Товарищ Гроза (Книга шестая)

 Самое главное — я теперь знаю предел своих возможностей. А также знаю, что для таких бомбардировок вовсе не обязательны самолёты, забирающиеся куда-то в стратосферу: что с пяти, что с пятидесяти километров удар будет одинаковый. Разве что в стратосфере меня ничем не достанут. Ну и попасть с такой высоты труднее.

 Зато я понял, почему возникли бюрократические проволочки с осмотром этого сфинкса. Тут, кроме камешка, было много чего интересного.

 Да хотя бы узлы ПВО и даже радары чего только стоят! А ведь были не только они. Желание всё это спереть, конечно, тоже имелось, но хватило того, что я сюда на самолёте припёрся и чуть не был сбит. Пришлось прыгать с парашютом. А когда мы вообще нормально садились? Да и Маша Воронова точно вывела самолёт на нужный мне объект. Так что приземлился я туда, куда хотел. И быстро забрал камень. Уже думал о следующем взлёте, как обнаружил прямо под носом какие-то каменоломни.

 А раз тут стройматериалы добывают, то они мне очень даже пригодятся в том же Китеже. Ну и пошёл знакомиться. Даже не разбираясь, забрал первый нарвавшийся на меня патруль в пространственный карман. Потом выбросил нужное количество бойцов: как диверсантов СССР, так и из своей дивизии. Да и наёмников из Стамбула добавил — нечего им в кармане прохлаждаться.

 При таком численном перевесе объект был очень быстро захвачен. Если честно, мне понравилось. Я больше привык ко всякому лазанию на карачках и незаметному захвату. А тут просто нагрянули — и за несколько минут всё сделали. Даже почти никого не убили, настолько неожиданным было наше нападение.

 Оказалось, что это Мечинский гранитный карьер. Где, собственно, очень качественный гранит и добывают. Вот я, собственно, и забрал всё, что было. Тем более что в качестве трофея оно прекрасно уходило во вне лимит и место в основном пространстве не занимало. Туда ушли не только гранит, но и всё оборудование каменоломен, какое только нашлось. Я даже не до конца расколотые и отколотые плиты забирал — раз инвентарь позволял. Мне всё пригодится.

 Ну а кроме пленённой охраны, в инвентарь ушли и все работники, которые оказались в основном советскими военнопленными. Не стал разбираться, кто и насколько тут недобровольно. Забрал всех, а также все имеющиеся документы — позже сдам нашим, и пусть уже они разбираются. Тем более что рабочие были перемешаны, и какие-то местные, тоже принудительно мобилизованные, имелись, и с ними разбираться мне хотелось ещё меньше.

 Так получилось, что отправлялся за одним камнем, а набрал себе гранита даже не знаю сколько. В Китеже всё это очень даже пригодится. Ну и скинуть кому-нибудь на голову тоже можно, если вдруг очень понадобится. Но желательно всё-таки довести до Китежа, а скидывать я Сфинкса буду.

 Ну а дальше всё, как и было запланировано: вылет в сторону Бухареста и сброс камня по пустырю рядом с окраинами. Не знаю, как их сильно тряхнуло, но результат был.

 На следующий день я вышел в эфир, не сильно удаляясь, и сообщил, что следующий будет Антонеску прямо на голову. Почему только на следующий день, а не сразу? А чтобы сходили и лично кратер посмотрели. Ну и подсчитали, чем это грозит в случае прямого попадания.

 На этот раз эфир отличался от обычных. Ну да, когда объявляешь ультиматум, песни петь под гитару как-то не совсем уместно. Да и не было никакой подходящей. Вернее, одну я даже знаю — 'Пятьдесят Хиросим у меня под крылом'. Однако местные такое пока не поймут, так что не стоило.

 Ультиматум был довольно однозначным. Если не прекратите игры в заложников, то я могу тоже взять в заложники. Хотя бы вашу столицу. Видели камешек на окраинах? Такой же можно прямо Иону Антонеску на голову скинуть. Не попаду с первого раза? Так я могу и сотню их скинуть, и тысячу, если мало покажется — ещё сверху дождиком полить. Помните танкер в Констанце, который так и назывался — 'Констанца'? Что там было, я сам не понял, признаюсь честно: сделал глупость и забрал горючее без тары. Оно теперь всё смешалось, так что мне нафиг не нужно. Но если в качестве дождика полить и поджечь — мало никому не покажется. Хотите такой фокус?

 Так что вот вам ультиматум: или всех отпускаете, или уже я выполняю свои угрозы. И кстати, к тем камешкам можно всех ваших генералов добавить, которые вместо того чтобы Черноморским флотом руководить, со всякими баронами-авантюристами в карты играют. Какой из них вам самый ненужный — завтра скину.

 Ну и про Плоешти напомнил. Уж по нефтяным месторождениям камешками кидать можно тоже неплохо. А полить сверху дождиком из нефтепродуктов — тем более. Удар по главному топливному узлу Оси тоже аргумент.

 Пока говорил, мне вдруг передали сигнал, что на другом конце отвечают. Ну да, современное оборудование не очень позволяет вести конференции. Нет, я сделать такое тоже могу: радиоинженер третьего уровня — это круто, а со всеми знаниями из двадцать первого века — тем более. Но зачем заморачиваться? Просто есть две радиостанции отдельно: одна на передачу, другая на приём, и оттуда мне, если надо, протянут наушники. Вернее, они вот тут на столе лежат, и мне указали их надеть и послушать.

 Я вполне ожидал, что свяжутся из Бухареста, но нет — это был не Бухарест. Следующей на подозрении была Москва. Очень даже могли наши товарищи выйти на связь и сказать какую-нибудь глупость. Но нет, в этот раз глупостей никто не говорил. На другом конце был Берлин. И нет, сам Гитлер со мной связываться не пожелал, хотя упоминался чуть ли не в каждом втором слове.

 Это была Лени Рифеншталь, представительница Германии на будущей пресс-конференции в Касабланке. Я хотел актрис, и немцы не отказывались прислать их хоть всех, но в качестве главной представительницы выбрали режиссёра.

 Вот она и просила не спешить сбрасывать на румын всё, что я хочу сбросить, а сделать хотя бы несколько дней отсрочки. Фюрер договорится, фюрер сделает, фюрер поможет — ну и там дальше всё про фюрера. С абсолютной и ничем не замутнённой верой, что так и будет, потому что иначе быть не может.

 Поскольку моей целью не было уничтожение города, а наоборот — отбить всем охоту захватывать заложников, я был не против согласиться на отсрочку. Но и тут подпустил небольшую шпильку фюреру. Так как согласился не потому, что он что-то там может, а из уважения к известному режиссёру. Тем более что я её фильм действительно смотрел. Вначале я смотрел косплей на её фильмы в исполнении Верховена. Ну а потом стало интересно, что это вообще такое, нашёл и посмотрел её главный фильм 'Триумф воли'. Зато теперь прекрасно понимаю, почему выбрали именно её.

 Под конец мне пришла интересная идея, и я широким жестом выдал целую неделю отсрочки. Но при этом предупредил, что если через два дня не примут хоть какое-то решение, я могу и сам лично в Бухарест наведаться. Слышал, банк там побольше будет, чем в Констанце. Хотя нет, банк — это уже несолидно и не модно, я лучше в горное секретное хранилище наведаюсь, где Антонеску своё золото прячет.

 Потому что сейчас это секретное хранилище, а в будущем информация о нём будет не просто не секретной, а общедоступной. Она даже не в архивах, а в музеях лежит: заходи кто хочешь, разглядывай сколько хочешь. Я сам схему хранилища в разрезе видел, где стрелочками указано: тут золото лежало, тут охрана стояла, тут архив был — ну и так далее. Заодно посоветовал Лени предупредить фюрера, чтобы он своё золото перепрятал. А то когда товарищ Гроза знает, где оно лежит — это нормально, а когда британская разведка — уже не очень.

 Когда радио было выключено, мои соратники с недоумением на меня смотрели. Их командир вместо того чтобы в срочном порядке всё эвакуировать в пространственный карман и самому побыстрее убираться, сидит и с блаженным видом улыбается.

 — Сделал гадость — на сердце радость, — прокомментировал я.

 Потом всё-таки пришлось объяснять более подробно:

 — Вы хоть представляете, какая сейчас суета начнётся? И румыны, и немцы, да и не только они сейчас в срочном порядке свои золотые запасы перепрятывают. Потому что золото — это вам не фронт, это серьёзно. На него никаких ресурсов не пожалеют. А ресурсы — они не бесконечные. Если отправят на перепрятывание золота и строительство новых секретных хранилищ, то на фронте этих самых ресурсов будет гораздо меньше. То есть я вот этими несколькими фразами сейчас от фронта оттянул больше, чем если бы на самом деле Бухарест с землёй сравнял.

 — Но как же, товарищ Гроза, вы теперь и сами не будете знать, где это золото спрятано?

 — А я и так не знаю, — усмехнулся в ответ. — И нет, ничего не соврал. Я вообще врать не люблю.

 — Но как же?

 — А всё просто: информация в будущем совершенно не секретна и общедоступна. Это чистая правда. Мало того, я сам в каком-то журнале схему такого хранилища в разрезе видел, со всеми перечисленными стрелочками. Только я специально не интересовался — мельком глянул и закрыл журнал. Понятия не имею, где оно находится и даже чьё оно там было нарисовано. Так что пусть перепрятывают, мне от этого ни тепло ни холодно.

 Ровно через двое суток румыны вышли в эфир. Так сказать, по просьбам трудящихся согласились участвовать в пресс-конференции. Ну и также согласились больше не захватывать заложников, а также обменять всех на всех. Ну да, моих генералов на их непонятно кого, захваченных в Одессе.

 Однако, учитывая, что генералов я в первую очередь для этого и захватывал, ничего против не имел. Однако румыны и тут сделали небольшую пакость. А может, просто случайно так получилось. Предложили обмен не в Одессе и не тут, в Бухаресте, а прямо на конференции в Касабланке. Типа они всех их привезут, ну и я тоже должен всех привезти. Со мной-то понятно, у меня пространственный карман всегда со мной, а этим-то нафига?

 Я вообще был бы не против, если бы сдали всех советскому руководству. Но тут уже они наотрез отказались — в Касабланке, и всё. Хотя кто-то там заикнулся, чтобы генералов я прямо сейчас отдал, вот прямо в Бухаресте. Ну да, делать мне больше нечего! Они обещали безопасность? Извините, но именно вашей безопасности я верю даже меньше, чем безопасности от англичан. И даже то, что фюрер давал гарантии, ничего не меняет: у себя в Берлине он их мог дать, а за пределами — уже не очень.

 Так что в Касабланке предстояло ещё одно шоу — обмен заложниками.

 А поскольку Румыния тоже дала обещание и гарантии безопасности, то мне тут больше делать нечего. Грабить их как-то после этого неудобно. Так что возвращаюсь на маршрут и отправляюсь в конце концов в Касабланку.

 Была ещё идея сгонять в Ленинград и сбросить там накопившийся груз. Раньше бы именно так и поступил. Однако в последнее время карман слишком подскочил в объёме, и места там хватает. Так что ещё поднакоплю — не обязательно трофеев, можно и покупок. И потом отвезу всё сразу.

 Главное — я своего добился: и заложников считай освободил, и продемонстрировал миру, что способен вести переговоры от собственного имени. Агрессивные переговоры, когда вначале бьёшь, а потом спрашиваешь: ещё раз ударить или всё-таки будем говорить серьёзно?

 Глава 14. Огастес 'Агги' Понсонби-Смит

 Глава 14. Огастес 'Агги' Понсонби-Смит, он же Паганель, он же Бонд, он же Джеймс Бонд.

 (К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит лучше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

 — Товаристч Гроза, как я рад вас видеть!

 Ну вот, не успел выйти в город, а меня тут уже узнают. Да ещё чуть ли не со спины. И ладно бы крикнули на русском, тогда можно было бы понять. Иран находится под совместной советской и британской защитой, и встретить тут кого-то из СССР вполне реально. Военных так вообще полно, да и торговлей многие занимаются. А учитывая, сколько времени я провёл в Баку в порту, кто-нибудь оттуда вполне мог бы меня и узнать.

 Однако вся проблема была в том, что по-русски прозвучали только первые два слова, да ещё и с сильным акцентом, буквально выговаривая чуть ли не по буквам: 'Товаристч Гроза'. Всё остальное было по-английски, да ещё и с характерным британским акцентом — таким, который бывает у Савелия Петровича, когда он британских лордов изображает.

 Я медленно повернулся, разглядывая того, кто меня узнал. Как сказал один писатель, человек так сильно был похож на профессора, что можно не сомневаться: к науке он никакого отношения не имеет даже близко. Учитывая, что тот писатель был ещё и учёным, в вопросе он явно разбирался. Ну так вот, этот англичанин так сильно был похож на карикатурного европейского учёного-путешественника, что можно было не сомневаться: никем другим он быть просто не может.

 Представьте себе типичного молодого британца в тропической форме. Казалось бы, ничего удивительного. Но не в конце марта или в начале апреля. Понятно, что в Тегеране так ходить уже можно и не замёрзнешь — тут всё-таки не Россия, да и не Британия. Но именно обратившийся ко мне англичанин был единственным, кто так вырядился. Пробковый шлем и светлый китель и шорты среди городской толпы смотрелись нарочитым вызовом здравому смыслу.

 — С кем имею? — спросил я на английском.

 — Огастес 'Агги' Понсонби-Смит, — представился тот в ответ.

 После чего на меня вывалили целую кучу информации: и о том, кто он такой, и почему, и для чего, и, что самое главное, как рад меня видеть, потому как именно для встречи со мной сюда и приехал, и очень сильно огорчился, когда узнал, что я отказался от заранее оговоренного маршрута.

 Агги оказался классическим британским учёным старой школы — то есть специалистом сразу по всему. Ботаник, орнитолог, зоолог и ещё чёрт знает кто. Про какие-то гирканские мхи и персидское железное дерево он начал рассказывать раньше, чем я успел спросить, зачем вообще меня искал.

 Всё это было вывалено на меня буквально как из пулемёта. Однако проскочила и более интересная информация. Он точно знал предполагаемый мой маршрут вместе с советской делегацией до Касабланки. Причём настолько заранее, что успел сюда прибыть до меня. Причём не только до меня теперешнего, а до меня того, который бы двигался именно с советской делегацией. А также знал, как я выгляжу. Настолько хорошо, что сумел опознать в толпе. Выходит, правильно я сделал, что тогда наотрез отказался использовать засвеченный маршрут, если меня тут любой ботаник выследить может.