Товарищ Гроза - 5

Зато пассажирский вокзал лежал в руинах и почти не работал. Да и я, вернее, товарищ Рабинович недавно сюда добавил шуму. Горбатый мост как раз тут недалеко находится. Его, кстати, успели даже не то чтобы убрать, но развернуть обвалившийся пролёт, чтобы освободить пути, разрезав на несколько секций.

Вот, собственно, с этого моста я и начал. Решил попробовать: а смогу ли забрать? Оказалось — смог, и, что самое главное, во вне лимит! За что огромное спасибо тем, кто его резал, а то пришлось бы брать в обычную часть пространственного кармана. Тут места хоть и много, но целый мост — это всё-таки тоже немало. И кстати, не разрежь румыны на части — вообще не поместился бы ни туда, ни туда.

То, что на вокзале было мало эшелонов, решил компенсировать тем, что немного разобрал развалины. Это для кого-то они — завалы битого кирпича и камня, а для меня — стройматериалы. Раз уж решил качать 'Градостроителя', то надо иметь, чем именно. А ещё просто проверял, что могу взять, а что нет.

Тоже полезный опыт. Хотя опять большая часть шла именно в обычный инвентарь, а не во вне лимит. То есть места там остаётся всё меньше и меньше. Главное — не перестараться и оставить для всех четырёх запланированных памятников.

От комплекса железнодорожных объектов к библиотеке я шёл, находясь в некоторой эйфории. Или скорее в офигении от содеянного. Ну или правильнее будет сказать — от масштабов содеянного. А раз наглеть, так наглеть, свернул по пути к обелиску.

Так-то я точно знал, куда и зачем иду. Объекты были заранее разведаны, и известно, что там можно найти. Мы с Савелием Петровичем не просто так коммерсантами прикидывались, но и активно занимались именно этой деятельностью. Да и никого не удивят контакты коммерсанта с интендантами. Всем известно, что те воруют, и никого это не беспокоит.

Вот мы и интересовались, где чего плохо лежит и чего бы они могли спереть, чтобы нам продать, естественно, дешевле реальной цены. Да и большая часть этой информации либо не являлась секретной вообще, либо была секретом, который известен всем.

Например, то, что цыгане знают толк в воровстве, никто не сомневается. Румыны грабили Одессу и регион Транснистрии тотально, системно и с бюрократическим размахом. И даже не скрывали этого. Для вывоза трофеев был создан специальный 'Офис по колонизации и эвакуации'. Воровство ведь тоже один из способов эвакуации. Официальные циркуляры этой конторы предписывали демонтировать и вывозить на запад абсолютно всё — от портовых кранов до трамвайных рельсов и оборудования швейных фабрик.

На путях Товарного вокзала и всего одесского узла стояли многие сотни вагонов. Из-за январских морозов, заносов и дефицита угля поезда двигались на запад крайне медленно, поэтому составы с награбленным имуществом могли неделями, а то и дольше, стоять под охраной. С которой можно было легко договориться.

Вернее, не совсем так. И даже совсем не так. Если бы я отправился договариваться, то ничего бы точно не получилось. Если бы это пытался сделать Савелий Петрович, шансы уже бы были, но тоже небольшие. А вот если попросить кого-нибудь из вышеперечисленных интендантов, то такой посредник точно бы справился. Буквально открытым текстом на выбор предлагали много чего.

Например — музейные ценности и антиквариат. Румыны полностью разграбили или только начинали грабить Одесский археологический музей, Музей западного и восточного искусства, а также библиотеки. Выбирай хоть древнегреческие амфоры, золотые скифские украшения, старинные монеты, картины старых мастеров и прочие редкости.

Однако были и исключения. Одно из таких — церковное золото и утварь. И вовсе не потому, что румыны это не трогали. С точностью до наоборот, и с не меньшим размахом. Из одесских храмов (включая закрытые при советской власти) изымались серебряные и золотые оклады икон, кресты... Румыны весьма религиозны, поэтому эти грузы шли под особым контролем духовенства.

Вот это самое духовенство к добру никаких интендантов не подпускало. Священники в позолоченных рясах, прибывшие вместе с оккупационной администрацией, лично проводили ревизии церковных подвалов, тщательно взвешивая каждую чашу и вычищая до последнего грамма вековые запасы драгоценных металлов. Известная, между прочим, вещь ещё со времён викингов. У них даже по этому поводу что-то вроде пословицы есть: если высаживаешься на британский берег и видишь деревню с церковью — сразу грабь церковь, потому что всех остальных церковники уже ограбили.

Ну так вот, повторюсь: то, что цыгане знают толк в воровстве — общеизвестно. А я умудрился ограбить самих цыган. То есть ударил по самому больному месту. И не просто ограбил, а взял то, что было заранее сложено, любовно и аккуратно упаковано. Только из-за нехватки угля основные перевозки всё-таки были направлены в военное русло, а награбленное лежало себе и ожидало очереди. Вот и дождалось.

С одной стороны, румынская администрация делала всё, чтобы выставить Одессу этакой витриной, демонстрирующей новую власть в самом лучшем свете. А с другой стороны — не стеснялись грабить город, не брезгуя вообще ничем. Вот буквально ничем. Пока парадные газеты трубили о восстановлении мирной жизни и открытии театров, тыловые службы планомерно потрошили склады, магазины и частные квартиры, выгребая всё подчистую.

Когда забирал в пространственный карман целые эшелоны, иногда проверял, что там. Да, могу это сделать, когда вагоны уже во вне лимите пространственного кармана — просто некоторым умственным усилием, если не забуду, что они там вообще есть.

Однако могу сделать и перед отправкой в инвентарь. Это несколько сложнее. Надо приложить ладонь к вагону и представить, что хочу забрать не во вне лимит, а в основную часть пространственного кармана, и попробовать представить, что в нём вообще находится.

Если книги или радиооборудование, то вообще никаких усилий не надо — сам пойму, а с любым другим надо именно целенаправленно думать, да и то не всегда получается.

Вот в одном из таких вагонов просто почувствовал старые ношеные вещи. Нет, то, что они новенькие с иголочки или совсем заношены до дыр, так определить не могу. Но когда одежда валяется просто тюками, как в секонд-хенде, то не надо быть гением, чтобы понять, что это такое.

Тот вагон, а вернее целый состав, конечно, забрал вместе со всем содержимым. Одежда сейчас ценится, и ей найдут применение. Но когда такое вывозят из страны в виде награбленного, это много говорит о грабителях. Цыгане они и есть цыгане, даже если румыны себя таковыми не считают.

А если видишь железнодорожные платформы, на которых стоят другие вагоны, например трамвайные, то нетрудно догадаться, что это и зачем. Просто вывозят одесский трамвай к себе в Румынию, чтобы запустить его там.На таких платформах были не только трамвайные вагоны, но и рельсы, и силовое оборудование, и много чего ещё.

Как-то слышал, что ещё долго после войны в румынских городах ходили одесские трамваи. Или думаете, румыны просто так переобулись? Нет, именно для того и поменяли стороны, чтобы не возвращать награбленное. А очень добрый товарищ Сталин всё простил и не потребовал назад. Только я не Сталин — ничего не прощу. И будут теперь эти трамваи ходить не в Румынии, а в славном городе Китеже. Надеюсь, оттуда тоже обратно в Одессу не потащат. Думаю, построить новые будет проще, чем тянуть через полстраны, да ещё и при отсутствии прямого железнодорожного сообщения.

Других интересных или необычных трофеев тоже хватало. Чего тут вообще только не было: статуи из парков, паркеты из дворцов, зеркала, люстры, мебель. То есть румыны не брезговали ничем и грабили город по полной. Хотя не исключено, что сюда свозилось награбленное из других мест. Но рядом с Одессой любые другие места победнее будут.

Или вот, например, когда я приложил ладонь к очередному вагону и понял, что он полностью, битком набит часами. Сразу вспомнил ковры со складов в Александрии. Что может быть общего между часами и коврами? А тот скандал, который наверняка устроит Любовь Орлова. После ковров она его действительно устроила. Причём не сразу, а когда закончили круиз по югам. Вот как на север отправились, так скандал и закатила.

— Товарищ Гроза, — официально обратилась ко мне Любовь Орлова.

Уже очень нехороший признак. Вообще-то, практически все в дивизии ко мне именно так и обращаются. Но когда так говорит любовница, невеста и будущая жена — это настораживает.

— Да, товарищ Орлова, — ответил ей тем же тоном.

— Как вот это понимать? — протянула она лист бумаги.

— А что там непонятного? — действительно не понял я.

— Ковры персидские, в ассортименте... — прочитала подруга.

— Ну да, так и есть, — согласился я. — Всё предельно понятно.

— Да всё понятно, особенно дальше: 'три штуки, может быть пять, кто их считать вообще будет. Да и не обязательно они персидские, может турецкие, а может египетские'.

— Ну да, примерно так и было, — опять согласился я. — Кто их считать будет, когда берёшь со склада бесплатно?

— На складе бесплатно, может быть, никто не будет, но в бухгалтерских отчётах так не пишут, — не согласилась Любовь Орлова.

— Почему же не пишут? — улыбнулся мыслям. — Вон, я же написал: всё красиво, точно, креативно.

— Только мне такой креатив не нравится, — категорически заявила она.

— А вдруг у нас в будущем именно так и делают?

— Я, конечно, не была у вас в будущем, но не сомневаюсь: бухгалтер так нигде и никогда не напишет.

Что самое интересное, про тот лист бумаги, в котором было написано про её личные ковры, она ничего не сказала. А там — то же самое, только вместо 'три-пять' — 'десять, может, двадцать'.

Вот я и представил, какой скандал закатит бухгалтер, когда прочитает следующую запись. Что-нибудь типа того:

'Часы наручные, а может быть, карманные — какая разница. 20 штук. А может, 30. А может, 50, кто их вообще считать будет. Из белого металла, скорее всего — серебро, но это не точно'.

А ведь именно по такому принципу я отсыпал часов в каждую делянку с трофеями каждого бойца дивизии. Не скупился, мне столько не надо. А им пригодится. Даже если десять или двадцать сразу носить никто не будет — продадут или обменяют. Часы сейчас действительно ходовой товар, и обменять их можно на что угодно. Я обещал каждому личную долю из трофеев, вот никогда и не забываю. Даже если они сами к захвату тех трофеев не приложили никаких усилий. Даже наёмникам из Стамбула достанется.

Но подруге, повторюсь, не понравится. А ведь кроме часов я туда сыпал, не скупясь, разные другие товары, иногда уходя в инвентарь и записывая на листе бумаги, чего именно сыпанул. Тот же эшелон с одеждой я вообще не глядя кубометрами каждому отсыпал. Там вообще про кубометры писать не буду — только 'одежда разная в ассортименте', и всё. Тоже будет ругаться, но только до тех пор, пока не узнает, насколько там большой ассортимент. Тогда будет ругаться ещё сильнее. Но рассказывать не стану, так что для каждого бойца будет сюрприз.

Тем более что подруге никаких кубометров не насыпал. Не потому что жалко, просто знаю: с одеждой всё в порядке. Чего она только не накупила и не назаказывала в той же Варшаве, Стамбуле, да и в других местах тоже. Да хотя бы тут же в Одессе они с Маргаритой развернулись на полную. Так что за ношеную одежду точно не поблагодарит, а скорее обидится.

Зато часов сыпанул от души. Всё-таки там действительно, скорее всего, серебро. Это если не золото. Но по-любому больше ста штук у неё будет, пусть выбирает, что больше понравится. Изящные дамские часики на тонких цепочках там тоже были, как и массивные швейцарские хронометры.

А вообще там было ещё много чего абсолютно непредсказуемого и невероятного. И предстоит ещё долго разбираться, что к чему, зачем и почему. И самое главное — куда всё это везти. Что-то сдам в Ленинграде, но там в основном продовольствие. Много чего отвезу в Китеж. Ну а что-то оставлю лично для себя и отвезу в будущее. Тот же антиквариат, музейные экспонаты или золото — это для себя.

Как и сказал, двигаясь ко второй части ночного плана, пребывал в некоторой эйфории от содеянного. Ну а дальше решил раз уж наглеть, то наглеть и перед тем как отправиться в библиотеку сверну и заберу по пути ещё и Стеллу жертвам гражданской войны и революции.

Иллюстрации к главе. Тоже немного. Наверное потому что в этой главе особо нечего рисовать. Надеюсь к следующей будет больше.

https://author.today/post/886277

Глава 12 Одесса в кармане по частям

Сделал небольшой крюк и вернулся к привокзальной площади. Просто отсюда было ближе всего к памятнику жертвам революции и гражданской войны. Я долго думал: брать его или не брать? Ведь это не просто стела, но ещё и братская могила. С другой стороны, не нужно быть ни вещим Олегом, ни пророком, ни путешественником во времени, чтобы предсказать будущее этого камня. Так что решил забрать.

К тому же такой полезный навык, как градостроитель, надо качать. А я сильно сомневаюсь, что советские власти согласятся в том же Китеже оставить Дюка Ришелье, уж тем более князя Воронцова, если я их там поставлю. А стелу жертвам революции и гражданской войны пусть только попробуют не оставить!

Ну а дальше строго по плану, то есть в библиотеку.

Государственная научная библиотека имени Максима Горького внешне и внутренне представляла собой опустошённое, полуразрушенное здание без окон, закрытое для посетителей. Большинство оконных стёкол были выбиты взрывными волнами осенних бомбёжек, а оконные проёмы на зиму наспех заколотили досками, фанерой или заложили кирпичом.

Сразу после взятия города в октябре в библиотеке квартировала румынская военная часть. К январю солдаты уже покинули помещения, оставив после себя хаос, грязь и бытовой мусор. Несмотря на холод, голод и отсутствие электричества, в залах работали немногочисленные оставшиеся в городе библиотекари. Они буквально вручную разгребали завалы, спасали от сырости редкие книги, заделывали щели и пытались систематизировать разрозненные фонды.

Откуда я всё это узнал? Ну так зашёл за несколько дней до того и пообщался с персоналом. Библиотека была полностью закрыта для посетителей, но если очень хочется, то можно. Весь вопрос в том, сколько и чем именно ты будешь платить. Дрова и продукты они приняли с удовольствием. Тем более что я пришёл только посмотреть, поговорить, пообщаться о книгах, не пытаясь себе что-то забрать. Не сомневаюсь, что нашли бы и не очень нужные книги, которыми расплатились, но я даже этого не просил. Моё появление с охапкой сухих берёзовых поленьев и парой банок тушёнки произвело впечатление. А потом, когда дров и продуктов оказалось больше, чем можно принести за один раз, не вызвало никаких вопросов.

К счастью, мой 'Библиотекарь' пятого уровня в сочетании с инвентарём третьего уровня — именно когда речь шла о книгах и особенно если это происходило в настоящей официальной библиотеке — позволял не обращать внимания, как и где эти самые книги находятся. Аккуратненько стоящие на полочке или валяющиеся грудами. Зашёл, захотел, забрал. Причём не просто сами книги — можно даже с полками. Вот я именно так и делал: забирал вообще всё — и книжные полки, и шкафы, и каталоги, и всё-всё, что только было. Захотел бы высосать во вне лимит вековую пыль и бумажную труху, взял бы и их. Но я как раз не хотел, и книги таким образом ещё и очищались от грязи и плесени.