Сколько стоит волшебство?

В башню проникнуть было не сложно. Дверь была открыта настежь. Разбойники были настолько пьяны, что не стали заботиться о том, что бы ее закрывать. Да и кто мог украсть, что-то у разбойников. По крайней мере, они так думали. Оказалось, что такие люди нашлись. Шпионы поднялись по винтовой лестнице. Лестница была крутая, поэтому несколько раз шпионы падали. Шеф в таких случаях яростно шикал на подчиненных, опасаясь, что разбойники проснуться. Но из-за закрытых дверей, что попадались по пути, доносился сильных храп.

Попав в комнату царевны, один из подручных шефа запнулся о порог и в темноте упал на прялку. Раздался треск и стон шпиона.

— Тихо, — прошипел Шеф.

— Очень больно, — пожаловался подчиненный.

— Ерунда, — сказал начальник. — Знаете, что самое главное в профессии шпиона? — спросил он у своих подручных.

— Скрытность? — предположил один.

— Умение перевоплощаться, — предложил другой.

— Глупцы, — говорил Шеф, двигаясь в темноте на ощупь. — Самое главное в профессии шпиона, это уметь набивать себе шишки.

Шеф в темноте споткнулся о своего подчиненного, который так и продолжал лежать на обломках прялки и упал. В темноте раздались два сдавленных крика.

Третий шпион, тоже ничего не видя в темноте, пошел на крики.

— Шеф, это вы в переносном или прямом смысле сказали? — спросил он.

Его ноги запнулись, и он с размаху полетел на товарищей, барахтавшихся на полу.

В темноте послышались три сдавленных крика. Какое то время слышалось тяжелое пыхтение. Три человека одновременно пытались подняться на ноги, но у них ничего не получалось. Когда шпионам удалось разъединиться, то они долго сидели на полу и тяжело дышали. Этажом ниже матушка Бармалея не спала. Она слышала звуки падения на лестнице, возню у себя над головой и сделала вывод:

— Демоны. Это просто демоны, — бормотала она в кровати, переворачиваясь на другой бок.

Отдышавшись, Шеф сказал подручному, последним задавшему вопрос:

— Мне нужно отвечать на твой вопрос?

Тот энергично замотал головой.

— Нет, шеф. Что будем делать дальше?

Шеф зажег потайной фонарь и посмотрел на обломки прялки.

— Я узнаю это клеймо, — тихо воскликнул он, поднеся к глазам один из обломков. — Это же прялка из замка спящей принцессы. Это удача! Ищите веретено.

— Что за удача, шеф? И что мы должны искать?

— Веретено, дурни. Мы уколем руку царицы, и она уснет надолго. А мы спокойно ее сможем унести.

— Как оно выглядит, — всхлипнул подручный, который первым упал на прялку.

— Как большая толстая иголка с мотком ниток вокруг нее.

Подручный опять всхлипнул.

— Тогда она у меня в мягком месте.

— Где?

— В заднице, шеф!

Шеф посветил фонариком и убедился, что это так.

— Постой я выдерну!

— Только осторожней. Шеф, я сейчас засну?

— Ты что принцесса?

— Вроде нет.

— Так чего ты хнычешь?

— Так больно!

— Больно! Погоди не крутись, дай я схвачусь за веретено. Поймал! Тащу!

Послышались крики и опять звук падения. Это упали Шеф с подчиненным. Причем подчиненного угораздило упасть на своего начальника, и вместо того, что бы быстро подняться с его головы, подчиненный принялся рассуждать о своих геральдических корнях.

— Шеф, я тут вспомнил, что мой папа незаконнорожденный сын барона. Я могу быть прировнен к принцессе.

Шеф, копошившийся под своим починенным, не ответил, так как не имел такой возможности.

— Если это так, то я должен сейчас же упасть в сон и не проснусь до тех пор, пока меня не поцелует прекрасная принцесса. Ведь так Шеф?

Шефу, наконец, удалось приподнять над собой подчиненного и прорычать так страшно, что тот как ошпаренный вскочил.

Поднявшись на ноги, шеф первым делом схватил за ворот своего подчиненного и замахнулся над ним рукой, с зажатым в ней веретеном.

— Молчи, — зашипел он, — только одно слово от тебя услышу, и ты составишь компанию хозяину этой гостиницы. Понял?

— Нет, — честно ответил шпион.

— Он тебя ликвидирует, — подсказал его сотоварищ, наблюдавший за всем со стороны.

Любитель геральдики пообещал вести себя тихо.

Шеф подошел к спящей царевне. Ее дыхание было безмятежно. Подложив ладошки под щеку, царевна безмятежно спала. Шеф приблизился к ней и уколол веретеном в плечико. Все застыли, ожидая какого-нибудь знака, что волшебство свершилось. Скажем, синяя вспышка или грохот. Но ничего этого не случилось, а дыхание царевны было все также безмятежным.

— Шеф, — вдруг вскрикнул любитель геральдики. — Я понял! Я понял!

Шеф угрожающе занес над ним веретено.

— Что ты понял?

— Оно, веретено, действует на принцесс. Спящая красавица была принцессой, и оно на нее подействовала. Но перед нами царевна, может веретено на царевен не действует?

Шеф с сомнением посмотрел не веретено, а после на царевну.

— Может ты прав, — согласился он. — Но как проверить?

Польщенный своей правотой любитель геральдики выступил вперед.

— Я знаю, как.

Шеф взмахнул руками.

— Знаешь, как так действуй.

Подчиненный набрал в грудь воздуха, нагнулся к самому ушку царевны и что есть мочи заорал:

— ПОДЪЁЁЁЁЁЁЁЁМ!!!!!!

Шеф вместе с другим своим подчиненным прирос к полу от ужаса. Матушка Бармалея этажом ниже решила, что демоны слишком расшалились и с этим нужно что-то делать. Она скатилась с кровати и стала копаться в своем сундуке, в котором хранила травы и волшебные порошки. Она помнила, что против демонов хорошо применить порошок из помета дикого грифона.

Любитель геральдики, исторгнув из себя крик, долгое время внимательно следил за царевной. И, не заметив никаких отклонений от безмятежного сна, разогнулся и доложил своему начальнику:

— Веретено подействовало. Эксперимент прошел успешно

Две пары широко раскрытых до пределов данных природы глаз воззрились на него, как на круглого идиота. Вокруг по-прежнему было все тихо. Разбойники спали мертвецким сном.

У Шефа возникло дикое желание закопать экспериментатора в каменный пол башни. Но он сдержался.

— Берем царевну и уходим отсюда. Только предупреждаю, больше никаких экспериментов.

Шпионы вынесли царевну из комнаты и понесли по крутой лестнице вниз. Возле двери комнаты матушки Бармалея они остановились перевести дух и, по-видимому, зря. Дверь комнаты раскрылась и на пороге возникла матушка Бармалея в ночной сорочке и древнем чепчике. Она была увешана талисманами, в руках держала корявую деревяшку — жезл шаманов. Помахав им перед носом Шефа, она раскрыла коробочку с порошком и вытряхнула ее содержимое в лицо шпиона со словами:

— Демон выйди вон!

Шеф закашлял, поскользнулся на крутой лестнице и полетел вниз, увлекая за собой подчинённых. Спящая царица, как на санках, ехала поверх катящихся по ступенькам тел. Матушка Бармалея вполне удовлетворённая удалилась к себе.

"Теперь можно спать спокойно", — сказала она, укладываясь в кровать. Она прислушалась к удаляющимся крикам шпионов, быстро спускающихся по лестнице.

Побитые шпионы, качаясь, вышли из башни, держа спящую царевну Софью на дрожащих руках. Они доковыляли до леса.

...— И тут я не утерпел и показался пред ними, — закончил свой рассказ паж. — Вот умора было смотреть на их лица. Почему-то люди боятся приведений сильнее, чем кого-либо в тридевятом царстве.

— Так, что было дальше? — нетерпеливо спросил Хомсов.

— Я спросил, не нужна ли им помощь. Они как припустили, только я их и видел. Так они и потеряли бумажки Тонкого.

— Ясно, нужно организовать погоню. Куда они могли отправиться?

— На это нужен следопыт!

Паж поднял призрачный палец к небу.

— У меня есть на примете одна собака. Но выдвигаться нужно немедленно.

— Хорошо, нужно только сказать батюшке и Лиходееву.

— Тогда быстрее.

— Что, какая я вам собака? Нашли собаку?

На пеньке возле дома на лесной опушке сидел серый волк. Вид у него был опытного зверя, не раз побывавшего в переделках. Одного уха не было, шерсть отдавала сединой, хвост был ободранный и между тем, по словам Малыша, это был самый лучший следопыт в округе.

Когда Хомсов, отец Автандил, Лиходеев и приведение появились пред его домом в лесу, волк сидел на пеньке и кривым ножом чистил свои когти.

Обращаясь к нему, Хомсов случайно назвал его собакой, что очень возмутило волка. Ему описали, зачем понадобились его способности.

— С чего это мне идти с вами? Мне и так хорошо здесь живется. К тому же стар я, стал для путешествий. Зачем мне с вами идти? — говорил он.

Эти слова возмутили Лиходеева.

— Эй ты мешок с блохами. Хочешь отсидеться, когда у нас важное государственное дело. Боишься шкуру свою попортить? Наверное, тебя много кусали, вот и боишься?

Волк зарычал, поднялся с пенька, засунул нож за пояс и вытер лапы о широкие кожаные штаны. Он нагнулся к самой морде Лиходеева и лапой провел по ушам зайца.

— Это кто у нас вякает? — хрипло спросил волк. — Никак заяц белены объелся?

Лиходеев положил лапу на свою большую саблю.

— Я Лиходей Лиходеев, слышал обо мне или нет?

Волк улыбнулся, блеснули клыки.

— Приходилось, наслышан о тебе. — Он когтем подцепил ожерелье из зубов волка на шее у зайца. — А обо мне ты слышал? Меня зовут Серый волк, иногда меня называют пес из Баскервиля. Знаешь почему?

— Знаю, — ответил Лиходеев, не сводя своих глаз с волчьих, — ты разыскал колдуна, который похитил детей. Он скрывался на Баскервильских болотах в третретьем царстве и ни один из воинов короля не решался пойти туда и сразиться с ним.

— Правильно, я пошел туда один и вывел ребятишек из этого места. Вот там меня и покецали. Понимаешь парень? — Волк усмехнулся. — Ты я вижу добро молодец не из трусливых. Уважаю. — Он провел лапой по ушам Лиходеева.

Призрак пажа подлетел к волку.

— Хватит дурачиться Серый пошли, я тебе прошу. Будет веселая прогулка.

Волк сорвал травинку и поковырял ею в пасте.

— Если только ты просишь, — пробормотал он. — Ладно, я предупрежу жену. Это будет добрая охота. Пора брать след.

13. Прерванный матч.

Футбольный мячик взлетел высоко в небо. Казалось, что взлети он еще повыше, то может собой закрыть солнце. Мяч завис в воздухе, а после упал обратно на футбольное поле, где на него устремилось несколько десятков ног. Гам, крики, смех, свист болельщиков слышались отовсюду. На футбольный матч собрался почти весь Китеж-град. Само футбольное поле находилось на крыше царского дворца. По периметру его окружали изогнутые каменные перила. Со всех сторон открывалась великолепная панорама города с его домами, теремами, шпилями церквей и широкими улицами.

За одну из команд играл самолично батюшка-царь Берендей. Он был свеж и подтянут. От остальных игроков его отличала особая форма с Љ1 на спине и коротенькой надписью "ЦАРЬ". Игра была в самом разгаре, когда на синем небе появилась темная точка, которая быстро приближалась. Это был Афоня и Гораций.

— Надо подождать, когда игра закончиться, — твердил Афоня в самое ухо Горация.

Конь, снижаясь над футбольным полем, был категорически с ним не согласен.

— Царя надо ошарашить, — говорил он, — ведь мы едем с шамаханской царицей. Царь ее ждет, ночей не спит, мучается, а тут мы прилетаем. Как он нам обрадуется!

Позади Афони сидела Вадома. Цыганка была в образе шамаханской царицы. Она с ног до головы была укутана в черное покрывало.

Афоню мучили сомнения по поводу того, что царь мучается из-за отсутствия шамаханской царицы. Он отлично видел царя, который, несмотря на возраст, весьма энергично бегал за мечом, нисколько не омраченный отсутствием шамаханской царицы.

Но возражать было поздно, Гораций уже опускался на поле. Его появление на поле было встречено негодованием болельщиков. Афоня испуганно вжал голову в плечи.

Футбольный мяч стукнул Горация в лоб. Послышался глухой звук, словно ударили по пустой деревяшке, и глаза коня завертелись.

— Ох! — охнул Гораций. Его задние ноги подогнулись, и он сел на хвост. Афоня и Вадома скатились с его спины на поле.

К месту приземления коня бежала толпа футболистов. Впереди всех царь-батюшка.

— Отрубить голову! — были первые слова Берендея, когда он подбежал к Горацию.

Афоня вскочил на ноги и, поклонившись в ноги Берендею, улыбнулся.

— Царь-батюшка это мы, — залебезил он.

Царь узнал его по синякам вокруг глаз.

— Ах, это вы, тогда все понятно: отрубить голову!

Афоня рухнул на колени.

— За что царь-батюшка! Это же мы приехали.

— Вижу, что это вы приехали, поэтому и отрубить вам голову.

Афоня растеряно показал руками на Вадому, хранившую молчание. Цыганка все так же была укутана в покрывало. Она поднялась с травы и осталась стоять на месте.

— Мы привезли тебе в жены шамаханскую царицу.

— Что?! — вскричал царь. — Мне женится?! Отрубить голову!

Царю возразил воевода, который только что подбежал.

— Но, царь-батюшка, они твой наказ выполнили. За что им голову рубить?! — удивился он.

Афоня запричитал, ломая руки и умоляя о пощаде.

— Ладно, ладно, — отмахнулся от него царь. — Милую, очередной раз, добрый я ужасно.

Гораций пришел в себя от удара футбольным мечом и тоже встрял в разговор.

— Царь-батюшка обещал отрубить голову тому, кто последним принесет шамаханскую царицу. Царское слово закон!

Царь кивнул и строго посмотрел в глаза языкастому коню.

— Царь слово дал, царь слово забрал. Мое слово, — строго сказал Берендей и добавил, — вопросы есть?

Вопросов у потерявшего дар речи Горация не оказалось.

Воевода, с интересом поглядывавший на задрапированную Вадому, предложил царю:

— Пусть они покажут нам шамаханскую царицу? Может, никакой царицы нет.

— Как это нет, вот же она, — забеспокоился дьяк.

"Диплом, покажи диплом царицы", — прошептал ему на ухо конь.

Афоня послушался и передал диплом воеводе, который выпросил у шпионов Гораций.

Воевода Полкан, долго всматривался в витиеватую вязь, хмурил брови и делал вид, что читает вслух.

— Что там написано? — не вытерпел царь.

— Да шут его поймет, это же не по-нашему. Если бы переводчика или словарь какой.

— Переводчика, — передразнил его царь, — а что же ты братец комедию перед нами ломаешь, будто читать можешь?

Полкан сконфузился.

— Так полагается, — ответил он.

Царь взял документ и потряс им в воздухе.

— Значит бумага не читабельная, — провозгласил он. — Это подозрительно!

Он ткнул в сторону псевдо-шамаханской царицы.

— Показываете, что за чучело вы нам привезли.

Вадома резким движением скинула покрывало, одарив окружающих чернотой своих глаз и красотой. На ней была облегающая полупрозрачная одежда. Вокруг послышались восторженны возгласы. Один царь батюшка с кислой миной обозревал шамаханскую царицу. Воевода тукнул его в плечо.

— Вот тебе жена царь-батюшка.

— Думаешь? — проворчал Берендей.

— Красавица, сам бы женился.

Царь посмотрел на Полкана.

— Вот и женись! Ты же вдовец!

— Мне нельзя, — быстро сказал воевода.