Рождение воина.

Хратанг Фаэн Фоарис, невысокого роста человек с безволосым черепом, культей вместо правой кисти и повязкой, закрывающей отсутствующий правый глаз, пользовался у остальных членов Совета особым уважением за присущую ему способность посмотреть на любую ситуацию под нестандартным углом, а также умение найти удовлетворительное решение для проблемы, казалось бы, подобных решений не имеющей. Так что, стоило ему только начать говорить, как члены Совета мгновенно прекратили спор и обратили всё своё внимание на него.

— Посудите сами, — продолжал Фоарис. — Во-первых, наш с вами общий знакомый обладает не только великолепной боевой, но и специальной подготовкой, уровень которой, как не прискорбно это признавать, по многим параметрам заметно превышает доступный даже лучшим из нас. Одна его информированность чего стоит! И это при том, что он, собирая информацию о нас, действовал один в изначально чужеродной и предельно враждебной обстановке! Во-вторых, он показал себя как очень даже приличный тактик. Я думаю, что после того, как мы разобрались с мотивами Аклависского спектакля, несогласных с этим утверждением не найдётся. Ну и в-третьих, все источники говорят о нём, как о волевом целеустремлённом человеке с определёнными жёсткими жизненными принципами и приоритетами. Даже Иллиника это отметила, хотя общалась с ним всего несколько минут! Ну что, догадались уже, к чему я веду, или мне продолжить?!

Продолжать не потребовалось. В Зале Совета не было случайных людей, и оставшимся четырём хратангам вполне хватило расставленных Фоарисом акцентов, чтобы понять, что именно он хотел им сказать. И это понимание произвело на них поистине неизгладимый эффект!

Дело в том, что согласно Кодексу Теней, шанс стать адептом Тьмы получал любой разумный, кого Совет Чёрного Замка счёл достойным допустить к величайшему артефакту Ордена, известному как Перекресток Теней. Конечно, случайный человек там никак не мог оказаться: в подавляющем большинстве случаев испытания перекрёстком удостаивались либо уже действующие адепты, желавшие повысить свой ранг, либо ученики-антлитаи, которые проходили обучение в стенах Чёрного замка едва ли не с младенчества.

Порой к Перекрёстку Теней допускались чужаки, которых по той или иной причине члены Совета — своим решением или по ходатайству других адептов — сочли достойными шанса вступить в ряды Ордена. Впрочем, доля таковых была очень невелика: за последние сто лет их было не более двухсот.

Однако Совет своей властью мог определить только лишь одно: достоин ли испытуемый испытания. И если руководители Ордена по этому вопросу принимали положительное решение, то на дальнейшие события, вплоть до окончания испытания они уже никак не могли повлиять. Вне зависимости от происхождения выбор Тропы всегда был прерогативой самого испытуемого. И каждому претенденту перед тем, как направить его в Рабочую Камеру Перекрёстка Теней, где и проходило всё дальнейшее действо, об этом сообщалось в обязательном порядке.

На основании этого могло создаться обманчивое впечатление, что чуть ли не любой антлитай, впервые допущенный к Перекрёстку, имел возможность, минуя восемь промежуточных этапов, вступить сразу же на Чёрную Тропу. А, пройдя её, стать вторым за всю историю Ордена Тьмы арригиарисом, в один миг превратившись из сопливого ученика в могущественного хозяина. Ведь, согласно Кодексу Теней, который являлся непреложной истиной для любого адепта, занимающий более низкий ранг обязан беспрекословно подчиняться тому, чей ранг выше. Ибо последний, сумев пройти соответствующее испытание, доказал своё полное на то право.

Но, как это ни странно, за все эти полторы тысячи лет тех, кто рискнул воспользоваться этим правом, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И то ни один из них даже в мыслях не замахивался не то что на Чёрную — даже на Серую Тропу! Объяснялась эта на первый взгляд не совсем понятная картина очень просто: при последовательном прохождении троп провалившего испытание адепта ждало, в худшем случае, около пяти-семи дней плохого самочувствия. При нарушении очередности — только смерть! Причём, чем больше троп пропускалось, тем более мучительной смертью умирал проваливший испытание! И каждый допущенный до Перекрёстка адепт это знал!

Однако в случае с Крассом этот пункт Кодекса мог сыграть с Орденом очень злую шутку. Ведь, для получения гарантий лояльности чужака члены Совета будут вынуждены допустить его к Перекрёстку. Это был единственный вариант, при котором достигалось необходимое для полноценного союза доверие. Однако, приняв решение о допуске Красса в Рабочую Камеру, они будут обязаны его проинформировать обо всех предоставленных ему вариантах выбора. И где, в таком случае, гарантия того, что тот, узнав о столь любопытной возможности, не выберет, скажем, Серую Тропу? Да, если он после этого провалит испытание, все проблемы Ордена решатся сами собой. Вот, только загвоздка в том, что шансов пройти Серую, а, возможно, и Чёрную Тропу успешно, у Леанара Красса больше, чем у них всех вместе взятых! И если ему это удастся, не только силовой захват Ордена, но и любые предварительные договорённости потеряют смысл. Ибо в руках чужака, как обладателя высшего из ныне существующих рангов, окажутся абсолютно все ресурсы и знания адептов Тьмы!

Некоторое время хратанги сидели молча, стараясь найти удовлетворительный выход из создавшейся ситуации. Но, судя по растерянности, то и дело мелькавшей в глазах каждого, никому ничего не приходило в голову.

— Братья, а если посмотреть на эту ситуацию под другим углом? — задумчиво проговорил, наконец, Вириаз Макк, тем самым скрестив на своей персоне взгляды остальных. — Все мы с вами прекрасно знаем, что для прохождения любой из Троп одного только мастерства недостаточно. Если личные качества испытуемого не будут соответствовать требованиям Кодекса Теней, Перекрёсток попросту не пропустит недостойного, каким бы мастером он ни был. Даже если он выберет низшую Красную Тропу! В человеке может ошибиться ходатайствующий адепт. В человеке может ошибиться даже Совет — мы тоже люди и не застрахованы от ошибок. Но Перекрёсток Теней за полторы тысячи лет не ошибся ни единого раза! Ни единого! Теперь предположим, что Красс, узнав об этой возможности, выберет, скажем, Чёрную Тропу. Да, если он её пройдёт, то станет единоличным правителем всех адептов. Но, разве это плохо? Разве плохо, что во главе Ордена станет второй за всю его историю арригиарис, доказавший на то своё право? И не на это ли рассчитывал наш основатель Великий Сарион, когда создавал Перекрёсток Теней?! Ну, а если он провалит испытание... — Макк обвёл ироничным взглядом присутствующих, после чего закончил свою мысль: — В этом случае мы опять же окажемся в выигрыше!

7

Леанар сидел за столом, расположенном, в углу обеденного зала небольшой корнисской таверны, носившей несколько необычное для этих мест название, и, ненавязчиво наблюдая сквозь полуприкрытые веки за лёгкой суетой, создаваемой посетителями и работниками, потягивал из кружки холодное пиво. Этот напиток в "Чарлишке", несмотря на официально невысокую престижность этого заведения, был отменным! Впрочем, остальной сервис Лена тоже вполне устраивал: хозяева очень щепетильно относились к порядку и чистоте в принадлежащих им помещениях. Он уже трижды останавливался здесь, причём однажды — аж на пару недель, и ещё ни единого раза не застал ни грязного постельного белья или скатертей, ни затоптанных да оплёванных полов, ни прочих сюрпризов, которыми славятся многие таверны аналогичного уровня. А что до отсутствия показной роскоши и излишних примочек — так он, чай, не аристократ!

Надо сказать, Вириаз Макк, отметив непереносимость Красса по отношению к иссаританской аристократии, попал, что называется, не в бровь, а в глаз. Впервые познакомившись с одним из ярчайших её представителей около трёх с половиной лет назад — речь идёт о недоноске Лемантане — с течением времени Лен всё больше и больше убеждался, что длительное отсутствие кровопролитных войн далеко не всегда и везде является непреложным благом. Причём, подобная картина наблюдалась во всех более или менее цивилизованных уголках Иссаритана без исключения: за последние три года он успел побывать почти везде. Так что, с течением времени он всё чаще склонялся к мысли, что более или менее серьёзная заварушка этому миру отнюдь не повредит! Впрочем, сам он к решению этой проблемы прикладывать руки не собирался ни при каких обстоятельствах.

Конечно, было бы совсем уж несправедливым сказать, что в высшем обществе Иссаритана вообще отсутствовали те, кто по своим моральным и волевым качествам соответствовал истинному значению понятия "аристократ". Такие люди были. Но их было очень мало. Настолько мало, что они попросту терялись на фоне убогого большинства, которое было непробиваемо уверено в том, что право повелевать чужими судьбами им дано исключительно самим только фактом принадлежности к древнему дворянскому роду. Причём, таковыми были отнюдь не только представители сильной половины высшего сословия. Красса иной раз начинало основательно потряхивать от одного только вида жеманных и капризных барышень, которые не желали ничего видеть дальше собственного носа и которые любую фразу, в которой отсутствовало восхваление их несравненной красоты, воспринимали едва ли не как личное оскорбление.

Собственно, по этой причине на него и произвела такое впечатление та девчонка-адепт. Своей внешностью она могла бы дать фору в сто шагов любой из встреченных им за три года странствий великосветских красоток! Но в то же время за столь красивой обёрткой скрывалась целеустремлённая волевая личность. Которая ни мгновения не сомневалась, выбирая между своей собственной красотой, да исключительностью и верностью боевому братству, которому принадлежала. Надо сказать, ему тогда потребовалось определённое волевое усилие, чтобы не сорваться с места, увидев у её бархатной кожи острое лезвие засапожника! А какой пожар мрачного торжества тогда горел в её глазах! Самое смешное — а, может быть, наоборот, грустное? — что подавляющее большинство представителей нынешней "элиты", узнав об истинной причине этого торжества, только покрутили бы у виска пальцем! Да... Если в её Ордене таких, как она хотя бы половина, то он сделал крайне удачный выбор!

Впрочем, этот союз, если и состоится, не продлится сколь-нибудь долго. Нет, он ни в коей мере не планировал никого предавать и обманывать. Просто... Просто Иссаритан — далеко не предел его мечтаний. И когда придёт время, он его покинет. И этот момент не за горами...

Надо сказать, Леанар давно заметил, что порой начинает воспринимать окружающий мир со всеми теми, кто его населяет, как... детскую песочницу, что ли? Вот и Иллинику — кстати, интересно было бы послушать их предположения о том, как он узнал её имя — мысленно называет девчонкой, хотя фактически она старше его, минимум, в четыре раза! Не говоря уже о том, что для любого местного жителя Иллиника Ваэрис в первую очередь — ужасный адепт Тьмы! При этом Леанар прекрасно понимает, что она, несмотря на молодость, уже успела отправить на тот свет далеко не одну душу. А то и — не один десяток. Однако осознание этого вызывает в нём, скорее, сочувствие, нежели ожидаемое негодование. А лёгкие оттенки последнего, если и присутствуют, то имеют отношение не к ней, а к этому миру в целом. Миру, который вынудил столь прелестное создание превратиться в тренированную хладнокровную убийцу.

Вместе с тем, несмотря на все свои феноменальные даже по меркам Эллиандара возможности, которых, к слову, за прошедшие годы значительно прибавилось (повреждённое переходом тело почти полностью восстановилось, остались лишь некоторые проблемы с непосредственным управлением энергией, но с течением времени — Лен был уверен — решатся и они), он совершенно не чувствовал по отношению к окружающим его людям эдакого превосходства высшего существа над низшим, которое было присуще, например, тем же эллианцам. Так... Изредка — лёгкая снисходительность. Не лишённая, вместе с тем, уважения по отношению к тем, кто был его достоин. Но не более того.

А иной раз на Леанара накатывало. И он ощущал себя едва ли не древним, убелённым сединами старцем, наблюдающим за детской вознёй! И вот это было по-настоящему странно! Ведь, если разобраться, длительность его осознанного существования не превышала даже на этот момент и пяти лет! Но он действительно ловил себя на мысли, что порой воспринимает окружающий мир так, будто реально прожил чуть ли не несколько тысяч лет! Причём, как выяснилось, это был отнюдь не обман восприятия: при желании он мог просчитать всё, что может случиться в обозримом будущем едва ли не поминутно! Взять, например, ту же ситуацию в Аклависе!

Но, вместе с тем, он совершенно не ощущал, что даже в малейшей степени потерял интерес к окружающей действительности. Не говоря уже о том, чтобы им овладела скука. Отнюдь нет! Да и человеческие чувства, типа дружбы, верности, а, возможно — чем икришарово отродье не шутит! — и любви (Лен вполне отчётливо сознавал тот факт, что Иллиника основательно его зацепила, причём отнюдь не только своими личностными качествами), как оказалось, ему совсем не чужды.

Вот только...

Ну никак, никак не могла за пять прошедших лет (даже меньше пяти!) сформироваться та личность, которую он из себя представлял сейчас! Сформироваться, что называется на пустом месте! Из полного ничто!

Первое время он на полном серьёзе считал, что источником формирования его "Я" стало содержимое инфосервера, помноженное на память нескольких имперцев. Но по зрелому размышлению пришел к выводу, что голая информация, вне зависимости от объёма, не способна создать личность. Тем более личность, обладающую всеми теми качествами, что были присущи ему.

Но в то же время его, образно выражаясь, "воспитателями" не могли быть и создавшие его тело имперцы. Во-первых, по той причине, что для подобного потребовалась бы длительная — далеко не на один год! — работа чуть ли не целого института психологов, поскольку подобной проблемой эллианская наука попросту никогда ранее не занималась: попросту не было нужды. А, во-вторых... Зачем вообще создавать подобную личность потенциально опасному существу? Впрочем, если вспомнить дневник Трогана, тот и не ставил перед собой и своей научной группой подобной задачи, сформировав лишь примитивный суррогат на базе обычного эллианца. Из которого при всём желании ну никак не могло получиться то, что в итоге получилось!

Так что вопрос: "откуда я взялся?" — с течением времени отнюдь не потерял для Леанара своей остроты. Однако рассуждать об этом можно было до посинения. Без малейшего шанса когда-нибудь докопаться хотя бы до намёка на истину. Как всегда, одни вопросы без единого удовлетворительного ответа...

* * *

Входная дверь таверны отворилась, пропуская в обеденный зал весьма колоритную пару. Сухопарый, седой как лунь, чуть сгорбленный под тяжестью прожитых лет старик с цепким взглядом отнюдь не стариковских глаз. И ослепительной красоты молодая девушка с толстенной золотой косой, перекинутой через левое плечико.