Неправильный лич или доброе зло

— Меня вы можете называть Караном, — любезно представился ректор, — Каран дель Аллейн.

— Очень приятно, — с натугой улыбнулась я.

— Вам требуется какая-то помощь? — я буквально всеми фибрами чувствовала угрозу.

— Да, — попробовала снова улыбнуться я, — Скажите, могу ли я встретиться со своим сыном?

Пауза.

— А кто ваш сын? — и такая подозрительность в голосе.

— Леонид дель Иллуск, — отрапортовала я, медленно подтягивая ноги под себя так, чтобы иметь точку опоры.

— А зачем вам требуется встреча с ним?

— Это семейное дело, — ляпнула я. Только увидев, как вытянулось лицо ректора, я поняла, что сказала что-то не то.

— И какое же семейное дело привело дочь проклятого рода в нашу академию?! — подавшись вперед, прошипел ректор.

— Слушайте, вы! — возмутилась я, — Какого... — я сдержалась, — вы мне хамите? Да я старше вас в два раза! Что за предрассудки? Какие такие есть причины у вас ненавидеть лично меня?!

Ректор на секунду ошарашенно замер, а потом откинулся на спинку кресла и помассировал виски костяшками пальцев.

— Да... Да, вы правы, — отозвался он, — Конечно, вы можете встретиться с сыном. Вы хотите увидеться с ним прямо сейчас?

— Желательно, — отозвалась я, не спеша выходить из боевого режима. Мало ли что?

— Хорошо, — поморщился ректор, — я отзову его на сегодняшний день с занятий. Вы удовлетворены?

— Вполне, — сухо кивнула я, — Я могу идти?

— Идите, — такое ощущение, что у ректора из-за меня голова болит или зубы ноют. Что с ним такое?

Каран дель Аллейн

Голова болела невыносимо. Проклятая чувствительность к нежити... Говорят, что это полезный дар, но на самом деле это проклятие. Нельзя даже в лаборантскую к некромантам зайти. Да даже в аудитории!

Только почему оно разыгралось с приходом почтенной "мадам" Иллуск? "Я старше вас в два раза" Ну да, если самому ректору было семьдесят лет — маги были долгожителями, — то "мадам" должно быть в районе ста сорока — ста пятидесяти. Но обычные смертные столько не живут.

Ректор облизнул пересохшие губы. Известно, что все из рода Черной розы обладают даром некромантии. Нужно будет спросить у декана темного факультета, возможно ли то, о чем он только что подумал...

Потому что если это возможно, то это сулит миру большие неприятности.

Леонид

Я летел, как на крыльях. Мама! Как много в этом слове для меня слилось, как много в нем отозвалось. Это и походы пешком вместе с мамочкой с тяжелыми рюкзаками на плечах в горы, по дорогам и полям, по лесам и вдоль речного русла. Это уютная избушка в лесу. Это книжки, которые всегда водились в доме. Это заботливые руки, подтыкающие одеяло и прикладывающие влажное полотенце на лоб, когда я болел в детстве.

— Мама! — крикнул я, влетев в комнату.

— Лень! — подпрыгнула на месте мамочка, кинувшись ко мне и заключив в объятия, — Как я скучала!

— Я тоже! — с восторгом подхватил я, — Мам, как мне тебя не хватало!

— Ох, сколько мне тебе нужно будет рассказать... — и причем тон, каким сказана была эта фраза, был как раз нерадостным.

Мы проговорили около двух часов. И мне, и маме нашлось, что друг другу рассказать. Новости были... мягко говоря, необычные.

Я честно рассказал маме про наш род, заодно подробно поедав о странном происшествии на измерении моих магических сил. Мама надолго задумалась, но потом кивнула своим мыслям и снова вернулась к разговору.

— А что у тебя тут с остальными ребятами? — с доброй улыбкой палача начала расспрашивать меня ма. Я честно пытался одурачить ее, но не получилось.

— Значит, все тебя боятся, — задумчиво вынесла вердикт мать, постукивая плоской стороной вытащенного кинжала по колену, — Ну что ж, с одной стороны это даже хорошо! Это очень хорошо!

— Чем же хорошо? — уныло спросил я.

— Ну хотя бы тем, что ты без помех выучишься на хорошего мага, ибо кроме учебы тебе нечем будет заниматься, — этаким рассудительным тоном проговорила ма, — Но с другой стороны, мне гораздо важнее психологическое состояние моего сына, а оно в таком случае будет желать лучшего. Так что ищи себе друзей, сын мой!

— Слушаю и повинюсь, о наставник! — съехидничал я.

— Не ерничай! — погрозила мне пальцем мама, прищурившись и наклонив голову в сторону.

— И вообще, нам с тобой не об этом нужно беспокоиться, — озабоченно заявила мать спустя полминуты напряженного размышления.

— О чем? Об этом чокнутом мертвеце, который накинулся на тебя? — спросил я. Да, надо еще с этим разобраться, и будет это непросто...

— Нет. А вот о чем... — мама пошевелила пальцами и как-то лениво-брезгливо сбросила с кончиков пальцев заклинание против подслушивания. Я подумал и добавил еще одно. Хотя что там, еще два! Так, на всякий случай.

— О том, почему тебя приняли обучаться в академию, — докончила свою фразу мама, — При испытании тебя тем артефактом обнаружилось, что ты происходишь из рода Иллуск. Дальше: почему тебя не прибили на месте? Испугались? Да не смеши меня. Ты всего лишь мальчишка, пусть и очень талантливый.

— Дальше, — задумчиво подхватил я, — Мне позволили спокойно обучаться... И позволили встретиться с тобой...

— Есть пока только одно более-менее рациональное объяснение, — по крайней мере то, которое я вижу, — они хотят заиметь в "друзья" себе кого-то из проклятого рода, — вынесла вердикт ма.

— А не такой уж и гибельный вариант, — протянул я, — Сама сказала: талантливый и сильный мальчишка, к тому же мать его тоже довольно сильна. Почему бы не переманить их на свою сторону, если для этого только и нужно, что позволить сыну этой девицы обучаться. Все равно потом попадет на контракт с академией.

— Будем надеяться, что он окажется правдой, — вздохнула мама, — Потому что для нас он самый лучший.

Карра

Мне позволили переночевать в стенах академии. Однако утром ко мне пришел посыльный от ректора и вежливо попросил покинуть территорию академии. Я попрощалась с сыном, который чуть не сжег заклинанием этого посыльного от злости, что никак не может мне помочь, и зашагала в сторону реки Златовласки.

Остановившись на берегу реки, я облизнула губы и осмотрелась. Передом мной расстилался большой, огромный мир. Мне было просто в нем спрятаться. Убежать, уйти, затаиться на время. И через год, может, через два, через три — да сколько угодно, мне время не страшно! — я вернусь. Обязательно.

Здесь есть кому меня ждать.