Ангел со сковородкой

— Он больше не пытался вернуться?

— Через пять лет. Мамаша его померла, идиоток, которые на шею усадят и повезут, не нашлось, решил попробовать — а вдруг? Пришлось в окно выкинуть, а потом я сюда попала.

— Я понимаю, там ты нужна...

— Да не так чтобы сильно. Родных, считай, нет, друзей не так много если что — подруга со мной работает, сможет дело перехватить, оно не погибнет. Завещание у меня тоже есть, когда Пашка второй раз приполз, я все обдумала. Обойдутся, гиены. Детей у меня в том мире нет, так что... чем этот — хуже? Можно и тут попробовать!

— Ты такая... сильная!

— Практичная

— И это тоже. Я бы так никогда не смогла.

— Ничего, у тебя есть я. Привыкай, подруга. И давай вернемся к нашей теме. Первый муж тебе дал эту игрушку. Она — дорогая?

— Как годовой бюджет Янгари. А то и дороже.

— Ух ты! А вообще он тебе дорогие подарки дарил?

— Нет. Одежда не в счет, это другое.

— Драгоценности?

— Нет. Альваро дарил, а Паскуаль давал поносить то, что в его сейфе лежало. Хотя... пару цепочек я оттуда забрала в ту ночь. На черный день.

Ангелина кивнула.

Вот если бы Моника принялась уверять, что она ни-ка-да и ни-за-шо, Геля бы не поверила. А это как раз логично.

— Я бы половину выгребла.

— Я тоже хотела, но мало ли что? Не рискнула. Так что магией нас с Хани не возьмешь.

— Альваро знает?

— Если только сам догадался. Я не говорила, а сама по себе она выглядит... ну, ты видишь.

Ангелина видела. Безделушка. Ленточка и ленточка, висит на ней золотой жетон — и висит, внимания не привлекает, многие так носят. Кто на цепочке, кто на ленте, кто тесемки вообще меняет под цвет перчаток... мода. Вроде как в родном мире человек носит крестик на шее, а к нему еще медальончики, иконки, еще какую-то символику... дело вкуса.

— Не слишком серьезно.

— Да.

Ангелина подумала какое-то время.

Ну... разное бывает.

— Моника, а твой муж точно своей смертью умер?

— Следствие не проводилось. Так что... считалось — своей.

— Надо попросить эна Энтони, пусть наведет справки. А мы с тобой едем к этому... как его?

— Альберто Рамосу.

— Вот. Альберто в рамочке.

Моника хихикнула.

— Вредная ты.

— Зато умная и обаятельная.

— И красивая.

— Не бредь.

— Геля!

— Все проехали эту тему. Завтра с утра?

— Да.

* * *

Хуан Паскуаль Кампос лежал в кровати и смотрел в стену. В голове был приятный туман после нескольких бокалов вина, но даже он не убирал тревогу.

Моника.

Ханна.

Проблема.

Да, именно проблема. Хуан отлично помнил свое потрясение. Два потрясения. Он тогда вернулся из поездки на воды, приехал к отцу... ну, поиздержался чуточку, и пару долгов надо было оплатить, так что же? Все так живут! Все эны его возраста!

Служат, конечно, но как можно прожить на жалование? Хуана отец устроил в Канцелярию письмоводителем, и мужчина там трудился вот уже десять лет. А что?

Работа спокойная, все выполняют подчиненные, главное их контролировать и вовремя пропесочивать, и можно жить в свое удовольствие. Так Хуан и делал.

Приехал к отцу, и увидел на диване в гостиной невероятное видение.

Девушку такой красоты можно разве что при дворе встретить, и то не при всяком. Густые черные волосы, громадные синие глаза! А грудь какая? А бедра!

Хуан понял — эта красотка должна принадлежать ему. Вот с первого взгляда. Сразу же!

Как только заглянул в ее испуганные глазки!

И это было особенно вкусно! Такая нежная, чистенькая, и наверняка, покорная, и будет бояться... уммммм! Прелесть!

Хуан облизнулся — и пошел на приступ. Присел рядом, сделал несколько комплиментов, девушка побледнела, как он и любил, явно испугалась — и тут появился отец.

В ярости.

Утащил Хуана в кабинет, и там высказал все, что думает.

Моника — его жена. Если Хуан просто подойдет к ней, если даже подумает подойти, отец ему голову оторвет, и скажет, что так от рождения было! Приятели разницы не заметят!

И в доме отцовском появляться не смей, и деньги теперь Паскуалю самому нужны, а Хуан может, ради разнообразия, попробовать поработать. Не умеет?

Ничего, пусть учится. Когда появится еще один сын, Паскуаль все на него перепишет. Вот!

Хуан в гневе вылетел из отчего дома, поскандалили они с отцом тогда знатно. Но хуже всего была не ссора — сколько раз отец на Хуана гневался, да отходил! Хуже всего были глаза Моники!

Громадные, синие, бездонные...

Ну зачем этому старикану такая красотка в постели? Что он с ней сделать-то сможет?

А вот Хуан бы не оплошал! Он-то мужчина хоть куда!

И Хуан решил попробовать осаду по всем правилам. Для начала он стал попадаться Монике на прогулках, раскланивался, пытался заговаривать, и с наслаждением видел страх в ее глазках. Да, на такой бы он и сам женился! Где только отец ее нашел?

Дни шли за днями, долги росли, отец не собирался ему помогать, Моника не отвечала взаимностью, а потом Хуан и вовсе узнал о ее беременности. Он впал в отчаяние.

А потом...

Потом Хуан совершенно случайно оказался в борделе, в который и его отец захаживал. И побеседовал там с одной милой девушкой.

Слово, второе... девушка оказалась внебрачной дочкой его отца. И в борделе ей вовсе не нравилось. А Хуану не нравилось жить без наследства.

Подумали они, поговорили друг с другом, да и решили по-честному поделить наследство.

А от Хуана требовалось совсем немного, только расписку написать на половину унаследованного. И все ему будет! И Моника! И деньги! И наследство его, пусть не все, но он же поторговался, и цену до тридцати процентов сбил!

Кто бы отказался? Разве что дурак, а Хуан-то умный! Он согласился — и через несколько недель уже хоронил отца. А вот нечего тут! Дрянь такая, мог бы помочь, остался бы в живых, а ты, папенька, сам свою судьбу выбрал! Вот и извини!

А можешь и не извинять, так обойдусь! Плевать на тебя! На могилку и сверху!

Сначала все шло хорошо.

С девчонкой он расплатился, и та куда-то исчезла из города. Хуан даже и не думал, куда она потом делась, ему какая разница? Пусть хоть утопится, лишь бы рядом с ним не всплывала!

Моника родила девчонку, и какое-то время он не лез к ней. А потом... ну как тут можно удержаться, кто бы на его месте не принялся загонять такую вкусную добычу?! Тут потрогать, там прижать, здесь пару слов прошептать... что такого? Все так делают! Что она — не понимает, как ему нравится?

Не понимала.

И вышла замуж.

Где она нашла-то этого урода! Их же и рядом поставить нельзя! Он, эн Хуан, высокий, стройный, изящный, с отличными манерами, светский человек, принятый в обществе и всеми уважаемый! И этот... урод, одно слово! На лице несколько шрамов, один даже на шее, и на теле наверняка шрамы. На бок скашивается, из-за ранения, ходил вообще с тростью... какой-то Эррера! Да тьфу на него!

Адмирал?

И кого это волнует? Уж точно не Хуана!

Как Моника вообще могла предпочесть ЕМУ — вот ЭТО? Молоко в голову ударило, не иначе! Но сделать Хуан попросту ничего не мог. Не было у него такой возможности.

Ну и...

Он просто отпустил ситуацию. Временно.

Никуда от него Моника не денется, помучается со своим страшилищем, так поди, поймет, кого потеряла, тогда-то и примчится, тогда и приползет... Хуан добрый, он ее даже сильно ругать не станет. А пока ему и так есть, чем заняться.

Было.

Ну и... увлекся чуточку. Долги росли и росли, как-то незаметно, доходов не прибавлялось... и как отец умудрялся с этим управляться? Хуан понял, что ему грозит долговая тюрьма, но как с этим справиться — не знал. Ну и решил пока поехать, пожить здесь, у Моники.

А потом-то все рассосется.

Он же всегда справлялся с проблемами, находил выход, тот или иной, и сейчас справится, и все у него будет хорошо.

И деньги будут его, и затруднения так или иначе разрешатся.

Кстати!

Может, Моника овдовеет, да и замуж за Хуана выйдет? Вообще бы все идеально сложилось! А что?

И все были бы довольны! Надо еще с ней поговорить... может, ее адмирал тоже по борделям ходит?

Глава 4

За завтраком все были молчаливы. И подозрительно приглядывались к блюдам.

Карла заверила, что все сама пробовала, но застольная беседа не налаживалась. Моника вяло поковыряла омлет, Ангелина покачала головой — и щедро добавила ей на тарелку овощи и кусок мяса.

— Ешь! Муж приедет, а у него тут тень вместо жены! Ты что — не понимаешь? Баба должна быть в теле!

— Баба — безусловно, — скривила губы энна Абриль. Ангелина даже на нее не посмотрела.

— Моника, помни. Мужики не собаки, а если их одними костями кормить, так они горе будут вином заливать.

Эн Хосеба как раз наливал себе вино, так что Абриль зло сверкнула на мужа глазами. Не подействовало. И налил, и выпил со сноровкой, говорящей о большом опыте.

— Геля, прости. Не хочется.

— Через не хочу. Давай, а то свалишься по дороге, буду тебя пирожками с лотка кормить.

— Вы куда-то собираетесь? — оживился Пау. А этому что надо?

— И? — посмотрела на мальчишку грозным взглядом Ангелина.

— Я могу поехать с вами?

— Конечно, можешь, — мило улыбнулась Моника. — Сегодня у нас по плану посещение больницы.

— Ты болеешь? — сощурилась энна Виктория.

— Нет. Альваро просил навещать больных моряков, так что мы с Гелей купим сладости и поедем в госпиталь. Пау окажется как нельзя более кстати, поможет корзины таскать!

Юноша погрустнел, и решил, что так не играет. Неинтересно.

— Заодно его туда на работу пристроить можно, — поддакнула Ангелина. — Санитаров всегда не хватает, тяжести таскать и горшки выносить!

— Мой сын? Санитар?

— А что — он даже для этого не сгодится? Наштамповали неликвида...

Слова энна Абриль не поняла, но смысл уловила.

— Мой сын создан для высоких должностей!

— Трубочистом пойдет, выше уж и некуда, — согласилась Ангелина. — И в любую трубу пролезет, вон, тощий, как глиста.

Абриль зашипела, но решила не препираться, швырнула на стол салфетку и вышла вон. Яда хватало и у Ангелины, в открытом скандале она бы просто громкостью взяла, ну а про силы и говорить смешно. Свернули бы энну в клубочек и так забыли.

— Сестричка, — похлопал глазами Пау. — Но на самом-то деле... поговори с мужем? Неужели для меня не найдется дел в Морской канцелярии? Я могу быть начальником отдела, к примеру, или специалистом... ну, кто там нужен?

— Я поговорю, — пообещала Ангелина. — Пойдешь уборщиком. В самый раз по твоей квалификации.

— А вы, энна, вообще...

— Вообще. Муж-то общий, помнишь?

Помнил, судя по скривившейся моське. И ведь симпатичный мальчишка, но что ж они все норовят на голову-то влезть? Ангелине этого и в своем мире по гроб жизни хватило!

— Геля...

— Жуй салат. И на капусту налегай, авось отрастет, где надо! — Ангелина красноречиво показала на свое богатство, отчего Хосе даже поперхнулся вином. И поедем.

* * *

— ТЫ!!!

Мужчина был в ярости, ведьмак даже испугался чуточку. Так, немного...

— Я? Что случилось, эн?

— Ах, ты еще и не знаешь ничего?!

— Что я могу такого узнать — за городом?

Вопрос был справедлив. И происшествие еще в газеты не попало, просто у мужчины был доступ к кое-какой информации из полиции. Сразу же, к утреннему кофе ему и утренние сводки на стол попадали.

И от одной новости он чуть кофе на сводки и не выплюнул.

Покушение!

На энну Эррера с дочкой!

Отравленные орехи! Погибла служанка!!!

Мужчина взъярился — и полетел к подручному, а тот ни сном, ни духом! Хотя девчонка уже пару дней, как должна быть у него под замком! А он тут, понимаешь, руками разводит!

Негодяй!!!

Ведьмак и правда разводил руками.

Он точно не покушался, а за всех отвечать... да мало ли кто? Мало ли что?

Хозяин таких оправданий не принимал и понимать не собирался.

— Ты когда должен был все обеспечить?!

Ну... кто ж виноват, что ликантроп — тупая мерзкая скотина? Которая хочет рвать и жрать!

Его даже в город выпускаешь с опаской, серебряной плети он побаивается, но... если кровожадность в нем перевесит, его и серебром не остановишь. Порвет кого-нибудь в городе, а то и следы оставит...

Пусть сидит дома.

А человек, которого нанял ведьмак... да, он на днях все обещал, но не ставить же профессионалу жестких рамок? Плюс-минус день, это нормально, это правильно!

Но и этого хозяин сейчас не примет. Что остается?

— Эн, у нас появились конкуренты — или кто-то узнал? И решил вам помешать?

Эн остановился, как на стенку налетел.

— Ты... думаешь?

Ведьмак развел руками.

— А что я еще могу думать, эн? Неспроста ж это?

И не поспоришь, неспроста.

— Я постараюсь добиться, чтобы дело расследовали тщательнее, — эн переключился с гнева на конструктивные действия. — ты прав, надо узнать точнее.

— Эн, а кто занимается этим делом?

— Эн Арройо. Прикажу, чтобы ему ни в чем не мешали, ну и фонды выделили... но и ты поторопись!

— Заказ уже отдан, эн! Со дня на день все исполнится по вашему приказу, и девчонка будет здесь.

— Вот и хорошо. Не заставляй меня гневаться.

Да ведьмак и не собирался. Вот еще не хватало!

И он глубоко поклонился своему хозяину.

* * *

Стоило Монике и Ангелине приехать к эну Рамосу, как их тут же проводили в гостиную. И напитки подали без спроса, и закуски, и сам хозяин почти сразу появился на пороге.

— Моника, дорогая, что случилось?!

— Случилось! Ах, Альберто, очень много случилось!

— Пойдем в кабинет, ты мне все расскажешь. А твоя... подруга пусть побудет с Хани? — предложил мужчина, получив от Ангелины один плюсик.

Подруга.

Не служанка. Внимательный, заметил медальон. Серебро, не медь.

— Да... энна Ангелина Елизавета Минина.

— Красивое имя, — согласился эн. Даже поклонился и руку Ангелине поцеловал. — И очаровательная энна.

— Благодарю, — искренние комплименты Ангелине доставались последний раз лет десять назад, отвыкла уже. Даже покраснела.

И чего он так смотрит? На ней узоров нет и цветы не растут!

Моника, видя, что подруга смущается, кашлянула, и эн перенес свое внимание на нее.

— Приказать подать в кабинет напитки?

— Нет-нет, это касается и Ангелины. Я могу рассказать прямо здесь, — Моника не собиралась ничего скрывать. Ну, почти...

— Слушаю. Ты знаешь, я всегда готов помочь и Альваро, и тебе. В любой сложной ситуации.

Альберто усадил Монику в кресло, сам устроился напротив. Ангелина и ждать не стала, они с Хани заняли диван. Мимоходом женщина поставила Альберто плюсик. Подчеркнул, что помогает другу, а не его супруге. То есть — никаких подозрений, репутация не страдает. Это хорошо.

— Слушаю вас внимательно!

— Альберто, это началось несколько дней назад. Ты не любишь газет, я знаю, да и не писали там про покушения...

Моника говорила, Ангелина смотрела во все глаза.

А симпатичный Альберто. Нет, даже не так... красавцем его не назовешь при всем желании. Слишком большой нос, узкое лицо, высокий лоб с залысинами, черные волосы, затянутые в хвост, плотно сжатые губы. Плотное телосложение, без жира, но видно, что у мужчины широкая кость, плечи вон, шире, чем у Ангелины, а это редкость. И да, по росту они почти вровень, она даже чуточку пониже, на пару пальцев. И улыбка у мужчины хорошая. Уютная такая. Спокойная.