Я не знал, что именно благодаря Берии, уже к 10 июня в Брестской крепости остались только пограничники и половина батальона конвойных войск НКВД, но зато крепость была серьезно подготовлена к обороне. Все семьи комсостава из крепости и из самого Бреста, да и не только из Бреста, и семьи всех командиров погранвойск, уехали на Восток (если вообще приезжали на границу) еще в конце мая. Кому-то дали путевки в дома отдыха Кавказа и Крыма. Кому-то просто приказали отвести семью к родне — мол криминогенная обстановка нехорошая на вновь присоединенных территориях. Мосты через Западный Буг, и все другие пограничные реки и речушки, были взорваны с первым же немецким выстрелом. Все пограничники еще с конца мая оборудовали тщательно замаскированные землянки и блиндажи, в которых и жили весь июнь, и отрыли окопы полного профиля в зоне своей ответственности. Так что немецкая артподготовка на рассвете 22 июня пришлась во многом в пустоту.

Рано утром 15 сентября, приняв на борт пехотную роту, усиленную четырьмя сорокопятками, мы в очередной раз вышли из Севастополя в Одессу. Мне не удалось убедить командование снять торпедные аппараты и заменить их 37мм зенитными автоматами или 45 мм полуавтоматами, но и торпеды мы больше не загружали. Сейчас нам это пригодилось — пустые трубы торпедных аппаратов забили ящиками с патронами и снарядами, а сами пушки принайтовили поверх. Хотя под эти препирания я выдрал еще четыре ДШК. На борту тесно, и хотя большинство бойцов сидит на палубе — благо сентябрь теплый и не штормит, но даже в моей каюте тесно как в общем вагоне поезда. Я уступил ее командиру этой роты, командиру батареи и их замполитам, а сам сижу пока на мостике. Это уже не первый такой рейс, все отработано. Сразу после первого такого 'круиза', я приказал добавить подвесные койки везде, где только можно. Так что теперь даже у меня в каюте можно уложить минимум четверых. Потерпим, а к наступлению темноты мы будем на месте и начнем выгрузку...

— Товарищ командир, разрешите доложить, — четко, хотя и явно взволновано доложил наш главный радист Попов.

— Докладывайте!

-Вот материалы радиопрехвата различных переговоров, и наших, и немецких. Вы приказывали о таком докладывать... — и он протянул мне несколько листов бумаги.

Беру эти бумаги и читаю...Так-с, немцы таки прорвались южнее Винницы, их моторизованные части вышли на левый берег Южного Буга и сейчас прут на юг вдоль берега. Сегодня окружен, или уже пал Вознесенск...Якорный Бабай! Похоже что полностью повторяется печальная история 17 августа 'той истории', когда в результате такого же прорыва фронта немцы захватили практически беззащитные Николаев 17 августа, Херсон на день позже, а еще через неделю вышли к Перекопу. А потому как все наши войска были намного западнее и севернее, а Николаев с Херсоном были глубоким тылом, и оборонять их было некому. Эта трагедия опять повторяется, только на месяц позже.

А чего я собственно хотел?Люди и войска те же и там же. Соответственно и делают они тоже самое, когда попадают в те же условия. Фронт пятится на Восток, пусть и медленнее, намного медленнее — Минск пал только 14 июля. Ходили слухи, что об этом Начальник Генштаба Жуков узнал из выступления Геббельса по радио и устроил истерику. Как и 'тогда'. Конечно, многие наши части дерутся гораздо лучше и организованнее. Тот же Геббельс признал смерть генерала Клейста и танковой дивизии от наших бомбежек. Тут я могу себя похвалить. Но натиск немцев и их умение находить слабые места в нашей обороне остались прежними. И самое главное все генералы, и не только генералы, (и Одессу обрек на окружение, и сдал немцам Николаев с Херсоном по сути один какой-то майор) которые еще в январе 1940 года считали 'в случае победы Германии нам хуже не будет', сидят на тех же должностях и делают тихой сапой то же самое.

Придется опять 'действовать по обстановке'.

— Рулевой!

— Есть рулевой!

— Малый ход!

— Есть малый ход! — и тут же в ответ следует звяканье ручек машинного телеграфа.

Чувствую как скорость 'Совершенного' начинает падать. Напряжение на мостике возрастает, все молчат и удивленно смотрят на меня. Жду еще пять минут и командую:

— Курс 70!

— Есть курс 70!

— Штурман! — я подхожу к его столу, склоняюсь над картой и указываю точку примерно в 15 милях юго-западнее оконечности Кинбурнской косы, — Рассчитайте курс и скорость, так чтобы выйти вот в эту точку завтра к шести утра.

— Есть!

— Что случилось? Почему меняем курс? — спрашивает Петрович.

— Вот, — и я передал ему материалы радиоперехвата.

— И что ты задумал? — спрашивает Петрович, понявший, чем грозит этот прорыв фронта, и потому мгновенно помрачневший.

Я достал другой лист карты, и частично раскатав его на краю штурманского стола, показываю Петровичу:

— Они движутся на юг по киевской дороге практически параллельно берегу Южного Буга, и задержать их некому. В Николаеве, Херсоне и Новой Одессе есть разве что пара истребительных батальонов. В таком батальоне по две-три сотни бойцов максимум, даже не бойцов, а новобранцев, на вооружении у них только винтовки, один ручной пулемет на весь батальон, и вряд ли есть хотя бы гранаты. В Николаеве еще найдется может полтысячи матросов из экипажей строящихся кораблей и учебный артполк неизвестного состава с неизвестным вооружением и врядли большим запасом боеприпасов... Но и это как ты понимаешь, для полка панцерваффе это так, смазка для гусениц. А вот здесь, или, в крайнем случае, здесь, если не успеем, — я показал одну точку на Буге выше Новой Одессы, и вторую чуть выше Николаева, у Константиновки, — мы сможем их остановить. Все-таки у нас 6 серьезных стволов, против их короткоствольных 'окурков'. А если еще успеем, высадить наших пассажиров и вот здесь организовать засаду...

— Понял... — угрюмо кивнул Петрович.

— Но почему только завтра? Надо бы поторопиться! — вмешался старпом.

— Потому, что скоро стемнеет, потому что равноденствие уже через неделю, что означает — световой день всего лишь на 10 минут длиннее двенадцати часов. И у меня нет ни малейшего желания рисковать жизнями наших пассажиров и переться на минное поле у Очакова в темноте и ночью подниматься вверх по течению Южного Буга. А завтра, часам к одиннадцати мы вполне успеем прийти сюда, — я снова ткнул в карту, — высадить десант и подготовить засаду...

— А если опоздаем?

— Если опоздаем, то наши пассажиры будут защищать дальние подступы к Севастополю в Николаеве, а не Одессе. А мы, разведя или взорвав мосты через Буг и Ингул, будем поддерживать их огнем наших пушек, маневрируя вокруг города. Как-то так. Завтра утром увидим.... А сейчас обеспечьте всем ужин, причем начните с наших пассажиров.

— Есть обеспечить ужин всем! — приободренный старпом побежал исполнять приказ.

А я пошел в свою каюту, ставить задачу на завтра командирам своих пассажиров.

— Значицца так, мужики, — сообщил я своим гостям, едва переступив порог, — есть две новости.

— И что, они обе плохие? — мрачно поинтересовался капитан, командир перевозимой нами пехотной роты.

— Ну что вы, — я попробовал пошутить, — Обе новости просто замечательные. Во-первых, ваш морской круиз продлится дольше, чем было запланировано первоначально. Вы проведете романтическую ночь под звездами Черного моря. Причем все это без дополнительной оплаты. А во-вторых, вы станете участниками разгрома моторизованной колонны врага нашей корабельной артиллерией. Пехота потом будет собирать трофеи, а артиллеристы в этом деле поучаствуют из засады...

— Горазд же ты командир заливать. 'Романтическая ночь'... где это ты слов-то таких набрался? Небось, романы старорежимные читал? Или сам из бывших?

— Нет, капитан, ты ошибаешься. Я не 'из бывших' как ты изволил выразится. Я, можно сказать, из настоящих и будущих. Как и ты. Ладно, шутки в сторону. Итак, три дня тому немцы провали фронт юго-западнее Винницы и их моторизованные части вышли на восточный берег Южного Буга и прут на юг по дороге Киев-Николаев, которая идет как раз вдоль берега реки. Буквально пару часов тому они окружили Вознесенск, завтра к полудню, или максимум к вечеру они будут в Новой Одессе, к ночи — В Николаеве. Как вы прекрасно понимаете, поскольку эти города все еще глубокий тыл, войск там практически нет и останавливать гадов некому. Более того, подозреваю что ни в Новой Одессе, ни в Николаеве о прорыве фронта никто ничего не знает и оборону не готовит.

— А причем тут мы? — удивился пехотный капитан.

— Да при том, что именно твоя рота и будет их останавливать. При моей помощи конечно, и помощи 'сорокопяток' товарища капитана. Получен приказ, идти не в Одессу, а Новую Одессу, а вы все поступаете временно в мое распоряжение. Позже, на базе, так сказать вашей роты и батареи будут формироваться два новых полка. Завтра утром, вы высадитесь на берегу Южного Буга, примерно в пяти километрах выше по течению Новой Одессы. Там есть несколько мест где можно замаскировать и ваши пушки и всю вашу роту. Это два колхозных сада и виноградник, огражденные живой изгородью. В этой изгороди можно не только вашу роту с одной батареей, там и дивизию запрятать можно. Главное чтобы вы не проявляли дурную инициативу и не поперли на танки в штыковую. Видел я в одесском госпитале несколько таких идиотов, чудом выживших, но угробивших своих солдат... Так вот, дорога эта примерно в трех-пяти километрах от Буга и в этих местах с реки прекрасно просматривается, особенно с высоты дальномерного поста. Для моих пушек дистанция пустяковая, а для их 'окурков' — уже запредельно. Основную работу сделают мои комендоры. Так вот, ваша задача сидеть в засаде тихо как мыши под веником до моего третьего залпа. Если кто сдуру попрется поперед батьки в пекло, пусть вешается сразу. А вот после нашего третьего залпа, немцам станет весело, и тут в игру вступаете и вы. Артиллеристам надо будет бить в борта и корму танков, замыкающих их колонну, чтоб никто не ушел. А пехтуре... Кстати, сколько у вас пулеметов? Я видел только один максим...

— Кроме максима есть еще два ручных ДП.

— Мдааа, маловато... Ладно, так и быть, дам тебе временно, на эту операцию, еще две свои 'дашки' с расчетами и пятью сотнями патронов на ствол. У тебя, как я видел, у многих бойцов 'светки'?

— Да, почти у половины. А у одного взвода — ППД. А что?

— А то, что огонь по вражеской колонне вести будут только пулеметы и бойцы со 'светками'. Ну и те у кого ППД, если цели будут не дальше сотни метров. А те у кого 'трехи' пусть сидят тихо и не высовываются и магазины коллегам набивают. Толку больше будет. Своим я сам задачу поставлю. А вашим пулеметчикам и стрелкам бить по тентованным грузовикам. Задача пулеметчиков — не дать высадится их панцергренадерам. Этих сволочей под тентами не видно, но в кузовах машин народ обычно сидит, так что целиться следует на полметра-метр выше нижнего края кузовов. Наливников у немцев говорят нет, бензин они в бочках под теми же тентами возят, так что если подожжете пару машин с бензином хуже не будет. Ну а если они, не дай бог, успеют спешится, вот тут уж пускай все не зевают. Ваша задача уничтожить их всех.

— Всех??? И что, даже пленных не брать??? — дружно удивились мои гости.

— Да. Всех. Впрочем, пленных можно взять немного поначалу— пусть они своих камрадов похоронят. А после и тех в расход.

— Да как так можно??? Конвенции же...

— Потому что так нужно! — мне пришлось рявкнуть, — Это приказ! Нет у нас ни бойцов, чтобы этих пленных охранять, ни лишнего хлеба, чтобы их кормить. И кстати, им их фюрер обещал надел нашей земли в собственность. Вот они этот надел и получат. По два аршина на каждого, навечно. И главное учтите, размен даже одной жизни нашего бойца на десять ихних — для нас непозволительная роскошь. Берегите бойцов, и не посылайте их туда, куда надо посылать снаряды и пули. Приказ понятен?

— Так точно!

— Отлично... Так, теперь вопрос к вам, пушкари. О немецких танках что знаете? Понятно... Судя по вашим кислым физиономиям ничего. Тогда в качестве краткого ликбеза перескажу то, что услышал от народа в госпиталях, когда они опытом делились. Итак, у немцев четыре типа танков. Легкие, Т-I, и Т-II, и средние Т-III и Т-IV. У единицы и двойки бронирование противопульное. Вооружение у единички — только пулемет. У двойки — автоматическая длинноствольная скорострелка калибром 20 мм. Так что вы их легко узнаете. У тройки — пушка калибром 50 мм достаточно длинная, и броня посерьезней чем у единички и двойки. У четверки пушка калибром 75 мм, но короткая, из-за этого ее 'окурком' называют. Так что по внешнему виду их тоже сразу отличите. Лобовая броня у тройки и четверки серьезная. Говорят как у нашей 'тридцатьчетверки' и ваши сорокапятки в лоб берут ее только если расстояние в 300 метров и ближе. Борт и корма — потоньше, вроде как пробиваются даже с километра. Могут быть еще трофейные танки, чешские и французские, или даже английские, из тех что бритты в прошлом году в Дюнкерке бросили. Хотя французы тяжелые и тихоходные, их только для прорыва фронта используют, а на оперативный простор фрицы выпускают то, что пошустрее. А вот чехи вполне могут быть. Эти своеобразные — быстроходные, с хорошей проходимостью, вес маленький, чуть больше нашей бетешки. А вот лобовая броня и башня толстая, опять таки ваши сорокапятки в лоб берут ее только если ближе 500 метров. А борта говорят совсем тонкие. Так что учтите. И внешне чехи от немцев тоже сильно отличаются. У немцев формы как рубленные, прямоугольные, броня установлена почти вертикально, а французов и чехов лоб наклонный и башни более округлые. Про английские танки никто толком ничего не говорил. Кроме танков, для перевозки пехоты (фрицы ее панцергренадерами называют) есть еще много БТР, колесных и полугусеничных д. У этих броня никакая, но на каждом есть пулемет. Вообще, как я понял, вся их пехотная тактика строится вокруг пулемета, который есть в каждом отделении. Именно пулемет обеспечивает и атаку и оборону. В рост в штыковую они никогда не бегают. И штыков на маузерах нет, и двигаются они в атаке короткими перебежками под прикрытием пулеметов. У остальных гренадеров винтовки, а у командира или унтера — пистолет пулемет, МР-40. Если у вас есть хорошие стрелки или снайперы, то коль увидят у кого вот такую вот штукенцию, — я как мог, нарисовал 'шмайсер', — то когда концерт начнется, пусть обладателей таких игрушек сразу валят.

Их колонна будет выглядеть примерно так. Впереди до десятка танков, клином, в острие четверки и тройки, в основании клина могут быть двойки и единицы. Но могут быть и только тройки. После танков — в две или три нитки, на всю ширину дороги БТРы с пехотой, затем грузовики, как с пехотой, так и боеприпасами и топливом, в средине опять танки, потом опять грузовики, и замыкать колонну будут опять танки. Причем последние танки могут идти, сразу повернув башню назад. Учтите это.