Карма

— Давай все же о чем-нибудь договоримся, — попросил Возницын.

— Ты куда-то спешишь?

— Хочу в гостиницу, мне надо полежать.

— Можешь полежать у меня, вот на том диванчике. Там мягко.

— Спасибо, но в гостинице лучше.

— Боишься, что когда заснешь, что-нибудь сделаю с тобой?

— Если еще не сделал, уже не сделаешь.

— В общем, ты прав. Ладно, вот тебе мой приговор. Ничего, Альберт, я у тебя не возьму: ни денег, ни пая в твоей компании. Пришел бы лет на десять раньше, может и взял. А сейчас уже не надо. Ты меня понял?

— Но подумай, Виктор...

— Уже подумал, — прервал Возницына Долгополов. — Ничего у тебя не возьму, но и простить, не прощу. За всю испорченную жизнь прощения быть не может. Уж не знаю, зачем оно тебе понадобилось, может, правда решил грехи искупить. Но на меня в этом деле не рассчитывай. Чего-нибудь хочешь еще съесть или выпить?

— Нет, — поспешно проговорил Возницын.

— Тогда убирайся. И больше тебя в своей жизни видеть не хочу.

Возницын понял, что ничего другого от Долгополова больше не услышит. Это его решение окончательное и обжалование не подлежит.

— Хорошо, я пойду, — сказал Возницын. Чувствовал он себя по-прежнему плохо. Не без труда добрался до двери и вышел на лестничную площадку.

Возницын сидел на скамейке и смотрел на дом Долгополова. Он ждал такси, и пока оно не пришло, не спускал глаз с окон квартиры, где он только что был. Ему показалось, что и Долгополов наблюдает за ним. Когда он сюда шел, то был уверен: как только его бывший друг услышит о той сумме, которую ему предлагают, вопрос будет решен почти что автоматически. А все оказалось совсем не так, как ожидал.

Неподалеку остановилась машина. Возницын направился к ней. Внезапно ему стало так плохо, что он бы непременно упал на землю, если бы шофер такси не успел его поддержать. Он почти затащил его в салон.

— Вам плохо? — спросил шофер. — Везти вас в больницу?

— Не надо в больницу, — нашел в себе силы для ответа Возницын. — Везите в центральную гостиницу.

4.

Возницыну никогда еще не было так плохо, как сейчас. По крайней мере, он не мог припомнить, когда чувствовал себя столь отвратительно. Мутило, к тому же явно не в порядке было и сердце, оно колотилось как-то неровно, на лбу то и дело выступал холодный пот, а во всем теле царила такая слабость, что вставание с дивана требовало неимоверных усилий.

Мысль о том, что он в любую минуту может умереть, не отпускала Возницына. Он пытался понять, чем вызвано столь отвратительное самочувствие? Возможно, оно связано с тем пойлом, что угостил его Долгополов. Но почему в таком случае так неровно бьется сердце?

Несколько раз он уже хотел вызвать "Скорую", но в последний миг передумывал. Он и сам до конца не понимал, что его останавливало. То и дело в голову приходила мысль, что это его состояние — возмездие за прошлые деяния. Оно его настигло именно так, как и предсказывала Кристина. А что тут удивительного; если рассудить, то в свое время он совершил самый настоящий подлый поступок против Долгополова. В тот момент нисколько в нем не раскаивался, наоборот, гордился собой за то, что так ловко и удачно провернул дело, стал единоличным владельцем компании, да еще присвоил себе все ее деньги.

Он прекрасно помнит, как его просто распирало от гордости и от счастья. Не так уж много тех, кто способен так ловко воспользоваться ситуацией, которая стала для него настоящим подарком.

И вот возмездие настигло. Возможно, он умрет в этой гостинице. Совсем не исключено, что Виктор напоил его не просто отвратительным, а еще и отравленным пойлом. А его организм давно отвык от подобных суррогатов. Он всю жизнь много пил, но всегда старался вливать в себя качественный алкоголь. Особенно стал употреблять самые лучшие напитки, когда разбогател. Появилась возможность не жалеть на них денег.

И не жалел. Это его спасало, выпивка почти не влияла на здоровье, хотя жена много раз даже не просила, а умоляла проявлять большее воздержание. Он обещал, но долго себя сдерживать не получалось. Да и трудно было это делать, учитывая, какое количество деловых встреч приходилось проводить. И почти каждая из них завершалась попойкой. Достаточно только вспомнить одного мэра, который не упускал ни одного шанса выпить, особенно за чужой счет. А как ему в этой малости откажешь.

Хотя может быть, эта паленая водка и ни причем, просто вдруг сдало сердце. Многие годы надежно ему служила, но пришло его время дать сбой. Эта карма — серьезная штука, Кристина совсем не напрасно ее боится. Она безжалостна и беспощадна, оценивает каждый поступок и ничего не забывает. А он даже не сумел вымолить прощение у Долгополова; тот наотрез отказался его давать. Решил таким вот образом его, Возницына, наказать.

Может быть, Виктор в своей непримиримости и прав; если рассудить по справедливости, он, Возницын, загубил его жить. Он мог бы многое добиться; способностей и инициативы ему хватало. Но одно лживое показание все перечеркнуло. И сейчас он представляет собой жалкое зрелище. Что не удивительно; не каждый, отсидев такой большой срок, способен к возрождению. Еще неизвестно, как сложилась бы его, Возницына, судьба, если бы с ним случилось такое? Поэтому если он сейчас умрет, значит, это будет только означать, что справедливость восторжествовала, возмездие свершилось!

Возницын провел кошмарную ночь, несколько раз рвало, тело покрывалось холодным потом, не было аппетита; одна мысль о еде вызывала стойкое отвращение. Болело сердце; он прислушивался к тому, как оно неровно бьется, как отражается это биение острой болью под лопаткой — и ему становилось страшно. Впервые в жизни его наполнял страх смерти, и это было ужасное чувство. Несколько раз он засыпал, но ненадолго, долго лежал с открытыми глазами, всматриваясь в темное пространство комнаты, словно бы ожидая увидеть, как из него проступает старуха с косой. Но вместо нее снова засыпал.

Когда Возницын в очередной раз отворил глаза, в комнате было уже светло. Он прислушался к своим ощущениям и понял, что кажется, кризис миновал. Он уже бы не так слаб, сердце больше не колотилось учащенно, не только не мутило, но хотелось есть.

Возницын понял, что пережил этот страшный момент в своей жизни, его час еще не пробил. Если возмездие и свершится, то не сейчас. А это означает, что надо готовиться к другим делам.

5.

Это был микрорайон на другом конце города, и он разительно отличался от того, в котором обитал Долгополов. Тот был застроен старыми двухэтажными строениями, сильно напоминающими бараки, этот состоял из недавно возведенных, похожих, как близнецы, многоэтажек. Они не отличались какой-то особенной архитектурой, но были аккуратными, вокруг царила чистота, рядом с домами располагались детские и спортивные площадки.

Возницын сверил адрес со своим списком. Он не ошибся, все было верно, Наташа действительно тут живет. Это отчасти сняло у него напряжение; если она обитает в таком микрорайоне, в одном из стоящих здесь домов, значит, уж точно не пребывает в нищете. Здесь, судя по всему, живут представители среднего класса. А это уже хорошо.

Возницын попытался вспомнить, кто была Наталья по профессии, и не смог. Этот факт затерялся в лабиринтах его памяти. Да тогда он этим и не интересовался, она для него была не более чем привлекательный сексуальный объект. А все остальное его нисколько не волновало.

Прежде чем войти в подъезд, Возницын сел на скамейку. Он попытался как можно больше вспомнить об этой женщине. Но воспоминаний оказалось не слишком много, и в основном касались секса. Вот эти картинки память воспроизводила в большом количестве, словно были записаны на пленку. Даже странно, что их так мало стерлось из нее, хотя давно она их не воспроизводила.

Наталья вообще довольно быстро исчезла из памяти, едва он расстался с ней, точнее, уехал из города. Даже, не попрощавшись, просто ушел и больше не вернулся. Не трудно представить, как она тогда переживала, какие чувства испытывала, если учесть, что незадолго до последней встречи призналась ему в любви. В тот момент Возницыну это не слишком пришлось по душе, так как было не до того. Заканчивался судебный процесс над Долгополовым, он активно готовился к отъезду, и все, что касалось этого города, уже мало интересовало.

Возницын вдруг ясно вспомнил, что едва он ушел от Наташи в последний раз, зная, что больше ее не увидит, тут же о ней забыл. Она стерлась из памяти, как стирается текст со страницы резинкой. Он не сомневался, что скоро появятся другие женщины, ничуть не хуже, а может быть, и лучше. Так какой смысл о ней сожалеть. Она уже отыгранный материал. Конечно, спасибо за доставленное удовольствие, но и он тоже его принес ей немало. Так что они в каком-то смысле квиты.

На новом месте было столько много дел, столько проблем, сложностей, столько новых людей, включая женщин, что он бы о ней совсем не вспоминал, если бы ни один общий знакомый. Случаются же такие совпадения; они буквально столкнулись на улице в другом городе, за сотни километров от прежнего места жительства. Они всегда общались крайне мало, пару раз бывали в одной кампании, где Возницын и познакомился с Наташей.

Этот человек даже не знал, что у него в то время завязались с ней более чем тесные отношения. Это Возницын быстро понял по их разговору.

Продолжался он всего минут пятнадцать не потому, что Возницын в тот момент куда-то сильно спешил, а потому, что общение с этим человеком было ему не интересно. Он был из прошлой жизни, а в новой — был абсолютно не нужен, так как в ней от него ничего не зависело. И Возницын через пять, максимум десять минут забыл бы об этой встрече, если бы в самом конце разговора тот вдруг сказал: "А помнишь Наташку? Недавно ее видел. Оказывается, она от кого-то залетела и родила дочку. При этом, чей ребенок отказывается сообщать".

Возницын мгновенно понял, от кого она залетела, и чей этот ребенок. Новость ошарашила его, но ненадолго. Он зашел в бар, заказал двести грамм коньяку. Он пил и одновременно обдумывал ситуацию. И решил, что ничего не станет менять в своей жизни. Он не просил ее рожать, большая девочка, должна была знать, как предохраняться. А если не сумела, пусть отвечает за свою нерасторопность. У него сейчас не такое положение, когда он может себе позволить содержать и заботиться о ребенке. Вот когда встанет на ноги, тогда и решит как поступить. Придя к такому заключению, ему сразу стало легче — новость перестала давить. Возницын расплатился и вышел из бара.

Когда же через несколько лет он встал на эти самые ноги, то долго не вспоминал, что в другом городе у него есть дочь. А когда однажды это все же случилось, то подумал о том, что не стоит о себе напоминать Наташе. У него уже есть семья, недавно появилась на свет дочь Кристина, так зачем воскрешать тени прошлого, осложнять собственное существование. И без того много всяких проблем. Чтобы увеличивать их количество по собственной инициативе, надо быть полным идиотом. А он им уж точно не является.

Возницын продолжал сидеть на скамейке, посматривая на дом. Как встретит его Наталья? Ему даже неизвестно, каким именем назвала она их ребенка. И что из него получилось? А ведь Кристина права, обвиняя его во всех смертных грехах. Столько лет он не хотел думать о том, что у него есть старшая дочь, что она, скорее всего, нуждается в его помощи и заботе. Ее мать была из небогатой семьи, так что вряд ли она могла оказать ей достойную материальную помощь. Кажется, отец Наташи даже сильно выпивал. Впрочем, точно уже не помнит. Она ему зачем-то много рассказывала о своих родителях, но из этих рассказов почти ничего не сохранилось в памяти, так как эта информация ему была совершенно не нужна.

Возницын посмотрел на часы; незаметно он просидел на этой скамейке целый час. Вполне достаточно, пора подниматься на очередную Голгофу.

6.

Дверь открыл какой-то мужчина. Возницын тут же попытался его оценить: он был лет на десять его моложе, довольно плохо выбрит, но при этом от него не шел дух запущенности, как от Долгополова.

— Вам чего? — хриплым голосом спросил мужчина.

— Извините, тут проживает Наталья... — Возницын хотел сказать отчество своей бывшей подруги, но вдруг понял, что забыл его. А, возможно, никогда и не знал; сейчас уже не упомнишь.

— Тут проживает Наталья, — повторил Возницын. — К сожалению, не припомню ее отчества. — Когда он смотрел на ее адрес, то на отчество не обратил внимания.

— Ну, есть тут Наталья. Петровна она.

— Значит, Наталья Петровна. Она дома?

— А зачем она тебе понадобилась? — окатил его подозрительным взглядом мужчина, переходя на ты.

Возницын понял, что не так-то легко ответить на этот простой вопрос.

— Мы были знакомы много лет назад, — произнес Возницын.

— И что из этого? Мало ли я с кем был знаком много лет назад. Это не причина для встречи.

— Да, вы правы, — не мог не согласиться Возницын. — Но бывают разные обстоятельства.

Внезапно в прихожей появилась пожилая женщина.

— Вася, ты с кем разговариваешь? — поинтересовалась она.

— Сам не знаю. Какой-то мужик тобой интересуется.

— Мной? — удивилась женщина. Она подошла вплотную к Возницыну и стала его рассматривать.

То же самое делал и Возницын. В этой пожилой женщине он не узнавал ту Наташу.

— Васенька, я не знакома с этим человеком, — сказала женщина. — Что вам надо? — обратилась она к Возницыну.

— Мне дали этот адрес, по нему должна проживать Наталья Петровна Коваленко.

— Я — Наталья Петровна Коваленко. Но кто вы?

— Я Альберт Возницын. Мы встречались более тридцати лет назад.

Что-то мгновенно изменилось в лице женщине. И по его выражению Возницын понял, что она вспомнила его.

— Ты — Альберт? — недоверчиво спросила она.

— Именно так, — подтвердил он.

— И зачем заявился?

— Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

— Наташа, это еще что за Альберт? — подал голос притихший было мужчина.

— Отец Милены.

— Отец Милены! — изумился Василий. — Ты же уверяла, что не знаешь, где этот подлец.

— И не знала, пока он сам не пришел.

— Ладно, входи, поговорим, — не без некоторого сомнения произнес Василий. — Есть к тебе много вопросов.

Возницын сразу увидел, что квартира была небогатой, зато чистой, никаких следов запустения, как в жилище Долгополова, тут не было.

— Ну, отец Милены, садись, где пожелаешь, — щедро предложил Василий.

Возницын сел на стул за стол. Рядом расположился Василий, немного в удалении — Наталья.

— Да, как тебя там кличут? — попросил уточнить Василий.

— Альбертом Яковлевичем. Можно просто Альберт. Как вам будет удобно. — Этот мужчина мешал Возницыну, он бы предпочел общаться один на один со своей старой подругой.

— А я Василий Иннокентьевич. Это очень длинно, поэтому все зовут меня Васей.

— Очень приятно, Вася.

— А вот мне что-то не очень приятно. Как думаешь, почему?

— Я понимаю, это все очень неожиданно. Все бы удивились.

— За всех не скажу, а вот за себя могу — очень я удивлен. Да и Наташка — поди не меньше. Ты как? — посмотрел Василий на нее.