Глаз Василиска (Beta)

У острова есть секреты.

И да, именно о клочке картины, что Томас заботливо припрятал в карман пальто в захудалой лавке бродячего художника он думал в этот момент. Ожившая картина. Что может быть интереснее и таинственней? И почему никто не рассказывает что на острове творится такая чертовщина? А может быть она творится тут не так уж и давно? Арчер пережевывал ужин медленно и монотонно, с невозмутимым взглядом в пустоту. Так учили его в Абенфорте и так требовала от молодого человека его знатная фамилия. Томас Эбенгер Арчер. Инспектор расположился на другом конце стола. В этот раз они ужинали вместе. Почти. Всё-таки проведенный в совместном расследовании день сблизил их, не смотря на разницу в возрасте и взглядах. Впрочем, самому Томасу почти нравился стиль Фаулера. Его раздражительность граничащая с надменностью, его титул, достойный самой знатной фамилии. Графстор. С ходу не припомнить и десятка выпускников, закончивших обучение в титуле Графстор за последние пятнадцать или двадцать лет. Вот только Томаса смущала одна маленькая деталь: он никак не мог вспомнить об упоминании этой фамилии в Аберфорте. Фаулер конечно мог получить титул и позже, но что тогда делать со львом на трости? Это же настоящая слоновья кость с розовыми топазами и золотой окантовкой и если присмотреться на гранях драгоценных камней наверняка стоит печать самой королевы. В общем как ни старался Томас, он не мог припомнить никого знакомого из достопочтенных Фаулеров.

— Вам, наверное, интересно спросить о том, что произошло в той лавке, сегодня? — Гордон произнес это тихо, словно разговаривая сам с собой, отчего Томас даже не сразу среагировал на вопрос. Молодой человек отложил вилку и нож, промокнул губы салфеткой.

— Колорит Острова? — вежливо и осторожно поинтересовался он, припоминая слова самого Фаулера.

— Можно назвать это и так. Мне понравилось, как вы провели задержание. Особенно ваши наручники вместо замка, оригинально и умно.

— Задержание? Вряд ли мы его провели успешно, ведь этот негодяй, — Томас выдержал паузу. — Сбежал.

Наверное, это действительно можно было назвать и так. Жаль в Абенфорте не учили что делать и куда обращаться если преступник ускользает в полотно холста. А может Арчеру это все почудилось? Всё-таки сойти с корабля и тут же принимать участие в погонях и странных расследованиях это слишком много для одного короткого дня.

— Да, сбежал, вы совершенно правы, — Гордон опустил взгляд, так же, как и Томас промокнул губы салфеткой. — Убийства, изнасилования привычный атрибут на острове, вспомогательные инструменты для актов творения. Нам приходится закрывать глаза на многое, но то что происходит сейчас...

Арчер сглотнул. В горле как будто застрял комок. Откровение инспектора смутило стажёра не меньше чем побег Фраша.

— И что же происходит сейчас?

— Проклятие Василиска. Эти смерти не стандартное для острова насилие, расследование убийств под контролем с большой земли.

— Сама Королева? — Арчер почему-то засомневался в этом, но с другой стороны то что творилось на Острове уже мало укладывалось в его голове.

— Само собой, — Фаулер неприятно удивился вопросу Томаса, посмотрел на него с какой-то возмущенной брезгливостью. — Королева всегда в курсе наших расследований, но кроме неё за нашими действиями наблюдают из министерства. Мне приходится отзваниваться им каждый день.

Арчер так и не понял с сожалением, огорчением или раздражением произнес Фаулер последнее предложение, чувства инспектора смешались и стали неопределенными. Теперь Томас понимал, куда звонил Гордон, правда, не совсем понял несколько был оправдан столь важный звонок не по секретной защищённой линии, а из автомата какой-то придорожной закусочной. Ему снова пришлось списать все эти странности на колорит Острова и его обитателей.

— Почему мы не устроили засаду в лавке этого мерзавца? Наверняка он придет за своими красками и полотнами.

— Да, несомненно придёт. Но оставлять засаду нет смысла. Краски подделка, за эту шалость не посадишь в тюрьму, да и искали мы совсем другое, — Фаулер в сердцах скомкал салфетку. — Целый день насмарку!

— Кто этот Фраш? Он не выглядел безобидным джентльменом, — Томас в нетерпении заёрзал на стуле, но Фаулер бросил на него короткий осаждающий взгляд.

— Обычный торговец. Полулегальный, когда-то даже работал осведомителем полиции, но это было не долго и очень давно, — Гордон задумчиво переливал вино в бокале от одного края, к другому. — Если вас интересует более детальная информация, вы всегда можете посмотреть его досье в участке.

— Он помогал вам с расследованием в первый раз? — Внезапно догадался Арчер. Фаулер усмехнулся.

— Да, он добыл некоторые интересные и даже важные данные. Победить чудовище удалось и благодаря его помощи, в том числе...

Ага. Вот почему инспектор не был так настырен при задержании, если намечался очередной бой с каким-то чудовищем, Фаулер наверняка хотел собрать старую команду. Так подумал Арчер, но спросил другое:

— Настоящее? Чудовище?

Вопрос показался глупым даже Томасу. Он никогда не видел чудовищ и никогда в них не верил. Чудовища живут только в сказках и детских страшилках.

— Самое настоящее, — Фаулер откашлялся и осторожно огляделся, рядом никого, возможно их разговор никто не подслушает. Арчер улыбнулся, но каменное выражение на лице инспектора, стерло эту улыбку.

— Судя по следам на груди того бедолаги длинна когтей больше пяти дюймов? — Томас склонился над блокнотом, делая беглую зарисовку. Длинны блокнота не хватило чтобы выполнить рисунок предполагаемого когтя. Он судорожно прикидывал в уме какой же рост должно иметь это чудище.

— Четыре с половиной, — поправил его Гордон. — Не сильтесь посчитать его рост. Чудовище не имеет правильных пропорций, потому что его сотворила не природа.

Фаулер сделал глоток, прикрыл глаза наслаждаясь приятным вкусом.

— Как это так? Кто же его сотворил? — рука Томаса дрогнула, безнадежно испортив рисунок. Коготь получился у него больше похожим на кошачий, хотя на самом деле лапа чудовища имела сходство с медвежьей.

— Вы хотели знать, что не так с нашими красками? — Гордон заговорил быстро и уверенно. Он сделал второй глоток и отставил бокал. — Я думаю, смогу вам показать.

Инспектор сдвинул скатерть, обнажив рисунок шахматной доски. Фигуры в исходном положении, а значит готовы к новой партии.

Арчер внимательно следил за действиями Фаулера, внимательно изучил нарисованную доску, но не проявил к ней сколь значимого интереса. Краски на рисунке заметно потёрлись от времени, однако сами фигуры, словно светились и хорошо выделялись на общем фоне.

— Вы любите шахматы? — после сытного ужина и двух бокалов вина Томаса не прельщала перспектива интеллектуального сражения. Больше всего сейчас ему хотелось где-нибудь прилечь и хоть немного поспать.

— Вы же хотите ответ? — усмехнулся инспектор и жестом руки пригласил стажёра к доске. Арчер устало развел руками и грустно улыбнулся, но принял вызов. Правда решительно не понимал, как они будут играть нарисованными шахматами. Впрочем, у него есть блокнот, ходы можно было записывать. Томас приготовил ручку, но заметив это Фаулер тихо рассмеялся:

— Вы думаете, что я выжил из ума, но поверьте вам не потребуется ни блокнот, ни ручка. Смотрите за моей рукой.

Инспектор коснулся пешки А2 и медленно провел пальцем по доске до клетки А4. Усталый взгляд Томаса оживился, а глаза стали округляться, когда пешка на А2 замерцала и исчезла, а когда она с таким же мерцанием появилась на клетке А4 усталость и нега окончательно покинули Арчера. Его глаза стали круглыми как два пятака. Он непонимающе смотрел то на улыбающегося Фаулера, то на доску, с которой творилась настоящая чертовщина.

— Что это? — хрипло произнес Томас.

— Наши особые краски, — самодовольно подытожил инспектор. Ему невероятно нравилось какой эффект удалось произвести на стажёра. Люди с большой земли всегда реагировали на эти вещи очень бурно. Неподготовленному человеку тяжело принять увиденное, но ещё сложнее стать участником этих действий. Гордон знал об этом не понаслышке, за годы, проведенные на Острове через его руки прошло много стажёров.

— Попробуйте, Арчер, надо коснуться фигуры и провести пальцем до нужной клетки.

Томас смотрел на инспектора как загнанный зверь. Он тер пальцами, но никак не решаясь на странное действие, а когда наконец прикоснулся к доске не почувствовал ничего кроме глянцевой холодной поверхности. Он провел пальцем по шершавому лаку, как подсказал Фаулер, но даже после этого ничего не почувствовал. Может быть это был какой-то неудачный розыгрыш? Фигура замерцала и так же перенеслась на две клетки вперёд.

— Это что? Какой-то механизм? — Арчер не удержался и заглянул под столешницу, но там ничего кроме ног Фаулера. Они слегка подрагивали от его смеха.

— Механизм, только не физический. Я смотрю вы сегодня не расположены к игре? — в голосе инспектора прозвучали издевательские нотки. Томас нахмурился и потер ноющий лоб:

— Действительно не расположен, хотелось бы поспать, сегодня был слишком насыщенный день.

— Хорошо, наверное, вы правы, нам действительно пора отдохнуть, — Фаулер величественно взмахнул рукой и фигуры вернулись на свои места. — Поймаете нам кэб, а я пока расплачусь с хозяином.

Арчер растерянно встал, достал бумажник, но Гордон опередил его.

— Сегодня угощаю я.

Томас смотрел сквозь инспектора куда-то в пустоту. Он достал пару красных банкнот и положил на скатерть.

— Чаевые, закон острова...

Фаулер хмыкнул и одобряющие кивнул. Арчер на ходу накинул пиджак. Он шел к выходу быстро и громко чеканя шаг.

— Думаешь его хватит надолго? — Алонсо смотрел в след уходящей фигуре молодого человека с сочувствием и тоской.

— Посмотрим, парень вроде не дурак и схватывает быстро. — Фаулер расплатился и одевался. Быстро не получалось: помимо плаща и шляпы — цилиндра ему пришлось наматывать на шею шарф.

— Ты бы с ними помягче, а то так и не вырастишь себе смену... — Алонсо помог инспектору с плащом.

— В этот раз им нужна не смена, — Гордон рефлекторно коснулся внутреннего кармана в котором захрустело письмо. И это движение не осталось для Алонсо незамеченным.

— Ещё один? — Грустно вздохнул он, — это становится плохой привычкой. Ты писал ей об этом?

— Нет, — Фаулер горько усмехнулся, расправив плечи плаща и взглянув на часы. Начало восьмого вечера. До заветного момента оставалось меньше часа. — Но, скоро напишу...

56ая параллель её величества 6:

По уставу, который был принят более двух сотен лет назад и заверенный подписью самой королевы Анны второй, быт неженатых: дознавателей, инспекторов и старших инспекторов её величества определялся как максимально аскетичный. Комната для проживания должна была иметь кровать для сна, стол для бумаг и стул. Для личных вещей и одежды полагался двустворчатый шкаф и комод без потаённых ниш. В ванной комнате: зубная щётка, набор полотенец с заменой раз в три дня и тапочки. Бритвенный станок: на выбор. Иметь домашних животных, кроме попугаев и мелких грызунов длиннее шести дюймов запрещалось. Требование было обязательным и выполнялось неукоснительно. Из казны для служащего оплачивался только завтрак.

Томас знал все это и был морально готов к подобным ущемлениям, ведь он заслужил их, хоть и не по праву. По собственной инициативе и на целую неделю Арчер поселился на чердаке своего родного поместья. Он спал на соломе, питался с прислугой, отчего сильно их смущал и пропускал ужин. Главное на все это одобрительно смотрела его мать. Гербера Арчер. Почтительная и непроницаемая. Почти никогда нельзя было угадать, о чем она думает, её невозможно смутить и поставить в неловкое положение. Она каждый день ждала возвращение сына на веранде собственной комнаты. Сидя в роскошном кресло-качалке и помахивая изящным веером. Из Абенфорта Том должен был вернуться триумфатором. Вокруг сновала прислуга, остывший чай менялся на свежий, а любимый черный кот тихо посапывал на коленях. Она смотрела вдаль, поверх пшеничных полей, уходивших до горизонта. Ждала своего героя, истинного Арчера, ребенка, который вырос и стал по-настоящему взрослым, который сможет встать плечом к плечу со своим покойным отцом. Томас Эбенгер Арчер.

А потом пришло письмо. Из Абенфорта. Они с радостью сообщали, что Томас Эбенгер Арчер её любимый и уникальный сын успешно закончил обучение и по набранным очкам получил титул Вельчера. Она рыдала весь вечер и всю ночь. Гербера, что вложила в сына не только целое состояние, но всю свою душу получила сына — Вельчера. Сначала она хотела написать королеве, сказать что-то в защиту любимого Томми, но исход был предопределён. И уже давно. Эта упертость передалась ему от отца, да-да, именно Эбенгер старший иногда пропускал свой вечерний ритуал. И что он говорил каждый раз? Ничего страшного, если сегодня будет одним письмом меньше. Кощунство и святотатство, на которое Гербера закрывала глаза. Да, именно с её молчаливого согласия Томас перенял эту привычку. Дрянную и пагубную. Её сына сгубила привычка и она больше не ждала его. Когда Томас прибыл в родное поместье его встретили лишь слуги. Он шёл по вымощенному массивом дуба залу к матери. Она сидела в роскошном вечернем платье у трельяжа боком к двери и медленно пила чай. Молодая служанка омывала Гербере ноги, и та даже не обратила внимание на приближающиеся шаги. Томас упал к её коленям, склонив голову, словно на эшафоте перед палачом. Он рыдал. Проклинал Абенфорт, проклинал Уоррена и всех, кто осуждающе свистел, когда над ним проводили позорное судилище. Гербера замерла почувствовав сына, услышав его плачь, но потом поднесла чашку ко рту и сделала глоток терпкого, но вкусного напитка, так словно ничего не произошло. В зал зашёл дядя Томаса, полковник Венденберг, он не решился подходить слишком близко. На Гербере не было лица последние несколько дней. Она медленно поставила чашку на трельяж, заговорила спокойным, почти ленивым голосом:

— Стюарт, ты отослал письма, как мы договаривались?

— Да, Герби, почти. Вчера написал нашим соседям, Хеймишам, отменил помолвку, сегодня напишу на Остров... — полковник вытянулся как струна и невероятно взмок. Он едва ли не отдал сестре честь. Услышав жуткие слова, Томас всхлипнул по-настоящему. Рука матери опустилась на его макушку. Гербера гладила сына словно успокаивая, меж тем продолжая диалог с братом.

— Это хорошо. Остров и тот твой знакомый инспектор, как его зовут? Да-да Фаулер, наш единственный шанс. — Гербера закатила глаза вспомнив о сорвавшейся помолвке, на её глаза на вернулись слезы — Ох, Элеонора... Какая прекрасная девушка, это была бы отличная партия, но не сейчас. Не сейчас. Стюарт, надо договорится с Островом как можно скорее. Завтра... Нет! Сегодня я сама напишу королеве!

— Мне отменить свое письмо? — робко спросил полковник втянув голову в плечи. Он не хотел говорить Гербере о своём третьем письме самой королеве, она бы разозлилась.

— Ты тоже хотел писать королеве? Боже, Стюарт, ты так много делаешь для нас, — странное подобие улыбки осветило её лицо. Гербера протянула руку, чтобы коснуться брата, он охотно подошёл, аккуратно перешагнув ступню Томаса. Молодой человек все ещё рыдал, уткнувшись в материнские колени. Она гладила его волосы нежно, едва касаясь.