| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— А в этом тёмном ты как каторжанка, которая никак наесться не может! — не осталась в долгу старуха. — Худущая! Ужасти как! Тощая — тощее не бывает! Наша-то всегда словно яблочко наливное! А у тебя до сих — и щёк-то нет!
Нашипелись, словно две рассерженные гусыни, и бросились к шкафу.
Успокоились на том, что к тёмному платью Лиза только поменяет кофточку — наденет посветлее, ну а чтобы лица не было видно, нахлобучили ей шляпку с короткими полями, но с вуалькой, которая так удобно свешивалась с края полей, что прятала половину Лизиного лица.
— Но Андрей меня уже видел в дневном свете! — настаивала Лиза.
— Мало ль что! — всё ещё ругалась голосом, а не словами баба Паня. — Мож, у него сомнения какие появились. Пусть и путается, ежели что: то ты, то не ты... Он же ж вскорости всё равно уедет. Тем более мадамы в городах простоволосыми не бегают!
— Ой, баба Паня, что скажу, — помрачнела Лиза. — Андрей помириться хочет. Вот что я поняла. Не знаю теперь, как себя вести.
Баба Паня на неё посмотрела скептически, сжав рот в морщинистую гузку. Пожала плечами — да так и застыла, с поджатыми плечами. Потом вздохнула.
— Тогда, можа, и зазря тебя укрываем. Он-то к светским мадамам привык. А ты бы показалась ему деревенской барышней. В своей земле-то — чать, не на балах. Он таких... не очень. Можа, и отстал бы. Да что теперь-то о том говорить. Небось ждёт тебя. Так... беги. Да с Детарниным говори осторожно. Слышала я, что вы там, за столом, удумали. Не надо бы воли Андрею на такие проказы давать. Головушка у мужа твоего, можа, и умная, да больно буйная.
— Ладно, что уж теперь, — вздохнула Лиза. И попросила: — Баба Паня, Гурий сейчас барича к пруду доставит, так ты потом пошли его за мужиками — у ворот в имение встать. Мне всё спокойнее будет.
— Это уж я выполню, — серьёзно пообещала старуха.
Туфли Лиза надела самые те, чтобы не только цокать каблучками, но бегать так, как привыкла, когда приходилось удирать в квартальных переулках-закоулках. Она даже опробовала их, пробежавшись через гостиную к входной двери. А там, рванув её на себя, в мыслях уже сбегая по лестнице, Лиза выскочила на крыльцо и по инерции промчалась по лестнице, намереваясь остановиться через несколько шагов после её преодоления.
— Лиза! — догнал её крик Андрея, неожиданно растерянного, которого, пробегая, она отметила лишь машинально. — Лиза! Подожди!
А ей понравилось бегать. Пробежала, постепенно успокаиваясь, встала и оглянулась. Хмыкнула на то, как он невольно тоже пробежался и остановился рядом — ладно ещё, не запыхался. Расстояние-то одолел маленькое.
— Куда ты бежала? — спросил он, изумлённый. В отличие от неё, "муж" был одет довольно строго: под накинутым на плечи плащом — не только рубаха с жилетом, но и фрак. А уж обувь — тонконосые туфли! — и зауженные книзу брюки...
Она про себя посмеялась: хочет выглядеть респектабельно перед Детарниным?
— К воротам, — независимым тоном объяснила она — так, словно он и сам должен был бы догадаться о том.
— А почему меня не дождалась? — задал он логичный вопрос.
— Тебя в гостиной не было — я решила, что ты уже у ворот, — отозвалась она, хорошенько надвигая на голову, по брови, шляпу, которая не слетела во время бега, но здесь, на сильно поднявшемся ветру, вполне могла и быть внезапно унесённой.
Пока они обменивались репликами, к ним подошли сторожевые псины и тут же заняли пост рядом с Лизой. Андрей с недоумением присмотрелся к ним.
— Зачем они?..
— Будут сопровождать до ворот.
Он хмыкнул, снова посмотрел на псин.
— Только до ворот? А почему не дальше?
— Потому что потом, дальше, меня будут сопровождать волки. Идём?
Он, немного обескураженный, машинально согнул руку в локте, предлагая опору, и Лиза спокойно положила ладонь на этот сгиб, мысленно усмехаясь: не выскочила бы из дома баба Паня с паническим воплем: "Матушка Лизавета Николаевна, перчатки-то забыла надеть!!"
Они и в самом деле дошли до ворот, возле которых уже притулились два незнакомых Лизе мужика, с которыми что-то вполголоса обсуждал Гурий. При виде господ они встрепенулись, но Лиза коротко покачала головой. Её поняли и только отошли подальше. Она ещё немного удивилась: бабе Пане про Гурия она сказала только что, а он уже с мужиками. Или те сами пришли сюда?.. А Андрей прошёл ворота и помог сесть Лизе на старенькую скамью. Сторожевые псы сели у порога ворот.
— Почему мы вышли? — ещё удивилась она.
— Мне хотелось посмотреть на твоих волков, — ухмыльнулся он. — Только что-то я не вижу их, хотя ты говорила, что...
Она улыбнулась так, что он замолк. Затем она чуть сдвинула взгляд, что он отметил сразу — и обернулся взглянуть, куда она смотрит.
— И? — скептически вопросил он. — Куда ты смотришь?
— На кусты возле ограды, — спокойно ответила она.
Он взглянул. Застыл, а когда пришёл в себя, осторожно уселся рядом с нею. Да, волков в кустах было трудно разглядеть — так неподвижно они возлежали среди прутьев с листьями, ещё не вполне облетевшими...
Свыкнувшись со странным положением, Андрей спросил:
— Ты подумала над моим предложением — вернуться?
— Подумала. Не хочу.
— Почему?! — даже поразился он. — Ты не любишь светской жизни, но всё, что она даёт, тебе нравится. Так почему ты не хочешь вернуться к жизни, которой бы буквально упивалась когда-то?
— В провинции, как ты однажды заметил, нравы гораздо более вольные, — стараясь, чтобы он услышал насмешку, ответила она. — Мне нравится, что здесь можно ходить, как баба Паня выражается, простоволосой. Можно бегать, а не важно нести себя, как полагается в обществе.
— Вон оно что... — пробормотал "муж", глядя на неё так, словно совершил величайшее открытие. — Вот почему ты здесь на ту себя почти не похожа! Ты больше двигаешься! Похудела, но выглядишь гораздо... более живой! — И признался, не сводя с неё смешливых глаз: — Я, как увидел тебя такой, не сразу узнал. Ты очаровательна в своей дикости и близости к деревенским вольностям. И мне даже жаль, что, когда увезу тебя в город, там ты станешь снова... вялой и всем недовольной.
— А ты всерьёз вознамерен увезти меня? — насторожилась Лиза. — А если я не хочу? Если я приняла твоё нежелание даже видеть меня?
— Для начала я попробую вновь завоевать твоё сердечко, Лиза, — мягко, но с такой вкрадчивостью произнёс он, что ей захотелось отодвинуться от него.
— Не надо меня завоёвывать, — чуть сквозь зубы ответила она. — Лучше я проживу здесь долгую и прекрасную жизнь одна, представляя себя не покинутой женой, а, например, — верной вдовой.
— Тебе нравится эта мысль? — тут же предсказуемо оживился он. — Вдова, хм, — попробовал он слово отдельно. — Ты уже сейчас готовишься к этой скорбной роли? Поэтому на тебе твоё самое не любимое тобой тёмное платье?
— Ты помнишь об этом? — мельком усмехнулась она.
— Как не помнить... — Он откинулся на решётки ограды, благо скамья стояла тесно к ней. — Это платье — подарок тебе от моей тёти, которая была помешана на фиолетовом и сиреневых цветах. Помнится, она прислала его в день твоих именин, и ты плакала в Рождество, потому что очень не хотела его, тёмное, надевать, а тётушка настаивала посмотреть на свой подарок.
— Да, тётушки порой бывают деспотичны, — задумчиво сказала Лиза, глядя на платье, у которого, как выяснилось, есть своя личная история. — Но сейчас оно мне нравится. Осень. Последние яркие краски. Сирень...
— Деревенская глушь удивительно поэтично действует на тебя, — высказался Андрей. — И мне тем более хочется примириться с тобой.
— После того как пройдут полгода нашего договора, и мы станем всего лишь друзьями, — в тон ему продолжила Лиза, а потом, после маленькой паузы, в которой он промолчал, глядя вдаль, на дорогу к поместью, тихонько пожаловалась: — До чего я не люблю ждать, не зная, сбудется ли обещанное...
— Помню, — едва заметно улыбнулся "муж". — Особенно это касалось твоих заказов в лавочках и у портних.
Она слегка дёрнула плечом, показывая, что всё это мелочи...
— А если он не приедет?
— Думаешь, крестьяне всё же выпустили крыс в той деревне?
— Или у поместья Детарнина. Они разозлились.
— Их понять можно, — проворчал он. И развернулся к ней. — Лиза, а какие бы ты мне условия поставила, захоти вернуться?
И взял её ладонь, мягко перебирая ей пальцы и ласково глядя в глаза.
Она тоже ласково заглянула ему в глаза.
— Я бы захотела взять с собой волков. Ты только представь эту красивую картинку: я дома — и с волками. Я схожу с лестниц в сопровождении волчьей стаи. Я выхожу в сад с собственной волчьей свитой.
— Здесь-то они не дома, — заметил удивлённый Андрей. — Только вне его.
— А там сторожевых псин не будет, — свободной рукой она чуть приподняла полы шляпки, чтобы дать глазам лучший обзор. — Волки их заменят.
— Ты шутишь? — Он снова медленно и мягко сгибал и разгибал ей пальцы, улыбаясь ей. — Но, если ты не шутишь, а и впрямь ставишь условия...
— Нет. Не ставлю. Я хочу остаться здесь.
— Лиза, но ведь даже в нашем браке, которого мы не хотели, остаётся много прекрасного! Ведь были же годы, когда мы привыкли друг к другу, когда между наши были самые нежные отношения. Неужели нам никогда их не восстановить?
Сказать — не сказать ему, что ей хочется посидеть молча, без пустопорожней болтовни, в сущности, ни о чём? Подумав, Лиза довольно холодно сказала:
— После того как ты выгнал меня, не допустив даже к своему светлейшему лику, прошло слишком мало времени, чтобы я забыла те минуты. Говорить нам не о чем.
— Пока, — вставил Андрей, явно уверенный, что сумеет переломить её упрямство.
Она выдернула свою ладонь из его цепких пальцев. Кажется, отдавая ему на откуп возможность поиграть с её пальчиками, Лиза и давала ему эту уверенность. Дошло это не сразу. Но дошло.
Впрочем, резкий жест он хоть и почувствовал, но некое событие заставило его встать со скамьи и всмотреться в дорогу на деревенской улице.
— Кто-то... едет. На бричке — значит, не со станции.
Она ещё чуть не фыркнула от смеха, вспомнив, как определил его карету Гурий.
Но тоже встала. Что бы там ни случилось, она хозяйка, а бричка ехала к имению. Она ещё мельком оглянулась на волков. Те лежали, не двигаясь, но морды повернули к дороге. Пока Андрей смотрел вперёд, она посмотрела назад. Псы сидели каменными изваяниями, отнюдь не потревоженные общим беспокойством. Зато мужики, наверное, тоже рассмотрели, что к поместью приближается бричка: они быстро подошли к воротам и первым делом вопросительно взглянули на хозяйку. Лиза покачала головой: "Не будем спешить". И мужики во главе с Гурием застыли в воротах, причём, насколько заметила Лиза, каждый держал в руках опять-таки вилы, а один — и вовсе ружьё. Видимо, охотничье. Леса же кругом.
Бричка, закрытая кожаным верхом, ехала по деревенской улице спокойно, а потом так же спокойно принялась забираться на небольшой холм, на котором и расположилось имение. И чем ближе она становилась, тем всё более чувствовалось, что её хозяин уж точно уверен в себе...
— Подожди-ка... — Андрей, явно изумлённый, шагнул разок вперёд.
— Что там? — поинтересовалась заинтригованная Лиза. — Это не Детарнин? Андрей, ты знаешь, кто это?
— Мне кажется, мне известна эта бричка... И эта лошадь...
— И кто это, Андрей?
Она нетерпеливо дёрнула его за рукав сюртука, не глядя на него, потому что не сводила взгляда с брички. "Муж" же оказался настолько заворожён тем средством передвижения — или попытками узнать его, что не обратил внимания на такую вольность со стороны недавно выгнанной из дома жены. А Лиза прикусила губу, понимая, что ведёт себя слишком... как простолюдинка, и даже отступила чуть от Андрея, пока он не понял, что она сделала. Но он ничего не видел, кроме приближавшейся брички.
— Откуда он знает... — проговорил он словно бы про себя. И, наконец, обернулся к ней. — Лиза... Ты сказала ему! Ты сказала!.. Зачем?!
Теперь она боялась даже взять его под руку, хотя понимала, что машинально он примет её. Но кто там, в той бричке, из-за чего, кажется, "муж" начинает гневаться?
— Впрочем, не буду вмешиваться в вашу встречу, — неожиданно сухо сказал Андрей и, повернувшись к Лизе, коротко поклонился ей, чтобы сразу затем промаршировать к аллее, ведущей к пруду. Именно — промаршировать, из-за чего видно было, как он... и в самом деле не обижен, но обозлён! Если не разгневан!
Ничего не понимая, Лиза медленно перешла к воротам, встала среди мужчин, готовых отстоять поместье.
— Барыня... — тихонько позвал её Гурий. — Баба Паня бежит!
— Может, она узнает, кто это? — вырвалось у Лизы.
Но, отдышавшись, старуха приложила ладонь к бровям, чтобы вглядеться в белую лошадь и покачать головой.
— Не Детарнин, — вполголоса проворчала она, — но лошадь эту и я не знаю. Можа, ещё какой гость?
А Лиза начала подозревать — какой. И злиться так начала, что Андрею до неё — ох... Но взяла себя в руки и хмуро спросила:
— Баба Паня, а у нас ещё будут свободные комнаты? Для ещё одного... незваного гостя? Чтоб его черти... — шёпотом добавила она, с омерзением глядя на лошадь, которая замедлила и так неспешный бег.
— А ты чтой-то? — удивилась баба Паня. — Знаешь, кто это?
— Судя по тому, как встретил его появление Андрей, это тот самый Зарецки, которого ваша Лиза прямо-таки объявила при муже свои полюбовником! — рявкнула Лиза. И заткнула себе рот кулачком, плотно прижав его к губам, чувствуя, как внутри разгорается злобное пламя.
А бричка, наконец остановилась.
Лиза ещё оглянулась: Андрей дошёл до скамьи, где сидели их остальные гости. Одной проблемой меньше? Отстанет? Надежда была, но что делать с этим Зарецки?
Но извечное женское любопытство... Кого могла полюбить "эта" Романова, имея в мужьях не просто симпатичного, но притягательного мужчину? Неужели она не врала, говоря о том, что он её любовник? Или сделала это в пику Андрею? Да-а... любопытно, как выглядит мужчина, на которого "эта" Романова променяла "мужа"...
Кучер соскочил с козел и подбежал к бричке — открыть дверь и спустить каретную лесенку. Из брички осторожно (видимо, дорога была долгой), разминая ноги, вышел белокурый мужчина. Это было первое, что увидела Лиза. Волосы. Длинные и белые, которые сразу разметались на ветру. А потом он выпрямился — и Лиза открыла рот: таких красивых мужчин она ещё не видела! Разве что в лавочках со скульптурами древнегреческих богов! Этот мужчина был не просто красив. Он был прекрасен.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |