Игры... И теория

— Мэм, он... Он подозревал, — прошептала Диззи, пытаясь отделить чужие мысли от своих. Её голос дрожал. — Не знал точно, но боялся. Боялся, что они наведут Федерацию...

— Четвёртое, — Загута не давала передышки. — Вы убили агентов?

Диззи почувствовала, как рука, лежащая на голове мужчины, намокла от пота — её пота, его пота, смешанного, липкого, отвратительного! Воздух в комнате стал тяжёлым, спёртым, каждый вдох давался с трудом!...

"Запер... Только на одну ночь... Хотел разобраться утром... Поговорить и узнать, кто они... А потом..."

Образ в этот раз был намного чётче. Железная дверь, с тяжёлым засовом. Крики. Отчаянные, хриплые. Кулаки, бьющие по металлу... А потом — визг. Нечеловеческий, пронзительный... И слишком хорошо знакомый. Тот, от которого у Диззи заложило уши. И тишина c запахом внутренностей...

— Он запер их, — Диззи еле ворочала языком, в глазах всё плыло от пота и нагрузки, пальцы била крупная дрожь. — Не хотел убивать. Хотел разобраться. А потом... Арахниды... Они не смогли выбраться...

Мужчина под рукой задёргался с новой силой. Его глаза, отражённые в стекле, бешено вращались, и он мычал что-то сквозь ленту, так будто его резали без наркоза. Диззи чувствовала, как его мысли бьются в агонии, как он пытается вырваться, убежать, спрятаться.

"Я не убийца! Я не убийца! Господи, прости!.. Прости меня. Прости..."

— Он не хотел, — выдохнула Диззи, уже натурально шатаясь, но не в силах отвести руку. — Он просто испугался... Жуки пришли сами... Сами... Он не хотел... Не...

— Допрос окончен! — резко крикнула капитан. — Курсант, прервать контакт! Курсант!!!

Диззи отдёрнула руку механически — сработал вбитый рефлекс на подчинение старшему по званию.

"Я... Не..."

В тот же миг мир покачнулся. Сначала она почувствовала, как колени мягко подогнулись. Потом поняла, что падает, но тело уже не слушалось... Она ударилась шеей о край кресла, и белый, стерильный свет потолка поплыл перед глазами, расплываясь в огромное, бесконечное пятно.

— ...рсант?! — голос куратора донёсся откуда-то издалека, сквозь вату.

Диззи слышала, как где-то за стеной хлопнула дверь, как кто-то бежал по коридору... Но она не могла пошевелиться, в её силах было лишь лежать на холодном полу, чувствуя, как боль расползается по шее, как лицо заливает крупный пот, как сердце колотится где-то в горле, как перед глазами всё ещё стоят чужие образы...

— ...вите мед... — уловила она последние слова перед тем как окончательно отрубиться.

ГЛАВА 7: Нормальность

Учебный комплекс ФСР, полярный Урал

Сознание возвращалось медленно, будто кто-то осторожно разматывал плотную, многослойную повязку слой за слоем, не торопясь, чтобы не причинить лишней боли. Диззи не сразу поняла, где она: потолок был белым, но не тем давящим, стерильно-белым, от которого кружилась голова — тут он был обычным, матовым, с ровными квадратами светильников, которые не слепили, а просто давали ровный, спокойный свет.

"Пахнет... Хлороспиртом?"

Первое, что она почувствовала — сухость во рту. Не ту странную, неестественную сухость допросной, высасывавшую влагу из лёгких, а обычную, утреннюю, после долгого сна. Веки были тяжёлыми, но она заставила их открыться.

— А, очнулась, — раздался приятный баритон сбоку. Мужской, спокойный, с лёгкими, почти неуловимыми нотками тепла, которые не вязались с казённой обстановкой лазарета. — Ну и шороху ты навела.

Диззи повернула голову. Шея слева отозвалась тупой, тянущей болью. Над ней склонился мужчина лет пятидесяти, в белом халате поверх уставной майки. Лицо его было открытым, с мягкими чертами и морщинками вокруг глаз, которые появляются у тех, кто много и искренне улыбается. Короткие седые волосы совсем не старили его, а скорее придавали солидности.

— Где... — голос сел, пришлось прокашляться. — Где я?

— В моём скромном заведении, — мужчина отступил на шаг, давая ей возможность осмотреться. — Лазарет учебного комплекса "Север-1". Я майор Орбели, начальник медслужбы. Можешь звать меня просто Док.

Он говорил быстро, немного вкрадчиво, но без той дежурной фальши, которой обычно грешат врачи, пытающиеся успокоить пациента. Улыбка была открытой и честной. Диззи вдруг поймала себя на мысли, что ей... Спокойно?

— Майор, — прошептала она, пытаясь сесть. Тело слушалось, хотя мышцы ныли так, будто она вчера пробежала не один десяток километров. — Что случилось? Я...

— Отключилась, — мягко перебил Орбели, помогая ей приподняться и подкладывая под спину тонкую подушку. — Сенсорная перегрузка. Диагноз скучный, но типичный для новичков твоего профиля. Впервые использовала дар целенаправленно, да ещё и c такой задачей? — он не ждал ответа, потому что уже знал. — Вот организм и решил, что его полномочия окончены. Отключился, как предохранитель.

Диззи провела рукой по лицу. Локтевой сустав ныл знакомым ощущением от капельниц, а ладонь была сухой... Но она помнила тот пот, заливавший глаза перед обмороком. Помнила, как кружилась голова, как чужие мысли бились в висках, перемешиваясь с собственными, не давая дышать.

"Ух... Ну и задачка..."

— Это... Часто бывает, майор? — спросила она, не в силах обратиться к офицеру почти панибратски, как он дозволил.

— Реже чем могло бы быть, и чаще, чем мне того хотелось бы, — Орбели присел на край койки, и его поза была такой расслабленной, будто они не врач и пациент, а два старых приятеля, обсуждающие матч по джампболу. — Телепаты, особенно необученные, перегружаются. Нечасто, конечно, но бывает... Эмпатам проще — мы чувствуем эмоции, а не конкретные слова и образы. А ты, курсант, влезла в голову человека, который пережил ад, да не просто влезла, а с конкретным заданием по добыче информации. Реакция была предсказуема, на мой скромный взгляд... Реакция-то хороша, кстати. Лучше так, чем если бы ты продолжала работать до судорог и рвоты.

— Сэр? — переспросила Диззи, чувствуя, как внутри шевельнулось неприятное предчувствие.

— Бывает и хуже, — Орбели махнул рукой, будто отгонял муху. — Но тебе, можно сказать, повезло. Мало того, что организм тормознул, так ещё и твоя уязвимость — потливость. Обильное потоотделение головы и шеи, если конкретнее. Неприятно, но совсем не смертельно... Решается частым питьём воды и полотенцем... Кстати, вот.

Он протянул ей пластиковый стакан с водой. Диззи взяла, с благодарностью отпила. Вода была приятной, прохладной, и горло перестало саднить.

"Какой добрый доктор... Прям чувствую себя гражданином..."

— А другие? — спросила она, возвращая стакан. — У других экстрасенсов... Другие уязвимости, майор?

— Конечно, — Орбели кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — У некоторых — носовые кровотечения, у других — мышечные судороги, у третьих — временная потеря памяти... У знакомой тебе капитана Загуты, например, глаза.

Диззи промолчала. Она понимала и до этого, что слепота куратора — не врождённая, а расплата за способности.

"Вот свезло так свезло..."

— Но тебе, курсант, реально повезло, — продолжал Орбели вторя её мыслям, встав и поправив халат. — То, что ты выдержала такой объём и не сломалась — хороший знак. После такого боевого крещения сенсорная перегрузка тебе вряд ли грозит. По крайней мере, в ближайшее время точно, — голос майора медицинской службы обрёл менторские нотки. — Организм запомнил, на что способен, и в следующий раз сам подскажет, когда пора остановиться. Хотя учиться контролировать дар всё равно придётся... Это как мышцы, принцип тебе явно знаком, — Орбели пару раз ткнул её пальцем в пресс. — Если не тренировать, она атрофируется. А если перетренировать — травма. Нужна золотая середина...

Диззи слушала, и внутри неё постепенно укладывалась новая картинка. Её дар не был проклятьем, случайностью, или наследием смерти... Мышца. Такая же, как бицепсы или икры. Инструмент. Который можно и нужно развивать. И у которого есть пределы. Воспоминание о том, как сержанты наращивали выносливость у мяса, пришло само: сначала пробежка до изнеможения, потом отдых, потом полоса препятствий... Тело запоминало, адаптировалось, становилось сильнее. Орбели говорил о том же — только не о теле, а о мозге. О нервных путях, которые можно укрепить, как тросы, если каждый раз натягивать их чуть сильнее, чем в прошлый раз.

Её первая осознанная "прогулка" в чужие мысли закончилась перегрузкой и обмороком — почти как первый марш-бросок с полной выкладкой, после которого она не могла подняться с койки... Но с каждым переходом, с каждым днём становилось всё легче.

"Кошмарик становится всё кошмарнее?.."

Диззи провела пальцами по бедру, крутя эту мысль, как гранату. Она считала свой дар проклятием, побочным эффектом возвращения, чем-то, что нужно прятать, подавлять, отгораживаться стеной... А Орбели почти прямо заявлял, что этим нужно учиться управлять. Ровно так же, как её учили владеть винтовкой, которую она разбирала-собирала, пока пальцы не покрылись сетью царапин и болезненных отметин, но запомнили каждую деталь...

— Я... Что-то ещё есть, майор? — спросила она, выплывая из потока мыслей. — Кроме потливости?

Майор Орбели вздохнул, и в этом вздохе впервые проскользнула нотка, которую Диззи не могла определить. Какое-то... Неодобрительное сожаление?

— При падении ты ударилась шеей о край кресла, — сказал он, чуть помедлив. — Считай царапина... Но рядом с сонной артерией. Шов наложили, но шрам останется.

Диззи машинально поднесла руку к шее слева. Пальцы наткнулись на неаккуратный, плотный бугорок — ещё свежий, но уже заживающий. Она провела по нему кончиками пальцев, чувствуя лёгкое жжение.

— Ерунда, — сказала она, и это была не бравада. — Первое, но явно не последнее.

Орбели посмотрел на неё, и уголки его губ чуть приподнялись — не в усмешке, а скорее в одобрении человека, который давно привык к не самым лучшим пациентам.

— Правильный настрой, курсант, — сказал он, и в его голосе не было ни капли оптимизма, только спокойная уверенность того, кто многое повидал. — С таким отношением и шрам не помеха, и дар не в тягость. Я, как врач, разумеется, не одобряю методы, которыми вас решили проверить, — добавил он тихо. — Слишком быстро, без подготовки... Но как офицер я не могу отрицать эффективность. То, что ты пережила, заменило добрый месяц тренировок. Теперь твоя задача проста как эквит — научиться не сгорать...

"Как эквит..." — усмехнулась про себя девушка. — "Интересно, сколько эквитов нам будут платить за такую-то работку..."

Он хотел добавить что-то ещё, но дверь лазарета открылась, и на пороге появился Меркулов. Лейтенант выглядел уставшим — под глазами залегли тени, форма чуть замята, но он, увидев Диззи, облегчённо выдохнул.

— А мы уж думали, — сказал он, проходя внутрь. — Что ты решила отдохнуть до Нового года.

— Лейтенант Меркулов, — Орбели повернулся к нему, и в его голосе появились официальные нотки. — Курсант Флорес может быть выписана сегодня вечером. Пока — покой, обильное питьё и никаких нагрузок. На ближайшую неделю облегчённый режим, потом — на повторное обследование.

— Принято, майор, — Меркулов кивнул и перевёл взгляд на Диззи. — Как сама? Голова не кружится?

— Никак нет, лейтенант, — ответила она, и это было правдой.

— Хорошо, — Меркулов одобрительно усмехнулся. — Тогда собирайся, нам предстоит длинный разговор...

Диззи посмотрела на него. В его глазах не было злости или раздражения. Только усталая, но спокойная решимость.

— Иду, лейтенант.

Она повернулась к Орбели, хотела поблагодарить, но тот только махнул рукой:

— Работа у меня такая. Ты давай, курсант, не геройствуй... Пей воду и шрам не трогай: заживёт быстрее.

Диззи кивнула, спустила ноги с койки. Пол был холодным, но она, не обращая внимания, быстро оделась, благо форма лежала рядом...

"И кто её сюда только положил?.."

Коридоры учебного комплекса встретили Диззи привычной тишиной и ровным, белым светом. Но после лазарета, мягких слов Орбели и запаха антисептиков эта стерильность уже не давила.

Меркулов шёл впереди, не оборачиваясь, но держался ближе, чем в прошлый раз, всё так же не подгоняя и не проверяя, идёт ли она следом. Просто шёл рядом, чуть левее, и Диззи поймала себя на странной мысли, что это больше похоже на защиту, чем на сопровождение.

"Размечталась."

— Ты как? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нормально, лейтенант.

— Пиздишь.

— Никак нет, — ответила она, и это была правда. Голова была ясной, мышцы ныли, но это была привычная, почти приятная боль после тяжёлой работы. — Немного разбито, но нормально.

Меркулов кивнул, и они свернули в знакомый коридор — тот самый, где лампы горели чуть тусклее, а воздух казался плотнее. Но сегодня Диззи не пересчитывала повороты, не пыталась запомнить путь. Ей было всё равно. Она чувствовала, что ведут её явно не в знакомые комнаты.

— Капитан ждёт, — сказал Меркулов, останавливаясь перед дверью. Не серой, не безликой — обычной, с матовой латунной ручкой. Диззи не сразу поняла, что её удивляет, а потом осознала: у двери была ручка. Не сенсорная панель, не привод — обычная, круглая, которую нужно повернуть.

— Заходи, — Меркулов открыл дверь и пропустил её вперёд.

Кабинет оказался самым необычным местом, которое Диззи успела увидеть за столь малый срок на этой базе.

Она ожидала увидеть очередной бетонный мешок — серый, стерильный, с казённой мебелью и, может, с фотографией скаймаршала на стене... Вместо этого она шагнула в почти физический уют.

Кабинет был небольшим, но не тесным. Стены — не голый бетон, а панели тёплого, медового оттенка, вместо напольной плитки — ламинат. У дальней стены располагался массивный письменный стол, аккуратно заваленный папками и планшетами, с удобным на вид креслом.

На подоконнике стояла живая герань в старом, потрескавшемся горшке — яркое фиолетовое пятно среди тёплых тонов, напомнившее ей лаванду оттенком. Но самое главное... Окно.

Диззи замерла, глядя на него. За толстым стеклом сияли горы — белые шапки, чёрные провалы ущелий. Это было красиво. По-настоящему, пугающе красиво — особенно после времени, проведённого в коридорах без окон, под землёй, среди бетона и искусственного света... Пусть и недолгого.

— Красиво, — сказала она вслух шёпотом.

— Да, — голос Загуты раздался левее. Капитан сидела в кресле у окна, лицом к свету, хотя света она всё равно не видела. — Я тоже так думаю.

Диззи обратила внимание на повернувшуюся к ней в кресле офицера, с трудом отведя взгляд от величественного пейзажа. Загута выглядела так же, как и обычно: белая форма, белые глаза, лицо, которое невозможно прочитать... Но в её позе было что-то новое. Она не сидела за столом, не стояла, скрестив руки на груди — она полулежала в кресле, и в её руках была кружка с чем-то горячим.

"Кофе, настоящий..." — машинально отметил разум знакомый аромат.

— Присаживайся, курсант, — Загута кивнула на стул напротив. — Вид у тебя, конечно, ещё тот, но жить будешь.

Диззи села, силясь не задаваться вопросом о том, каким образом слепая капитан оценила её вид. Стул оказался удобным, с подлокотниками, обтянутыми мягкой тканью... Меркулов занял место у стены, прислонившись к ней, и сложил руки на груди.