| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Васька Кот, его так все Кошаком драным и прозывали, уж заходил, намекал, что за долю малую поможет, постережет, мужчины-то, поди, разные бывают.
Разные...
Знала Агафья, чем продажные девки заканчивают, видывала. И язвы их, и как болячка заморская нутро жрет, и как они старухами за два-три года на улице становятся, и как гниют заживо...
А голодные детские глаза — лучше?
Руки, через которые, кажется, напросвет стену видать, настолько исхудали они, аж светятся?
И кинулась бы несчастная головой в Неву, да малЫм-то потом куда? Кто сирот пожалеет?
Согласная она уж и на то, чтобы себя продавать, пусть так будет!
А только день какой-то получился удивительный.
Агашка хотела спервоначала к Коту подойти, поговорить с ним. Она ж и не знает, как с этим делом управляться! Одно дело — мужик, другое — где с ним устроиться, как с него деньги получить, сколько просить... Вот и пошла Агашка на Никольский рынок. А там и услышала объявление.
Так и так, баб на работу приглашают. Можно — с детьми? Да когда ж такое было?!
Но стоит человек, объявление громко зачитывает... Агашка два раза прослушала, а потом по названному им адресу и пошла. Васька, поди, никуда не денется.
Часа два она добиралась, промерзла до костей. Вот и доходный дом госпожи Никаноровой, и войти в него страшно. Выгонят же...
А и пусть!
Что она теряет? По шее ей дадут? Так не переломится шея-то!
К Ваське она в любой момент подойдет, это не убежит. Так что поднялась Агашка по ступенькам, дверь толкнула — внутри большое помещение.
И баб там много сидит на скамейках, вдоль стены. И... вот удивительно-то! Посреди помещения стол большой, на нем самовар стоит, и стаканы простые, и поднос, на котором бублики навалены. И рядом с ним мужчина сидит, пожилой уже, седоусый, прямой такой... к нему Агаша и обратилась.
— Дяденька, а, дяденька...
'Дяденька' только вздохнул.
— На работу наниматься?
— Да, дяденька.
— Тебе лет-то сколько?
— Осьмнадцать, дяденька, — Агашка себе возраст накинула, не сомневаясь. А что? Девка она крупная, кровь с молоком, хоть и исхудала за последнее время, а все одно — кость широкая. Сойдет!
— Понятно. Вот номерок твой, грамотна ты?
— Нет, дяденька.
— Тогда число запомни. Сорок три.
— Сорок три.
— Вот и ладно. Держи, — мужчина налил в стакан чая, протянул Агафье, и бублик ей протянул. — Сядь пока, поешь, чай выпей. Как номер твой назовут — туда пойдешь. Поняла?
— Да, дяденька. Благодарствую...
Стакан промерзшие насквозь пальцы даже не обжигал. Так заледенела — сейчас бы весь самовар обняла, прижалась покрепче... когда б не остыл он от ее рук ледяных.
Посмотрела, где место свободное есть, села, глоток сделала... что ж это за место такое, где чаем поят, да бубликами угощают?
Куда зовут-то?
Ох, она уж и за этот бублик благодарна! Мигом смолотила, мужчина поднялся, и ей второй протянул. Агаша поблагодарила еще раз, чая глотнула... счастье! Это — тоже счастье.
Тем временем из комнаты номера называли, вызванные бабы туда входили, а обратно не возвращались. Поди, второй выход там есть? Агаше сначала не до того было... вызовут ее, а она не доела... второй бублик уж для вида надкусила, и потихоньку в карман спрятала — малышам.
Потом уж попила, стакан поставила, соседку в бок локтем толкнула.
— Тетенька, а, теть?
— Чего тебе?
Рядом с ней баба сидела, плотная, крепко сбитая, лет сорока. Смотрит исподлобья...
— Теть, а ничего тут не говорят, куда, чего...
— А ты не слышала, что ль?
— Слышала. Да сказали — на фабрику, а чего тут делать-то? Смогем ли?
— Когда надо, девка, я что хошь смогу! А что делать, когда у меня четверо маленьких? Дочка от чахотки сгорела, зятю лишь бы чекушка была, а мальцы на мне! Как выкормить? Да я... понадобится — что хошь сделаю!
Агаша кивнула.
У нее-то история была не лучше, она честно и сказала.
Тетка кивнула.
— Давай-ка вместе держаться. Тебя как зовут-то?
— Агаша.
— А я Матрена, значит. Вот и познакомились.
— Странно, что с детьми им нужны бабы. Нигде не нужны, а им и ничего?
Вроде Агаша и шептала, а случается такое — секунда, и все слова замолкают, и звучит твой голос на всю комнату.
Мужчина за столом на нее посмотрел, ухмыльнулся.
— Фабрику эту открывать собирается барыня, Варвара Ивановна Суворова. У нее самой дети есть, потому она и решила бабам, которые с детьми, помочь. На фабрике ткать будут, кружева плести, кто не умеет, обучать будут.
— А детей куда ж?
— При фабрике место для детей будет, там за ними приглядят, покормят, ну и так, письму-счету поучат. Так Варвара Ивановна распорядилась. Все уж строится, как об-щее-жи-тиё готово будет, так и переехать можно будет.
— Общее — чего?
— Житие. Это вроде большого дома рядом с фабрикой, чтобы не через половину города на работу бежать, а рядом жить, значит. Кому надобно — там комнату дадут.
— Да разве ж так бывает? — ахнула Агашка. — Зачем оно барыне надо?
Мужчина вздохнул.
Видимо, объяснять пришлось не в первый раз, да и не в последний, но куда ж деваться?
— Вот смотри. Когда ты ради детей прийти решилась, ты ради них работать хорошо будешь?
— Костьми лягу, — бухнула сидевшая рядом Матрена.
— Костьми — не надо. Обучат вас, и работайте добросовестно. Деньги вам платить будут, меньше, чем в другом месте, но зато кормить будут завтраком и обедом в заводской столовой. Туда, кстати, тоже работники нужны будут. Ежели кто готовит хорошо.
— Я могу, — пискнула одна из баб. — Я кухаркой была у Агеевых...
— Так скажи о том, не молчи. Ты не думай, это со стороны кажется, что барыня тратит много, а на деле ей же и выгода, только не сразу она видна. Чтобы вы у нее работали, чтобы другие фабриканты вас не переманили, чтобы не с пустым брюхом за станком стоять — так много и не сделаешь. И с детьми тож... они в школе грамоте обучатся — им и станки потом легче дадутся. Считай, у барыни, ежели она еще одну фабрику захочет, уже рабочие будут, как вырастут.
Агафья хмыкнула.
— Так когда то еще будет?
— Время быстро летит, оглянуться не успеешь. Вчера меня в солдаты забрили, а сегодня уж и отставник. Так-то, девка...
Агафья кивнула, а тут и номер сорок три выкрикнули.
* * *
В комнате было чисто, аккуратно, стол, за столом мужчина сидит, перо при нем, книга конторская.
— Ваше имя?
— Агаша... Агафья Митрохина.
— Полных лет?
— Осьмнадцать.
— Грамотна?
— Нет.
— Дети есть?
— Братья и сестры мои. Сироты мы, дяденька.
— Сколько малышей?
— Пятеро, дяденька. Старшему девять, младшей три годика.
— Живете где? Собственный дом?
— Нет, дяденька.
Какой уж там дом? Агаша только вздохнула... раньше-то, пока тятенька жив был, у них и дом свой был, а сейчас... на Сенной угол нашли, уж и тем счастливы.*
*— в те времена — окраина Петербурга и откровенные трущобы. Прим. авт.
— Понятно. Шить умеешь?
— Как все, дяденька.
— Кружево плести? Готовить? Может, у тебя какие умения есть?
— Тятенька мой покойный сапожником хорошим был, я за ним следила. Научилась кой-чему.
— Сапоги сама стачаешь?
— Ежели простые, дяденька. Сложные мне не по руке, тятенька многому не учил, говорил — баба.
— Угу... номер держи.
— Чегось это такое? — Агаша осторожно взяла в руки медную тяжеленькую бляху.
— Не потеряй... чегось. Идешь, собираешься, берешь детей, вещи свои, да и приходишь сюда завтра поутру. Всех отвозить будут на фабрику, она от города не близко. Вам с детьми комнату выделят и на довольствие поставят. Поняла?
— Поняла, дяденька. А на довольствие — это как?
— Кормить — поить будут, и крыша над головой будет. Так вот. И учиться пораньше начнешь, чай, станок сам себя не запустит.
— Благодарствую, дяденька.
— А когда поняла — иди, собирайся, да и приходи с мальцами. Жетон не потеряй!
Какое — потеряй!
Агаша его за пазуху сунула, еще и рукой придерживала. Домой летела — словно на крыльях. А там...
Чего нищему собраться? Только подпоясаться, у них и добра-то, два тюка с тряпьем. Подхватили, да и пошли себе.
Никто Агашу и не хватился, разве что Васька Кот злился долго!
Девка хорошая из-под рук ушла! Уж он бы на ней деньгу зашибал! Ух!!!
* * *
Человек поутру пришло много, Агаша со счету сбилась. Не больно-то она грамотна, по пальцам еще посчитает, три раза посчитала — сбилась.
Потом телеги подъехали, все уселись, вещи погрузили, да и тронулись.
Агаше, конечно, боязно было. А только что тут погибать, что там.
Жетон при ней был.
В пути их еще и покормили, раздали всем по ломтю хлеба с мясом, малые так и вцепились. Дома-то уж и забыли, как мясо выглядит.
Дорога сначала плохая была, а потом выправилась, кони резво пошли. Сказали, что барыня дорогу сделала для удобства. Камешками мелкими отсыпала.
Долго ли, коротко, доехали. Забор высокий, строения квадратные, к одному из них телега и подкатила. Агаша, было, заробела, но малЫе ж за спиной, куда тут бояться? Подошла к дверям, там жетон показала, ее и пропустили внутрь.
И первым делом отправили всех в баню.
Выдали здоровущий кусок едкого мыла, которым Агаша и оттерла и себя, и детей. Тряпье приказали как следует выстирать и прогрели на специальном поддоне, чтобы насекомых не осталось.
И ей, и детям выдали новую одежду, хоть и самую простую. Ей и девчонкам платьица, мальчишкам штаны и рубахи простого серого полотна.
— Теплая одежда — обувь есть?
— Все с собой.
— Пишем... в счет заработанного. Выдадим.
— А как это?
— Когда работать начнешь, будет у тебя с рубля десять копеек удерживаться, пока долг не отдашь. Поняла?
— С рубля?!
Агаша и денег-то таких в руках не держала! Тятенька, разве что!
— А ты думала, сколько получать-то будешь, деревня? Барыня сказала — рубль в месяц, это для начала, а потом прибавить можно будет, когда наловчишься.
— Двенадцать рублей в год?!
Агаша так за горло и схватилась.
Это ж... шутка такая? Да?!*
*— помним про цены, если считалось, что 4 р/год хватит для военной пенсии. Это — очень неплохой заработок. Прим. авт.
Мужчина только головой покачал. Не она первая, не она последняя. А ведь все и правда просто.
За работу надо хорошо платить, а сытые и довольные рабочие и не уйдут никуда, и бунтовать не будут.
— Да не шучу я, не шучу. Пошли, комнату вашу покажу! Смотри сюда, это общежитие. Где баня — видела?
— Да.
— Раз в неделю и сама, и детей обязательно туда, и все тряпье на стирку. Кто соблюдать не будет — выгонят.
— Ой! Да я ж хоть кажный день!
— Каждый — не надо. Тебе скажут, в какой день приходить, и пойдешь. Чтобы ни вшей не было, ни клопов. Мылом почаще мойся, поняла?
— Понимаю.
— Вот. Туда смотри. Здание фабрики. Там учиться будешь, там и работать. Рядом с фабрикой столовая. Вам объяснят. По звонку встали, пошли, поели, по звонку обратно за станки вернулись.
— П-поняла.
— Это не в счет зарплаты. Вон там — детский сад, рядом — школа.
— А энто чего такое?
— С утра встала, ежели ребенку семи лет нет, им в сад идти. Ежели семь есть — в школу. Там их и учить будут, и покормят. Пока ты на работе, они там. Вечером с тобой, в комнате.
— Поняла.
— Насчет тепла не беспокойся, печи есть, топить будут. Тепло будет. Так... вот ваша комната.
Комната была небольшой, может, четыре на шесть метров, но Агаша и с того едва не заплакала. После угла-то, за грязной занавеской!
Окно!
Стол стоит, рядом с ним три табурета, в углу... мамочки мои! Кровати! Три кровати и каждая в два яруса. Шесть человек спать сможет! И не все в куче, а кажный, отдельно! Да где ж такое видано-то? В углу чего-то...
— Вешалка это. Сюда все свое развесить можете.
— Ага...
— Вот замок и ключ. Уходишь — запирай. Люди все разные, ушки для замка снаружи есть. Поняла?
— Да.
— Сейчас подушки-одеяла принесу. Разбирайтесь тут.
— Подушки? Одеяла?!
Мужчина хмыкнул, да и вышел. А Агаша в полном шоке опустилась на пол, да так и сидела, пока младшие кровати делили, кому какая по душе пришлась.
Господи, Боженька, неужто и так бывает?
Не сказки это, не бред?
Она конечно, еще посмотрит, но...
Когда правда это — век она будет за барыню Бога молить! И детям-внукам накажет!
Неужто спасены они?
Господи?!
* * *
С утра Агаша сидела в большой комнате, а рядом с ней еще четыре женщины.
И перед ними — машина.
Агаша смотрела внимательно. На сытый-то желудок чего не поучиться? Когда с утра гречкой накормили, да с маслом? Да добавки дали сколько захочешь?
МалЫе тоже поели, да она их довела кого до школы, кого до садика, там их на пороге встретили, и пообещали после работы вернуть.
Агаша в себе не сомневалась, она завсегда на работу хваткая была. Вот и сейчас, раз ей показали, два показали, а на третий она и сама попробовала.
И закрутилась машинка, полетели нити под руками.
— Молодец, — похвалил преподаватель.
Из-под рук девушек выходила так называемая 'коричневая сетка'. Потом ее опалят, отбелят, починят, сделают вышивку — и будет уже красивое полотно. Но на первом этапе — вот так.
Нормы на день девушкам поставили, Агаша посмотрела — ничего так, жить можно. И сделать спокойно, и еще небольшой запас времени останется. За лень — штраф. Если случайность — там ничего не будет. Всякое бывает, машинка поломалась, к примеру, за это не оштрафуют.
Если заболела — три дня тебе на поправку, и лекарь придет, посмотрит, чем ты таким заболела.
Это тоже из оплаты не вычтут. Если уж больше трех дней не работаешь, там тебе наполовину оплату за пропущенные дни срежут.
Агаша едва от счастья не плакала.
Так-то чего ж не работать?
Дети пришли — сытые, спокойные, довольные, их учат, их кормят, лечить их тоже будут, ежели что. Как при таких условиях да не работать в полную силу?
Агаша и старалась, не разгибая спины.
Постепенно рвение ее приметили, поставили начальницей над пятеркой плетельщиц, зарплату прибавили... Агаша подсчитала, что лет за пять достаточно скопит. А все одно — с фабрики не уйдет.
Дурой надо быть — такое место потерять.
Остальные женщины тоже за место свое держались.
Двух дур, которые невесть где самогон достали и нарезались, за ворота выкинули, на них глядя, остальные быстро поумнели.
И потекли рабочие дни...
А спустя пару лет у Агаши и жизнь заладилась, с одним из охранников, военных отставников. Барыня Суворова против свадеб ничего не имела, абы работа не страдала, так что Агаша, к тому времени старшей над цехом поставленная, к мужу переехала, в его комнату.
Им и домик обещали, как прибавление в семействе пойдет.
Так-то что ж не жить?
Прежнюю свою жизнь Агаша вспоминала, как страшный сон. А про Ваську Кота и вовсе забыла.
Об одном жалела — мамочка не дожила.
Когда б раньше фабрика строиться начала, и матушка б тут работу себе нашла, и не померла раньше времени. Но так уж получилось.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |