Гринландия

— Все это замечательно, но я по-прежнему не улавливаю чем могу быть полезна. Древние государства и всякие Александры Македонские где-то там, в Старом Свете. Далеко от Гринландии. Вероятно, за перешейком в южной части континента, можно чего обнаружить, но я б крайне не рекомендовала туда соваться без армии. У нас, кроме охотников в лесах и скотоводов, цивилизации в прошлом не имелось. Книг огры с йотунами не писали и из мрамора статуй не высекали.

— Вот! — воскликнул внезапно Эдмонд, подавшись вперед, — в том-то и дело. Я нашел собрание документов, принадлежащих тамплиерам в одной из бывших прецепторий. Ее превратили в замок, передав одному из баронов через какое-то время. К счастью, он не стал подстилать свиньям пергаменты или вырезать из них стельки для обуви. Свалил в кучу, не разбираясь. Многое пострадало и восстановлению не подлежит, но часть удалось разобрать...

Что-то Ифе не нравилось в этой истории, сама не могла б объяснить, пусть и звучит правдоподобно.

Внутри городка, как водится, суетилась прорва людей и все чем-то заняты. Подковывают лошадей, таскают воду, кормят кур, пекут хлеб и таскают самые разные вещи начиная с мешков с мукой и заканчивая тюками материи и звенящими кольчугами.

— Сюда, — показал сопровождающий, показывая на богатый особняк.

Эдмонд удивился, постаравшись не показать. Выходит, его ведут не в резиденцию барона Тарса. А ведь сказано было достаточно четко. Либо тот не хочет, чтобы о встрече знали, либо имя прозвучало для отвода глаз. А может Рикард Тарс Лукавый постоянно ведет здесь дела, либо еще куча других причин. Выводы пока делать преждевременно. Особенно в отношении данного господина.

Он был не прост, недаром получил прозвище. Начав с одним мечом и на старой кляче, умудрился понравится графу и за храбрость получил в награду пару деревень. Другой бы на радостях всю оставшуюся жизнь пил, прерываясь лишь на женитьбу и сбор со своих вилланов налогов. Ну может еще на производство детей, которые тоже пойдут на службу с одной саблей и старой кобылой, потому что на весь выводок не хватит доходов. Таких, удовлетворенных имеющимся феодом, всегда полно.

Рикард Тарс не успокоился. Он на свои средства построил мельницу и каменный мост, заворачивая тем самым купцов на новый путь. Капиталы его были не бесконечны и обратился за финансовой помощью к церкви. Фратеры монастыря в долю войти отказались. Заняв средства под немалые проценты барон все же закончил строительство и организовал постоянную ярмарку. Она, в первую очередь, была овечьей и властитель неплохо зарабатывал на съезжающихся регулярно за шерстью торговцах.

Тут епископ очнулся и стали требовать часть пошлины за проезд. Тарс наотрез отказался отдавать деньги, продемонстрировав письменный документ о нежелании участвовать в строительстве. Монахи не стерпели и попытались сжечь мельницу. Обычно в соседских сварах жертвами становились скот и имущество. До смертоубийства старались не доходить, хотя искалеченные и раненые достаточно часто случаются. Рикард повел себя на удивление жестко. Ответным налетом он разгромил монастырь и последовательно сжег принадлежавшие тому корчму, разрушил рыбные пруды и угнал почти весь скот, заодно вывезя и собранный урожай.

Сопротивление подавлялось без малейших колебаний и стоило монастырю десятка погибших. Фактически он лишил церковь доходов во всем районе, заодно и отобрав деревни. Конфликт пришлось гасить лично графу, но монастырь получил мизерную компенсацию, а пресловутую часть пошлины, на которую изначально претендовал, верховный властитель присудил себе. В результате монастырь так и не поднялся снова, фактически полностью проиграв. Зато Рикард Тарс процветал.

Покои оказались достаточно вместительными. На стенах висели гобелены, а каменные полы покрывали многоцветные ковры, привезенные с мусульманского юга. В очаге жарко пылали дрова, и вся комната ярко освещена доброй дюжиной горящих свечей. За огромным столом, на котором лежали внушительная пачка бумажных листов и стояла массивная чернильница с пером, удобно расположился человек, откинувшись на резную спинку кресла.

На вид ему было лет пятьдесят или чуть меньше. Высокий, худощавый, с ястребиным носом. Редеющие каштановые волосы щедро серебрила проседь, а живот нельзя было назвать намечающимся. Он явно не прочь хорошо покушать и выпить.

— Эдмонд Маркот архивариус университета города Саламанки, — сказал без вопросительной интонации.

— К вашим услугам, барон.

Никем другим человек быть не мог. Внешность описывали неоднократно, а золотая цепь на шее достаточно выразительна.

— Присаживайся.

Тарс сидел и молча смотрел на гостя, будто не по его приказу позвали. Изучающе-подозрительно глядел, нечто важное для себя решая. Затем сделал жест, значение которого архивариус не понял. Зато слуга за его спиной все замечательно сообразил. Вышел и буквально через считанные мгновения приволок кувшин и два абсолютно одинаковых простых стеклянных стакана. Наполнил оба и снова отступил назад.

Может и не намек и все ж достаточно прозрачно. Определенное уважение присутствует, не кружку глиняную вручили и притом не стоит считать себя кем-то сильно важным. Работа простая, без украшений и стекло не прозрачное. Для властителя высокого ранга мелочь.

— О! — сказал Эдмонд, попробовав вино, -настоящее мушкитское.

Все ж не бурдой угощают и даже не из знакомой бочки из каравана, с которым прибыл. Там натуральные кислые помои. Исключительно для крестьян севера, ничего не понимающих в настоящем виноградном напитке.

— Говорят ты большой специалист по старинным рукописям и сильно себе на уме, — сказал, наконец Рикард.

— Кто, простите, говорит?

— Например Оскар из Фрода и Иса Ахун из Танжера.

Приведенные в одном ряду имена звучали несколько странно лишь для постороннего уха. Один скупщик краденого и достаточно подозрительный тип. Второй очень богатый торговец шелком с юга, имеющий всего одну настоящую страсть — книги дохалифатского периода. Получается нигде не афишируемые связи для его хозяина не тайна. И заодно наводит на занимательные мысли по поводу знакомств самого Рикарда.

— Правду вам довелось слышать, — охотно согласился архивариус. — По первой части фразы: именно в этом и заключаются мои основные обязанности. Определять наличие в библиотеке университета некого произведения и приобретать, в случае, если такового нет. А это включает в себя обязательное умение разбираться и в людях, и книгах. Насколько трактат ценен, редок и не вздумали ли особо ушлые жулики выдавать свое творчество за неизвестную рукопись известного автора. За много лет накопил немалый опыт и знания по этой части. Верх безобразия на подобной должности быть невеждой.

— А вторая?

— Ну, если мне позволено быть откровенным...

Благосклонный кивок.

— ... разные люди приносят книги и свитки. Иногда... ну не всегда... добыты редкости исключительно честным путем. Война, проигравшиеся наследники, даже краденное. Прозвучит несколько сомнительно, но часто нельзя отказаться от приобретения пусть и при подозрительных обстоятельствах. Просто жалко, коли пропадет вещь абсолютно не нужная владельцу. Но переплачивать? — он демонстративно пожал плечами. — Бюджет университета не бездонен и мне выделяется строго определенная сумма. Далеко не всегда я могу подтвердить траты официальной бумагой и тем не менее, — в голосе отчетливо звякнуло железо, — честь дороже.

— Имена продавцов не разглашаются, — фраза опять не содержала вопроса.

— Независимо от результатов торговли, — подтвердил Эдмонд.

— И при консультации, даже если хозяин не собирается продавать тоже.

Что ж он нашел такого ценного, лихорадочно размышлял архивариус. Неужели речь идет о том розыске графа Тулузского? Не просто беглец, а вор. Почему тогда промолчал? Где одно, там второе.

— Естественно экспертиза может занять время, — сказал деловито вслух. — А я тороплюсь до холодов успеть вернуться домой.

— Время будет оплачено, — произнес хозяин с нажимом.

— Время — необузданный скакун. Оно мчится, и невозможно натянуть поводья, остановив бег. Никакие суммы не могут компенсировать опоздание. Я должен обязательно застать одного человека до зимы. Иначе придется ждать еще год.

— И все же вопрос решаемый, — небрежно отмахнулся Рикард. — Скорость на хороших конях, охрана легко компенсируют задержку. Я все-таки надеюсь это не займет очень, — сказано было с сильным нажимом, — длительный срок.

Похоже он все решил и возражений выслушивать не станет. Главное, чтоб по окончании работы меня не дожидался нож под лопатку, подумал Эдмонд. Если я правильно уловил, свидетель, способный поделиться с людьми графа, ему не требуется. Слишком разные уровни.

Чрезвычайно опасно связываться с таким господином. Ой-ой как плохо. И отказаться нельзя. Он просто не примет возражений, что достаточно ясно показал. И прозвучавшая сумма неприятно велика для скромного библиотекаря.

— Да пребудет к тебе милость господа нашего в ответ на щедрость, — темпераментно вскричал, выразительно округлив глаза от жадности. — Да явит Всевышний свою милость и даруют вам господин долгую жизнь за проявленное великодушие.

Плохо, все очень плохо, радостно улыбаясь, размышлял архивариус.

Его позвали, отловив в стороне от обоза, не позволив рассказать остальным, куда направляется. В сам замок не привели и кроме открывшего входную дверь доверенного вояки, похоже, в доме никого нет. Слуга за спиной не в счет. Он тоже не очень похож лакея. Выправка, оружие, шрамы, одежда без герба. В коридоре арбалет. Во что это нежданно-негаданно влетел?

Открыл первую из четырех выложенных на стол книг, бросив небрежный взгляд на кожаные корешки. Неужели внутри, то что написано? тогда не удивительна обстановка и секретность. Такие вещи стоят даже не веса в золоте, а алмазах. И это особенно худо. Их никто не купит. Особенно, если не хочет крупнейших неприятностей на голову.

'Война во имя Аллаха', трактат приписываемый убитому соратниками зятю Пророка, с комментариями его жены и дочери Мухаммеда. До сих пор считалась все экземпляры уничтожены Омейядами. Не арабский. Латынь. Перевод или некто под чужим именем свое накалякал? Такое случалось.

Анонимная 'Династии'. Слышать о ней многие слышали, видеть редко кому приходилось. Помимо отслеживания родственных связей с незапамятных времен еще и многочисленные характеристики первых завоевателей державы. Вроде не слишком одобрительно автор отозвался и о роде халифа, за что сочинения и были публично сожжены. Не случайно имени не указал. Произведение естественно очень специфичное и мало пригодное для чтения. Фактически справочник. Имя, семья, род, племя, краткая характеристика. Ни для кого помимо потомков интереса не представляет, но редкость огромная.

'Народы мира', давно и безуспешно разыскиваемая всеми любителями чтения энциклопедия людских и нелюдских племен и рас. Опять же, явно копия, оригиналу добрых три тысячи лет и существует исключительно в цитатах. По невнятным намекам из глубокой древности создана вовсе не человеком. Это тоже не может оказаться изначальный экземпляр, потому что он должен быть написан на папирусе. Фактически сегодня не известно ни одного цельного папирусного тома или свитка. Материал столько не живет, а при неправильном хранении и обращении легко ломается на куски. Тем не менее, даже за полную копию любой любитель книг отдаст не жену, а руку и в придачу все имущество.

На самом деле Эдмонд размышляя на столь занимательную ему тему, даже и не подумал хвататься за книги и жадно их листать. Всему свое время. Написание букв, оформление рисунков, цвет чернил, кисловатый вкус бумаги. Да-да, пришлось маленький кусочек отщипнуть, стараясь не портить излишне страницу и прожевать.

— Знающему человеку, — пояснил для дернувшегося Рикарда, — вкус может о многом сказать. Сроки изготовления и метод, например.

— Хочешь помочь мастеру — отойди и не мешай, понимающе согласился тот, наливая себе из кувшина и неторопливо отпивая очередной глоток. — Может желаешь поужинать? Что хочешь?

— Не сейчас, — отмахнулся Эдмонд, продолжая внимательно изучать очередную книгу, оказавшуюся 'Наукой о пользе', достаточно известным наставлением для властителей по управлению государством.

В ней содержится множество практических советов и рекомендаций едва ли не по всем аспектам общественно-политической жизни, включая административные методы управления, деятельность, ведение военных действий и тому подобное. Рассчитано на человека честолюбивого, подозрительного, злопамятного и стремящегося к верхней части иерархической лестницы вне зависимости от личных достоинств.

Можно изменить все, утверждал трактат. Волю Высшего, собственную судьбу, ход истории. Будь великим даже в злодеянии, призывал неизвестный автор. Не твори мелкие гадости. Они не устрашают, а раздражают. Иди до конца в великом, независимо от отношения народа. Любовь к правителю не важна. Куда полезнее страх.

Некоторые советы не утратят актуальности вечно. Например: 'В борьбе за власть нет морали, а цель оправдывает средства', 'В основе поведения человека и государства всегда лежат выгода и сила' или 'Истинность религии не важна, лишь ее благотворное влияние на государство при полном отсутствии влияния на политические решения'. За последнее утверждение и данное произведение и недолюбливали очень многие.

Похоже на греческом. Здесь он пас. Все языки не освоишь. Тоже немало стоит, но не чрезмерно. В любом случае, в сравнении с 'Народами мира' мусор. И все ж, в данном наборе, она оказалась вовсе не случайно. Реально могла стоить на аукционе, который конечно же никогда не состоится много дороже остальных. Тот вор, унесший из частной библиотеки самого графа Тулузы, а Эдмонд уже в его наличии нисколько не сомневался, был не посторонний и знал, что берет.

Уехать ему не позволят и придется идти до конца. Хочется, не хочется — выбора нет. Сейчас главное не насторожить раньше срока.

— Даже на первый беглый взгляд, — произнес с улыбкой довольного собой дурачка, закрывая книгу, — это естественно не оригиналы. Моему экземпляру, — он ласково погладил корешок, — в районе двухсот лет. Другие тоже где-то этого периода. На самом деле вот это, — он показал на виньетку 'Народов мира', — не орнамент, а очень четко выписанная дата в староарабском стиле.

Человек за спиной втянул воздух со свистом. Ему явно пояснения не пришлись по душе. Риккардо быстро взглянул на него. Будто кинжал блеснул и снова доброжелательность во взоре.

— Каждый рисунок означает некую конкретную звезду, а вот эти солнце и луны. При наличии астрономических таблиц точная дата изготовления книги определяется без всяких сложностей. Исключительно хорошо выполненные копии. Причем написанные в разное время, но в одном месте. Странно конечно, что отсутствует на нужном месте обычные данные о мастерской переписчика, но это случается.

Есть подозрение, что копии делали в одном месте и в одно время, но тогда должны быть и более древние оригиналы. Неужели опять след в Ватиканскую библиотеку? Не удивительно, что граф ничего конкретного об украденном не сообщал вопреки энергичным поискам. Либо с краденных снимали список, либо получив незаконный доступ. Папе Римскому вряд ли понравятся оба варианта.