Повороты судьбы

— Отлично, — сказал я. — Мигель, давай тент.

Мигель скинул рюкзак и вытащил свёрнутый брезент — старый, видавший виды, но ещё крепкий, с петлями по краям для крепления. Мы вчетвером быстро натянули его между корнями и стволом, закрепив камнями и ветками. Получилось нечто вроде шалаша — низкого, но просторного, куда могли залезть все четверо, чтобы переждать ночь.

Денни тем временем собрал ветки и развёл небольшой костёр у входа, выложив его камнями, чтобы огонь не было видно издалека. Пламя весело затрещало, отбрасывая тени на брезент и согревая воздух внутри укрытия. Дым поднимался вверх, рассеиваясь в ветвях, и скоро в шалаше стало почти тепло.

— Перекусим и спать, — сказал я. — Завтра рано вставать. Майк, ты первый на дежурство. Через два часа разбудишь Денни, потом я.

— Понял.

Мы сидели у костра, грея руки и жуя сухой паёк — жёсткие галеты, кусок вяленого мяса, глоток воды из фляги. Огонь танцевал, потрескивая, и от него шло такое живительное тепло, что я чувствовал, как усталость потихоньку отпускает мышцы. Снег за стенами шалаша всё падал, но внутри было сухо и уютно.

Мигель возился с рацией, пытаясь поймать сигнал, но эфир был пуст — только шипение и треск помех.

— Коннор должен выйти через час, — сказал он. — Если успеем, может, подтвердим направление.

— Успеем. У нас ещё есть время.

Я смотрел на огонь и думал об Адриане. Где она сейчас? Разбила ли лагерь? Не попала ли в беду? Мысль о том, что она там, в темноте, одна со своим отрядом, не давала покоя, но я знал — она сильная. Она справится.

— Дерек, — тихо спросил Майк. — А что мы скажем Коннору, когда найдём его?

— Правду. Что мы хотим жить. И что готовы бороться.

— Думаешь, он примет нас?

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Но попытаться стоит. Лейтенант верил в него. Военные верили. Может и мы поверим

— А если он окажется психом?

— Тогда мы хотя бы попытались. А это уже больше, чем те, кто даже не пробует.

Майк усмехнулся.

— Да ты философ.

— Жизнь заставляет.

Мы замолчали. Где-то вдалеке завыл ветер, и снегопад резко усилился превращая снежинки в мелкие колючие иглы. Он сыпался сквозь ветки, оседал на брезенте, но внутри укрытия было сухо и тепло. Денни дремал, привалившись к рюкзаку. Мигель крутил ручки рации, вглядываясь в темноту и сверяясь с частотой, записанной на карте лейтенанта.

— Есть! — вдруг прошептал он. — Сигнал!

Динамик ожил. Сквозь треск помех пробивался голос — спокойный, уверенный, чуть хрипловатый. Тот самый голос, что мы слышали на базе, но сейчас он звучал иначе — устало, но твёрдо, словно человек говорил не в запись, а прямо сейчас, обращаясь к нам лично.

— ...ещё раз говорю с теми, кто меня слышит. Меня зовут Джон Коннор. Я не знаю, сколько нас осталось. Может, тысячи. Может, сотни. Может, только я и вы. Но это не важно. Важно другое: наш враг — не просто машины. Это система. Она называется 'Скайнет'. И она не просто выполняет программы — она учится. На наших ошибках. На нашей боли. На нашей смерти.

Мигель замер, боясь дышать, чтобы не пропустить ни слова. Я смотрел на рацию, и мне казалось, что я вижу этого человека — где-то там, в темноте, склонившегося над микрофоном, уставшего, но не сломленного.

— Сегодня я хочу сказать вам то, что знаю точно. 'Скайнет' не остановится. Она будет посылать свои машины снова и снова, пока последний человек не умрёт. Но у неё есть слабости. Она не знает, что такое надежда. Она не знает, что такое жертва. Она не знает, что такое любовь. А мы — знаем. И это наше оружие.

Он замолчал на секунду, и в динамике послышалось шипение помех, но никто из нас не шелохнулся.

— Я собираю всех, кто готов бороться. У меня есть убежище, есть припасы, есть план. Приходите. Я буду ждать. Запомните частоту. Запомните координаты. Мы победим. Не потому, что мы сильнее. А потому, что мы люди.

Щелчок — и динамик затих.

Мы сидели молча. Даже Майк, который обычно находил повод для шутки, только смотрел на рацию и молчал. Тишина стояла такая, что было слышно, как падает снег на брезент.

— Он... он правда так думает? — тихо спросил Денни. — Про любовь и всё такое?

— Думает, — ответил Мигель. — Или хочет, чтобы мы думали. Но какая разница? Главное — он знает, что делать.

— Координаты те же? — спросил я.

Мигель сверился с картой и кивнул.

— Те же. Мы идём правильно.

Я посмотрел в ту сторону, куда нам предстояло идти завтра. Там, за перевалом, за лесами, за снегами, ждал человек, который говорил о любви как об оружии. Странно. Но почему-то после этих слов мне стало чуточку теплее.

— Отдыхайте, — сказал я. — Завтра будет тяжёлый день.

Майк вышел наружу, заняв пост у костра. Денни уже спал, свернувшись калачиком. Мигель устроился у стены шалаша, прикрыв глаза.

Я лёг на спину, глядя на брезентовый полог, и думал о том, что где-то там, в темноте, идёт Адриана. И что мы оба идём к одной цели — только разными дорогами.

— Спокойной ночи, — прошептал я в темноту.

Никто не ответил. Только ветер выл за стеной, да снег шуршал по брезенту.

А где-то далеко, в долине, может быть, Эмилия и Адриана тоже сидели у костра и слушали тот же голос. И, может быть, им тоже стало чуточку теплее.

Глава 14:

Часть 1.

Элисон проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела Кайла — бледного, с расширенными зрачками, прижимающего палец к губам.

— Тихо, — прошептал он. — Там стреляют.

Спросони она ещё не понимала, что это значит. Просто смотрела на него, непонимающе моргая сонными глазами и переводя взгляд то на серые стены комнаты, то на тусклый свет, пробивающийся из-под двери. А потом звук донёсся снова — далёкий, но отчётливый: бах-бах-бах, автоматная очередь, и следом — крики. Много криков.

— Идём, — Кайл схватил её за руку и потянул с койки. — Надо спрятаться.

В коридоре было холодно. Кто-то пробежал мимо с оружием в руках, не глядя на детей. Лицо бойца было перекошено, на щеке — разводы копоти, в руках — пустой магазин, который он лихорадочно пытался заменить на ходу.

— Патроны! — крикнул он кому-то впереди. — У меня патроны кончились!

Где-то наверху, на крыше, гремели выстрелы, внезапно раздался мощный взрыв и казалось, что само здание задрожало от этого грохота. С потолка посыпалась мелкая известка, лампы замигали, словно вторя грохоту, как живые.

— В подвал, — Кайл тянул её за собой. — Там сержант-майор, там безопасно.

Они побежали по лестнице вниз, в темноту, где пахло сыростью и старым бетоном. Сзади, за спиной, раздался еще один оглушительный взрыв и Элисон закричала, зажимая уши.

— Не бойся, — Кайл обнял её, прижимая к себе и увлекая вниз по лестнице. — Не бойся, я с тобой.

Но голос его дрожал. Он тоже боялся. Просто не показывал.

Наверху стрельба не стихала. К звукам выстрелов добавился новый, низкий и тяжёлый — бух! Бух! — гранатомётные выстрелы. После каждого такого удара здание вздрагивало, и где-то сыпалась штукатурка, звенели стёкла, и слышался глухой грохот падающих камней.

Элисон вжималась в стену, чувствуя, как вибрация проходит сквозь тело.

— Они ломают школу, — прошептала она.

— Пусть ломают, — Кайл старался говорить уверенно. — Она крепкая.

Но он не был уверен. Где-то наверху в очередной раз раздался особенно сильный взрыв, и пол под ногами вздрогнул.

Часть 2.

Сержант-майор сидел в своём кресле, сжимая в руке старую армейскую рацию. Лицо его было спокойным, только желваки ходили под кожей, да пальцы мелко дрожали — то ли от напряжения, то ли от болезни.

— Докладывайте, — приказал он в микрофон рации.

— Сэр, они с северной стороны, — голос бойца на крыше срывался от крика. — Человек двадцать, может, больше. У них гранатомёты, мы уже потеряли двоих. И... сэр, у нас патроны на исходе. У каждого по два магазина осталось, не больше.

— А как они подошли так близко? — рявкнул сержант-майор. — Где патруль?!

— Не знаем, сэр. Мы полчаса назад пытались вызвать внешний пост — тишина. Похоже, их сняли. И радист... наш радист пропустил время связи. Мы думали, это просто помехи, и нужно немного подождать, но... они уже тут.

Сержант-майор выругался сквозь зубы. Внешний пост — двое ребят, которых он знал очень хорошо. Если их сняли бесшумно, значит, бандиты подготовились.

— Держитесь, — сказал он. — Я пришлю подмогу.

Он отложил рацию и посмотрел на детей, забившихся в угол. Кайл сидел, обняв Элисон, и смотрел на старика с такой отчаянной надеждой, что у сержант-майора защемило сердце.

— Сидите здесь, — сказал он. — И не высовывайтесь, что бы ни случилось.

— Сэр, — Кайл шагнул вперёд. — Я могу стрелять. Я умею. У меня есть пистолет, Дерек научил.

Сержант-майор покачал головой.

— Знаю, сынок. Но сейчас ты нужен здесь. Присмотри за ней. — Он помолчал, потом достал из кармана запасной магазин для пистолета и протянул Кайлу. — Держи. На всякий случай. Но в бой не лезь. Понял?

— Понял, сэр.

— Я не шучу, Кайл. Ты должен охранять Эллисон. Если они ворвутся сюда — стреляй. Но сам не высовывайся.

Он вышел, тяжело опираясь на костыль, и дверь за ним закрылась.

Элисон прижимала к себе медведя и молчала. Только слёзы текли по щекам — беззвучно, как вода по стеклу.

— Он вернётся, — сказал Кайл. — И Дерек вернётся. Все вернутся. Ты не бойся.

— Я не боюсь, — прошептала она. — Я просто... я не хочу больше никого терять.

Кайл обнял её крепче.

— Не потеряешь.

За дверью грохнуло так, что стены задрожали, и с потолка посыпалась известка. Элисон вскрикнула, Кайл заслонил её собой, сжимая в руке пистолет.

Снаружи слышались крики, топот ног, очереди — всё ближе, ближе.

А потом дверь распахнулась.

На пороге стоял один из бойцов — молодой парень, Мартинес, которого Кайл знал. Он был весь в крови, лицо белое как мел, на рубашке расплывалось тёмное пятно. Он шагнул вперёд, шатаясь, и рухнул на пол.

— Сержант... — прохрипел он.

Кайл бросился к нему, забыв про приказ. Элисон закричала, но он не слышал.

— Мартинес! Мартинес, ты чего?

Парень открыл глаза. В них было столько боли, что Кайл едва сдержал крик.

— Они... внутри, — прошептал Мартинес. — Прорвались... через стену... гранатомётом... я не смог...

— Молчи, — Кайл пытался зажать рану, но кровь хлестала сквозь пальцы, горячая, липкая, страшная. — Сейчас позову врача...

— Нет... уже... поздно. — Мартинес слабо улыбнулся. — Береги... сестру...

Он закашлялся, и на губах выступила кровавая пена. А потом глаза его остановились.

Кайл сидел на полу, зажимая руками рану на уже мёртвом тело, и не мог пошевелиться. Элисон плакала в углу, закрыв лицо руками.

Где-то наверху всё ещё гремели выстрелы. И теперь к ним добавился новый звук — грохот падающих камней, треск ломающегося дерева. Бандиты крушили школу.

Часть 3.

Стрельба стихла только под утро. Когда первые лучи солнца пробились сквозь тучи, на крыше уже было тихо. Сержант-майор, обходил позиции, считая потери.

Картина открывалась страшная. Северная стена школы была частично обрушена — гранатомётный выстрел пришёлся прямо в угол, и теперь там зияла рваная дыра, заваленная битым кирпичом, обломками мебели и искорёженной арматурой. Сквозь неё виднелось серое небо и кусты за забором, припорошённые утренним снегом.

Внизу, под завалом, что-то чернело. Рука. Нога. Тела тех, кто не успел отбежать.

— Здесь двое, — доложил боец, стоящий у пролома. Голос его дрожал. — Патрульные. Их завалило.

— Откопать, — приказал сержант-майор. — Живых и мёртвых. Всех.

Люди бросились разбирать завал. Работали руками, потому что лопаты остались на складе. Кирпич резал ладони, пыль забивала глаза, но никто не жаловался. Через полчаса извлекли двоих. Одного — мёртвого, с размозжённой головой, лицо которого уже не узнать. Второго — живого, но без сознания, с переломанными ногами и глубокой раной.

— В лазарет его, быстро! — сержант-майор махнул рукой. — И остальных раненых туда же.

— Сэр, — подошёл другой боец. Лицо его было в копоти, на рукаве темнело пятно крови — не его. — Трое пропали, семеро раненых, трое тяжело и... двенадцать челок убитых. Мартинес... тоже погиб.... Бандиты отступили, но... сэр, я видел как они забрали с собой двоих наших. Живыми.

— Пленных?

— Да. Стивенса и... и Джонсона. Утащили с собой. Эти двое полезли в обход и ударили нападавшим сбоку, наверное, только это нас и спасло сегодня, Бандиты просто не ожидали этого и мы смогли уничтожить прорвавшихся. Но вот парни обратно вернутся не смогли, их зажали. Я видел, как они размахивали автоматами, когда закончились патроны, мы рванули на помощь, но не успели... не смогли... у нападавших был прикрывающий огонь.

Сержант-майор закрыл глаза. В голове стучала одна мысль: пленные. Это хуже смерти. Особенно если учесть, что у нас нет ни людей, ни патронов, чтобы их вызволить.

— Сколько патронов осталось?

— Мало, очень мало, еще одна такая битва и останется только кидаться камнями. В среднем по паре магазинов на ствол. Может, чуть больше. Бандиты, похоже, тоже не бесконечны — отошли, когда поняли, что с наскоку не взять.

— Медикаменты?

— Всё, что было, уйдет на раненых. Антибиотиков практически нет, обезболивающего тоже. Если у кого-то начнётся заражение — мы их не спасём.

Сержант-майор кивнул. Он знал это и без доклада.

— Усилить посты, — приказал он. — И готовьтесь к новому нападению. Они вернутся. Им нужны припасы, и они знают, что у нас они есть.

— Сэр, а как же внешний пост?

— Внешнего поста больше нет, — глухо ответил сержант-майор. — Похоже, их сняли первыми. Поэтому банда и подошла незаметно. Рация молчит. Если кто и выжил, они не подают сигнала.

Люди молчали. Каждый думал о том, что следующей ночью их может не стать. Кто-то смотрел на пролом в стене, кто-то на носилки с ранеными, которые проносили мимо.

— Сэр, — раздался голос с края двора. Там, где лежали тела убитых бандитов, копошились двое бойцов. — Мы тут кое-что нашли.

Сержант-майор подошёл ближе. На снегу вповалку лежали шесть или семь тел в разномастной одежде — камуфляж, куртки, даже пара гражданских пуховиков. Бандиты не позаботились о единой форме.

— Обыщите их, — приказал старик. — Заберите оружие, патроны, всё, что может пригодиться. И смотрите внимательно — может, найдём, кто они такие.

Бойцы принялись за работу. Через несколько минут один из них поднял руку, в которой блеснул металлический жетон.

— Сэр, взгляните.

Сержант-майор взял жетон, повертел в пальцах. На нём был грубо выбит номер и знакомый символ — череп с крыльями и надпись 'Freedom'.

— 'Свобода', — процедил он сквозь зубы. — Те самые ублюдки, что охотились за девочкой. Значит, они нас вычислили.

— Может, они не специально? — предположил боец. — Просто рыскали в округе и наткнулись?

— Не важно. Важно, что теперь они знают, где мы. И им нужны наши припасы и не только. Им нужны рабы.

Сержант-майор оглядел собранные трофеи: с десяток автоматов, несколько пистолетов, гранаты, патроны — россыпью и в магазинах, один тубус гранатомета. Неплохо.