Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

— Хорошая. Жаль, что у нас тут девушек нет. Так ведь, орк?

— Так.

Хрясь!

По голове.

Ну а сейчас-то за что?

Сама ведь просила подтвердить, а я что? Я — подтвердил.

Вот что у неё в голове?

 

— Воняет от тебя, орк.

— Мама сказала это — запах настоящего мужчины. — по поводу "настоящего" это я так, от себя добавил. — И вообще он девушкам нравится — сама ж знаешь, что он на афродизиаки идёт.

— Хорошо, что мы тут недавно выяснили, что девушек-то у нас и нет.

И хрясь меня по голове.

— Есть девушка. Есть. Ты.

— Ну раз с этим мы разобрались, то давай вернёмся к запаху настоящего мужчины. Раз уж ты так чудесно пахнешь то, чего это твоя мать мне рецепт микстуры дала, чтобы от тебя перестало так вонять?

Матушка, матушка... вот кому-кому, а Ви давать этот рецепт не стоило. Это ж получается я сам расписался к том, что воняю.

— И не думай, что я с тебя не удержу пять золотых за микстуру.

— Как пять? Ты ж говорила три.

— Три за микстуру, а два за доставку.

— Сдаётся мне, мать тебе и без меня деньги на микстуру дала. И не три золотых, а больше.

— Не три — семь. Но ты что — хочешь, чтобы мама платила за твои хотелки? В твоём-то возрасте. Не стыдно тебе?

— Погоди, я тут вспомнил, что мама тебе звона отсыпала на прогулку, а тогда нас на халяву накормили.

— Что-то не припомню.

— Как же? Ты тогда мечтала меня овсом кормить.

— В смысле — тогда? Я и сейчас мечтаю тебя овсом кормить.

И смеётся довольная собой.

Ничего, ночью храпеть буду — специально на спину лягу, чтоб если уж храпеть так храпеть. От души.

 

Прикинув, волколак и стая волков в районе лаборатории пожрали-пораспугали всю живность, а запасы, в рюкзаке не бесконечные, решили немного отклониться от маршрута.

Вышли к берегу Фьюме-ди-Вердеанте, на одном из её притоков (Кантарана, кажется) мы встретили хитрованов, что людей опаивали и обворовывали. И было это ведь не так и давно, если подумать, а будто целый год прошёл — столько всего успело приключиться.

Рыбки наловим, что-то съедим, что-то подкоптим и с сбой возьмём.

Ну как наловим?

Наловлю, а Ви прошла немного вниз по течению, чтобы мне не мешать, и не пропадать с глаз, и начала купаться-стираться.

А я разделся и в реку зашёл.

Плюх! И выкинул рыбёшку на берег.

Плюх! Ещё одну выкинул.

Так все Мародеры делают.

Просто и быстро.

Ну не удочку же мне нужно было из подручных средств изготавливать? Удочка — это ж баловство для детей ну и богатеев или городских, что в рыбалке ничего не смыслят. Сиди, жди, когда рыба клюнет — глупость несусветная. А тут — плюх, плюх и вон уже на берегу рыбка прыгает.

— Орк, если сперва вода твой зад помоет, а потом меня, так из реки я выйду грязнее, чем вошла.

— А как мне рыбачить-то прикажешь?

— Если б я могла тебе приказывать — приказала бы сперва помыться. И ниже по течению, чем я.

Можно и покупаться, но я-то думал: как раз искупаюсь, пока рыбачу.

— Натереться не забудь. — когда я проходил мимо, Ви швырнула мне склянку с квасцами. — И прекращай задом светить.

— А сама-то?

— Мне можно — я красивая.

Красивая... только я не собака, чтоб на кости бросаться.

И вообще — чего это она к заду моему прибодалась?

Зад как зад.

Да и чего его разглядывать — это ж мужской зад.

Вот женский зад — это совершенно другое дело.

Вот чем можно полюбоваться.

 

Поиск разгромленной лаборатории был облегчён тем, что Мародёры вытоптали и поломали по дороге к ней всё, что можно было вытоптать и поломать. При чём вытоптано и поломано всё было, когда Мародеры шли в атаку, а не когда они довольные собой шагали обратно и тащили, волокли награбленное.

Всему виной была сама суть орочьей породы: враг должен быть готов к бою. Единственная победа, которая имеет смысл, это — честная победа, одержанная над сильным врагом. Орк, конечно, может устроить пьяный погром, может даже зашибёт кого, но это всё от дурости и удали, а не со зла.

Оркам, что служили Тёмным Богам, подобное было чуждо, хотя и среди них водились, как говорил Пройдоха, "правильные орки". В чём конкретно правильность орка выражается гоблин не уточнял или выдавал так любимую им псевдо-умнятину по типу "то что правильно для рыбы неприемлемо для птицы, но шутка в том, что не всегда рыба — это рыба, а птица — это птица".

Ну да, ну да... зато хитрозадый гоблин — это всегда хитрозадый гоблин...

В лаборатории, после уборки сделанной Ви моими руками, в принципе даже уютненько стало.

С горем пополам из подземелья вытащил ей кроватку — приняли решение не в самой лаборатории размещаться, а на вилле, под которой она размещалась.

При помощи мусора и какой-то матери подремонтировал крышу в той части дома, что Ви выбрала для себя.

Я же натаскал веток, сделал из них шикарный такой лежак.

Ви повозмущалась пару дней тому, что ей чтобы выйти из своей комнаты нужно проходить через коридор, в котором воняет орк, но потом привыкла.

Ну а что?

Крышу я отремонтировал, и мне ж теперь спать под открытым небом?

От меня ж вон одна польза — по ночам на рыбалку хожу, ягоды-коренья разные нахожу опять же.

Воду таскаю. И не только на питьё — Ви под ванну приспособила бадью, что в лаборатории имелась. Большая такая бадья, тяжеленая. Я прям запарился её вытаскивать наверх.

Устроила себе рыжая ванную под небом. Жизнью наслаждается, в водичке лежит, книжки свои умные читает (и чего матушка сказала их в рюкзак закинуть, лучше бы еды больше положила).

Я чтоб время зря не тратить, облазил лабораторию.

Да куда там — если что ценное Мародёры не вытащили, так те, кто пришли за ними подчистили.

И на нюх нет никакой надежды — воняло там ужасно.

И алхимией, и животными, и страхом, и вообще не пойми чем.

Дурное место.

Завалил я туда проход.

И сверху цветов натаскал.

Из сообщений матери узнал, что дело с семьей Вальтериус затягивалось, — слишком многие семьи оказались замазаны в планах преодоления штормов посредством кровавых ритуалов. Кто-то знал реальное положение дел, кого-то использовали в тёмную, а кого-то могли и подставить — кто есть кто сейчас и разбирались.

Из Царствия Истины выписали паладинов, дознавателей — эти-то умели отличить правду от лжи и прекрасно подходили на роль третейский судей.

По Дел Монте также не было ясности, но на фоне скандала с семьей Вальтериус о них вроде как и начали подзабывать, — мелкая сошка, к тому же не наши, не веронские. С ними можно и потом разобраться.

Грустно.

Умные взрослые решают проблемы, которые сами через свой ум и создали.

Орки... они честнее.

Орки не строят империй, чтобы править теми, кто слабее их.

Орки не берут больше того, что могут съесть или пропить.

И в любой драке орк будет первым бойцом. Не ради славы, а ради самого себя, ведь такова его природа.

 

На седьмой день нашего пребывания на вилле, стало понятно — мне скучно.

Не, не, не так.

СКУЧНО...

Я повадился по ночам творить всякое: у кого корову подою, чтоб молочко было, у кого в погребе чего сопру.

Брал у тех, у кого было что брать, понятно дело.

Ви ругалась, но потом стала со мной ходить на ночные вылазки.

Стало веселее.

То тут курицу стащим, то там монетку кому под подушку сунем.

Про монетку это Ви предложила.

Ну или канал расчистить — тоже дело.

Чистил я, конечно.

Ви всё больше пела. Флейту-то её никто не подумал положить в рюкзак.

Пару ночей в одном месте почудим — потом в другом веселимся.

Шайку воров скота по случаю поймали.

Ви их снадобьем вырубила, а потом я их в ближайший хлев оттащил, штаны им спустили да оставили дожидаться, когда их там хозяева свинок найдут.

Не любят деревенские, когда кто-то непотребства с их животинкой учудить хочет.

Где-то ближе к концу третьей декады в округе появились проповедники Истинного. У этих-то всегда есть ответы на все вопросы. Точнее ответ. Один ответ на все вопросы.

И тут уж затихать смысла никакого не было — уверились бы святоши, что правы были, да и народ-то в них бы верить пуще прежнего стал.

Так что первый, бодрый ещё старичок, утром вместо седин своих благородных обнаружил золотистые кудри.

Второй только и мог, что от одних кустов к другим бегать, — не до проповедей ему стало после того, как отварчика моего хлопнул.

Третьему от бороды его окладистой оставили козью бородку.

Веселились, в общем, пока родные проблемы решали.

 

Запах.

Его я почуял до того, как угроза проявилась.

Только и успел, что Ви оттолкнуть назад.

Тонкие копья, вырвавшиеся из тени, прошили лишь меня.

Тени... надо будет потом деду спасибо сказать, что он не только магов порешил, но и их, а то не побегал бы я тогда так весело.

Копья ушли вниз также внезапно, как появились, и я смог нырнуть в тень рукой по самый локоть.

Ухватил одну тварь — не самая резвая оказалась.

Хрусь.

Свернул шею.

Рывком выдернул тело из тени и швырнул в сторону.

Четыре копья.

Три дырки от них — мои.

Одного уже уложил — вон валяется его худющее, будто бы обмазанное нефтью, тело с непропорционально длинными руками и ногами.

— Орк!

Короткий окрик Ви, и я отпрыгиваю в сторону.

Место, где я стоял, летят склянки.

Одна успевает уйти в тень. Вторая разбивается о землю, расплёскивая всё содержимое.

Тень медленно надувается и лопается с противным хлюпом, разбрасывая вокруг ошмётки, которые тут же начинаются всасываться в другие тени.

Конец им — с имперским алхимиком лучше не шутить.

— Орк?!

Вслушиваюсь в ночь, всасываю воздух.

Если есть ещё кто-то рядом — я их почую.

Хлопки, будто аплодисменты.

Медленные. Снисходительные.

Ладони в белых перчатках.

Пальцы необычайно длинные и тонкие с болезненно большими суставами.

Ладони висят в воздухе и хлопают.

Остальное тело медленно проявляется из воздуха.

Strix — проклятое творение Империи. Искусственный вампир.

— Per Genium Augusti! Tune es, vulpecula? Salve, mea carissima!

Лиса? Этот имперец обращается к Ви?

— Putavimus te mortuam esse.

Мёртвой? Он считал её мёртвой. С чего это?

— Кто ты? — это Ви.

Стрикс замирает.

Его тонкое тело изогнуто под невозможными для человека углами, и всё равно он выше меня на голову, на две головы.

— Ego sum — Gaius Junius Cruor. — поклон в исполнении существа выглядел издёвкой.

— Что тебе, Гай Юний Круор, от нас надо?

Говори Ви, говори.

Мне нужно время.

Мне нужен ритм.

Тук-тук — нога.

Кап-кап-кап — это кровь из дыр в груди, что пробили копья.

Стрикс вздыхает и на его бледном лице проявляется чудовищная улыбка:

— Ты ведь не помнишь, кто я такой? Так ведь, лисичка?

— Что тебе от нас надо?

— Вы шумели, а у нас лаборатория неподалёку. У нас много лабораторий. И не только их. Нам лишний шум не нужен. Меня послали разобраться, а тут ты... — пасть существа раскрылась ещё больше, почти разделяя голову на две неравные половинки, — лисичка.

Тук-кап-кап.

— Thesaurum antiquissimum inveni. Haud dubie ingenti praemio afficier.

Сокровище? Это он о Ви?

Стрикс начинает распрямляться, раскидывая в стороны свои чудовищные руки, с этими распухшими, стариковскими суставами, и по теням вокруг бежит рябь.

— Орк! — окрик хлещет, как плётка.

Тук — ударяет ноги в землю, и я отзываюсь:

— Я — орк!

Я атакую.

Толстый жаб-хохотушник бросается в ноги.

Стрикс врос в тень будто дерево в землю.

Не копьё, лезвие, целое море острых лезвий.

Откатываюсь назад.

Ви атакует.

Без результата — теневые клинки обратились стеной, о которую разбились её склянки.

Ритм. Ритм.

— Я — орк!

Я — зол!

Атакую.

Быстрее, сильнее.

Проламываю стену.

Бью.

Ещё раз.

Кваква ухватила старика за бороду.

Удар.

Удар.

Слишком поздно понимаю — стрикса нам не одолеть.

Слишком поздно... клинки прорезают мою плоть... длинные, невозможно длинные руки тянутся к Ви, хватают, она кричит... сознание гаснет...

 

Ви что-то кричит.

Я не слышу.

Тишина.

Абсолютная.

Стрикс смотрит на свои руки.

Они валяются на земле.

Я оторвал их.

Я разрываю его.

Вместе с плотью реальности и Межреальности.

Пустота смотрит на меня из разрыва.

Глаза.

Они ждут, когда я стану тем, кем они хотят меня видеть.

Шкатулка в руках Ви.

Та самая, что дала ей моя мама.

Флакон с духами.

Запах.

Я знаю его.

Это запах мамы.

 

— Глупый орк... ты спасал её, не меня... но её ведь больше нет. Больше нет. Она просто не стала прощаться, а я... я не стала говорить...

Ви почему-то плачет.

Я спасал не её?

А кого я тогда спасал?..

Виолетту?..

Это она не стала прощаться?

Ушла также изящно и возвышенно, как жила.

— Joder... — ругнулся я.

Как же с девушками сложно.

Поднимаюсь, стараясь не смотреть на разрыв реальности.

— Я — Ставр Створовски, и я говорю тебе — я спасал тебя, Ви. Тебя. И я уничтожу любого, кто попробует отобрать тебя у меня. Любого.

"... даже Бога" — сияют глаза в Пустоте.

Не отвечаю им.

— Но разве что ты сама решишь от меня сбежать. От глупого вонючего орка. От меня ведь всё также воняет? А?

Ви, не смотря на меня, тоже поднимается.

Прячет духи в шкатулку, крепит её к поясу.

Оттряхивает колени и бёдра от грязи.

Тщательно.

— Не веди себя как герой — тебе не идёт. Выглядишь как дурак.

— Я не дурак. Я — Беда. Ставр Беда.

И эхом моей "беде" вторя, вокруг открывают порталы.

 

Чтобы вот так вот открывать порталы да ещё в таком количестве, нужно быть воистину мастером своего дела, а ещё нужно быть богатым.

Очень богатым.

Разных экзотически и крайне дорогостоящих ингредиентов при таком вот способе перемещения сжигается столько, что страшно даже подумать.

Вот я и не думаю.

Не думаю — смотрю на родных, что явились из порталов.

Максимально виновато смотрю.

Судя по выражению их лиц — не очень-то у меня эта виноватость выходит.

— Стрикс? Ты это сотворил из-за какого-то там стрикса? — дед Иохим пинает ногой руки — единственное, что от стрикса и уцелело; всё остальное провалилось в разрыв реальности. — Мало я тебя гонял. Мало.

Не из-за стрикса.

Что я стрикса испугался?

Была б это Катарина Фреда — другое дело. С ней вообще не понятно, что делать. Как дед её одолеть смог — так вообще загадка. Сам-то дед Иохим об этом помалкивает, а Белая Дама, когда я её спросил, рассмеялась, сказала, что мне этот способ не подойдёт, поэтому нечего и голову забивать.

— Я такой порыв быстро не залатаю. Придётся объясняться. Церковь точно пришлёт сюда своих дознавателей, а, памятуя, что это уже второй подобный инцидент, скорее всего это будет уже инквизитор и скорее всего в сопровождении паладина. — обращаясь сразу ко всем, предупреждает учитель Орландо. — К этому надо быть готовыми.