Энеата. Воин и солнце

— Она пешком пошла?

— Нет. Взяла повозку у соседки, госпожи Киры. Я у неё и спрашивал, куда отправилась госпожа Энеата.

— Больше она ничего не знает?

Их разговор прервал шум с улицы. Громкий, пронзительно-нервный женский голос и грохот медной колотушки. Амар сорвался с места, Нунна остался сидеть подле сестры, стирая куском ткани холодный пот со лба девушки.

Сквозь окно он видел, как во двор влетела пожилая полная женщина, тут же вцепившаяся в плечи Амара и отчаянно кричавшая:

— Беда, Амар, беда случилась!..

— В чем дело, госпожа? — пытаясь осторожно вырваться из хватки, спросил Амар.

— С госпожой Энеатой беда! Стражники пришли, привели мою повозку, пустую!

— Что? Как так?

— Посреди поля нашли, недалеко от энаранской заставы!..

— Энаранской?! — Нунна вскочил. — Амар!

— Энаранской?! — тоже ужаснулся вольноотпущенник. — Ведь там идшарцы, там война!..

— Амар, позаботься о Мире, я найду Энеату!.. — выкрикнул Нунна, на бегу хватая в охапку свои вещи и бросаясь к двери.

Желание спасти всех, кого можно, читалось на лице Энеаты слишком легко. Да и поступок отважной девочки, рисковавшей жизнью ради Нунны и спасавшей его от идшарского отряда, говорил о её безграничной храбрости, не всегда сопровождаемой советами разума и здравыми рассуждениями. И потому, услышав, что повозка Энеаты была найдена на пути в Энаран, Нунна сразу понял: юная колдунья хочет попытаться помочь осаждённому городу.

Мысль об этом казалась настолько безумной, что Нунна несколько раз пытался осадить себя и остановиться, поискав иные возможные объяснения появлению повозки у заставы. Однако он точно помнил, что по дороге из Арка в Энаран нет ни одной деревни, а значит, и не одного больного, к которому могла бы отправиться целительница.

Он мчался так быстро, как только мог, как никогда не бегал прежде — даже убегая от преследования идшарцев тогда, в Закатных скалах. Природная выносливость позволила ему добраться до аркской заставы на нужной дороге к вечеру, и, хотя он еле дышал, остановившись возле стражей, ему удалось спросить, кто нашёл заблудшего онагра и при каких обстоятельствах. Услышав ответы, он собирался бежать дальше, но стражи уговорили его остановиться и поспать хотя бы некоторое время. Нунна, не сомкнувший глаз и в предыдущую ночь, нехотя, но согласился и, едва шагнув за порог сторожевой башни, безвольно рухнул на пол и заснул, даже не успев ни о чём подумать.

Проснулся он посреди ночи, вышел, не потревожив спящих рядом стражей. Те, чья смена была ночью, не обращали на него внимания, вглядываясь с верхней площадки вдаль. Холодная ночь была лунной, светлой, и всё же бежать Нунна не решался, торопливо, но осторожно шагая по тёмной дороге.

— Куда ты собрался, милый друг? — нежно позвал женский голос.

Нунна резко обернулся, выхватывая меч. Рядом никого не было, но от земли кругом поднимался густой непрозрачный туман, огораживая Нунну стеной. Он замер, боясь прикасаться к миражу и нервно оглядываясь.

— Зара? — зло позвал он, держа клинок наготове.

— Ах, Нунна, — она смеялась, где-то вдалеке и очень рядом одновременно. Этот голос доносился издали и звучал прямо в голове. Нунна дёргался, поворачиваясь в разные стороны и пытаясь увидеть колдунью. — Опусти меч. Ты же не хочешь меня поранить?..

— Хочу! — возразил Нунна.

— Хочешь, разбужу твою сестру?

— Так это ты её заколдовала? Я так и подумал! Да появись же!

— Конечно, я. Нет, милый, ты слишком крепко вцепился в эту побрякушку. Я не хочу к тебе подходить. Ты ищешь Энеату?

— Я ищу тебя! Ты обманула меня, но мне рассказали, кто ты на самом деле!

— Рассказали?.. Хурсан?.. А кто на самом деле он сам, он промолчал?

Нунна растерялся, замирая.

— Он хотел получить силу, заключённую в нас с Энеатой, — голос девушки звучал так горестно и ласково, проникая в душу и разум, что Нунна забыл наставление Рамзаша. Ему страстно хотелось верить ей, слушать её, покоряться ей. — Он пытался убить меня, но ему это не удалось. Я сбежала. И тогда, поняв, что его чарам не совладать с могуществом, дарованным мне и сестре, он похитил Энеату. Не сумев покорить нас силой, он обманул Эне, воспитав её так, как ему было удобно.

— Нет, не может быть... — пробормотал Нунна, опуская меч.

— Мне было семь лет, когда он нашёл меня. Маленькая беззащитная девочка, но уже понимающая опасность. А Энеате было всего три, и он легко приманил её на свою сторону. Я думала, что Энеата мертва, убита тогда, давно... но он сам проговорился, что сестрёнка жива. Я найду её и открою ей глаза. Не мешай мне, Нунна, я желаю ей добра!..

— Я тебе не верю! Хурсан сказал...

— Нунна!.. — туман растаял, и из темноты навстречу к Нунне шагнула Зара. Прекрасная, светлая, словно сверкающая в ночи собственным сиянием, струящимся от белоснежной кожи и волос, от тончайшего шёлка серебристой туники. Истинное воплощение луны... — Верь мне, Нунна. Помоги мне, Нунна. Я столько страдала. Я просто хочу вернуть себе семью...

— Ты врёшь! Ты заколдовала мою сестру!

— Я просто хотела прочитать записку, что оставила Энеата, а эта девочка не давала. Она скоро проснётся, Нунна, скоро проснётся... Я обыскала все окрестности. Ни в одной деревне Энеаты нет. Ведь ты знаешь, куда идти? Пожалуйста, Нунна, помоги мне. Помоги нам. Энеата будет рада найти сестру. Мне было так одиноко без неё, я знаю, что и она тоскует по мне!..

Нунна растерянно смотрел на красавицу, готовый признать её правоту и поклясться помогать во всех её затеях. Она была так хороша и так несчастна... Светлые глаза на прекрасном лице Зары, казалось, вот-вот блеснут слезами.

— Пожалуйста, Нунна. У меня нет друзей. Хурсан обрёк меня на одиночество и скитания... Я просто хочу найти свою семью. Посмотри на меня, милый Нунна, разве я — зло? Мне нужна моя сестра... и ты. Ты нужен мне.

Она подалась вперёд, легко коснувшись губами удивлённо приоткрытого рта Нунны. Молодой воин замер, окончательно теряясь, а Зара, отодвинувшись обратно, произнесла с ласковой и чувственной улыбкой:

— Видишь, как хорошо. Нам будет так хорошо.

В её чудесных светлых глазах таилась бездна. Нунна смотрел и не мог отвести взгляд, поддаваясь чарам колдуньи. Меч выпал из руки.

— Эй, парень! — раздался громкий, зычный возглас с башни. — Ты тут ещё? Ты сумку забыл!..

Нунна очнулся и тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Быстро наклонившись и подхватив меч, он рванулся вперёд, замахиваясь и собираясь убить Зару.

Ответом на выпад был только озорной смех волшебницы. Она исчезла, и меч рубанул по белому облаку, тут же начавшему расползаться шире по земле. В клубах тумана Нунна, округлив от ужаса глаза, увидел очертания чудовищ, скалящих зубастые пасти, в свисте ночного ветра слышалось рычание, смех Зары выводил из себя, убивая остатки храбрости.

— Ну нет! — возмутился Нунна, замахиваясь и пытаясь мечом прорубить себе выход из туманной ловушки. Клинок проходил сквозь дымку, не оставляя следа.

Холодное марево сжимало кольцо, и пасти немыслимых чудовищ всё приближались, не давая надежды отойти.

— Энеата!.. — отчаянно закричал Нунна, пропадая в плену слишком настоящих кошмаров. В последнем осознанном движении он успел оставить мечом росчерк на земле — символ, который показал ему Рамзаш...

* * *

Не слишком надёжными казались толстые стены в три человеческих роста, по вершине которых могли пройти в ряд два стража; да и ворота сегодня, как мерещилось эсину, скрипели громче обычного, и, думалось, в одно мгновение рассохлись и стали чересчур старыми и шаткими. Каждый звук казался воззванием боевого рога идшарцев, каждый голос был враждебным, каждый отсвет факела виделся пророчеством пожара.

Эсин Алуганг обходил стены города, проверяя и пытаясь подбадривать стражей. Он уже не надеялся на возвращение посланника, да и не слишком желал его — если байру Асахир и примет запоздалый ответ, сам Алуганг обречён. Арнунну идшарец отпустил — но градоначальника можно было обвинить не только в убийстве, но и в том, что он не предотвратил его, и возразить на это будет нечего.

Найдя в одной из башен нового военачальника Энхеду, Алуганг устроился на скамье внизу, отдыхая от ходьбы и слушая, как байру Энхеду раздаёт указания сотникам.

— Ворота укреплены? — поинтересовался у одного из воинов Энхеду.

— Намертво, байру Энхеду. Не пробить.

— И западные, и врата Адуаны?

— Да, байру. Все.

— Завалите проход под храмом, — вдруг вмешался эсин Алуганг, вспомнив о чём-то. — Обрушьте его!

— Но, повелитель, — удивился байру Энхеду. — Если город будет захвачен, мы сможем вывести через этот ход жителей...

— Если город будет захвачен, никто не успеет уйти. Нам и так охранять несколько ворот — пусть хоть эта сторона будет безопасной.

— Я собирался использовать этот ход для вылазки, чтобы ударить в тыл идшарцев, — ответил Энхеду. — Они не знают про этот ход. Мы можем окружить их. Стрелки со стен просто расстреляют их, пока они будут отвлекаться на подошедшие сзади отряды!

Алуганг опустил голову, обхватив её ладонями, и не отвечал, отчаянно борясь со своими страхами.

— Не знаю, Энхеду, не знаю... Делай, что знаешь, только спаси город, — наконец устало выдохнул он.

— Не бойся, эсин. Мы будем сражаться достойно. Если защитники падут, они падут с честью.

— Кому нужна будет эта честь, — пробурчал Алуганг, — если они падут...

С дальней башни раздался тревожный зов, тут же подхваченный другими; громкий гул сигнала к обороне пронесся над городом, и тут же эхом отозвался другой — пронзительный клич идшарского рога, возвещающий о начале боя.

— Оставайся внутри, эсин! — быстро выкрикнул Энхеду, срываясь с места и помчавшись по лестнице наверх. Уже оттуда, с площадки башни, донесся зычный приказ: — Стрелки! Луки наготове!..

Сеть кривых улиц, крыши домов и дворов, деревья с раскидистой кроной, увитые лозами арки и навесы — всё то, что так любили жители Энарана и чем восхищались гости города-сада, сейчас пылко проклиналось лучниками, пытавшимися прицелиться по мчавшимся к стенам идшарцам. Они не шли ровным строем, ожидая стрел; рассыпавшись по городу, идшарцы мелькали на редких открытых пространствах, тут же скрываясь в тени или сноровисто ныряя за стены и ограды.

— Стрелки Арка! — закричал один из воинов стражи, указывая рукой чуть в сторону, на малую торговую площадь. В темноте всё же можно было разглядеть, как там выстроились ряды вражеских лучников.

— Погасите огни! Гасите все огни! — закричал байру Энхеду, надеясь, что мрак скроет защитников города от прицела врагов.

— Байру! Ворота Ирутара! — раздалось воззвание от подножия главной башни.

— Байру, ворота Адуаны!.. — тут же воскликнул кто-то с другой стороны. — Вижу таран!

Байру метнулся по лестнице вниз, спускаясь к ждавшим приказов копейщиками и мечникам. Обращаясь к сотникам, он велел:

— Рин, к воротам Адуаны. Копья наготове. Дамиар и Тоар, к воротам Ирутара! Лучники! Не дайте подвести таран!.. Нэвос, за мной, к храму!..

* * *

Энеата отпрянула от двери, вскрикнув и схватившись руками за голову, казалось, собиравшуюся разлететься. Пронзительный зов раздался где-то вдалеке — и в то же время слишком близко, наполняя всё вокруг. Окружавшая её комната исчезла. Теперь она видела вокруг светлое пятно посреди черноты — сгусток тумана, то и дело принимающий очертания полчищ отвратительных чудовищных созданий. И где-то там, за полосой дымки, кричал Нунна, зовя Энеату на помощь.

Асу рванулась вперёд, прекрасно понимая, что остаётся на месте. И всё же холодный, омерзительно липкий, словно смолистый, туман коснулся её рук, протянутых в отчаянном просящем жесте. Ярко-золотой свет, как тогда, в порту Энарана, разлился по пустынному полю, ослепляя, разгоняя мрак и колдовское марево. Зов Нунны стих, сменившись воплями чудовищ, рассыпающихся песчинками пыли, и звучавшим в отдалении женским криком. Погасив сияние, Энеата увидела, что поперёк дороги безвольно развалился Нунна. Откуда-то сзади подбежали люди с факелами, в упор не видевшие склонившуюся возле юноши Энеату и не слыша её тяжёлого и шумного дыхания.

— Парень, что с тобой? Очнись! — воззвал один из них, тряся Нунну за плечи.

Энеата попятилась назад, не понимая, отчего этот сон казался таким невыносимо настоящим, действительным. Страх прокрадывался в душу, и Эне не могла отвести взгляда от лежащего на холодных камнях Нунны, безвольно раскинувшего руки и не отвечавшего на попытки подбежавших стражей привести его в чувство.

— Нунна! — протяжно позвала Энеата. — Очнись же!..

Наваждение слетело так же быстро, как и нашло. Кто-то как следует встряхнул Энеату, возвращая её сознание в просторный дом посреди энаранского порта.

— Что с тобой? — испуганно спросил молодой воин в идшарском облачении, подхватывая девушку и не давая ей упасть.

Энеата не отозвалась, невидящим взглядом уставившись куда-то сквозь него.

— Кошмар приснился, что ль? — потрогав ставший горячим лоб Эне, он покачал головой и сказал: — Лихорадит...

В дверь вошёл ещё один воин, привлечённый странным шумом. Увидев уже зашедшего внутрь товарища, он поинтересовался:

— Что такое?

— Да девчонке плохо. Посмотри, может, кто из лекарей остался недалеко...

Тот вышел, а оставшийся, осторожно подняв и уложив Энеату на скамью, накрыл её первой найденной поблизости тряпкой — чьим-то забытым или оставленным плащом.

Энеата, окончательно очнувшись, схватила воина за руку и пылко прошептала:

— Мне надо идти!..

— Куда? Ты посмотри на себя, на ногах не стоишь!

— Нунна... — пробормотала Энеата. — Нунна в беде...

— Тебе привиделся кошмар.

— Ему нужна моя помощь! Пусти! — она попыталась подняться, но воин уложил её обратно, придержав за плечи. — Да пойми же! Я не брежу! Пусти!..

* * *

Хеда, мать Эллашира, считалась у дарфийцев покровительницей мести. Посвящённый ей холодный синеватый металл — небесное железо — считали символом справедливого возмездия. Оружием из железа исполняли смертные приговоры; души убитых железным клинком не требовали возмездия, всегда находя мир и покой в тёмных землях царства Эллашира. С железным копьём мечтал пойти в бой Асахир, и ни мучительная боль в плече на месте раны, ни ослабевшая хватка не остановили бы его, если бы не брошенная Азмаром фраза о бесполезности крупного и неповоротливого оружия в попытке стремительного захвата крепости. Поняв, что сотник прав, Асахир вооружился несколькими лёгкими метательными дротиками, дополнив ими висевший на поясе меч, не нужный до начала ближнего боя.

Асахир вёл самый большой из отрядов — тысячное войско воинов, вооруженных мечами и сулицами, смертоносной волной нахлынувших на западные пригороды Энарана, стремительно приближаясь к воротам. После двух залпов лучников из Арка, заставивших стрелков на стенах прятаться за зубцами после каждого выстрела, к стенам рванулись мечники, тащившие лестницы и металлические крюки с канатами. Верх стены тут же ощерился выставленными вперёд копьями, не дававшими тем, кто смог подняться, пробраться сквозь сверкающий в факельном свете лес оружия. Но это недолго защищало от приступа. Метательные копья идшарцев, сбивая высунувшихся в неудачный момент стрелков, рушили строй энаранцев. А как только первым воинам Идшара удалось перерубить древки копий и спрыгнуть на врагов, лучники и копейщики, стерегшие стены, отвлеклись на более близкую опасность, и байру Асахир, увидев начавшееся на стенах побоище, отдал приказ пробивать ворота.