Рай: правила выживания

— Так ты здесь по собственной инициативе или по просьбе Сэсиль? — уточнила я.

— Она не хочет официального расследования, Маша. А я когда-то обмолвилась, что общаюсь с тобой.

Ну, ясно. Парни говорили, что все через это проходят — внезапно к тебе обращается знакомый, знакомый знакомого или родственник — непонятно какая вода на киселе — и просит провести для него ма-аленькое неофициальное расследование.

— Я всё понимаю, но неофициальное расследование невозможно, — ответила я без эмоций. — Либо ты пишешь заявление, и мы возбуждаем дело по факту похищения, либо я больше ничего не хочу знать.

— Я так и сказала Сэсиль, но ты же понимаешь, такие люди просто не умеют слышать слово "нет". И тут ещё, Маш, есть и мой личный интерес... Я недавно рассталась с Пашиным братом, Олегом...

Про Олега, старшего брата похищенного, я ничего не знала, и Софья рассказала о своём бурном трехмесячном романе, закончившимся как раз за пару недель перед свадьбой младшего Батрышкина и Анабель. Олег работал в художественном отделе рекламного агентства, с которым у Кампа был постоянный контракт. Как оказалось, там же трудился и Павел — демонстрировал бельё из мужских коллекций.

И познакомила мальчика с восхитительным телом и наследницу корпорации Кампа именно Софья. А если точнее, то Олег зашёл к Софье с младшим братишкой как раз в тот момент, когда в соседнем кабинете главы корпорации находилась Анабель.

Они столкнулись на выходе, и Анабель, конечно же, не устояла.

— Анабель не столь умна, как мать, но и не такая идиотка, какой её выставляют журналисты. Но тут она просто поплыла. Глаза горят, грудь трепещет, голос охрип, — рассказывала Софья. — А Пашка её на обед пригласил, вежливо руку предложил и к лифту повёл.

Ну, в целом, ситуация ясна. После личного знакомства с Батрышкиным я где-то даже могла понять Анабель, хотя дала себе зарок — никогда больше не покупать бельё с маркой "Кампа". Любое.

Когда наследница заявила, что хочет выйти замуж, Сэсиль была в отчаянии. Но дочь упёрлась, и тогда был изобретен Паоло Батре. Поскольку в рекламе Павел светил отнюдь не физиономию, фокус удался. Паоло вёл себя образцово, и, отсмотрев потом множество записей, могу утверждать — профессионально.

Олег, что характерно, на записях не фигурировал, ускользая от наших акул клавиатуры и стервятников внешних камер как фантом. Софья замечала в его отношении некоторое охлаждение, но, как и я, была слишком увлечена своей работой. А потом Сэсиль свалила на неё всю подготовку к свадьбе, и разрыв с Олегом прошёл почти безболезненно. Не до того было.

Когда Софья в своём рассказе дошла до собственно свадьбы, на её коммуникаторе замигал вызов. Звонила Сэсиль. Она сообщила, что в помощи УВБЗ не нуждается, и велела Софье немедленно готовить деньги для выкупа.

Софья уходила подавленной, а я... Я в глубине души радовалась, что это дело — даже если будет возбуждено — в наш отдел не попадёт. Как показало время, я ошиблась.

Заявление к нам поступило от капитана Грибальди из отдела внешних связей, и написала его Анабель. Правда, случилось это спустя два месяца после моего разговора с Софьей. Герасименко без размышлений отдал его мне...

Анабель действительно не была полной идиоткой. Всего лишь процентов на восемьдесят. Деньги от Сэсиль похитители получили, Павла вернули через неделю, но за эту неделю приоритеты Анабель поменялись. Она захотела Олега. Чему, конечно, в немалой степени поспособствовал сам Олег, всячески утешая несчастную девушку и ненавязчиво демонстрируя свои положительные качества взрослого опытного мужчины. До чего он дошёл в своих утешениях, я не интересовалась.

Но когда вернулся Павел, Анабель потребовала развод. Сэсиль была в бешенстве, Павел разводиться не хотел, Олег его поддерживал. Эта катавасия продолжалась почти полтора месяца, после чего братья тихо и незаметно покинули резиденцию Кампа. И вот тогда, не стерпев такого унижения, Анабель и написала заявление о похищении своего мужа Павла... его братом Олегом.

Бывают дни, когда работа совсем не приносит удовлетворения... Первым из них стал тот, когда я повторно встретилась с Софьей, допрашивая её, как свидетеля. А потом Анабель пообщалась с моим любимчиком — свободным журналистом Фредом Айзеком. И дело Батрышкина сразу перешло в статус громких.

— Всё это лирика, — впервые перебил меня Клаус. — Ближе к телу, безопасница.

Ближе, так ближе. Я заподозрила Батрышкина после первой же встречи. Не знаю, почему. И стала копать. Накопала. Такое...

Никакого брата Олега в природе не существовало. Никакого похищения по факту не было. Паоло обещал наконец-то заполучившей его Анабель сказочную ночь, для чего предложил ей сначала угоститься сенсетиком. Молодая жена приняла препарат и отключилась, а Павел быстро превратился в Олега и превосходно сыграл его роль.

— Погоди, ты же говорила, что Олег и Павел... Или Софья тебя обманула?

— Не-ет, слушай дальше. Дело в том, что отец Павла в своё время сделал дубликат записи о рождении ребенка.

— Зачем?

Хороший вопрос. Но, к сожалению, предполагает весьма развернутый ответ. А мне опять погружаться в эту историю ох как не хотелось...

Паша Батрышкин потерял мать, когда ему было два с половиной года. Она погибла от внезапной остановки сердца во сне, не дожив до своего сорок пятого дня рождения три месяца. Ребенка забрала к себе безутешная бабушка, разругавшись при этом с отцом мальчика. Да и то сказать — ну какой уход смог бы обеспечить маленькому сыну двадцатилетний студент?

— Погоди, так на момент рождения парня папаше было меньше восемнадцати? А мамаше — сорок два? Под статью о педофилии не попадает, но вот совращение малолетних... — опять перебил меня Клаус.

Тут уж я уставилась на него во все глаза — оказывается, в секретной службе даже знают о Ювенальном кодексе! Хотя, Клаус ведь не полноценный секретчик, ему просто не оставили выбора...

— Дело решили полюбовно, зарегистрировав брак, который, правда, был расторгнут спустя два года. Мальчика воспитывала бабушка, но отец периодически появлялся, хотя и находился с ней в постоянном конфликте. И вот однажды, когда та в очередной раз пригрозила лишением родительских прав, он и отправился в Регистрационную службу. Дубликат ему сделали без проблем — он же являлся единственным живым родителем ребенка, хотя бабушка была официальным опекуном.

— Ну, сделал он дубликат, и дальше?

— Дальше всё очень просто. Паша подтверждал совершеннолетие дважды — по основной записи и по дубликату.

— И по дубликату он стал Олегом? А как же ваши пресловутые сканы?

— Он рассказал, как обойти защиту сканера. Представляешь, мы попробовали, это реально работает! Сейчас благодаря Батрышкину идёт модернизация всей системы сканирования граждан...

— Теперь я не удивляюсь, что тебя заказали. Видно, знает Паша что-то ещё...

— Тогда логичнее было бы убрать самого Пашу, не находишь?

— В вашем лучшем изоляторе, где работают только боты? Вы же там его держите, верно?

— Верно. Но откуда ты...?

— Ну, кое-что о конкурирующей организации знаю даже я.

Ну, собственно, из места содержания Батрышкина никто и не делал секрета... А Клаус задумчиво продолжал:

— Скорее всего, никому другому, кроме тебя, он ничего и не сказал бы. То есть теперь — и не скажет. Ты продолжай, продолжай, мне интересно, кто же тогда играл Олега — любовника Софьи?

Я вздохнула.

— Отец Павла — Леонид Карвадис.

— Логично, — согласился Клаус. — И внешнее сходство, и разница в возрасте волне допустимая. А что ж ты не взяла и этого Карвадиса заодно?

— А предъявить нечего, — сердито ответила я. — В момент похищения — то есть во время свадьбы сына — он находился на Земле. Хотя я уверена, что спланировал всё он!

— Ты уверена — и никаких доказательств?

— Никаких. Сын отрицает причастность отца к "похищению", а предъявить ему знакомство Павла и Анабель я не могу, меня же на смех поднимут!

— Ну, хорошо. А деньги? Куда ушёл выкуп, ты отследила?

— Только до Первого Стайпрейского банка. Ведь прошло больше двух месяцев! И говорю сразу — Батрышкин молчит, а Карвадис Землю не покидал.

— Да он мог их и на Земле получить.

— Не получал, все его счета проверяли.

— А может, у него тоже есть вторая личность?

— Я как раз начала шерстить все сканы мужчин его возраста, когда меня отстранили.

— Ага. Этот факт надо отметить. Ладно, раз с деньгами ничего, что сказал Батрышкин на предмет своего похищения? Ведь брак с Анабель давал хорошие шансы на карьеру в корпорации её матери, да и вообще... Эта Анабель такая страшная? Перестарок? Тупа на все сто процентов, а не на восемьдесят? Или он против долгосрочных инвестиций, срубил бабосов — и хватит?

— Если я верно его поняла, именно последний вариант. Хотя это странно. Ты прав, гораздо выгоднее, заполучив наследницу Кампа, делать карьеру в корпорации. Или, по крайней мере, соблюдать условия брачного контракта и развестись через пять лет, но — поделив имущество пополам...

— Это у парня ещё впереди, — усмехнулся Клаус. — Если развода пока не было, думаю, мама Кампа решила уладить дело полюбовно.

— Как?! — возмутилась я. — Оставить опозорившему её человеку половину состояния?!

— А он её точно опозорил? Не разорил, а именно опозорил?

Я задумалась. Действительно, что важнее для Сэсиль — деньги или незапятнанное имя? Или и то, и другое?

— О разорении речь точно не шла, после шумихи, раздутой Айзеком с подачи Анабель, продажи у Кампа стали расти.

— А что ещё ты знаешь о корпорации Кампа?

— Да, собственно... Поскольку постольку... слышала от Софьи, что Сэсиль планировала выходить на новый рынок... Кажется, решила осваивать Стайпрей и начать с Демидоры, их третьей планеты.

— И как? Успешно?

— Не знаю.

— Надо узнать. Вот лично мне бы — на месте стайпов — не понравилось, что в интимный бизнес продаж нижнего белья лезет какая-то землянка.

— И что? — удивилась я. — Ты думаешь, что они спровоцировали весь этот скандал только чтобы не пустить Кампа на свой рынок? Брось, это же не продукты и не топливные опционы, а всего лишь бельё!

— А ты всё же выясни — попало бельё мамы Кампа в стайпрейские магазины или нет.

— Тогда мне нужно время, — вздохнула я, — и доступ в сеть.

— Время есть — вот разберемся с твоим... Петровым, и... А пока давай дальше.

Дальше? А что, собственно?

— Тебя отстранили, когда ты взяла сыночка и начала копать под папашу. Так? Что накопала?

— Да ничего! Этот Карвадис вёл вполне законопослушный образ жизни, работал техником по обслуживанию вентиляционных установок искусственного климата, с сыном виделся регулярно, как только бывал на Земле.

— Постой-постой... А где же он обслуживал эти вентиляторы?

— Клаус, искусственный климат у нас — это все внешние станции, орбиталки, космопорты и Ксилон.

— Так-так... То есть, и военные, и научные, и ваши-наши базы? А ты его по спискам пробивала?

— Не успела...

— Ладно, этим займусь я, у меня доступ-то повыше твоего будет, — решил Клаус. — Если он — мозговой центр, а сынок — исполнитель, то всю его жизнь нужно просеять сквозь мелкое сито.

Я стала раздумывать, кто из моих подопечных мог привезти с собой сетевое устройство приличной мощности. Получалось, что никто. Настоящие биологи... Если только Юлька? А у Клауса... У Клауса должен быть свой выход в сеть! Но он потребуется ему самому...

Секретчик напомнил, что мне нужно усиленно питаться, а товарищу Петрову пора вводить глюкозу. Я послушно встала, но войти в кейест не успела: к нам приближались Е-ло и ещё один, незнакомый мне мьенг. Он был даже выше Е-ло, и почему-то я сразу поняла, что этот субъект мужского пола. Хотя черты лица у него были такие же мягкие и сглаженные, во взгляде была определенная твердость.

Клаус тоже поднялся им навстречу и сказал мне вполголоса:

— Встань возле отца и не отсвечивай.

Оказывается, понимать слова Барбозы нужно по интонации. Сейчас он хотел, чтобы я вела себя как дочь Петрова.

— Клойс, Ма-шас, — поздоровалась с нами Е-ло.

— Какие лю-юди, — протянул секретчик и перешёл на мьенг. — Рад видеть уважаемого дьерга Тойса.

— Клойс, — сказал Тойс, — Е-ло сообщила о плачевном состоянии Александра. Я хочу осмотреть его.

— Пожалуйста, вот он лежит, — Клаус для верности ещё и рукой показал. — Е-ло вчера сказала, что для восстановления ему нужен только свет Ассына. Или... нет?

— Е-ло не слишком хорошо разбирается в подобных вопросах. Позволь... А эта девушка — дочь Александра?

— Верно, это Маша. Маша, познакомься с уважаемым дьергом Тойсом.

Ей-ё, ну что мне стоило выучить пару фраз и приветствие на мьенге?! Пришлось кивнуть и улыбнуться, но дьергу этого было достаточно. Он обошёл лежащего Петрова с другой стороны, присел рядом и возложил узкую длинную кисть ему на грудь. Е-ло и Клаус встали рядом со мной, и я поняла — оба волнуются.

Может, этот Тойс у них — вроде наших медиков? Может, и мне уже пора волноваться? Е-ло молчала, Тойс переместил руку на лоб Петрова, и Клаус непринуждённо спросил:

— Ну как? Жить будет?

— Са-шас жив, — ответил Тойс. — Но энергии Ассына не достаточно, чтобы вернуть его в обычное состояние.

Вот теперь я точно знала — волноваться самое время.

— Тогда нужно срочно отправить моего отца на корабль, там ему помогут!

— Машка дело говорит, — поддержал меня Клаус. — Без паники, лишних людей на Мьенге не будет, — поднял он руки в успокаивающем жесте в ответ на недовольный взгляд дьерга. — Я отвезу его на земной корабль сам, лично.

— Хорошо, — с облегчением сказала Е-ло. — Думаю, что Загоденн даст разрешение на две дополнительные посадки аэрокара.

— Уже дал, — произнёс, вставая, Тойс. — Я передал им всю информацию.

— Вот и славно, — подытожил Клаус. — Осталось связаться с нашими астронавтами.

— Связывайся, — ответил Тойс. — И хотя Александр сам виноват в случившемся, Загоденн Мьенгов считает, что со своей стороны должен сделать всё возможное.

— Он не виноват, — возразил Клаус. — Он пытался исправить непорядок, но...

— Но не преуспел, — твердо ответил Тойс. — Он нарушил правило, пусть не умышленно, однако...

— Тойс, — перебила Е-ло, — пусть Са-шас сначала придёт в себя, а потом мы выясним все обстоятельства.

— Разумеется, — ответил Тойс. — И передай, что если он не захочет возвращаться, мы поймём.

Не захочет? Ой, вряд ли... Едва мьенги покинули нас, Клаус стал собираться в поселок, чтобы договориться с Кейстом о доставке на сэзе бессознательного биолога. Мне он обещал вернуться с обедом, велел ввести Петрову глюкозу и ждать, а пока — продолжать думать над делом Батрышкина, которое теперь, как мне представлялось, стоило переименовать в дело Карвадиса.

Я сделала инъекцию, съела контейнер смеси номер два и проверила, не пропал ли кто-то из моих подопечных в очередной раз. Нет, все магниты на месте, значит, можно и подумать.

Когда я сосредоточилась на Карвадисе, вдруг заметила множество несоответствий в свидетельских показаниях и добытых официальным способом сведений. В первую очередь они касались блестяще сыгранной им роли Олега. Во-первых, Олег Батрышкин ни разу(!) не засветился на камерах до свадьбы Павла и Анабель. А вот после — сколько угодно. Ей-ё, как же мне нужен выход в сеть и доступ к файлам родного управления!