Чаганов: Будущее

— Фон чистый, — сказал Костин, посмотрев на дозиметр.

Они двинулись дальше.

На стенах стали появляться запылённые таблички: 'ПЕРЕДАЮЩИЙ ТРАКТ', 'СОГЛАСУЮЩЕЕ УСТРОЙСТВО', 'РЕЗЕРВНЫЙ ОПТИЧЕСКИЙ КАНАЛ'.

Последние восемь дней они посылали на Землю лишь короткие сообщения. Старый спутник-ретранслятор передавал их от случая к случаю. Если узел связи наладчиков сохранился, он мог бы изменить всё.

В конце коридора появилась вторая дверь.

— Незатейливо, — хмыкнул Маркин, шедший впереди, — 5678. Наверное, другая смена назначала. А с другой стороны, от кого было прятать пароль? От марсиан?

'Получается было от кого, вон как все нахмурились. Чёртов Песко'.— Громов набрал код.

Ответ пришёл мгновенно: 'Неверный ключ доступа'.

— Можно взглянуть что там за панелью? — Сафронов поставил сумку с инструментами, висевшую на плече на пол.

— Действуй, — Кивнул старший.

— Контроллер знакомый. Если не менялся протокол, можно перевести его в режим технического обслуживания.

— Это будет видно? — спросил Маркин.

— Контроллеру — нет. Системе выше — наверняка.

— Нас и так сейчас видят, — поморщился Громов. — Открывайте.

Сафронов снял панель, подключил терминал и некоторое время молча просматривал служебные таблицы. Зеленоватый свет экрана отразился на его лице.

— Есть исполнительный канал. Блокировка двойная: логическая и механическая.

— Снимете?

— Логическую — да. Механическая должна сама уйти следом.

На панели, висевшей на проводах, вспыхнул жёлтый индикатор.

— Пошла. Внутри один раз щёлкнуло. Потом ещё раз. Створка дрогнула и сдвинулась на несколько сантиметров. Сразу же свет в коридоре стал ярче.

На терминале вспыхнула новая строка: 'НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИЗМЕНЕНИЕ КОНФИГУРАЦИИ'.

— Стоп! — выкрикнул Громов.

Пальцы Сафронова бешено застучали по клавишам.

Терминал отозвался сухим: 'ВОССТАНОВЛЕНИЕ ШТАТНОГО СОСТОЯНИЯ. ОШИБКА'.

Тяжелая гермодверь замерла на полпути, оставив щель сантиметров в двадцать пять.

— Контроллер не принимает команды, — он смахнул со лба каплю пота.

Костин молча раскрыл телескопический упор и намертво заклинил его между створкой и рамой.

— Думаешь, выдержит? — Маркин оценивающе заглянул ему через плечо.

— Не знаю, но так спокойнее.

Сафронов попытался просунуть в проём голову:

— Я пройду.

— Нет, слишком опасно, — отрезал Громов.

— Пульт управления всего в трёх метрах, командир! — Сафронов повернулся боком к щели. — Я из нас самый тонкий. Другого выхода нет, надо действовать быстро.

Он скинул дыхательный аппарат, передал его Маркину и, просунув в проём руку, вопросительно взглянул на командира.

— Ладно, попробуй, — сдался Громов.

— Выдохни, — подсказал Костин.

Тщедушное тело Сафронова на секунду застряло в районе грудной клетки, но в следующее мгновение он рванулся вперёд, и, зашипев от боли, протиснулся внутрь.

— Стоп. Маску возьми! — осадил его Громов.— И ещё, озвучивай каждое своё действие.

Надев дыхательный комплект, Сафронов приблизился к пульту. От прикосновения к сенсору зажёгся основной экран:

— Запускаю диагностику. Опорная частота, синхронизация — в норме. Усилитель в резерве, антенна сопровождает Землю.

— Запроси сеанс, — скомандовал Громов.

— 'В ЗАПРОСЕ ОТКАЗАНО', — прочитал с экрана Сафронов.

— Пробуй по аварийному каналу!

— 'ОТКАЗАНО. ВНЕШНЯЯ СВЯЗЬ ОБЕСПЕЧИВАЕТСЯ ДРУГИМИ СРЕДСТВАМИ'.

— Это он что про наш дохлый спутник-ретранслятор? — пожал плечами Маркин.

— Сможешь обойти запрет? — прохрипел Громов.

— Попробую. Тут у передатчика есть режим автономной проверки.

— Передаёт на антенну?

— Нет, замкнут на внутренний поглотитель.

— Переключить на внешнюю сможешь?

Пауза затянулась на несколько секунд.

— Попробую переписать служебную таблицу.

— Погоди, — Громов просунул руку в проём. — Вот, возьми накопитель с пакетом. Вдруг успеешь протолкнуть...

— Пакет в буфере, — Сафронов защёлкал тумблерами. — Захожу в таблицу... Выбираю внешнюю антенну. Пуск!

— 'ПРОГРЕВ ОКОНЕЧНОГО КАСКАДА'! — воскликнул он, пытаясь перекричать низкий, утробный гул, который пошёл по полу и стенам. — 'ОШИБКА КОНФИГУРАЦИИ'...

— Ждём'! — Громов подался вперёд, силясь разглядеть происходящее за створкой.

— '...НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ ВНЕШНЕГО КАНАЛА'...

Частота гула стала выше, переходя в ультразвуковой свист. И вдруг тишина ударила по ушам так же резко, как до этого гул.

— 'ПЕРЕДАН ОДИН ПАКЕТ! — Эхо от торжествующего крика Сафронова заплясало под потолком узла связи. — УПРАВЛЕНИЕ ЗАБЛОКИРОВАНО. ВСЕМ ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ. Тридцать секунд... двадцать девять...'

— Сафронов, назад! Быстро! — рявкнул Громов.

Тот выдернул накопитель, рванулся к выходу и сунул его Маркину. Пытаясь протиснуться в проём, он в спешке наступил на телескопическую распорку. Раздался негромкий, но страшный хруст металла.

— Ай! — зажатый створкой Сафронов вскрикнул, теряя воздух.

Дверь сильно дрогнула, встретив препятствие, автоматика перегрузки сработала, и створка начала медленно уходить в стену. Сафронов рухнул на колени прямо на обломки упора.

— Не трогайте его! — Костин уже опустился рядом, открывая медицинский комплект. — Где болит, Лёха?

— Ключица... — прошипел тот, бледнея.

Костин аккуратно прощупал плечо через комбинезон:

— Похоже на закрытый перелом. Маркин, вставай справа, аккуратно сопровождаем его в жилой блок.

— Да ладно вам, — криво улыбнулся Сафронов, — сам дойду, не маленький.

* * *

В полутьме кают-компании спор вспыхнул раньше, чем собрались все приглашённые.

— Они взломали две двери технологического контура, — хмуро бросил кто-то из дальнего ряда. — Чего вы вообще ожидали от системы безопасности? Вам бы понравилось, если бы гостей, которых вы пригласили на ужин, начали ломать мебель и колотить посуду?

— Ещё неизвестно кто здесь гость, а кто хозяин, — резко возразил другой.

— А, по-моему, это очевидно, — заметил третий. — Как бы нас это ни раздражало, но здесь всем заправляет '48'-ой. Точка.

— Но это не значит, что он — 'хозяин', — Громов, входя в отсек, щёлкает выключателем. — 'Захватчик', 'агрессор' — может быть, но никак не 'хозяин'.

— Захватчики и агрессоры не помогают своим жертвам, — зажмурился от яркого света начальник космодрома. — Кто предоставил транспортную тележку для Сафронова? Кто прислал нам переносной рентгеновский аппарат?

— А я смотрю, товарищ Нелюбов, — Громов занимает своё место за столом, — у некоторых членов нашего экипажа появился 'Стокгольмский синдром'.

— Не будем вешать ярлыки, товарищи, — Лобанов положил руку на плечо вскочившему с места Нелюбову. — Сядь, Гриша.

Нелюбов неохотно подчинился.

Начальник Лунной Базы обвёл взглядом серые напряженные лица 'штаба':

— Понимаю, ситуация непростая. Имеются разные мнения. Что ж, давайте поговорим на чистоту. Единственное прошу, без перехода на личности. Слушаем вас, товарищ Нелюбов.

— Я считаю, — недобро усмехнулся тот, — что товарищ Громов допустил ничем не оправданный риск людьми. Вы послали человека в помещение, из которого не могли гарантированно его вытащить. Даже если бы он не сломал ключицу, дверь могла закрыться и оставить его там. Сомневаюсь, что у вас был план вывода. А ведь надо было всего лишь провести рекогносцировку, а не взламывать двери и системы управления передатчика. Мы могли бы спокойно здесь ждать корабль хоть месяц, хоть два. Не пороть горячку. Уверен, что на Земле уже готовят новый ретранслятор, а может быть и не один.

— У Земли не хватает данных о сложившейся ситуации, — досчитав до десяти, начал Громов. — Если бы Сафронову не удалось протолкнуть пакет в эфир, там бы до сих пор считали, что дело в техническом сбое. Думали бы, что достаточно прислать атомщиков, которые подправят что-то на АЭС и готово. '48'-й их даже на порог станции не пустит. Он может просто отключить подачу кислорода в жилые и технологические отсеки станции и всем можно лететь обратно на Землю. Теперь там знают: это не отказ автоматики. '48'-ой понимает, что делает, и сознательно не отдаёт управление. Поэтому здесь нужны совсем другие специалисты.

— 'Осознанном'? Что за бред? — поморщился Нелюбов. — Вы, товарищ Громов, Стругацких в детстве перечитали.

* * *

До Москвы Андрей решил добираться кружным путём. Из дома он вышел ранним утром. Дача Лурии в Ново-Дарьино стояла в стороне от больших магистралей, из-за чего сначала требовалось поймать пригородный автобус до Жаворонок. Маршрут отхода, составленный матерью, был завязан на сложный противоход: на станции Жаворонки предстояло сесть в электричку Белорусского направления и двинуться в противоположную от столицы сторону — в Голицыно. Там находился крупный транспортный узел. В Голицыно можно было затеряться среди пассажиров смоленских поездов, пересесть на Большое окружное кольцо или маневровый состав и уже затем, сделав приличный крюк, зайти к Москве с южного направления. Встречу Андрей планировал назначить в торговом центре 'Белград' на Домодедовской, позвонив курьерам из обычного телефона-автомата.

На автобус прямо от Ново-Дарьино он не сел намеренно. Не понравилось то, что к отправлению пришли всего два пассажира — слишком приметно. По лёгкому морозцу быстрым шагом он за четверть часа дошёл до Лапино. Там, купив свежие 'Известия' в киоске местного автовокзала, Андрей смешался с толпой и поднялся на площадку уже полного автобуса.

На привокзальной площади Жаворонок возле пригородных касс скучали двое милиционеров.

— Смотри, Димон, вон тот длинный, — махнул головой, тот что пониже, на пассажира, вышедшего из автобуса, — он точно не местный. Зуб даю. Что у нас было по ориентировкам в последнее время?

— Да вроде ничего такого,— пожал плечами напарник. — Хотя, драка была третьего дня здесь неподалёку. Из примет — на одном из хулиганов была синяя куртка.

— А ты говоришь ничего, — повеселел сержант. — Гражданин в синей куртке! Остановитесь!

'Чёрт-чёрт, — забегали мысли в голове у Андрея , — до дачи Лурии отсюда было меньше десяти километров. Если задержат на станции, Шеин сразу получит конкретный район, откуда Андрей приехал. Автобус прибыл сюда из Лапино. Ново-Дарьино сразу попадает в центр поисковой операции. Максимум к вечеру найдут дом академика. Мать и Лика автоматически становятся заложницами'. Андрей, не оборачиваясь, ускорил шаг. Между старым кирпичным зданием вокзала и товарным складом оставался узкий проезд. В конце его перекрывала металлическая сетка. Слева находилась дверь багажного отделения, справа — открытая платформа с ящиками.

— Стоять! — Рявкнул сержант, рванувшись вперёд, его глаза загорелись охотничьим азартом.

Димон, не тронувшись с места, неохотно потянулся к рации на ремне.

Погоня была уже близко. Андрей вскочил на платформу, перепрыгнул ряд пустых корзин и оказался у грузовых дверей склада. Заперто. Он дёрнул вторую створку. Та поддалась. Внутри пахло деревом и яблоками. Грузчики навстречу катили тяжелую тележку с мешками.

— Эй, сюда нельзя?

— Менты гонятся, — бросил Андрей на ходу.

— Украл чего?

— Дорогу перешёл на красный свет.

Он пролетел мимо опешивших работяг и выскочил на противоположную грузовую платформу.

В этот же момент в дверях склада показался запыхавшийся сержант.

— Видели его?! — задыхаясь, заорал он, тыча пальцем в сторону путей. — В синей куртке!

— А мы цветов не различаем, — дружно загоготали грузчики.

— Товарищ сержант, — сзади жадно хватает воздух 'Димон', — дежурный сказал, что не в синей куртке, а в зелёной. И он не дрался, это его побили.

— Так чего же он бежал?! — вышел из себя 'коротышка', толкая напарника в грудь.

— А мне откуда знать? — окрысился тот.

* * *

Фельдъегерь положил на стол большой пакет с сургучной печатью и раскрыл журнал. Романов расписался, взглянув на часы, проставил время. Когда дверь за офицером закрылась, он аккуратно разрезал плотную бумагу костяным ножом. Из конверта выпало несколько листов с шапкой Совета Министров. Советники мгновенно выросли по обе стороны от кресла и, не говоря ни слова, погрузились в чтение, взвешивая и оценивая каждое слово.

— Вот, значит, как, — протянул Генсек, откинувшись на высокую спинку кресла. — Какие будут мысли, товарищи?

— Элегантно, — нарушил тишину Александров-Агентов, поправляя очки. — По сути, Шеин предлагает вернуться к первоначальной идее товарища Сталина: Дворец Советов, как новый политический центр государства. В этом предложении есть даже какой-то символизм. Сценарий безупречен: на Красной площади, в старом политическом центре, происходит возложение цветов к Мавзолею и могилам у Кремлёвской стены. Затем руководители партии, ветераны и космонавты единым пешим строем идут по проспекту Ильича к Дворцу Советов и поднимаются по ступеням к подножию стилобата. Мимо них по проспекту проходят войска, тяжелая техника, а следом — многотысячные колонны демонстрантов.

— Тут есть для нас проблема, — Черняев, проверяя, провёл рукой по гладко выбритой щеке.— Романов вновь появляется перед страной, но не возвращается на своё законное место на Мавзолее. Наоборот, он рядом с Шеиным в одной шеренге. Страна и весь мир видят на своих экранах идиллию, некий возврат к коллективному руководству.

— Да, согласен, — кивает Романов.

— Поэтому он и убирает Мавзолей, — качнул головой Александров-Агентов. — Там существует готовая иерархия. Ваше место известно всем — от маршала до телезрителя на Чукотке. На проспекте и на ступенях ДС — все равны.

— Шеренга во всю ширину — вздыхает Черняев, — работает на Шеина.

— Впрочем, на нас тоже, — загадочно улыбнулся Александров-Агентов.

— Каким это образом?

— На Мавзолее Романов был бы первым лицом, но первым лицом в кольце охраны. Стоять два часа в центре кадра — ещё не значит управлять страной. А в шеренге он пойдёт рядом с ...

— Романов, Романов, — хмыкнул Генсек. — А ничего, что я тут нахожусь?

— Которых расставил Шеин, — парирует Черняев, не обращая внимания на слова Романова.

— Простите, Григорий Васильевич, мы говорим о том, как вас будет воспринимать страна.

— ... Всех не расставит. Ветераны, маршалы, руководители республик, иностранцы. Никакой охраны. Шеренга начнёт двигаться и сразу потеряет форму. Люди могут перемещаться между рядами.

— Вы рассчитываете на беспорядок?

— На человеческое движение. Оно хуже поддаётся режиссуре, чем трибуна.

— Наверху на лестнице можно будет подойти к Ахромееву, — ни к кому не обращаясь сказал Генсек. — Хотя бы обменяться парой фраз. К руководителям республик опять же.

— А иностранным гостям, — упрямо наклоняет голову Черняев, -достаточно будет самого присутствия Романова. Если вы идёте рядом с Шеиным, значит, вы признали его правила игры. Именно так это истолкуют в Вашингтоне, Лондоне и Париже.

— Не обязательно, — возразил оппонент. — Они также увидят и другое: Шеин не смог провести государственный праздник без Романова.