Алые крылья гнева

Ты хищник, и я хищник. И можно подраться, но если незачем, то и не стоит начинать.

Есть вещи, которые понимающему человеку видно.

Умар — нет, он не бывал там, где Хабиб, он жил более-менее мирной жизнью, вот и не почувствовал ничего. Да и остальные...

Бои ММА — это красиво, круто, опасно, но это НЕ настоящая война. А Хабиб был на войне. И девушка Даша — тоже. Наверняка. Чувствовался в ней такой же зверь, способный и убить, и умереть, не сомневаясь, если это надо будет для победы, и держаться до последнего патрона, и добить беспомощного врага, не сомневаясь в своих действиях. А то, как она двигалась, еще добавляло угольков в костер.

Такому не научишься в мирное время. Этому учит только бой.

— У тебя на нее досье есть?

— Держи, — Умар проглядывал его не так давно, вот и не убрал. Да и чего там того досье? Пять строчек. Родилась, училась, переспала, родила! Читать — и то скучно.

Хабибу точно было неинтересно. Пробежал по строчкам глазами, покачал головой.

— Вранье все.

— Почему?

— Откуда у девчонки такой уровень владения своим телом? Это ж все не просто так, это надо учиться и учиться, на такое мастерство годы уходят. А Даша — вот она. И ей чуть за двадцать... вот я, в свои тридцать шесть на такое не способен!

— Ты серьезно?

— Она меня сделает. Может, минут десять я продержусь против нее с голыми руками, но потом она меня достанет. Она слишком хорошо выучена, слишком быстро двигается, много знает, и она... она не сомневается. Если бы она могла убивать — убила бы.

— Тебя?

— Любого. Сам понимаешь, баба, да еще молодая, не воевала, откуда у нее такое? В досье ничего нет, а на деле — это чудовище. Не связывайся с ней, не хочу тебя оплакивать.

— Меня?

— Да. Тут я уверен, она любого уничтожит, и не задумается. Я ее глаза видел... лучше отступи.

Умар потер лоб.

— М-да... озадачил ты меня.

— Если моему чутью доверяешь, не трогай ее.

— Жаль. Такие деньги мимо пойдут...

— Поверь, трупам деньги ни к чему.

Умар потер лоб.

— Ладно. В одном бою она поучаствует, но таком, 'чистом', а во что-то более серьезное я ее не потяну. А жаль. Мне кажется, деньги ей нужны, и драться она умеет.

— Слишком хорошо для своего возраста. Так не научишься самоучкой.

— Она говорила, мать работала в клубе, таком же, как мой, и ее с собой брала.

— Нет. Это не тот уровень. Точки, которые она знает, и ее манера... нет. Это надо учить, всерьез учить, и если хочешь... мне кажется, что ее учили лет десять.

— Да ей самой-то лет сколько!

— Да. С детства. И кто знает, чему еще?

Почему-то, стоило вспомнить хрупкую девушку Дашу, и Хабибу на язык приходили слова: 'монстр', 'чудовище', 'прирожденный убийца'. Он был недалек от истины, но правда была слишком невероятна. Вот он и думал о том, что могло быть в реальном мире.

Тайные школы. Спецслужбы... дети шпионов и убийц... что, от того идиотского фильма что-то поменяется? Если есть спецслужбы, будет и все остальное. И женщин будут использовать в своих интересах, и детей, даже не сомневайтесь. И всеми конвенциями сразу... гхм! Утрутся. Потому что о таких делах лишний раз никто не скажет и не узнает. *

*— имеется в виду фильм 'Дети шпионов', аж 2001 года выпуска. Не реклама, смотреть откровенно скучно, типичный образец американского юмора, прим. авт.

— Ну, если ты уверен...

— Так не смотрят мирные люди. Так смотрят хищники, у которых руки по локоть в крови.

Может быть.

Умар не собирался спорить с другом, не для того он просил об услуге. Он просто принял информацию к сведению, и кивнул.

Один бой.

И этого достаточно.

Ардейл, замок Ланидиров

Двое мужчин совершенно не ожидали, что столкнутся на могиле. И оскалились друг на друга почти одинаково. Здоровущий черный дракон и достаточно мелкий алый — оба показали клыки и зашипели и только потом соизволили приглядеться.

— Капитан!

— Библиотекарь! Какая встреча!

Норберт совершенно случайно застал Беннета врасплох. Если б он подкрадывался, никогда бы не получилось такого. А Норберт просто шел не с той стороны, не по тропинке, розы рвал... на тропинке гравий, он поскрипывает, идущих слышно. А трава хорошо звуки скрадывает.

Мужчины смотрели друг на друга без всякой приязни. И глупых вопросов не задавали, чего тут воздух сотрясать? На могиле лежит букет белых роз. А второй, только розы в нем разные, алые, желтые, кремовые, белые — в руках у Норберта. Наломал, пока шел.

И не подметать им могилу библиотекарь собирался.

Беннет мог бы скрутить Норберта в два движения. И оскорбить мог, и ничего бы Норберт ему не противопоставил — куда там библиотекарю! Но вместо этого достал флягу из-за пояса.

— Выпьем? Так, символически?

Норберт даже символически не пил, не нравилось ему. Но раз такое дело...

— А, давай! По глотку!

— Ты мне о ней расскажешь?

— О чем?

— Я знаю только то, что в досье. Как она наемничала, в каких переделках бывала, какие отношения с родом. А вот что-то более личное для меня так тайной и осталось. Далина не откровенничала, поэтому и досье неполное. Что она любила, что ей не нравилось...

— Неужели этого узнать не удалось?

— Так наемница же. В той среде, сам понимаешь, открываться не принято. Сегодня вы друзья, а завтра сражаетесь на разных сторонах, всякое бывает. Она и помалкивала о себе.

— Она с детства привыкла все внутри держать. Старый Ланидир... знаешь, почему Дубдрагану так легко удалось клан подмять?

— Почему?

— Потому что сволочью был старый Ланидир! Равнодушной, жестокой, расчетливой тварью! Своих дочерей он как товар использовал, сыновей выгодно женить собирался, просто кого получше подбирал, ну и в семье у него теплоты не было. Он жену не любил, она его, это был союз по расчету. Какие там тепло — любовь — доверие? Далька с детства молчать привыкла. Понимала, стоит ей душу открыть, тут же в нее родственнички плюнут.

— Даже так?

— Ты сам собрал данные, нет? Видел, за кого Ланидир дочек выдавал? Есть там счастье?

Беннет только фыркнул.

— В чешуйке с моего хвоста счастья больше, чем во всех тех браках.

— Вот. И друг друга девки ненавидели тоже. Просто потому, что одной плохо, она и другим зла желает, а уж Дальку-то! Когда она сбежала, тут такое было!

— А что было?

— Потеха, — хмыкнул чуточку запьяневший Норберт. — Старый Ланидир пытается к ней через алтарь воззвать, она ж часть рода, а отклика нет. Он на жену орет, думает, та девчонку нагуляла, жена на него орет, какие там гулянки, когда всех девок он к алтарю лично носил!

— Да уж...

— Сам понимаешь, в таком случае алтарь просто б Дальку сжег на месте. И получается, что она есть, а воздействовать на нее никак.

— Почему?

— Я так точно и не знал, она мне не говорила. Тогда... потом сам догадался.

— О чем?

Чуточку захмелевший Норберт улыбнулся, гордясь собой.

— Я понял, она с алтарем связи разрывала, сама. Вот ее отец и не мог заставить!

Беннет, ожидавший каких-то важных откровений, пожал плечами.

— И так бывает. А что такого? Обычно глава рода отлучает, но всякое случается. Я, к примеру... ладно! Что в этом такого-то?

— Ты! Сравнил хвост с носом! Ты мужик! А она девочка, дочь главы клана, и такое...

Беннет особой разницы не видел. Когда перед тобой тридцатиметровая рептилия, там как-то становится все равно, мальчик оно или девочка. Тебе в любом случае хватит!

— Она была настоящим бойцом.

— Я ее любил, — вздохнул Норберт. Развезло беднягу окончательно, — она меня никогда, а вот я ее любил по-настоящему. А она... как она могла замуж за этого урода выйти? Зачем соглашалась? Он же не мог заставить...

Беннет сощурился.

А правда? Почему?

Полюбила Клауса? Не смешите мою чешую, а то выпадет! Далина к нему прикоснуться-то не могла без гримасы отвращения, не то, что любить! И она не играла, ТАК — не играют! Тогда — зачем?

Наверное, что-то он произнес вслух. Коварный самогон оказался, что дракон думал, то с языка и посыпалось.

— Не знаю. Я спрашивал, а она не сказ-зала!

Норберт развел руками, и Беннет вдруг ощутил жгучую ревность.

Ему — сказала. Вот этому хлюпику, которого соплей перешибить! А Беннет... он — враг. И от этого становится еще больнее.

Беннет стиснул зубы, оставил Норберту флягу и отправился в замок. Потянуло...

К единственной частице Далины Ланидир, которая осталась в этом проклятом богами и драконами замке. К ее сыну.

* * *

— Спи, драконичк мой крылатый, спи мой мальчик аленький. Пусть тебе приснится небо, мой сыночек маленький...

Тихая колыбельная заполняла собой пространство фамильной спальни Ланидиров. Старая драка Ридола Гарм покачивала колыбельку и убаюкивала малыша. Обычно эту песню поют матери, но Далины нет рядом. Что ж, Ридола споет, ей несложно.

Резко хлопнула дверь.

Рассина?

— Уйди. Хочу побыть с сыном.

Ридола аж подобралась от возмущения. Какой он тебе сын, шлюха дешевая? Она и так-то не ушла бы, а уж сейчас и подавно.

И мальчик передумал спать, пока не скандалил, но алые глазки приоткрыл! Это что еще такое? Все было тихо-мирно-спокойно, а тут пожалуйте!

— Пусть драк Дубдраган прикажет. Он тут господин.

— А я тебе не госпожа? — сощурилась драка.

— Нет. Ты его любовница.

— Да как ты смеешь, гнусная старая ящерица? — мгновенно взвилась Рассина. К своему статусу она была весьма чувствительна, так раз спустишь с рук, второй, а на третий тебя просто сожрут с потрохами.

Недовольно завозился и захныкал в кроватке малыш.

— С удовольствием, — отчеканила Ридола. — Есть сомнения?

— Ах ты ж...

Рассина занесла руку, и точно отвесила бы старухе пощечину, но одновременно произошло две вещи.

Хлопнула дверь.

— Что тут происходит?!

Шевельнулся в колыбели маленький Леонидас. Да-да, Леонидас Ланидир, а никакой не Карл, так-то! Полыхнуло красным под полуприкрытыми веками. И Рассину снесло к двери, где она кое-как извернулась и вцепилась в стоящего на пороге человека.

— Беннет! Капитан, я требую! Накажи эту старую гадину, она меня оскорбила!

Может, не будь Беннет так пьян, он бы промолчал. Или смог сгладить конфликт. Но алкоголь бродил в крови, а потому Беннет перехватил Рассину, отдирая от себя.

— А что — правду сказать у нас теперь оскорбление? Ты и есть шлюха! Дешевая...

— ЧТО?!

Рассина аж взвилась. Раньше Беннет никогда так не говорил. Молчал, смотрел, но... он правда так думает?

— Что слышала. Шлюха ты, и место тебе на скотном дворе. До настоящей хозяйки замка ты никогда не дотянешься, ты против Далины Ланидир, как червяк против дракона. Куда тебе хвост топорщить?

Пощечина не получилась. Даже в пьяном состоянии Беннет не позволил бы себя бить.

Ридола наблюдала за происходящим с откровенной тревогой. Она услышала кое-что другое, то, что прозевали занятые спором драконы.

— Далина мертва!

— А это ничего не меняет! Клаус просто идиот, ему надо было тебя прибить, а ее оставить.

— Вот даже как?

Дубдраган воздвигся в дверях, словно воплощенное возмездие. Ридола прикусила губу.

Беннет развернулся. Что уж, сто слов — один ответ.

— Она была настоящая. Воин, дракон, дочь главы клана. Она была, как драконий огонь, а теперь ее нет. А эта дешевка... за деньги ее кто хочешь на спину завалит.

Рассина взвизгнула — и кинулась к Клаусу, заливаться горючими слезами. Ненатуральными, это даже Клаус понял. Беннет был прав, и с этим сложно было спорить. Далину ненавидел и Клаус. Ненавидел, убил, только вот уважение осталось. Сам бы он так не смог, как Далина Ланидир.

Но это не повод спускать Беннету наглость. Волю почуял?

Клаус сделал такое движение, словно сжимал что-то в кулаке — и Беннет побледнел, медленно опустился на колени, поднес руки к горлу, словно ему стало тяжелее дышать.

— Ты будешь наказан за самоуправство!

Ридола сделала шаг вперед.

— Драк Дубдраган! Прошу милости!

Черные глаза блеснули ядом безумия, впились в Ридолу двумя шильями.

— ЧТО?!

— Драк, — старуха не дрогнула, и не таких видала за свою жизнь. — Ваш человек виноват. Только вот эта, — узловатый палец ткнул в Рассину, — сама на нем повисла. И к сыну вашему лезла зачем-то!

Клаус так удивился, что даже Беннета отпустил — ненадолго.

— Рассина?

Драка посмотрела снизу вверх. Обычно ей такой взгляд очень хорошо удавался, нежная красавица с громадными голубыми глазами, полными слез, кто сможет устоять?

— Я просто хотела поглядеть на нашего сына, Клаус. Он так похож на тебя...

У Клауса челюсть отвисла. Да и Беннет тоже не удержался, даром, что едва воздуха глотнул.

— Ага, сразу видно...

Если кому что и было видно, то Ридоле. Малыш был копия Далины, но это и так все видели.

— Вы бы, драк, прямо сказали. Любовь-то вашу к сыночку допускать можно? Она его подушкой не придавит, нет?

Клаус задумался, и даже Беннета отпустил. Ненадолго.

Черные глаза начало заполнять привычное безумие.

— Рассина, больше ты к моему сыну не подходишь — одна. Чтобы с тобой всегда трое драконов были! Беннет — во двор! Сто плетей! А ты, старуха, стереги.

Ридола молча кивнула. Рассина вылетела вон, хлопнув дверью так, что с потолка штукатурка посыпалась. Беннет кое-как поднялся на ноги и сделал шаг к двери.

— Быстрее, — хлестнул голос Клауса.

Ридола сочувственно посмотрела на дракона. Сто плетей.

Для человека это верная смерть! Да что там, пары жестоких ударов хватит, чтобы перебить позвоночник, а если по почкам попасть, то и вообще...

Черный дракон ничего не возразил, не стал спорить. Просто вышел вон. Клаус подошел к колыбельке.

— Спит.

— Да.

— На мать он больше похож.

Ридола пожала плечами.

— Маленькие дети чаще всего похожи сами на себя, драк.

Малыш прикрыл глаза, так что алого цвета не видно, а пушок на голове... может, просто свет такой, что красным отливает. Клаус кивнул.

— Занимайся им, драка. А я в долгу не останусь.

— Да, драк.

Клаус вышел, Ридола покачала колыбель. Задумалась.

Рассина винила Беннета, черный дракон списал все на Ридолу, и только старая драконица знала, что малыш защищал себя. Неосознанно пока, по-младенчески, но твердо осознавая, кто желает причинить ему вред. Это какая ж у него должна быть сила?

И... что держит Беннета рядом с Клаусом? Почему черный дракон вот это терпит? Плети, вот это все издевательство... почему?!

Пока у Ридолы не было ответа. Только подозрения. Только вот проверить их никак нельзя было. Она хоть и алая, да только сил у нее кот наплакал, и возраст уже не тот...

Ах, Далина!

Детка, вот как так получилось? Мы с тобой, конечно, кое о чем говорили, но это так мало! Невероятно мало! И сказать ты толком ничего не могла...

Бедная моя девочка.

Россия, наши дни

Умар нажал на клавишу селектора, отдал приказание секретарше, и стал ждать.

Даша пришла достаточно быстро. Вошла, улыбнулась, на предложение чая — кофе ответила отказом — дело к ночи, да и ей еще тренироваться, а потом домой. Нет, в другой раз.