной для самолёта высоте, а не на максимальной. Прыгал я тоже с этой высоты.

 — Некогда объяснять, продукты нужны? — произнёс я первому же ко мне подбежавшему на площади возле Зимнего дворца.

 — Нужны, — машинально ответил боец.

 — Тогда вот, — щёлкнул пальцами я и вывалил целый штабель размером примерно с вагон.

 Боец — и не только он, а все, кто успел подбежать, — уставились на это чудо.

 — Упс, не совсем то, — прокомментировал результат.

 Вообще-то это было именно то, что я и планировал. То есть то самое прессованное сено. Ну надо же было с ним как-нибудь пошутить, вернее, как-нибудь использовать — вот для шутки и сгодилось. Да, глупая шутка, но другого варианта я не придумал.

 Когда подъехали ответственные товарищи, им тоже объяснил, что времени нет, поэтому пусть готовятся принимать в том числе и прямо на улице, как в прошлый раз. Вернее, в позапрошлый. Так как я в городе только до вечера, а потом улетаю.

 Однако это не помешало мне выставить прямо на Невском полевые кухни и медицинские бытовки. Пусть привыкают: товарищ Гроза в городе — значит, на Невском бесплатно кормят. Ну а бесплатная медицина — это тоже уже моя как бы фишка.

 Ещё я одним из первых вытащил из пространственного кармана майора Громова. И сразу ему сказал: пусть бежит докладывает о своих шпионских успехах, чего ещё обо мне узнать успел. Тот ничуть не обиделся, а побежал именно за этим.

 И хотя я сказал, что вывалю всё прямо тут, на Невском, но нет — весь день у меня был впереди, поэтому носились по городу и выкладывал там, где мне показывали. Правда, ничего особенного: в первую очередь продовольствие, сколько накопилось, медикаменты, ну и, как ни странно, то самое сено. От него тут отказываться не стали. Какое-то количество тягловой силы в городе присутствовало, и пока лошадей было чем кормить, они сами не уходили на мясо. Ну а теперь будет долго чем кормить.

 Кроме того, ушло немало заготовленных в прикаспийских лесах дров. Сейчас уже не так страшно с этим делом, как зимой, но предстоит ещё одна зима, да и летом тоже дрова лишними не бывают. Тем более что большая часть дров у меня была вовсе не во вне лимите, а в обычном пространственном кармане, и надо было как-нибудь его освободить. Во вне лимит уходило то, где я участвовал сам, а я предпочитал тратить это на что-то полезное вроде ценной древесины и строительства бытовок.

 Заодно вспомнил про памятник царю, который ещё до войны убрали с площади, а теперь вроде как закопали и прикрыли песком. Оказалось — да, есть такой. Александр Третий работы какого-то там знаменитого скульптора Трубецкого. Раньше стоял на Знаменской площади, потом его оттуда убрали во двор Мраморного дворца. Причём дворец теперь являлся музеем Ленина, так что получалось особенно забавно: свергнутый русский император несколько лет сидел во дворе у вождя мировой революции и дожидался своей участи. Дождался меня.

 Тут особо никто не возражал. С одной стороны, памятник действительно ценный и уничтожать его никто не собирался. С другой — возвращать на прежнее место после войны тоже как-то не планировали. 'Медный всадник' в Ленинграде уже есть, памятник Петру Первому у Михайловского замка тоже имеется, а слишком много царей в центре советского города политически неверно. Теперь он стоял у меня в пространственном кармане. Правда, сильно сомневаюсь, что разрешат поставить где-нибудь в Китеже. Ну что ж, увезу в будущее и там у себя в ещё одном Китеже, который осную или который построю, установлю.

 Заодно мне показали, сколько вообще всякого старого добра хранится у Музея городской скульптуры. После революции памятники, бюсты, царских орлов, барельефы и прочие идеологически неправильные произведения искусства далеко не всегда уничтожали. Многое просто снимали и отправляли на хранение. В результате сейчас имелись вещи одновременно ценные и совершенно не нужные городу.

 Всё подряд, конечно, мне никто отдавать не собирался, да я и не требовал. Особенно то, что специально спрятали на время войны с намерением потом вернуть обратно. Те же знаменитые кони Клодта с Аничкова моста спокойно лежали закопанными в саду Аничкова дворца. Зато нашлось достаточно другого имущества, которое десятилетиями могло пролежать в фондах и ещё неизвестно когда понадобиться.

 Правда, один памятник мне выдали ещё и в нагрузку. Ленина. Причём самого большого из тех, что нашлись на заводе. Несколько памятников успели изготовить ещё до войны, но отправить заказчикам уже нет. Сталинов я у них в прошлый раз забрал всех, а Ленинов тогда не трогал. Теперь же, когда выяснилось, для чего именно мне понадобились памятники, ленинградцы совершенно справедливо решили, что в Китеже должна быть площадь Ленина.

 Лично я не в восторге от самого Ленина, но чем больше таких площадей и чем грандиознее там памятники, тем больше уровень города, а следовательно, и уровень навыка градостроителя с большей вероятностью поднимется. Так что забрал и Ленина тоже.

 После чего я наивно спросил, не будут ли они против, если я немножко ограблю их Эрмитаж. Они, конечно, были против, но Михаил Васильевич Доброклонский, исполнявший сейчас обязанности директора, всё-таки поинтересовался, что именно мне понадобилось и зачем.

 — На самом деле не мне, а Маше Вороновой, — пояснил я. — У неё тут недавно ученица появилась. Причём не просто ученица, а английская аристократка. Надо бы ей что-нибудь на свадьбу подарить.

 Заявление прозвучало настолько буднично, что присутствующие на секунду потеряли дар речи. Стоящая рядом Маша Воронова сильно удивилась, когда это у неё успела появиться ученица, да ещё английская аристократка, да ещё сразу со свадьбой.

 — Маша об этом пока не знает, — пояснил я, заметив, как на неё смотрят остальные.

 В общем-то, и мне, и особенно Маше Вороновой здесь были готовы пойти навстречу. Вплоть до того, чтобы подобрать что-нибудь из коллекции Эрмитажа. Тем более что всё самое ценное перед закрытием блокады успели увезти. Но и среди того, что оставалось, тоже хватало всяких разных ценных предметов. Однако возникла одна проблема, вернее даже дилемма: а как это всё оформить документально?

 Подарить музейный экспонат от имени Эрмитажа путешественнику во времени, чтобы тот потом подарил его на свадьбу английской аристократке, — такую графу в музейных документах почему-то заранее не предусмотрели.

 — Можно устроить обмен, — предложил я.

 — Какой обмен?

 Я щёлкнул пальцами, доставая нашего археолога.

 — Знакомьтесь, Лявданский Александр Николаевич, профессор археологии, — представил я.

 — Мы знакомы, — ответил Михаил Васильевич.

 — Тогда тем более знаете, с кем имеете дело. Профессор сейчас как раз из экспедиции. Были мы в Багдаде и Иерусалиме. Там какие-то нехорошие люди обокрали местные музеи. Не помню, как багдадский называется, а иерусалимский почему-то Рокфеллера. Но мы вовремя успели и всё перекупили. Так что ценности сохранены.

 Сам профессор при этом почему-то опустил глаза. Наверное, потому что именно себя он и считал одним из тех нехороших людей. Между прочим, зря. Подумаешь, сам лично лазил по музейным фондам и пальцем показывал, что хочет приобрести. Но сам ведь не воровал.

 — Надо было сразу вернуть в музей, — тут же заявил Доброклонский.

 — А вот этого как раз не надо. Потому что ворами там были сами работники музеев. Вернём — они ещё раз продадут. А в Эрмитаже эти предметы будут выглядеть гораздо симпатичнее.

 Два профессора начали обсуждать происхождение, датировку, сохранность и какую-то там научную ценность привезённых мной вещей. Лявданский постепенно перестал изображать раскаявшегося расхитителя музеев и сам полез выбирать, что именно Эрмитажу нужнее.

 Потом перешли к обратной части обмена. Картины сразу отпали. Во-первых, лучшие всё равно находились в эвакуации, во-вторых, таскать на свадьбу картину несколько неудобно. Кристи к тому же сама археолог, поэтому подарок решили искать среди древностей.

 В результате Доброклонский предложил небольшой золотой античный перстень с резным сердоликом. Не какой-нибудь уникальный шедевр, ради которого потом половина советских искусствоведов объявит меня личным врагом, а хороший предмет из старого частного собрания.

 По мне — просто старое золотое кольцо. По мнению двух профессоров — прекрасный образец эллинистического ювелирного искусства. По мнению английской аристократки-археолога, надеюсь, тоже второй вариант. Особенно если не говорить ей, что свадебный подарок был получен в результате обмена Эрмитажа на добычу из двух других ограбленных музеев.

 Я же отправился дальше разгружать пространственный карман. Глядя на набережную, возникла на миг идея оставить тут генуэзский маяк из Констанцы. Но отказался. Я его для Китежа забрал — там и поставлю.

 Также нашлось время ещё раз побеседовать с товарищем Ждановым. Хотя в данном случае беседа была скорее формальностью. Ничего нового я не мог ему сообщить, ничего нового он не мог предложить мне. Хотя нет, кое-что всё-таки предложил ему я.

 — А почему бы вам не отправить собственную делегацию на пресс-конференцию в Касабланку? Я обязуюсь доставить туда, а потом вернуть обратно. Таким образом советское представительство увеличится, причём без каких-либо расходов со стороны СССР.

 Я-то скорее шутил, чем говорил серьёзно. Но оказалось, что ленинградцы сами уже рассматривали нечто подобное. Пропагандистский эффект от появления в Касабланке официальной делегации прямо из блокадного Ленинграда мог получиться великолепный. Только пропаганда — это палка, у которой даже не два конца, а значительно больше, которые могут использовать и против тебя тоже. Гитлер бы такую делегацию пропустил и скорее всего даже помог доехать. И кто после этого выиграет от такой пропаганды? Поэтому от идеи отказались.

 И тут вдруг появляюсь я и предлагаю всё то же самое, только без участия Германии и без возможности попиариться вражеской стороне. Сегодня люди находятся в Ленинграде, завтра выходят из моего пространственного кармана в Касабланке. Однако предложение всё равно оказалось слишком неожиданным. Попробуй собери официальную делегацию за неполную половину дня, даже если раньше уже думал о том, кого туда следовало бы включить. И тем не менее собрали.

 Во всяком случае, ту часть, которая должна была представлять руководство страны и города. Главой делегации определили Алексея Николаевича Косыгина, уполномоченного Государственного комитета обороны в Ленинграде. Человек действительно занимался снабжением и эвакуацией блокадного города, а значит, в Касабланке мог не только произносить заранее написанные речи, но и отвечать на вопросы о том, как Ленинград вообще продолжает жить.

 С культурной частью оказалось сложнее. Хотя бы потому, что почти всех, кого мог, я отсюда уже вывез. Даже не столько я, сколько Маргарита Орлова, которая что-то там химичила со своими списками, а я особо не проверял. Ну а Любовь Орлова всегда всё подтверждала и покрывала. По её мнению, сестра поступить плохо не может, потому что она сестра.

 Но и тут нашли выход. Отправили оркестр. Весной тысяча девятьсот сорок второго года Большой симфонический оркестр Ленинградского радиокомитета только заново собирали из уцелевших музыкантов. Возглавлял его Карл Ильич Элиасберг, который сейчас готовил в осаждённом городе Седьмую симфонию Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Вот его вместе с теми музыкантами, которых удалось собрать, и включили в делегацию.

 Инструменты отправились ко мне в пространственный карман. Туда же положили партитуру и что-то там ещё. В общем, прилетал я освободить пространственный карман. Улетать предстояло с официальной советской делегацией, оркестром, памятником Александру Третьему, огромным Лениным и ещё кучей всего.

 Освободил? Рулеткой не мерил, но баланс всё равно в мою пользу. Хотя бы потому, что освобождал я не только основное пространство, но и ту часть, которая вне лимит. И в процессе выскочило привычное уже системное сообщение:

 Внимание! Размер инвентаря естественным образом увеличен до следующего уровня.

 Предупреждение! Без вкладывания призового очка, получаемого за прохождение испытания, функционал следующего уровня не может быть открыт.

 А это уже, между прочим, тридцать пять моих личных косых саженей. Позже надо будет подсчитать, сколько это в квадратных метрах.

 Однако вернёмся к делегации, сразу же появился вопрос оплаты. Даже не мне за транспортировку, а за проживание на месте. Опытные люди тут же поняли, что это обойдётся недешёво. Особенно если такая огромная толпа.

 — Ни дорого, ни дёшево, вообще никак не получится, — сразу успокоил я их.

 — Почему? — не поняли меня.

 — Потому что не будет вообще ничего. Туда сейчас столько народу прёт, что никакого жилья не хватит никому. Лорды будут рады койко-месту в углу, не говоря уже обо всех остальных.

 — Тогда зачем всё это делать, если всё равно негде жить? Или вы предлагаете свой пространственный карман?

 — Я предлагаю гораздо лучший вариант. Пассажирские вагоны. Выставлю где-нибудь на свободном месте, и они будут сразу и жильём, и отдельным объектом, который неплохо можно защищать и охранять. И кстати, о вагонах: в них можно прямо сразу и отправляться. Все тут собрались, в вагонах поселились, расположились, а потом там вместе с этими же вагонами появились и вышли.

 После недолгого обсуждения решили, что это лучше любой местной гостиницы.

 — И кстати, именно эти вагоны с вас и требуются, — продолжил я. — Тем более что в Ленинграде они не особо нужны, вряд ли вы сейчас куда-нибудь ездите. Да и я помню, когда выставлял тут на Невском трофеи, эшелонами по ошибке сколько-то и пассажирских выложил.

 Идея с вагонами вообще очень понравилась. Причём чем дальше, тем больше. Под это дело можно ещё и охрану в этих же вагонах поселить. А то пока что военное присутствие каждой стороны ограничится исключительно одним кораблём и его экипажем. А ты пойди угадай среди этих в штатском, кто из них музыкант, а кто майор НКВД. Да и у того же Косыгина нашёлся отдельный поезд со всеми службами. Я помню, на таком уже катался вместе с Ворошиловым. Здесь в Ленинграде он сейчас абсолютно ни к чему. Ну и для всех остальных неплохие пассажирские вагоны тоже найдутся. К тому же я попросил и для себя отдать излишки, тоже найду кого поселить.

 Когда уже всё закончили и ближе к вечеру я забирал с Невского проспекта медицинские бытовки и полевые кухни, обнаружил, что кое-кого не хватает. А именно Маши Вороновой. Даже не заметил, как и когда она исчезла. В том, что её похитили, не опасался, но всё же было интересно, где она вообще.

 — Так там товарищ Гроза на Дворцовой площади, — сразу ответили мне.

 — И что она там делает?

 — Как что? Готовят взлётную полосу.

 А это было уже странно. Потому что на этот раз мы ни на каком не на У-2 собирались вылетать, а сразу на МиГе. А для него, по моему скромному мнению, на Дворцовой площади места маловато. Всё-таки скоростной истребитель не для взлёта прямо из центра города спроектирован. Оказалось, Маша Воронова думает совершенно иначе. И вот сейчас гоняла бойцов с рулетками, измеряя площадь. На самом деле никакие это не рулетки, а верёвки были, но всё равно.

 — Взлетим, — уверенно заявила она мне, когда я подошёл.

 — А может, не надо? — усомнился я. — Наверняка есть и другие варианты.

 — Да, есть, мне Московский проспект предлагали. Там трамвайные провода убрать — и взлетай сколько хочешь, несколько километров по прямой. Идеальный аэродром для чего угодно.

 — Тогда почему мы здесь, а не там? — удивился я.

 — Потому что с Московского проспекта любой дурак взлететь может. Вот пусть дураки и взлетают, — уверенно заявила Маша.

 А потом всё-таки объяснила настоящую причину. Оказывается, она на меня обиделась. Какие-то товарищи Грозы у неё за спиной ей учениц назначают. Так что не надо тут решать ещё и откуда ей взлетать. Тем более что выбор взлётной площадки — это как раз в её компетенции, в отличие от некоторых.

 Мне как некоторому пришлось вцепиться покрепче в сиденье, так как я, с одной стороны, был уверен в способностях моего пилота, с другой стороны — всё равно не любил экстремальные взлёты. Одно дело, когда тебя зажали где-нибудь в Варшаве и надо взлетать откуда угодно и на чём угодно, а другое дело вот так — когда можешь как раз выбирать, но кому-то захотелось продемонстрировать свои пилотские способности. К счастью, взлетели нормально, а ещё к счастью, она не стала повторять на МиГе трюк с пролётом под мостом, а сразу начала набирать высоту.

 Глава 23. Первый ученик

 Маша Воронова вдруг оказалась обидчивой. Никогда ничего подобного раньше за ней не замечал. Особенно странно она свою обиду выражает — в виде взлёта на высотном истребителе прямо из центра города. Хотя не исключено, что наложилось одно на другое. С одной стороны обиделась, а с другой стороны — всегда так взлететь мечтала. Вот и воспользовалась удобным поводом.

 К тому же, признаю, сам виноват. Вот так взять и назначить ученицу, даже не посоветовавшись с самой будущей учительницей. Вдруг у них там в клубе ДОСААФ так не принято? С другой стороны, изначально это вообще как шутка предполагалось. Просто зашла уже слишком далеко. Это она ещё не знает, что у меня для неё ещё один ученик подготовлен. При этом как его искать, мы уже не раз обсуждали.

 Я спросил Машу, сможет ли она локализовать с воздуха конкретную деревню. Причём желательно ночью. Та посмотрела на меня как на идиота.

 — С того же МиГа и город можно не заметить, причём днём, а уж деревню, да ещё и ночью — мало с чего найдёшь.

 — А с чего, например, найдёшь? — решил уточнить я. — Причём лично ты, а не кто-то другой. Рядом с каким городом и какая там река, я укажу. И сколько от города километров — тоже.

 — Если получится найти сам город, то уже вероятность есть. Лучше всего пользоваться 'Рамой'. И посадить как можно больше наблюдателей с хорошим ночным зрением.

 Ну допустим, самое хорошее ночное зрение тут у меня. Я чуть ли не как днём ночью вижу. Когда у тебя десятка в здоровья, это и на зрение тоже влияет. Вторым кандидатом был наш шаман Андрей Волков. У него тоже очень хорошее ночное зрение, правда, не под полёты, а под тайгу заточенное. Но всё равно с неба деревню различить должен.

 Тут надо сказать, что самом деле советская делегация в Касабланке будет гораздо больше, чем думают товарищи из Москвы. Причём вовсе не потому, что вдруг неожиданно я притащу целый симфонический оркестр из Ленинграда. Как уже говорил, все обещали всех пропустить. А некоторые обещали даже сами доставить.

 Тот же Гитлер пообещал всех, кого я попрошу, доставить с оккупированных немцами территорий, причём как из СССР, так и вообще любых — хоть Франция, хоть Польша, хоть Африка. При одном обязательном условии: это будут не евреи. Ну допустим, кого брать из Африки, я понятия не имел, а для остальных территорий списочек уже составил. Плюс добавил, что если есть другие актёры, писатели и прочие знаменитости, то тоже везите.

 При этом был один человек, которого я собирался вывезти сам, без чьей-либо посторонней помощи. Даже без советской помощи, не говоря уже о Гитлере. Настолько известный человек, что я примерно себе представлял, где его можно сейчас найти даже без предварительной подготовки к испытанию. А ведь я готовился, и в том числе уточнил и эти данные. Так что подробно объяснить Маше Вороновой, что и где надо искать, я мог. Осталось, чтобы нашла она.

 От Ленинграда пошли почти строго на юг, первое время держась Октябрьской железной дороги. Дальше Новгород, озеро Ильмень и постепенно забираем южнее, в сторону Ржева. Всего до нужного района было немногим больше пятисот километров, так что после семичасового перелёта из Иерусалима вообще почти не считается. Тем более что крупных ориентиров по дороге хватало и Маша Воронова прекрасно знала, где мы находимся. Ржев прошли стороной, после него взяли курс на Гжатск. Город являлся крупным железнодорожным узлом, поэтому найти его даже ночью с высоты в семь тысяч метров оказалось несложно.

 Но к самой деревне на МиГе мы не пошли. Как и предварительно договаривались, сначала свернули к Иваньковскому водохранилищу. Оно было достаточно большим, чтобы найти ночью с воздуха, а главное — в начале апреля лёд там ещё позволял использовать его как аэродром. Именно это нам и требовалось.

 Учитывая, что тут было всего лишь около пятисот километров по прямой, на МиГе мы это преодолели чуть больше чем за час. К счастью, лёд ещё был хорошим. Позволял взлететь на 'Раме'. А нам требовалось обязательно такое вот готовое свободное пространство. Ночью аэродром в незнакомом месте просто так не построишь: для 'Шторха' или У-2 можно, для 'Рамы' — нет.

 На льду вытащил из кармана 'Раму', Машу, Волкова и ещё несколько человек, которых собирались использовать в качестве живых приборов ночного видения.

 — Тут сможем взлететь? — спросил я Машу Воронову, разглядывая плотный, слежавшийся за зиму и уже частично подтаявший снег.

 — Сможем, — обрадовала она меня тем, что не придётся вытаскивать ещё полсотни человек с лопатами, чтобы расчистить площадку.

 Мы поднялись и пошли к Гжатску. Теперь началась настоящая работа: город найти нетрудно, а попробуй ночью отличить нужную деревню от десятка соседних. Пришлось несколько раз пройти над районом, сверяясь с дорогами, речками и расстоянием от Гжатска, но всё оказалось не так сложно, как расписывала Маша. Во всяком случае, нужный объект мы нашли. Ну а я забрал всех вместе с самолётом в пространственный карман и прыгнул с парашютом.

 Как уже говорил, планировал эту операцию давно и подробно. И даже очень красочно себе её представлял. Ещё в начале осени в белорусских лесах во время одной из совместных боевых тренировок мне вдруг подумалось, что возможности пространственного кармана гораздо шире. И его можно использовать не только для мгновенного развёртывания отряда быстрого реагирования, но и для обыкновенного парада. Как там в песне пелось:

 И я словно бы вижу, как реет полотнище флага,

 И незримо для местных сияют на солнце штыки,

 И брусчатка дрожит от беззвучного мерного шага —

 То торжественным маршем идут вслед за мною полки!*

 *Автор неизвестен

 Я отчётливо представил, как это могло бы выглядеть в реальности: вначале иду я, а вслед за мной, шаг в шаг, из пустоты выстраиваются шеренги, материализуясь буквально из ниоткуда. Идея отрепетировать такое и реализовать 'в прямом эфире' посещала меня не раз. Тем более что в этой эпохе есть несколько целей, ради которых стоило бы устроить подобное.

 Так себе и представляю: ранним утром над населённым пунктом делает круг самолёт — чтобы уж окончательно всех разбудить и никто не пропустил грандиозного события. Потом этот самолёт приземляется на центральной улице. Первым выпрыгиваю я в парадной форме. Следом спускается Маша Воронова в своём самом красивом парадном комбинезоне (без гранаты!).

 Я делаю первый шаг по пыльной земле, а вслед за мной — Маша Воронова, чуть сзади, как бы выглядывая из-за моего правого плеча. Ещё один шаг — и за левым плечом возникает мой заместитель, дивизионный комиссар Любовь Орлова. Следующий такт — и двое офицеров дивизии появляются за спинами девушек, выстраиваясь в чёткую шеренгу. С каждым моим шагом строй за спиной растёт: шеренга расширяется, затем за ней материализуется вторая, третья...

 Моих людей давно уже ничем не удивишь. Если бы мы приземлились прямо на Красной площади и устроили там такой парад 'из воздуха', они бы восприняли это как нечто само собой разумеющееся. Но даже они, думаю, прифигели, если бы я заставил их неделями репетировать этот выход на заброшенных лесных просеках, после чего материализовал не на площади, а на пыльной деревенской грунтовке. Но несмотря на всё недоумение, никто бы не сбился с шага. Они меня знают: просто так их странный командир ничего не делает. Даже если это кажется глупой шуткой, у неё всегда есть второй, третий, а возможно, и десятый смысл.

 И вот этот парадный строй останавливается не перед сельсоветом или клубом. Нет, мы замираем перед самой обыкновенной землянкой. Я смотрю на стоящего у входа паренька лет семи-восьми. Он смотрит на меня. Не уверен, видел ли я когда-нибудь его детские фотографии там, в будущем, но не узнать вряд ли смогу.

 Я чётко отдаю честь и произношу всего два слова:

 — Мы исправляемся.

 После чего так же чётко разворачиваюсь кругом и прохожу сквозь расступившиеся шеренги своих бойцов. Карманная дивизия разворачивается как единый механизм и уходит вслед за мной. А за спиной раздаётся тонкий, неуверенный голос:

 — Можно мне с вами?

 Я разворачиваюсь вполоборота, смотрю на него и киваю:

 — Тебе — можно.

 А потом добавляю совсем тихо, так, чтобы никто не услышал:

 — Тебе вообще всё можно.

 Зачем мне может понадобиться такой деревенский парад? Исключительно для того, чтобы произнести вслух эти два слова:

 — Мы исправляемся.

 Там, у себя в будущем, мы исправляемся.

 Но, к сожалению, я реалист и понимаю, что ничего подобного устроить не получится. В той деревне сейчас немцы. Не знаю, сколько их в каждый конкретный момент, да это и не важно. Даже если проникнуть туда заранее ночью и бесшумно изъять всех врагов в инвентарь, 'парадный' прилёт самолёта не останется незамеченным. Вокруг слишком много их дислоцировано — и в других деревнях, и в районе, и в области...

 Всё, что вообще можно сделать, — это проникнуть туда ночью и похитить не немцев из деревни, а всю семью того мальчика из их землянки. После чего эвакуировать на нашу территорию. На исчезновение одной семьи немцы вообще не обратят внимания. Да и соседи не особо расстроятся.

 Как уже сказал, сколько бы я ни фантазировал, прекрасно понимал, что ничего такого не будет. Чтобы днём и с военным парадом — точно не получится. Без военного парада всё то же самое тоже вряд ли стоит устраивать. Так что в планах было совсем другое. Тихо приземлиться с парашютом где-нибудь на окраине, а ещё лучше — за сколько-то километров от деревни. Добраться до неё пешком, вытащить из пространственного кармана нужное количество бойцов и просто всех захватить. Причём не сортируя: немцев или местных жителей — вообще всех. Пересортируем уже потом в Китеже.

 Давно прошли те времена, когда у спасаемых и эвакуируемых я интересовался, хотят ли они эвакуироваться. Хватаю всех, привожу куда надо, а там ставлю перед фактом. Ну а недовольные пусть товарищам из НКВД объясняют, почему они хотели остаться на оккупированных немцами территориях. Тем более что я не собирался никого вести с пустыми руками. А даже если так и получится, компенсирую за свой счёт. Трофеев у меня хватает. Такой вот ультимативный гуманизм.

 В общем, всё прошло именно так, как и планировалось. Спрыгнул с парашютом, добежал до деревни, вытащил из пространственного кармана несколько своих собственных групп быстрого реагирования, добавил туда майора Громова с его людьми и ещё те команды диверсантов, которые мне давались на всякий случай. И тут я не собирался доверяться только профессионалам: мои люди тоже нужны, потому как это операция лично товарища Грозы и его Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича.

 Был один строгий приказ: всех брать только живыми. Но мгновенного нападения тоже не было. Вначале я аккуратно шёл по деревне, заходил в дома и похищал всех, кто там есть, не разбираясь. А мне зайти внутрь не трудно. Я могу и двери, и стену забрать. Да что там дверь со стеной — я весь деревенский сруб могу забрать. Правда, в таких случаях оставались полы, мебель, печи. Но так даже удобнее: сразу видно, кто где, хватай кого надо.

 Я так и делал, а диверсанты и другие бойцы меня просто страховали. Уже очень скоро вместо деревни оказался большой-большой пустырь. С фундаментами домов. Как уже сказал, людей эвакуирую не с пустыми руками: даже их дома с ними уйдут, и сараи, и заборы, и вообще всё, что тут было. Вот в Китеже построим ещё и Космическую улицу.

 Когда всё закончилось, улетали прямо из деревни на 'Шторхе'. По предварительным расчётам, было около трёхсот человек гражданских и сорок или около того немцев.

 — И ради кого мы так старались? — спросила Маша Воронова уже в полёте.

 — Ради твоего ученика, — честно ответил я.

 — Ещё одного! — возмутилась она, даже вильнув штурвалом.

 — Не ещё одного, а единственного и самого главного. Леди Кристалл — это такая шутка была, если кто-нибудь не понял. Хотя, с другой стороны, можно совершить революцию в одной отдельно взятой и аристократической английской семье. Представляешь, её в университет не хотели пускать, а мы из неё боевого лётчика сделаем, в комсомол опять же примем, ну и всё как положено.

 — Товарищ Гроза, ты мне зубы не заговаривай, я прекрасно знаю, что ты умеешь. Расскажи, кто это за первый и самый главный ученик.

 — Юрий Гагарин. Первый космонавт. Ты сама в космонавты в будущем хотела? Ну вот пусть попробуют не принять ту, которая самого Юрия Гагарина летать учила.

 С такой постановкой вопроса Маша Воронова согласилась. И, похоже, больше на меня обижаться не собиралась.

 О том, что неплохо было бы взять с собой из прошлого самого Гагарина, я думал уже давно. Даже до того, как сам отправился в прошлое. И нет, идея не моя. Как раз за неделю до моего испытания оттуда вернулся другой путешественник во времени. Который умудрился пронести в своём пространственном кармане весь СССР. Причём не СССР прошлого, а СССР будущего. Всё как и положено — с яблонями на Марсе. Причём буквально.

 Когда путешественник во времени при возвращении выходит из инопланетной стелы, ему тут же предлагают произнести специальную формулу, которая освобождает всех людей, находящихся в пространственном кармане. Формально именно предлагают, но отказаться нельзя, сама Система за этим следит. Вот ему тоже предложили. Тот посмотрел на окружающих как на идиотов и заявил:

 — Красная площадь, конечно же, большая, но вы уверены, что сюда поместятся все полмиллиарда?

 А потом достал из пространственного кармана всего одного человека и пошёл к президенту договариваться. И его не посмели задержать возле стелы. Как и не посмели не пропустить к президенту. Когда тебя сопровождает сам Гагарин, все двери открыты.

 Прочитать в новостях об этом я ещё успел, а вот посмотреть, что будет дальше, уже нет. Срок моей годовой отсрочки истекал, и надо было самому отправляться на системное испытание. С другой стороны, сколько бы времени я тут ни провёл, соотношение один год к минуте. Так что вряд ли там пройдёт больше часа. Вернусь и всё сам увижу. А не исключено, что и сам свои полмиллиарда принесу, Россия большая — все поместимся.

 В любом случае именно тогда у меня и появилось желание тоже прихватить с собой из прошлого Гагарина. Только моему ключу от всех дверей пока что всего восемь лет. Ну так и у него было не больше. Во всяком случае — изначально. Потому что ещё никто ни разу не попал в прошлое позже сорок первого года. К кроманьонцам попадали, к древним грекам попадали, к древним римлянам и в такие цивилизации, о которых современные историки вообще ничего не знают, тоже попадали. А позже 1941 года — ещё ни разу. Следовательно, и у того попаданца Гагарину изначально было восемь лет, и он потом вместе с ним вырос и вместе с ним строил будущий СССР, у которого в буквальном смысле яблони цвели на Марсе. Следовательно, и у меня, если я тут достаточно долго пробуду, ключ от всех дверей тоже вырастет до нужного возраста.

 К тому же надо не забывать, что я Маше Вороновой пообещал посодействовать в её желании стать космонавтом. Только это у меня тут уже появилось какое-то влияние, там в будущем я обычный попаданец, каких много. Так что моё слово не будет значить ничего. Разве что тут добуду достаточную финансовую мощь, чтобы там была возможность заплатить.

 А теперь представьте молодую девчонку, которая даже среднего образования не имеет. Причём то, которое имеет, — из довоенного советского, то есть, скажем прямо, не самое лучшее. Да, здесь и сейчас оно как раз самое лучшее, но в будущем всё-таки наука шагнула далеко вперёд.

 С другой стороны, здоровье абсолютно идеальное. Оно у всех, кто перешагнул сквозь время, идеальное — неважно, путешественник ли ты во времени и официально туда отправлен Системой или груз у него в инвентаре. Такой вот побочный эффект.

 Но одного здоровья, понятно, мало. И того, что она прекрасно разбирается в авиации, тоже мало. Тем более что это всего лишь авиация первой половины двадцатого века. С такими знаниями тебя скорее в историки примут, чем в космонавты.

 Да, можно пойти длинным путём: получить высшее образование и всё, что там необходимо. Однако никакой гарантии нет, что всё равно получится. Но можно пойти и коротким путём — и стать матерью драконов. Ну или первым инструктором самого Гагарина. И эффект первого учителя никто не отменял. Даже если он потом станет лучшим лётчиком, всё равно будет вспоминать ту Машу Воронову, которая его всему и научила. А когда у тебя именно такая рекомендация — это уже многое даёт. А если к этой рекомендации всё-таки добавить ещё и образование плюс мои будущие финансовые возможности, то обещание будет выполнено и Маша Воронова точно полетит в космос. А там, глядишь, мы с ней ещё и собственную космическую станцию на орбите заложим.

 Глава 24. Рыцарь ордена

 Глава 24. Немцы друг друга не обманывают

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 В Иерусалим прибыли только на следующий день. Так-то для МиГ-3 и днём противника нет. В том смысле, что никто не догонит и не достанет. Однако пролететь над Иерусалимом и прямо там спрыгнуть с парашютом как недавно в Ленинграде — не самая хорошая идея. Спрыгнул где-то в пустыне и потом добирался до города.

 Так как для визита в гостиницу время оказалось не очень удобным, решил начать с барона, который остался тут, пока я летал в Ленинград. И тот очень себя неплохо чувствовал: завёл знакомства чуть ли не с половиной британских офицеров, кутил, играл в карты и вообще вёл активную светскую жизнь. Под своим настоящим именем барон Владимир фон Шторм. Немецкий барон — никого это тут не смущало. А когда он Гитлера готов через слово ругать, то тем более.

 На самом деле в Иерусалиме разных беженцев хватало, в том числе и немецких. Так что почему бы и среди них не быть ещё и немецкому барону? Хотя лично мне это кажется географически странным: где Европа, а где Иерусалим? Каким образом получилось, что от войны ты сбежал именно в эту сторону? Для евреев ещё понятно, а для немцев — не очень. Но, оказалось, бывают и такие.

 В общем, барон оставил после себя в Иерусалиме ярчайший след. Забавно будет посмотреть на лица тех, с кем он тут кутил, когда они узнают, что это тот самый барон фон Шторм, который до этого крутил с адмиралами в Констанце. И чем это закончилось для тех адмиралов. Я, конечно, этого не увижу, но всё равно забавно.

 Однако и у него было не всё так гладко, как хотелось бы. Как там в одном фильме было? 'Русские друг друга не обманывают', — сказал явно не русский персонаж, после чего обманул наивного героя.

 Ну так вот, оказывается, немцы тоже друг друга не обманывают. Особенно если этот немец... нет, не тот, на кого вы подумали, а настоящий тамплиер.

 Пока я отсутствовал в городе, наш барон фон Шторм умудрился вляпаться в историю. И для разнообразия на этот раз обманул не он, а его. Вообще-то всё начиналось очень даже неплохо. Он умудрился выиграть в карты целую газету, типографию и ещё какое-то оборудование. А проигравший не только не обиделся, но ещё и помог с переоформлением документов. Уже на этом месте стоило заподозрить тут что-то не так. Но барон настолько привык, что ему всегда везёт и всё сходит с рук, что не заподозрил.

 И только потом выяснилось, что это, как говорят у нас в будущем, токсичный актив. В Иерусалиме и окрестностях, оказывается, жили настоящие тамплиеры, причём немецкие. Хотя это был точно не рыцарский орден, а просто... даже не знаю, что именно просто. Но всевозможных производств и много чего ещё у них хватало.

 Однако британцы воспользовались первым же поводом, чтобы это всё интернировать, конфисковать или просто опечатать. Самый, кстати, плохой вариант — когда имущество вроде как всё ещё твоё, но пользоваться им не можешь, а вот все расходы по нему как раз продолжаешь нести.

 Вот именно такой актив барону и достался. Так-то ничего страшного, просто уезжай из города и забудь. И пусть потом администрация решает, что с этим всем делать. Однако это не метод нашего барона. Он не придумал ничего лучшего, как предложить мне это всё у него перекупить по самой минимальной цене.

 И нет, это не было откровенной наглостью: он навёл справки и выяснил, что совсем за минимальную взятку можно организовать так, что британские чиновники не только не будут смотреть в нужную сторону, но ещё и сами печати снимут и ворота склада откроют. Ну а мне останется позабирать всё оборудование, после чего ворота опять закроют и опечатают. Я вроде как что-то там заикался, что хочу свою типографию? Так вот, пожалуйста, готовая — бери и пользуйся.

 Идея мне показалась интересной. Тем более что вместе с типографией можно было нанять и тех, кто раньше на ней работал. Привезу в Китеж, поставлю — будет там своя газета. 'Тайный Город', например. Мне уже заранее нравится.

 Не сомневаюсь, что позже, после войны, советские власти там в любом случае организуют свою газету. Но это после войны, а я могу прямо сейчас — и тем самым повысить уровень города. Навык градостроителя мне нравится всё больше и больше, и поднимать его надо при любой возможности.

 В общем, мы отправились с бароном к тому старичку, который ему всё это проиграл, чтобы поинтересоваться на предмет, а нельзя ли купить и всё остальное. Раз уж всё равно давать взятку, то почему бы и не забрать по максимуму.

 Старичок поначалу испугался и заявил, что обратно ничего брать не будет. А когда выяснилось, что мы, наоборот, хотим забрать то, что осталось, пусть и не по рыночной цене, да ещё и готовы специалистов вместе с семьями нанять, чтобы перевезти оборудование в другое место и там наладить производство, тот вначале не поверил. Но как только речь зашла о взятках чиновникам, то, наоборот, поверил. Более коррумпированных, чем британские, по его мнению, быть не могло.

 Глава общины тамплиеров торговался, но скорее для вида, чем по-настоящему. Оно и понятно: тот самый токсичный актив он барону уже сбагрил. Ну а теперь продавал то, что британцы у них и так конфисковали и что ему уже никак не принадлежало и никогда не будет возвращено. А тут за формальную подпись под документами о передаче имущества предлагалось получить пусть и немного, но хоть деньгами, хоть продовольствием, хоть оружием. Выбирай что хочешь.

 Так что мне отдали вообще всё имевшееся имущество. Ну или то, которое имелось ещё до войны. Во всяком случае, по документам, которые, скорее всего, ни один суд не признает, я стал владельцем всего, что раньше принадлежало тамплиерам. А возможно, и не только им. Ну а смогу забрать или нет — это уже мои проблемы. Или проблемы нынешней британской администрации.

 В результате кроме типографии я стал владельцем ещё нескольких предприятий. Тамплиеры, а это стало для меня новостью, так как барон забыл предупредить, вовсе не средневековые рыцари, а немецкие протестанты, которые переселились в Палестину ещё в девятнадцатом веке и успели тут основательно обустроиться. Настолько основательно, что у них имелись собственные механические мастерские, литейные производства, электростанции, аптеки, винодельни и прочие полезные заведения.

 Особенно меня заинтересовали металлообрабатывающие предприятия с токарными, фрезерными и сверлильными станками, а также инструментами и измерительными приборами. Насосы, дизель-генераторы, электродвигатели, запасы кабеля и радиооборудование тоже лишними не будут. Всё это особенно не будет лишним в СССР и тем более в моём Китеже. А электричество и мне самому для дивизии пригодится.

 Нашлись среди бывшего имущества общины аптечные склады, химические лаборатории и оборудование для пищевой промышленности, включая винодельческие прессы и медные перегонные кубы. Если вино и оборудование для него — товар сомнительной полезности, особенно на Крайнем Севере, то химия и медикаменты — наоборот. Меня об этом очень просили советские товарищи, и я обещал обязательно добыть. А тут оно как-то само пришло.

 Правда, всё это пока существовало преимущественно на бумаге. После начала войны британцы объявили немецких поселенцев вражескими подданными, многих интернировали, часть отправили в Австралию, а имущество передали под управление специального британского чиновника. Формально мне продали то, чем продавцы уже несколько лет не распоряжались.

 Так что пока я ещё не стал настоящим владельцем, но мог идти и забирать со складов. Или попытаться это сделать. А если потом британцы вдруг возмутятся и обвинят в нарушении обязательств, то извините: я забрал только своё и у вас ничего не воровал. Ах, вы это передо мной успели украсть у тамплиеров? Не знаю, не знаю, покажите бумагу, по которой это вам принадлежит, причём подписанную владельцем, а не вашим чиновником.

 Понятно, что я мог так поступить и формально был бы прав. И в любой другой ситуации скорее всего именно так бы и поступил. Залез ночью на склад, всё забрал в пространственный карман и так же незаметно вылез. Уже не раз так делал, опыт есть. Но зачем это надо, если можно дать небольшую взятку, всё позабирать, да так, что ещё нескоро обнаружится, потому как проверяющие точно будут знать, где проверять не стоит. А когда всё-таки станет ясно, что этого больше тут нет, меня тут тоже давно уже не будет. Ну и потом бумага, подтверждающая мои права собственности, у меня всё равно останется.

 Понятно, что немалая часть всего вышеперечисленного британцами использовалась самими. Или была куда-нибудь перевезена, разворована, распродана. Но имелось немало того, что продолжало просто лежать на складах опечатанным. И вот с этой частью имущества вообще никаких проблем не было. Всё, как и обещал барон, чиновники нас сами сопровождали до складов, сами открывали ворота, потом вспоминали, что у них есть какие-то очень срочные дела в очень другом месте. Например, потратить полученные от меня же деньги.

 Понятно, что не прямо от меня: шестнадцатилетний паренёк вызовет очень большие подозрения. А некоторые сразу поймут, кто это такой. Так что расплачивался барон, а я там так, случайно, в виде помощника находился. Ну а по истечении оговоренного срока чиновники возвращались на этот же склад, сами его закрывали, сами опечатывали — и неизвестно, когда ещё обнаружится пропажа.

 В результате взял гораздо меньше, чем хотелось бы, но гораздо больше, чем ожидал. И ещё один приятный бонус. Хотя всё это числилось моим по бумагам, но учитывая, насколько эти бумаги были малозначительные, сама Система воспринимала это исключительно как кражу. А кража у меня идёт в ту часть инвентаря, которая вне лимита. То есть и карман прокачаю, и основного пространства не займу.

 А вот с наймом работников для всего перечисленного оборудования, и в первую очередь для типографии с газетой, оказалось куда сложнее. Мало того что всех этих тамплиеров британцы в концлагеря согнали. Что неудивительно: концлагеря именно англичане и изобрели. Так ещё и немалую часть мужского населения вообще в Австралию вывезли.

 Однако кое-кто остался. Да, это были в основном старики, женщины и дети, но и сколько-то мужчин тоже присутствовало. И, как оказалось, большая часть из них готова ехать куда угодно, лишь бы отсюда. А уж если все вместе и если целый настоящий немецкий барон собирается там возобновить производство, то тем более.

 Вот и получилось, что уезжать захотели не только требующиеся мне специалисты, но и вообще почти все. Барон предложил брать с собой родственников, и вдруг оказалось, что родственники там друг другу все. Я ничего против не имел: если население Китежа вырастет ещё на несколько сотен человек, то это только плюс. А полномочия везти в СССР почти кого угодно у меня есть.

 Однако это требовало времени. Тем более что содержались они не в одном месте, а в четырёх охраняемых поселениях: Сароне, Вильгельме, Вальдхайме и Вифлееме Галилейском. Формально это были сельскохозяйственные колонии, где люди продолжали работать на полях и в мастерских. Только за колючей проволокой и под охраной.

 Зато схема со взятками тут работала ничуть не хуже, чем с конфискованными заводами. Правда, на всё про всё у нас ушло около трёх дней. В одних лагерях чиновники оформляли перевод людей в другие, в других просто на время переставали интересоваться численностью заключённых. А дальше уже работал мой пространственный карман. В результате получилось забрать что-то около тысячи человек, то есть вдвое-втрое больше, чем я рассчитывал. Чувствую, Любовь Орлова мне это 'около' ещё припомнит, когда будет документы оформлять. Причём непосредственно нужных мне специалистов среди них оказалось не так уж много, зато с семьями, родственниками и прочими желающими ехать вместе такая цифра и получалась.

 С одной стороны, зачем мне все эти люди? С другой стороны, если население Китежа увеличится, то это только плюс. С третьей стороны, тут можно было даже поблагодарить британцев, так как всех членов нацистской партии и вообще самых проблемных они уже за меня вывезли куда-то в Австралию или ещё куда, не знаю.

 Обычно системные сообщения выскакивают абсолютно беззвучно. Но и не заметить их тоже абсолютно невозможно. На этот раз было что-то новенькое. У меня трещало в ушах, как от электрозамыкания. Неприятно, между прочим, трещало. И системное сообщение тоже выскочило совершенно необычное: там бегали какие-то явные инопланетные символы, которые никак не могли оформиться во что-то вразумительное. А я стоял чуть ли не с открытым ртом, пытаясь понять, что вообще происходит и чем это мне грозит?

 В конце концов Система, видимо, определилась и выдала сообщение в более привычном виде:

 Внимание! Представлено новое звание.

 Рыцарь ордена. Без уровня.

 А вот это уже тоже что-то новенькое. Во-первых, не получен, а представлен, а во-вторых — не навык, а звание. С теми, которые без уровня, я уже сталкивался, но там обычно, когда это почётный навык.

 Возмущаться по поводу того, что эти тамплиеры к рыцарям никакого отношения не имеют, а просто так называются, не имело смысла. Данная Система с пользователями не разговаривает и на вопросы не отвечает. Нет, я, конечно, понимаю, что Система насквозь средневековая и рыцаря в ней получить гораздо проще, чем водителя, сварщика или парашютиста. Во всяком случае, рыцарю, в отличие от всех перечисленных, подтверждающие документы не нужны. Но не настолько же!

 Шутить по поводу того, почему сразу не магистр, тоже не стоило. А то, чего доброго, ответит, выдав ещё и это звание. Я и рыцарского-то опасаюсь, так как неизвестно, что оно мне даёт, но зато наверняка налагает какую-то ответственность по отношению к этим людям. Не просто так ведь я всё это получил уже после того, как забрал к себе в пространственный карман всё их имущество и их самих.

 Но с этим придётся ещё разбираться. А судя по поведению Системы, я, похоже, умудрился сделать что-то первым. Осталось только догадаться: первым на планете или первым вообще в Галактике? И, кстати, виноват опять неугомонный барон Владимир фон Шторм.

 Что подумают британцы, когда обнаружат опустевшие концлагеря? Имею в виду не тех чиновников, которые получили щедрые взятки. С этими всё понятно, они постараются как можно дольше не замечать отсутствие населения за колючей проволокой. Но ведь и их начальство когда-нибудь узнает. Рано или поздно обязательно поймут, что это моих рук дело. Но, во-первых, несмотря на всю странность ситуации, я вообще-то ничего не нарушил. Люди ушли абсолютно добровольно. Ну а оборудование я вообще честно выкупил у его настоящего владельца, у меня даже документы есть.

 Так что с этой стороны всё в порядке. Поймут, что это я оставил след? Ну так в Иерусалиме я и так их пооставлял больше некуда, и часть из них — даже умышленно. С этой точки зрения тоже никаких проблем.

 Мало того, часть взяток местным чиновникам была заплачена именно за то, чтобы исчезновение тамплиеров было замечено перед самым началом моей пресс-конференции в Касабланке. Не удивлюсь, если по документам они исчезнут именно тогда. А ведь я их прямо там и вытащу — не всех, конечно, но некоторых. В конце концов, типографию не просто так взял: можно будет прямо на месте собственную газету организовать.

 А вообще мы в Иерусалиме задержались незапланированно надолго. В следующих городах по маршруту надо будет сократить время пребывания. Хотя до середины мая его ещё хватает, но всё равно надо иметь с запасом. А пока пора закругляться, собирать всех своих людей, возвращаться к Агги в гостиницу, собирать уже его и отправляться дальше.

 У всех оставленных в городе моих людей ещё была инструкция, кого можно вербовать в дивизию. Ну или в Китеж, или ещё куда-нибудь. Куда именно человека вербуют, ему не говорилось — просто далеко отсюда. И туда, где нет войны. Ну и список вакансий, для требуемых профессий. Он у меня был изначально, ещё с тех времён, когда самых первых пленных из лагеря освобождал. Ну и постепенно туда добавляются всё новые и новые профессии. А после покупки типографии и всего остального таких требующихся прибавилось.

 Но мы в ближайшее время собирались покидать Иерусалим, поэтому вряд ли кого-то успеют найти ещё и из этих, однако на будущее я все эти списки расширил. Кстати, туда добавились не только типографские рабочие, но и такая специальность, как переплётчик. Потому как это была в основном ручная работа и для единичных экземпляров.

 Но это всё потом, а пока — к Агги в гостиницу. Надеюсь, леди Кристалл уже благополучно покинула Палестину и плывёт на своём лайнере в Касабланку.

 Глава 25. Глоток воды

 Глава 25. Свадебный самолёт

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 Я вообще-то рассчитывал, что к этому времени леди Кристалл уплывёт в Касабланку на обещанном лайнере. Однако не срослось. Нет, это не она передумала, просто лайнеров всё ещё не было. Сейчас вообще-то война и с расписанием не очень. А у меня не было желания ждать дальше. И так уже слишком задержался. В Ленинград слетать успел, Гагарина эвакуировать успел, даже тут за имуществом тамплиеров и за ними самими в несколько мест смотаться успел. А она всё ещё тут, чем задерживает моего командира научного полка.

 Поэтому решил действовать по плану Б. У меня всегда есть план Б, план В, план Г и ещё сколько там в китайском алфавите иероглифов.

 Когда вошёл без стука и без предупреждения в номер к нашему Паганелю, то обнаружил интересную картину. Вернее, я этой картины не обнаружил, так как они друг от друга прямо отскочили, как будто ничего не было. Оба смущённо застыли, пыталась изобразить максимально невинный или даже деловой вид.

 — Агги, как честный человек ты теперь просто обязан жениться, — сразу заявил я.

 — Ничего не было! — хором ответили оба.

 — Тогда тем более, — пусть и нелогично, но весомо заявил я.

 Первая опомнилась леди Кристалл, которая не поняла, чего это так себя ведёт секретарь её предполагаемого жениха. Но возмутиться не успела, так как я вставил непобедимый аргумент:

 — А я вам на свадьбу уже подарок приготовил. Самолёт Мэри Рейвен, У-2.

 — Точно такой же самолёт, на котором летает Мэри Рейвен? — сразу забыла, что перед этим хотела высказать мне Кристалл.

 — Не точно такой же, а именно её самолёт, на котором она и летает. У неё их несколько, так что если попрошу, один подарит.

 Леди Кристалл с одной стороны ещё не поверила в своё счастье, а с другой была готова выходить замуж прямо тут и сейчас, лишь бы получить этот самый самолёт.

 — Только есть одна проблема, — замялся я.

 — Самолёта всё-таки нет?

 — Самолёт есть, но боюсь, в этот гостиничный номер, несмотря на то что он такой большой, самолёт всё-таки не поместится. Зато сама Маша Воронова прекрасно поместится, — заявил я, щёлкая пальцами и материализуя ту самую Машу Воронову.

 Когда первые восторги от встречи с кумиром прошли и леди пришла в себя, всё-таки пришлось объясняться по поводу того, что мы её обманывали.

 — Никто никого не обманывал, — сразу заявил я.

 — И это мне говорит Джон Шторм, секретарь Огастеса 'Агги' Понсонби-Смита? — усомнилась леди Кристалл.

 — Агги, переведи своей невесте, как моё имя звучит на русском или, наоборот, на английском, ну, в общем, ты понял.

 Тот перевёл и объяснил, что Джон Шторм и Иван Гроза — это одно и то же. Я даже документы предъявил. И, кстати, именно с этими документами и пришлось всё доказывать. И то, что я секретарь Агги, и то, что он сам — мой подчинённый как советник по науке, так и полковник целого научного полка в Первой Краснознамённой.

 В общем, позвал Любовь Орлову: она выложила все нужные бумаги, и на каждый вопрос имелся ответ, и справка с печатью, и вообще всё, что надо. Мне было смешно, а они это всё обсуждали на полном серьёзе. И похоже нашему дивизионному комиссару это нравилось.

 Но самое главное — удалось убедить леди Кристалл не ждать своего лайнера и отправляться в Касабланку вместе с нами. В качестве курсанта лётной школы при авиационном полку при Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича. Куда мы её тут же точно так же документально оформили. Она даже позывной получила 'Белая Ворона', или, если по-английски, то White Raven.

 Она особо-то и не сопротивлялась. Сбылась мечта — можно действительно стать пилотом. Да и Маша Воронова тоже больше не сопротивлялась: они нашли друг друга и могли часами обсуждать самолёты. Это при том, что одна не говорила по-русски, а другая не говорила по-английски.

 Однако договориться — одно, а покинуть город — другое. Это я могу просто так исчезнуть. А тому же Огастесу 'Агги' Понсонби-Смиту надо официально выезжать. А уж леди Констанс 'Кристи' Эджертон — тем более. Вот они и выезжали прямо из Иерусалима в ближайшую пустыню. Зачем? Ну так с научной целью, зачем же ещё. Агги планировал изучать какие-то мхи, которые, оказывается, в пустынях тоже водятся. Ну а леди Кристалл — вести археологические раскопки по странному стечению обстоятельств ровно в том же месте. Тем более что мы не совсем в пустыню ехали, а на местное крупное озеро, которое тут вообще пресноводным морем называлось.

 На них все смотрели с недоумением и одновременно с пониманием. Прекрасно себе представляя, зачем в пустыню может отправиться влюблённая парочка. Как будто нельзя тем же самым заниматься в гостиничном номерах? Оказалось, англичане, особенно английские аристократы — странные люди: в гостиничном номерах действительно нельзя. Ну а всё, что было в пустыне, остаётся в пустыне.

 Разглядывая висящий в пространственном кармане небольшой кубик воды, я понял, что сильно отстал от жизни. Ну, или как минимум от масштабов собственного инвентаря. Для начала уточним: 'небольшим' мне теперь кажется куб со стороной в десять метров. А ведь изначально весь мой карман был размером всего в три моих личных косых сажени, то есть совсем крошечный, меньше восьми метров в поперечнике. А теперь висит и висит и не мешает. Да я сюда могу столько этих кубов набрать... А, кстати, сколько?

 Вызывать нашего профессора ради такой мелочи не стал. Просто взял лист бумаги, карандаш и попытался подсчитать. Половина кармана у меня и так уже прочно занята всяким нужным — на самом деле сильно меньше, особенно после Ленинграда, но и резерв на всякий случай оставить необходимо. Но допустим, если я захочу чисто теоретически заполнить оставшуюся свободную половину вот такими десятиметровыми кубиками с водой, сколько их туда влезет?

 Когда на листке появились первые цифры, я решил, что у меня что-то не то с математикой. Получалась какая-то откровенная ерунда. Больше двухсот пятидесяти таких вот десятиметровых кубиков! Откуда здесь взяться двум с половиной километрам суммарной длины, если линейный размер моего кармана сейчас — тридцать пять моих личных косых саженей, то есть всего восемьдесят с чем-то метров? Я помотал головой, чтобы сбросить наваждение, и сел считать ещё раз.

 И тут до меня дошло. Пространство кармана было всё-таки не плоским, а трёхмерным. В куб со стороной восемьдесят четыре метра можно было легко уложить сетку восемь на восемь и на восемь штук, да ещё и с запасом. Итого — больше пяти сотен тех самых 'маленьких' десятиметровых кубиков в полном объёме, а значит, в мою свободную половинку гарантированно и без всякой тесноты встанут ровно двести пятьдесят шесть штук.

 Я откинулся на спинку стула, заворожённо глядя на листок. Двести пятьдесят шесть десятиметровых кубов. Это же двести пятьдесят шесть тысяч тонн чистой пресной воды. Другой вопрос, на фига мне столько? Я и куда более полезные трофеи надеюсь найти, чем просто вода.

 Когда забирал делегацию из Ленинграда, вовремя вспомнил, что в Африке вообще-то жарко. А ещё там проблемы с водой. Да, у меня Африка всегда ассоциируется с пустынями. Но даже та её часть, которая к пустыням никакого отношения не имеет, тоже чаще всего имеет проблемы с водой. Вот поэтому и сделал широкий жест: мол, кормить вас там обещаю, а вот водой желательно запастись самим.

 — А сколько можно? — спросили меня.

 — Да сколько хотите, — отмахнулся я.

 Не ожидал, что меня поймут буквально. Поэтому в пространственном кармане добавилось ещё пять железнодорожных цистерн с чистейшей холодной водой. Да, они сильно меньше пассажирских вагонов, но всё равно цистерны. Хотя, учитывая, сколько у меня сейчас там свободного места, ерунда — поместились без проблем.

 Уже в Иерусалиме вспомнил ещё раз про воду. Ведь я набрал и для себя вагонов с целью построить что-то вроде дополнительного городка, куда приглашать всех желающих из тех, кому не хватило места в гостиницах. Мол, смотрите, какой товарищ Гроза хороший: раз уж вас пригласил на пресс-конференцию, то готов обеспечить жильём.

 Ну так вот, эти питаться будут за свой счёт. Но если где-нибудь в пустыне выставить прямо на песок вагоны, то проблема с водой точно будет. У меня свободных железнодорожных цистерн не было, но был пространственный карман, которому в принципе без разницы, в каком виде брать что угодно — хоть сыпучие, хоть разливные продукты. Можно вообще без тары. Кубический метр воды спокойно может висеть в пространственном кармане, никому не мешая и не разливаясь. Состояние стазиса это гарантирует. Да я могу себе мебель из воды конструировать и ею пользоваться. Только если попытаюсь неаккуратно передвинуть в другое место, она разольётся.

 Только поздно я об этом подумал. В Ленинграде надо было воды откуда-нибудь набрать, а мы сейчас в Иерусалиме, который пусть не совсем африканская пустыня, но мало чем от неё отличается. Однако местные же тут как-то живут, следовательно, вода где-то есть. О чём я и спросил у Агги. Оказалось, есть и немало. Тут вообще целое пресноводное море имеется, во всяком случае, местные его так называют. Галилейское море, оно же озеро Киннерет. И если взять оттуда тысячу-другую кубометров воды, никто этого даже не заметит.

 Причём наш Паганель тут же загорелся идеей туда отправиться. Понятно, что не за водой, а в своих чисто научных целях. Оказалось, озеро и его окрестности весьма интересны в смысле флоры и фауны: тростниковые заросли, перелётные и местные птицы, черепахи, камышовые коты, мангусты и целые колонии каких-то даманов.

 Я ничего не имел против, так как животные меня тоже интересовали. Раз уж начал пополнять коллекцию будущего китежского зоопарка, надо не упускать ни одного случая. Агги перечислил ещё много кого, но больше всего меня заинтересовали кот, слон и мангуст.

 Правда, имелись некоторые нюансы.

 Кот оказался камышовым. Здоровенная длинноногая зверюга с кисточками на ушах, которая прекрасно плавает и охотится в прибрежных зарослях. Такого для зоопарка определённо стоит взять, желательно не одного. Водоплавающие коты — это вообще интересно и необычно.

 С мангустом тоже никакого обмана не обнаружилось. Египетский мангуст, он же ихневмон, действительно водился по берегам и питался всем, что сумеет поймать или украсть.

 А вот со слоном Агги слегка погорячился. Никаких слонов возле Галилейского моря не было. Зато там водились капские даманы — небольшие зверьки, с виду больше всего похожие на помесь сурка с морской свинкой. И вот они, как торжественно сообщил наш Паганель, являются родственниками слонов.

 Насколько близкими родственниками, я уточнять не стал. Если учёный обещал мне слона, а вместо него показывает толстую морскую свинку, значит, в китежском зоопарке у нас будет толстая морская свинка с табличкой: 'Иерусалимский слон'.

 Однако вдруг возникла неожиданная проблема. Это же озеро, которое море, оказалось неплохим местом не только для тех учёных, которые ботаники, но и для тех, которые археологи. Как только леди Кристалл узнала, куда мы отправляемся, тут же забыла про какую-то там Касабланку. И про то, что нам вообще-то в противоположную сторону. Зато немедленно прочитала целую лекцию о том, чего там можно найти. Ну это она умеет: только дай рот раскрыть — тут же начнёт всем что-нибудь рассказывать.

 Идея меня заинтересовала. Это в Иерусалиме Храм Гроба Господня у всех на глазах не стащишь, а тут можно попробовать.

 Кристи тут же рассказала про пещеру Кафзех возле Назарета, где нашли древние человеческие захоронения возрастом чуть ли не девяносто тысяч лет, а война как раз остановила раскопки. Потом перешла на Бет-Йерах у самого Галилейского моря, где под одним холмом обнаружились сразу бронзовый век, римляне и ещё куча всего более позднего. После этого пошли какие-то другие древние поселения, пещеры, могильники и прочие чрезвычайно интересные для археолога вещи.

 Правда, внимательно выслушав всю лекцию целиком, я понял, что ничего такого, что стоило бы забирать в тот же Китеж или хотя бы в будущее, там нет. Возможно, археологи будут другого мнения, но я считал, что нет. Нормальных архитектурных сооружений нет, древних античных статуй нет, вообще ничего интересного нет. А черепков я могу и в музеях набрать.

 Воду в озере брал самым обычным способом: просто ушёл на глубину. А я это уже умею — как ходить по воде, так и любое время находиться под водой без дыхания. Ну и попробовал взять с собой в пространственный карман сразу целую кубическую косую сажень. И у меня без проблем получилось.

 Кстати, я с этим делом экспериментировал в водоёмах куда меньшего объёма. Правда, и забирал там не саженями, а кубометрами, но всё равно. Тогда у меня возникла гениальная идея нескончаемого источника воды. Ведь если забираешь какой-то объект в пространственный карман, никакого хлопка от образовавшейся в воздухе пустоты не происходит: Система как-то этот воздух компенсирует. И если забираешь что-то из воды, тоже схлопывания не происходит — Система даже воду компенсирует. Даже когда забираешь целый корабль, он исчезает без малейшего колыхания воды.

 Вот и у меня возникла гениальная идея. А если забирать саму воду? Представляете: нырну в маленькое лесное озеро, забрал кубометр воды — и тут же должен на заметное количество уменьшиться уровень, а он не уменьшился! А потом забрал второй кубометр, третий, десятый. Да в этом озере их в самом лучшем случае пять, а я уже пятьдесят забрал.

 Ну так вот — ничего не получилось. Если забирать именно воду с целью забрать воду, то она исчезает уже из водоёма и никак не компенсируется. Вернее, тоже компенсируется, и вот этого самого хлопка не происходит, но уровень падает, Система как-то распределяет.

 Вот тогда-то у меня и возникло подозрение, что никакой воздух и никакая вода из ниоткуда не берутся. Система их именно перераспределяет. Просто когда забираешь из Мирового океана, то, конечно же, твои кубометры никто не заметит. А если из маленького лесного пруда — то сразу видно.

 Это озеро недаром называлось морем. Здесь видно не будет. Самое главное — всё происходило без каких-то внешних эффектов: я просто забирал воду, и никто этого не замечал. Правда, для начала рассмотрел полученный кубометр у себя в пространственном кармане. Вернее, кубическую сажень. Просто идеальный, ровный куб воды, который висит перед тобой и не вытекает. Да по нему, наверное, атомной бомбой кидать можно — пока он в состоянии стазиса, ничего ему не сделается. Вот так и начал кубами таскать. Пока не получился кубик размером примерно десять на десять метров.

 Там, в будущем, такую воду никто бы не назвал питьевой. Её надо ещё очищать, фильтровать и много чего. Сам я, конечно, могу пить без проблем — при десятке в здоровье и из лужи можно пить. Но местные как раз считают эту воду чистейшей и вообще никаких проблем с этим не видят. Так что набирать для Касабланки можно. А уж фильтровать или кипятить перед употреблением — пусть сами решают.

 Однако, рассматривая куб, я вдруг обнаружил, что там плавает, вернее, так же висит в состоянии стазиса, как и сама вода, рыбина. Немного напряг воображение, сумел извлечь её и подвесить отдельно от общего куба. Тоже получилось, хотя живые объекты из стазиса не выходят, поэтому она в нём и осталась. Стал более внимательно наблюдать за своей водой, обнаружил ещё несколько и тоже извлёк. Вот такая неожиданная рыбалка получилась.

 Тогда взял отдельно целую сажень и попытался извлечь из неё вообще всё лишнее. Целью было оставить только воду. И у меня получилось. Рядом лежала какая-то кучка не пойми чего: то ли слизи, то ли какой-то мусор, то ли ещё что. Правда, это был совсем-совсем маленький объект, так как на кубическую сажень и так чистой воды много мусора не будет. Я понял, что смогу работать ещё и фильтром для воды. Надо будет позже попробовать с морской.

 Как сказал один известный правитель, денег нет, но вы держитесь. Как говорил другой известный правитель, денег нет, но на это дам. А как когда-то сказал мне отец в детстве, есть вещи, на которые деньги найдутся, даже если их нет. Сломался, например, дверной замок — ты его починишь или поставишь новый, даже если после этого не поешь.

 К чему это я вспомнил всяких разных интересных правителей? Просто подумал, что кроме воды неплохо бы запастись едой. Да, её у меня и так хватает, и я никогда не упускаю случая приобрести ещё. Но почему бы не набрать тут в таких же количествах? То есть кубиками размером метров по десять. Понятно, что с кубиком я хватил, но всё равно — почему бы не купить побольше? В Касабланке еда тоже пригодится, а всё, что не используем, потом сброшу в Ленинграде.

 Ну а правителей я вспомнил потому, что первая попытка добыть продовольствие у местных жителей, обитающих вокруг озера, провалилась. С другой стороны, зайдите в любую деревню в любой точке мира в смутное время и спросите у них о продовольствии. Вам ответят, что его нет. Вот совсем-совсем нет. Дети голодают. Но есть другая истина, которая гласит, что тяжело в деревне без пулемёта. Предложите им пулемёт или хотя бы винтовку — и вдруг оказывается, что продовольствие есть. Сами останутся голодными, но винтовку купят. Особенно в смутное время.

 Так что диалог мы быстро наладили.

 Тем более что торговать тут было с кем. На берегах Галилейского моря имелись и арабские деревни, и еврейские кибуцы. У рыбаков нашлись запасы солёной и вяленой рыбы, у колхозников — зерно, мука, масло, овощи и фрукты, у арабов — овцы, козы, сыр и мёд. Причём оружие интересовало всех. Вот вообще всех, примерно как в прикаспийских лесах Ирана. Причины у разных сторон были разные, но мне-то какая разница? Одним требовалось защищать свои поселения, другим — свои семьи, стада и влияние среди соседей.

 В результате выяснилось, что дети, конечно, по-прежнему голодают и никакого лишнего продовольствия ни у кого нет. Но несколько тонн муки, зерна и рыбы нашлись почти сразу. Потом появились овощи, фрукты, масло, сыр, мёд и несколько сотен овец с козами.

 А ещё — даже не знаю, сколько тонн мандаринов. Не только их, а вообще любых цитрусовых. Да, тех самых, ради которых я в прошлый раз сначала в Стамбул, а потом и в Александрию летал. Оказывается, можно поступить проще: не воровать на складах, а зайти в любой местный колхоз — и тебе тут же продадут. Главное — правильно подобрать валюту. Вообще свежие фрукты, овощи и всё такое я брал не задумываясь, так как в пространственном кармане оно не испортится, будет находиться в состоянии стазиса.

 А вот попытка закупиться древесиной полностью провалилась. Тут просто ничего подобного не было. Ну да, могли какого-то плавника набрать, но это ни о чём. Единственное, чем я у местных закупился — так это тростником. Причём не просто тростником, а уже готовыми тростниковыми матами и подстилками, ну и всем таким. Вот этого действительно набрал сколько-то там вагонов, не считал. Да и местные тоже за такую ерунду дорого не просили. Зачем оно мне нужно? Если честно, пока сам не знаю, но вдруг пригодится. В крайнем случае, в том же Китеже используем как утеплитель.

 Глава 26. Итальянская мафия

 Глава 26. Первый класс

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 Следующим по плану был Триполи. Я не совсем понимал, зачем советские товарищи его туда включили. Вернее, не так: зачем они его туда включили, было написано в сопроводительных документах — что тут можно по дешёвке урвать. Я не понял, как они сами здесь путешествовать собирались? Да, все всем обещали беспрепятственный проезд до Касабланки, но не настолько же нагло, чтобы переться прямо по суше. Или они думают, что если в их делегации едет сам путешественник во времени, то им всё можно? Хотя не исключаю, что отправились бы две делегации: настоящая — на корабле, и вот такая бутафорская — со мной во главе пешком.

 В любом случае, это был итальянский город, хотя по факту здесь правили немцы с итальянцами вместе, ещё не ясно, кто больше. В моей истории скорее немцы, а теперь, когда Италия контролирует Средиземное море, то, наверное, итальянцы. Так что отсутствие у нас итальянских документов проблемой не являлось: хватало немецких, которых как раз было в избытке.

 Другое дело, что здесь доставать английского учёного и уж тем более английскую леди — не самая хорошая идея. Хотя, опять же, если бы они вдруг заявили, что едут в Касабланку на пресс-конференцию, возможно, им бы ничего за это не было. Муссолини обещал! Сейчас в мире очень странная обстановка, когда на фронтах продолжается война и при этом можно чуть ли не прямо через линию фронта пройти, если ты заявляешь, что едешь в Касабланку. Пожалуй, настолько нагло ещё никто себя не вёл, но, в принципе, ехать можно.

 В Триполи присутствовал тот же комплект развлечений и возможностей, как и в Багдаде или Иерусалиме. То есть музей, библиотека и всё остальное. Однако сам факт наличия ещё не гарантировал возможность это всё забрать. На английских территориях мы как-то себя лучше чувствовали. Нет, у меня из наёмников, которых набрал в Стамбуле, найдутся и те, кто сумеет притвориться немцами, да один барон чего стоит. С этого станется и тут то же самое устроить.

 Тем более что румыны не хвастались, как их какой-то там немецкий барон обманул. Всё валили исключительно на товарища Грозу, который тайно проник ночью в гостиницу и похитил всех адмиралов. Во всяком случае, нигде в эфире и в прессе не промелькнуло, что я там в качестве постояльца жил. Все кому надо, особенно в немецкой разведке, наверняка это знают, но вряд ли эта информация распространяется также быстро, как в моём времени по интернету.

 Вон в Иерусалиме он действовал вполне спокойно и от своего имени, и никому даже в голову не пришло, что это тот самый барон Владимир фон Шторм. Пока никто даже фамилию Шторм никак со мной не ассоциирует. А вот после пресс-конференции всем Штормам придётся туго, их будут проверять по десять раз на дню.

 Если честно, мне самому уже надоело повторять в каждом городе одно и то же. Посетить фотоателье, почту, кабаре, театр...

 Хотя фотоателье я и тут посетил: это та коллекция, которую надо собирать от начала и до конца. С почтой были проблемы. Это англичане — союзники, и оттуда открытка может быть как-нибудь, но дойдёт до Москвы. От итальянцев она вряд ли дойдёт. Хотя не исключено, что если это будет открытка от товарища Грозы, то даже она дойдёт. Однако искать кого-нибудь, кто сможет это отсрочено отправить, у меня не было ни малейшего желания.

 Даже искать контакты в порту среди ворующих интендантов и вообще всех, кто там может воровать, а там воруют абсолютно все, тоже не было желания. Ну и самое главное — времени: за один день тут особо не развернёшься. Нет, какую-то мелочевку, может быть, и возьмёшь, но оно не то.

 Так что в Триполи я решил погостить всего один день, прогуляться по улице, посмотрел на местную архитектуру, а уже ночью мы планировали лететь дальше.

 На самом деле я тут провёл куда больше времени, но для внешнего мира оно прошло незаметно, так как просидел у себя в пространственном кармане. Помню, когда случайно прикоснулся к внезапно появившейся прямо передо мной инопланетной стеле и оказался в подвешенном состоянии неизвестно где, я внимательно читал инструкции. Вот буквально всё от начала и до конца.

 Тыкал как бы виртуальной мышью в каждое слово и каждую букву в поисках скрытых вкладок — и они иногда появлялись. А я читал их. Потом там внутри тоже везде тыкал, и иногда появлялась следующая вкладка. Не знаю, сколько тогда там пробыл. Еда, вода, сон и даже воздух не требовались. И время как-то тоже не бежало.

 Ну так вот, сейчас попытался проделать всё то же самое с присвоенным мне званием рыцаря ордена. И оказалось, что не зря: вкладка всё-таки всплыла. Очень скупо рассказывалось, что рыцарь должен подчиняться руководству ордена и по мере сил помогать другим членам ордена.

 Мне особенно не понравилась та часть, где подчиняться руководству. К счастью, никакого руководства я не знаю, поэтому никому подчиняться пока не обязан. Помогать другим членам ордена — тоже не самая приятная обязанность.

 Тем более что по сути никакого ордена и нет. И все те немцы, которых я забрал, на самом деле никакие не тамплиеры, а темплеры. Переводится и то и другое, кстати, одинаково — храмовники, но на самом деле это очень разные вещи. Другой вопрос: как это переведёт и как к этому отнесётся Система? Так что лучше не рисковать и избавиться от этого ордена при первой же возможности. Конечно же, спасибо за оказанную честь, но опять же — спасибо, не надо.

 Однако всех их просто разогнать — плохая идея. Во-первых, я сам по себе, без всякой Системы и без всякого рыцарства взял на себя некоторые обязательства, которые должен выполнить. А во-вторых, на мне и так уже висит предупреждение от Системы, причём единственное. Так что не надо нарываться на следующее.

 Однако, находясь в Триполи, по сути на немецкой территории, я понял, что можно помогать по-разному. Из страшного английского концлагеря я их освободил? Освободил! На немецкую территорию привёз? Тоже привёз! А разве это не считается оказанной по мере сил помощью? Да мало кто в это время так помочь сможет. Поэтому я даже готов освободить их от взятых на себя обязательств, когда ко мне нанимались. Да я им даже некоторые подъёмные выдам. Такая трактовка 'помощи' мне самому понравилась.

 Только была одна проблема. На самом деле их много, но одна — самая явная. Если сейчас вдруг неизвестно откуда прямо в Триполи появится тысяча тамплиеров, в основном женщины, дети и старики, то сразу будет ясно, откуда и как они тут появились. Ну а я пока путешествую как бы инкогнито. Я не против, если мой след всплывёт потом, и совсем против, если его будут отслеживать прямо в реальном времени как по хлебным крошкам.

 Ну так в этом смысле Касабланка ничуть не хуже, чем Триполи. А там я буду уже совершенно официально. Можно будет наладить связь с немецкой делегацией и намекнуть, что если они своих соотечественников заберут, то я не буду против, даже освобожу их от контракта. Ну а так — смотрите, какой замечательный пропагандистский ход получается: из страшных английских концлагерей их освободили, на родину передали. Я им даже какие-то подъёмные выплачу, но только румынскими леями — у меня как раз, не помню откуда, завалялись. Но поскольку вы союзники, легко поменяете.

 Правда, решение одной проблемы вытягивало вслед за собой другую. В Касабланке я планировал рядом с вагонным районом советской делегации поставить ещё один свой такой же. Поселить туда часть своих людей, а также сдавать номера-купе всем желающим. Даже можно за символическую цену. Ну а этих самых тамплиеров планировал там вытащить ровно столько, сколько необходимо для начала работы собственной типографии и газеты. Так сказать, издавать прямо с колёс.

 Теперь же, чтобы с гарантией избавиться от большего количества, надо их всех там и вытащить, и предложить альтернативные варианты. Причём максимально привлекательные варианты. А это ещё одна тысяча мест.

 Где я на них на всех вагоны наберу? Украсть тут, в Триполи? Я обещал ничего не воровать. К сожалению, покупка мало чем от этого отличается, так как исчезновение вагонов прямо на вокзале — моя отличительная черта, а украл ли я их или купил, уже дело десятое. Да и кто их продаст во время войны?

 Однако был и альтернативный вариант. Купить целый эшелон всевозможных грузов и отправить их куда-нибудь по железной дороге. Ну а если поезд не придёт из точки А в точку Б — это уже где-то в пустыне, мало ли куда он исчез. Нет, потом, конечно, поймут, куда именно, особенно если я это всё позже выставлю в Касабланке, но это будет именно потом. Так что надо напрячь своих людей на тему, нельзя ли этот фокус провернуть. Тут самое главное — не надо даже далеко отъезжать от города: на первом же отрезке, где тебя никто не видит, исчезаешь вместе с поездом, и всё. А потом пойди докажи, где именно он исчез.

 Однако прийти куда-нибудь на вокзал или на склады и просто так купить или хотя бы арендовать нужное количество вагонов было невозможно. Да, итальянцы господствуют на Средиземном море и тут уже не такой большой дефицит, но всё равно подвижной состав строго контролируется. Даже то, что здесь имелись частные железнодорожные компании, дело не сильно меняло. Тем более что местная железная дорога была узкоколейной, с шириной колеи всего девятьсот пятьдесят миллиметров. Для моих целей не очень удобно, так как потом такие вагоны вообще нигде не используешь, но выбирать не приходилось.

 Для всего нужны документы. А из немецких у нас имелись только те, что успели понаделать в Варшаве. При проверке на улице никаких проблем, а вот если хочешь что-то купить, да ещё и официально, то точно не подойдут.

 Однако проблема решилась совершенно с неожиданной стороны. Барон Владимир фон Шторм нашёл подходящего человека. Оказывается, он не только приключения умеет находить.

 Немецкого инженера, частного подрядчика, который занимался закупкой трофеев, неликвидного имущества и ещё чего-то. Опять же в частном порядке. И которого обманула местная итальянская мафия. Итальянцы, возможно, ещё не знают, что такое итальянская мафия, но она уже есть.

 Звали инженера Фридрих Келлер. Он закупил партию трофейного имущества, нанял частный поезд, заплатил страховой взнос на случай, если что-то случится... Вот что-то и случилось. Поезд бесследно исчез по дороге из Триполи в пункт назначения. Как будто там действительно товарищ Гроза поработал. Просто растворился где-то по пути. А вместе с ним исчезли нанятые Келлером люди.

 Всё бы ничего, на войне всякое бывает, но инженер вдруг обнаружил те же самые вагоны здесь, в Триполи, где их снова сдавали в аренду. А заодно понял, что жаловаться кому-либо бесполезно: такую операцию невозможно провернуть без ведома местных властей. Следовательно, в таком случае исчезнет и он сам.

 И теперь Келлер не знал, что ему делать. В Германию возвращаться опасно, да и ничего, кроме тюрьмы или трибунала, его там не ждёт. Бежать из Триполи тоже сложно, особенно без денег, учитывая, что всё было потрачено на сам товар и на страховой взнос, который, разумеется, тоже никто не вернёт.

 Вот барон и предложил воспользоваться той же схемой с исчезновением поезда где-то по пути. Только уже по-настоящему заставить его исчезнуть. Ну а когда начнут жаловаться — предъявить бумаги со страховкой: мол, можете оставить себе страховой взнос. Тем более что документы у инженера были в порядке, оставалось их немножко подкорректировать под другого человека и провернуть ту же схему. Самому Келлеру барон пообещал деньги и возможность выбраться из Триполи. Правда, не стал уточнять, каким именно способом. Но инженер, уже один раз потерявший целый поезд, решил, что второй раз хуже всё равно не будет.

 Для поездки выбрали ветку из Триполи в сторону Гарьяна. Она уходила на юг, к горам и пустыне, что для исчезновения целого железнодорожного состава подходило как нельзя лучше. Хотя, на самом деле, неважно, куда она там уходила — исчезнем почти сразу, как покинем город.

 В результате удалось затариться неожиданно большим количеством товаров, чем изначально планировалось. Потому что не надо думать, где снять склад, на который перевести товар, потом как товар оттуда исчезнет и как это документировать. Вот стоят товарные вагоны — грузите. А потом следующий поставщик привозит свой товар и грузит в эти же вагоны. А потом следующий грузит в них же. Главное — у одного и того же не купить больше, чем помещается в нанятый железнодорожный состав.

 А покупать тут было что. На итальянских складах скопилось немало британских трофеев, которые местные интенданты считали бесполезным хламом. Разукомплектованные радиостанции, танковые перископы, дальномеры, автомобильные двигатели, ящики с инструментами и запчастями. Для них металлолом, для меня... впрочем, тоже. Однако отказываться не собирался. Советскому руководству всё это пригодится. Тем более что просили именно за эту часть совсем немного, что, во-первых, а во-вторых, несмотря на то, что я товар покупал, это шло во вне лимит. То есть заодно и свой пространственный карман прокачаю.

 Нашлось и оружие. Винтовки Ли-Энфилд, пулемёты 'Брен', пистолеты-пулемёты 'Стэн', патроны к ним. Разумеется, не самое лучшее и не самое исправное. Зато кое-что удалось оформить как лом для переплавки. Итальянцы избавлялись от ненужного трофейного имущества, немецкий подрядчик покупал сырьё для германской промышленности, все довольны. Особенно я.

 Но больше всего меня интересовали медикаменты. Советские товарищи просили их при любой возможности, и я обещал. А в Африке, где солдат косили не только пули, но и малярия с дизентерией, соответствующих запасов хватало. Удалось раздобыть хинин, атебрин, сульфаниламиды, ещё что-то, названий чего я не очень запомнил. Также перевязочные материалы, обеззараживающие средства и ещё немало всякой аптечной химии. Причём часть была трофейной, а часть — просто списанной или предназначенной для продажи налево. Мне было совершенно безразлично, откуда именно она взялась, лишь бы пригодилась. Здесь просили не так уж дёшево, но именно за эту часть я расплачивался не своими, а советскими деньгами. Не рублями, понятно, а валютой.

 Заодно закупился английским пустынным обмундированием, обувью, защитными очками, компасами и картами. Попадались и вполне мирные товары: сукно, чай, кофе, шоколад, консервы, оливковое масло, сигареты и даже какие-то духи. Это шло не только из военных трофеев, но и из конфиската. На складах вообще обнаружилось немало довоенных товаров, которые когда-то привозили из самых разных британских и французских колоний. Теперь они числились трофейными или конфискованными, а местные торговцы были готовы продать их кому угодно, лишь бы получить деньги.

 Также я никогда не забываю про ценные породы дерева. Ту же мебельную древесину или ещё какую-нибудь. Они и сами по себе будут в будущем дороги, а я ещё и в своих личных целях хочу понаделать галереи в пространственном кармане. Причём хочется отделать их чем-нибудь красивым, а не обычными сосновыми досками. И тут, как ни странно, нашлось много чего интересного.

 Прежде всего — африканский эбен, он же чёрное дерево, настолько тяжёлое и плотное, что тонет в воде, зато прекрасно полируется до зеркального блеска. Нашлись и африканский махагони с сапеле — красновато-коричневая древесина с красивым рисунком и шелковистым блеском, причём уже в виде вполне приличных досок и брусьев. Был палисандр, в том числе с Мадагаскара, с фиолетово-коричневыми прожилками и характерным запахом. Как он вообще сюда попал? И тот же ливанский кедр, который ценится не только за красоту, но и за стойкость к гниению и древоточцам.

 Правда, всё это стоило совсем недёшево, особенно эбен и палисандр. Но поскольку я расплачивался бумажными деньгами, то был готов платить. Тем более что недёшево оно было по местным меркам, а по меркам будущего — чуть ли не копейки.

 Из неожиданных покупок была библиотека. Вот буквально чья-то библиотека, сваленная в ящики, сундуки, чемоданы. Книги там, что интересно, были в основном на английском языке. А ещё интересней были дорогие переплёты и прочие особенности, говорящие о том, что это вовсе не дешёвая библиотека. Вот только мне она досталась по цене макулатуры. Буквально не только самая неожиданная покупка, но и самая дешёвая, занимающая половину товарного вагона. Ну а учитывая, что мой самый высокий навык на данный момент — это библиотекарь, то странно было бы, если бы я отказался.

 А составов было нанято аж целых три. Первый — тот самый товарный, с грузовыми вагонами под трофеи. Второй — с пассажирскими. Да, они тут сильно отличались от привычных мне, так как предназначались для узкоколейки. Но и такие вагоны подойдут в качестве временного жилья. Ну и неожиданно — пять цистерн с пресной водой. Сама вода мне не нужна, потому как у меня её с десяток кубиков. Тех, которые маленькие. Но сами цистерны пригодятся, будет во что наливать.

 Конечно, труднее всего оказалось именно с пустыми пассажирскими вагонами. Как их вообще залегендировать? Почему они пустыми куда-то едут? Объяснение о том, что надо перевозить туземные войска где-то там, как-то быстро сошло. Видимо, нас всё равно собирались обмануть, и им плевать было на причину.

 Впрочем, в одном отношении итальянцы оказались совершенно правы. Поезд действительно исчезнет по дороге. Просто на этот раз исчезновение будет настоящим. Всю операцию проводили за меня мои люди. Я только дежурил возле товарных вагонов и забирал излишки трофеев, чтобы наполнить вагоны по новой. Иногда даже Любовь Орлову доставал, когда никто не видит. Чтобы всё регистрировала и записывала. А то когда товар уходит во вне лимит, я сам не всегда там могу найти, если забыл, что оно у меня есть. Ну а по документам, которые тоже получал, такое особо не отыщешь, потому как оружие там может значиться как металлолом. Ну а то, что покупалось вообще нелегально, то и документов не имело никаких.

 Поэтому не обошлось без некоторых накладок. И нет, не в самом закупаемом товаре. И даже не в том, что собирался пробыть в Триполи неполные сутки, а пришлось задержаться на куда больший срок. Самое главное я обнаружил тогда, когда уже садился в один из пассажирских вагонов первого класса. Это было то, что в советское время называлось даже не знаю как, но точно не плацкартом. Ночевать в этих вагонах не предполагалось, просто сидишь в кресле от начала до конца. И зачем они мне такие? Всё же изначально задумывалось как раз для того, чтобы получить спальные вагоны, которые можно использовать вместо гостиницы на колёсах.

 Но отменять что-либо было уже поздно. Вагоны покидали город, а страховка, которую нам никто не вернёт, была уже заплачена. И ведь никого даже не обвинишь. Вагоны заказали пассажирские? Пассажирские. Первый класс? Первый. А что товарищ Гроза подразумевал под первым классом спальные купе, так об этом надо было заранее сказать. Желательно вслух.