Далее более подробно остановимся на анализе действий каж-дой подводной лодки иначнём с Б-130 под командованием кап. 2 ранга Шумкова Николая Александровича.

8. Базовая противолодочная авиация и АПУГ

«Браво» против Б-130 Шумкова

Подводная лодка была относительно новая. Принята в боевой состав в июле 1961г. В октябре того же года она участвовала в учении «Коралл», в ходе которого 23 и 27 октября дважды про-извела выстрел торпедой с ядерной боевой частью при испыта-нии ядерного оружия у архипелага Новая Земля. Испытания ока-зались успешными — торпедыс ядерным зарядом сработали и вы-звали ожидаемые разрушения разнотипных морских целей. Ко-мандир подводной лодки кап. 3 ранга Н.А. Шумков за эти испы-тания получил высшую награду страны — орден Ленина. К тому времени его экипаж был единственнымв ВМФ, который имел ре-альный опыт применения поступивших на вооружение торпед с ядерной боеголовкой. Ранее в 1957г. аналогичный опыт имел экипаж средней подводной лодки С-144 под командованием кап. 2 ранга Г.В.Лазарева, который первым фактически применил торпеду с ядерной боевой частью мощностью ок.10 кт. Тогда всего лишь одной торпедой были потоплены 2 эсминца, 2 траль-щика и 2 подводные лодки. Сама же лодка, получив поврежде-ния, уже не подлежала восстановлению и была превращена в учебно— тренировочную станцию. В 1961г. Б-130 и её командир кап. 3 ранга Н.А.Шумков были более удачливы — лодка после применения торпеды с ядерной боевой частью полностью сохра-нила боеспособность и продолжила выполнять текущие боевые задачи.

Н.А. Шумков

Остальные экипажи подводных лодок ВМФ СССР опыта при-менения ядерного оружия не имели, но на каждой из них, со-гласно курса боевой подготовки, выполнялись учебные задачи по отработке его применения. Оружие не только детально изучали, но тренировались использовать. Хорошую тренировку получали и командиры, и все экипажи.Проводились многочисленные тре-нировки по погрузке и выгрузке торпед с ядерным боезарядом. На флотах с огромной ответственностью подходили к содержа-нию и применению этого нового мощного средства поражения противника.

Летом 1962г. перед выходом в Атлантику Н.А.Шумков не-сколько раз просилкомандование о замене аккумуляторной бата-реи, срок службы которой подходил к концу. Однако от него от-махнулись. В Советском Союзе широкое распространение имела фраза— поговорка: «Не ищите причин для невыполнения задачи, а ищите пути, как её лучше выполнить!». А он в свои тридцать четыре года и не искал...

Судьба Николая Александровича была типичной. Родился в 1928г. в Сибири на берегах Енисея. В многодетной семье Шум-ковых росло пять дочерей, а старшим был единственный сын Ни-колай. Он с малолетства хорошо знал, что такое крестьянский труд. Во время Великой Отечественной войны ему пришлось вместе с отцом работать от темна до темна в поле: боронить, во-зить волокуши, копнить сено, отвозить зерно от комбайна наток. В школе Коля учился ровно: в отличниках не ходил и двоечником не был. Трудно сказать, как сложилась бы у него жизнь, если бы в 1945г. в районном военкомате не предложили поступить во Владивостокское военно-морское подготовительное училище, и он поступил.

После успешного окончания училища в 1948г. Николай был принят в Тихоокеанское высшее военно-морское училище на штурманский факультет. Уже в первые дни учебы в училище он понял, что это его судьба.

В 1952г. выпускника училища Николая Шумкова в звании лейтенанта направили на Балтийский флот штурманом на малую подводную лодку М-294 (на флоте их называли

«малютки»). А в 1955г. Шумков, после окончания в Ленин-граде Высших офицерских классов ВМФ, получает назначение помощником командира океанской подводной лодки пр.611 Б-63, базирующейся на Камчатке. В 1956 г. эта лодка совершает первый в истории поход на полную автономность (75 суток), а в следующем году ещё один дальний поход с пересечением эква-тора. В 1959г. в 31 год он становится командиром новой строя-щейся современной океанской подводной лодки Б-130 пр.641. И вот теперь судьба уготовила емувместе с экипажем испытать не-равную борьбу с противолодочными силами ВМС США в Сар-гассовом море. Конечно же, перед походом он об этом еще даже не догадывался.

В самую острую фазу разразившегося кризиса, скорее всего, по данным радиоразведки на лодку были наведены противоло-дочные самолеты. Они несколько раз устанавливали с ней кон-такт и несколько раз теряли его. А примерно через сутки экипажу подводной лодки пришлось иметь дело с противолодочным со-единением, которое в советских источниках тогда называли «авианосная поисково-ударная группа» (АПУГ)

«Браво». Мы уже писали, что в американских документах, она имела обозначение CTG

136.2. Тактическая группа состояла из авианосца ВМС США «Эссекс» и четырех эсминцев 24-й эскадры. Командиром авиа-носца в те дни был кэптен Геральд Ш. Богарт (Gerald Schouler Bogart).

Чтобы осуществить развертывание и выйти в назначенный район, АПУГ преодолела более 1000 миль в южном направлении — огромное расстояние по сухопутным меркам. На авианосце на тот момент находилось 39 противолодочных самолётов и верто-лётов. Эскадренные миноносцы охранения имели эффективные гидролокационные ирадиолокационные средства обнаружения и оружие для уничтожения подводных лодок. АПУГ должна была вести патрулирование по дуге линии «карантина», которая про-легала от точки с координатами 27®5′ северной широты и 70® за-падной долготы до точки с координатами 20® северной широты и 65® западной долготы (см. выше схему блокады) с внутренней стороны. Первоначально линия «карантина» проходила на рас-стоянии 500 миль от берегов Кубы. Это был рубеж, на котором подходящие к Кубе суда должны былив первый раз столкнуться с американскими силами, осуществляющими «карантин». Ми-нуло два дня с момента начала развёртывания кораблей из своих баз, АПУГ продолжала движение в боевом порядке и 24 октября находилась северо-восточнее Багамских островов, в двухстах милях от пролива Кайкос — с внутренней стороны линии «каран-тина». Изучение обстановки на американских картах показывает, что утром этого дня авианосная группа начала выдвигаться в северо-восточном направлении за линию «карантина». Двигаясь со скоростью 25 узлов, она преодолела в течение дня около 300 миль. Таким образом авианосная группа постоянно маневриро-вала. Была своего рода мобильным рубежом, в дополнение к эс-минцам, находящимся на линии. Она была готовав кратчайший срок многократно увеличить их поисковые и ударные возможно-сти. Кроме того, её можно было перенацелить на любой другой район, где в этом возникнет необходимость.

Авианосец «Эссекс» и его командир Геральд Ш. Богарт

Очевидно, здесь уместно привести выдержку из книги [Хаут-хаузен], — американского автора, которой, будучи молодым че-ловеком, являлся непосредственным участником тех событий. Он пишет: «Обстановка была напряженной, моральное состоя-ние хорошим, будущее неизвестно. Что это, война или очередное учение? Точного ответа на вопрос никто не знал, однако в тор-педных аппаратах на палубе в средней части корабля находились боевые торпеды, а реактивные противолодочные снаряды «Хе-джехог» стояли в своих направляющих, и на их безликой защит-ной окраске сверкала нанесенные желтым цветом надпись «бое-вой заряд»… 24 октября, в среду, утро выдалось прекрасным, а волна умеренной; было тепло и ясно, почти мирно … Ни на «Блэнди (эсминец охранения авианосца, на котором тогда он слу-жил — авт.), ни на других корабляхкарантина не подозревали, что в это время в Пентагоне, в помещении, в котором располагался планшет начальника штаба ВМС США, несколько взвинченных офицеров разведки вместе с писарями наносили на планшет курсы примерно с полдюжины советских торговых судов, при-ближающихся к внешней границе линии «карантина». На план-шете уже имелось не менее десятка красных значков, показыва-ющих контакты с подводными лодками; многие контакты были ложными, однако все они были пронумерованы индексами от «С-1» до «С-29», и настенная карта выглядела так, словно на ней высыпала корь» (это явное преувеличение, такое количество кон-тактов появится только через несколько суток — авт.).

Позже кап. 1 ранга в отставке Шумков Николай Александро-вич о тех же днях вспоминал иначе: «Было очень тяжело. К тому же морально мы были очень напряжены. Буквально за сутки до нашей схватки с «Эссексом» внезапно затих эфир. Мы почув-ствовали, что «дело пахнет керосином». От ГК ВМФ получили радиограмму:

«Усилить бдительность. Оружие иметь в готовности к исполь-зованию». Перешли на непрерывный сеанс радиосвязи (непре-рывно на поверхности должны были находиться некоторые вы-движные устройства, которые достаточно легко обнаруживались самолётными радиолокационными станциями, а в некоторых случаях и радиолокационными станциями надводных кораблей — авт.). И вот тогда на нас обрушились американцы…». Факт пере-хода на непрерывный сеанс радиосвязи требует документального подтверждения. Однако, судя по полученному приказанию, ско-рее всего, так оно и было. Опять же приходится посетовать на то, что не опубликованысоответствующие документы из российских архивов.

Обнаружению подводной лодки способствовала и неприспо-собленность её к действиям в тропических условиях: отсутствие системы кондиционирования, при температуре за бортом свыше 30 градусов; отсутствие системы охлаждения аккумуляторной батареи при её зарядке; высокие влажность в отсеках и соленость забортной воды.

Для понимания условий несения вахты на подводных лодках в тропических широтах приведем, опираясь на воспоминания участника похода на Б-4 Е.Н.Шеховеца, краткую характеристику атмосферы и обитаемости в каждом отсеке. Самым прохладным был 1-й (торпедный) отсек. Отсек считался режимным по при-чине того, что 12 торпед лежали открыто, на стеллажах, а на них — всякое имущество. Боеголовки ещё не были закрыты огнеза-щитными чехлами, хотя после взрыва ПЛ Б-37 поступил приказ разработать, изготовить и поставить на лодки такие чехлы. Из шести торпед, находящихсяв торпедных аппаратах, одна — осо-бая, с ядерной боеголовкой. Однако режим постоянно нарушался — все искали прохлады.

2-й и 4-й отсеки, аккумуляторные и одновременно жилые, в надводном положении благодаря постоянному вентилированию довольно терпимые, но в подводном положении они необитаемы. Там всё выделяет тепло — прежде всего аккумуляторная батарея. Тогда ещё не было системы водяного охлаждения электролита и после зарядки в этих отсеках под ногами живущих в них находи-лись «аккумуляторы теплоты» весом по 1,5 сотни тоннс темпе-ратурой свыше +40 гр. С. Другими источниками тепла в этих двух отсеках были приборы сжигания водорода, выделяемого ба-тареей. Двадцать два таких прибора в каждом отсеке размером с хлебницу имели температуру даже выше, чем батарея. Кроме того, тут выделяли тепло регенерационные установки для погло-щения углекислого газа изатмосферы отсека и выделения кисло-рода.

Во 2-м отсеке особенно страдали акустики на посту гидроаку-стического наблюдения и связи, где им приходилось нести круг-лосуточную вахту. З добавляли теплаи свои работающие при-боры.

В 4-м отсеке, кроме аккумуляторной батареи, находился кам-буз. Там почти постоянно в работе были котлы для приготовле-ния пищи, которые насыщали воздухтеплом, специфической вла-гой и запахами. В надводном положении в этом отсеке вполне сносно было находиться, так как через него «просасывался» све-жий забортный воздух для работы дизелей в соседнем пятом от-секе. Но в подводном положении долго находиться там было трудно.

В дизельном — 5-ом отсеке — после остановки дизелей и герме-тизации отсека (в подводном положении) температура в первые часы после погружения поднималась до +70градусов. Он стано-вился пригодным для проживания только через 6-12 часов после погружения. И тогда 6-8 мотористов, забрав матрацы из других отсеков, устраивались на крышках дизелей, а также между пра-вым и средним дизелями. Естественно, при работе дизелей из-за грохота отдыхать там было невозможно.

В 6-м отсеке из трёх главных гребных моторов хотя бы один постоянно работал в режиме генератора и охлаждался вентиля-тором. Во время зарядки аккумуляторной батареи температура в отсеке поднималась до +40 градусов.

7-й отсек, кормовой торпедный — жилой отсек на 17 коек. В нем торпеды находились только в четырёх торпедных аппаратах. Однако, отсек концевой, плохо вентилировался, в нём было много работающих механизмов и о комфорте по температуре го-ворить не приходилось.

Через определённое время нахождения подводной лодки в море каждый отсек имел свой устойчивый запах. Кап. 1 ранга Е.Н.Шеховец запахам давал такуюхарактеристику: «7-й — сви-нарника. От подгнивших овощей, которые там хранятся, и от бздели, источником которой являются люди, ибо что такое 104 м. куб, (таков его объём)? Это небольшая 2-х комнатная квартира общей площадью 40 кв.м. при потолках 2,6м. И в ней находится до 18 человек. 6-й — комбинированный запах масел, красок и озона от перенасыщения отсека электрооборудованием. 5-й — за-пах машинного отделения — соляр, гарь. 4-й — запах пищи, несве-жий застарелый. 3-й Центральный пост — пожалуй, трудно выде-лить что-то характерное, может чуточку пованивает фекалиями, — в отсеке расположен гальюн. 2-й — запах электролита, немного кисловатый, немного горьковатый, в общем — характерный. И только первый отсек ничем не пахнет». Представили, почувство-вали… ? Пойдем дальше.

В море подводники находились в разовой одежде, которую со-всем недавно приняли на снабжение. Разовое бельё включало: безрукавку, трусы с кармашком, сандалии («с дырками») на босу ногу. На шее разовое полотенце. Положены были ещё разовый платок и разовые носки. Но платок был в буквальном смысле ра-зовый, хотя, как ивесь комплект белья, выдавался на 10 суток. Надо отметить, что разовая одежда была весьма практичной и удобной. Это бельё не подлежало стирке, после носки шло в ве-тошь, которой на лодке никогда не хватало. Так что, когда мы видим «в документальных» фильмах подводников во время Ка-рибского кризиса в кителях с золотыми погонами,верить этому нельзя. Все — от командира до матроса — были одеты в «разуху».

В результате, в подводном положении температура воздуха на отдельных боевых постах (гидроакустиков, электриков, мотори-стов) доходила до 50-60 градусов. Всё это приводило к выходу из строя материальной части, снижению сопротивления изоляции антенных устройств, засоливанию водяных холодильников, раз-герметизации забортных отверстий и кабельных вводов и др., а также к тепловым ударам и обморокам у подводников. Ограни-ченные запасы пресной воды не позволяли выдавать более 250 граммов воды в сутки на человека, и это в условиях сильнейшего потоотделения и обезвоживания организма. Невозможность смыть пот и грязь привели к 100% заболеванию личного состава потницей в особо тяжелой, гнойной форме [Карибский кризис. Противостояние]. Правда, чтобы хоть немного освежиться, моря-кам разрешали принимать душ в 5-м отсеке, используя заборт-ную воду и специальное мыло.