Книга перемен

  — Из Лютного? — мгновенно насторожилась Глинда.

  Мэдисон был личностью известной — причём по обе стороны Статута. Второго такого наглого и изворотливого скупщика краденного, пожалуй, не было во всём Соединённом Королевстве...Он давно уже должен был оказаться за решёткой, но каждый раз как-то отмазывался, обычно подставив кого-то из своих "приказчиков" — на самом деле воров, кравших по его заказам. И вот теперь такой "приказчик" работает в Министерстве...

  — Думаешь, он в этом участвует? — спросил Том, уверенный в ответе.

  — Не он один, — ответила Глинда, — в одиночку тут ничего не сделаешь, но он явно не на последнем месте в схеме.

  С этим уже можно было работать, и том отправил Мюриэль патронуса с сообщением. Конечно, расследование не закончено, и Глинда вытащит из бумаг что-нибудь ещё, но ведь и Мюриэль, и Дамблдор просили сообщать о любых новостях...

  То, что Флетчер был не единственным участником схемы, выяснилось почти сразу. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы вычислить всю сеть — на удивление разветвлённую — и выяснить, что на Мэдисоне цепочка не замыкается. Нет, свои деньги он тоже отмывал, но это было лишь частью, притом далеко не главной — почти две трети проходивших средств принадлежали кому-то другому...

  И этого Том понять не мог. Мало того, что в условиях магической Британии отмывание денег само по себе было не особенно нужным делом — масштаб был уж слишком велик. Нет, волшебная преступность, несмотря на все усилия авроров — а иногда и благодаря им — чувствовала себя отлично, но таких масштабов там просто не было, а следовательно... Следовательно, или деньги поступают от зарубежных партнёров, или из магловского мира. И то, и другое в равной степени невероятно, но других объяснений просто не было... Но можно попробовать найти хоть что-нибудь.

  Благо, есть кому эту работу поручить...

  Детективное агентство "Лунный свет" процветало. Услугами его пользовались, в основном, маглы, даже не представлявшие, с кем имеют дело, но и среди магов оно пользовалось некоторой известностью. Но, конечно, чаще всего их услугами пользовался Том — как сегодня.

  — Уф!.. — Джеки рухнул на стул и вытянул ноги. — Кислая капуста с мёдом! Вот как им только такая дичь в головы приходит?!

  — Ну, Глинда веджимайт требует, — пожал плечами Том. — А это ещё хуже...

  — А это что?

  — Дрожжевая паста вроде "Мармайта", только австралийская. И нет, "Мармайт" её не устраивает. Как на мой вкус — что то фигня, что это... Ну да ладно, я ведь по делу пришёл.

  — Внимательно тебя слушаю.

  — Надо проследить за одним человечком, — сообщил Том. — Мелкий клерк, работает в оргкомитете, зовут Мандангус Флетчер.

  — Слыхал, — кивнул Джеки. — Поганенький человечек, говорят, и в могилах порыться не брезгует... Но тут врать не буду, не ловили его на таком. Что украл на сей раз?

  — Сам — ничего, а вот другим наворованное прятать помогает, и добро бы своему хозяину — там денег столько, что либо из-за рубежа, либо от маглов идёт. Надо разбираться, что, как и откуда...

  — А вот тут есть один занятный момент... — протянул Джеки. — У Кэролайн есть подруга, которая работает в Министерстве письмоводителем, ну и, соответственно, иногда рассказывает о тамошней кухне, особенно если министерские что-то мутное затевают.

  — А они, надо полагать, затевают?

  — Гербовой сбор, акцизы и налог на наследство, а самое главное — аудит доходов любого волшебника.

  — Визенгамот это утопит с колоссальным удовольствием, — скривился Том. — Особенно налог на наследство, да и с аудитом тоже не всё хорошо — достаточно объявить что-нибудь запрещённым, и привет. Пока ещё Визенгамот это решение отменит...

  О том, что старые семьи вызверятся на попытки получить налог с наследства, можно было даже не говорить — чиновники Министерства как будто специально хотели взорвать магический мир. Чего, собственно, нельзя было исключить... Но скорее всего, это просто глупость и жадность. И если подобное постановление вообще готовят, то, значит, считают, что смогут протащить через Визенгамот или в обход него. И становится понятно, почему так заволновался криминал — аудит моментально вскроет любые схемы... Благо, изобретать что-то сложное волшебникам до сих пор не требовалось.

  — Не нравится мне всё это, — вздохнул Том. — Но за Флетчером следи, Мордред знает, что там у него на уме...

  — На уме у него только украсть и пропить, — отмахнулся Джеки. — Вот те, кто за ним стоит... Там любая дичь может быть.

  Том кивнул — паникующие люди действительно способны на самые идиотские выходки, к тому же почти всегда опасные и для паникёра, и для окружающих. Да ещё и Лавгуд...

  — Кстати, Лавгуд какой-то сюрприз обещал...

  — Этот может, — согласился Джеки. — Слушай, у меня же в библиотеке всё есть, надо бы посмотреть, что и как...

  Как и ожидалось, никакой связной системы налогообложения в магической Британии не имелось. Был, конечно, подоходный налог, но даже он назначался исходя из каких-то непонятных соображений, главенствовало среди которых, видимо, желание левой пятки министра. Был, что удивительно, и налог на наследство... Но чистокровные его не платили, а полукровки и маглорождённые редко имели имущество достаточной стоимости. Магическое имущество — магловское вообще не учитывалось. Что, естественно, регулярно порождало откровенно нелепые ситуации...

  — Не знаю, можно ли сделать хуже, — подвёл итог Том, — но я верю в наше Министерство. Оно способно на самую невероятную глупость.

  — Вот да, уж на что магловские политики придурковатые, но эти... — Джеки безнадёжно махнул рукой.

  — Деньги, — пожал плечами Том. — Для большинства людей власть — просто способ подгрести под себя побольше денег, и только...

  — И это, — добавил Джеки, — ещё не самые конченые ублюдки.

  Том поморщился. Джеки был абсолютно прав — при этом вряд ли подозревая, сколько городских легенд и россказней сумасшедших на самом деле правдивы. И если бы только это...

  — Между прочим, я сам мог стать одним из таких конченых ублюдков...

  — Ты?! — Джеки посмотрел на Тома и натурально заржал. — Ты — и вдруг Чёрный властелин? Да ты же ещё больший придурок чем я — ну какой из тебя Тёмный Лорд?! Так, знаешь, пошли-ка лучше выпьем, пока ты ещё чего-нибудь не придумал!

14. The Book of Souls

  — Прошу внимания! — Марчбэнкс воздел молоток. — Секретарь, огласите повестку!

  На повестке дня был только один вопрос — о налогах. И вопрос этот обещал быть скандальным... И дело было даже хуже, чем Том ожидал.

  Если не читать текст предложения внимательно, изменения выглядят чисто косметическими... А вот если вчитаться повнимательнее, то обнаружатся очень интересные вещи. Но многие ли станут вчитываться?.. Нет, конечно — и Тома эта черта соотечественников изрядно раздражала, хоть он и сам ей пользовался. И пусть даже она не была ни чисто магической, ни чисто английской — но в неумении читать мелкий шрифт лорды и леди Визенгамота с огромным отрывом занимали первое место. Впрочем... Пока лучше промолчать, а вот когда начнутся прения...

  Том отлично изучил лордов и леди Визенгамота, знал, чего ожидать от каждого, и даже представлял, в каком порядке они будут выступать — и не собирался мешать им закопать самих себя. Кое-кто из старых дураков вполне может вылететь из Визенгамота, их место займут наследники... С которыми хотя бы можно иметь дело.

  — Объявляю прения открытыми! — провозгласил Марчбэнкс.

  Один за другим члены Визенгамота брали слово и хвалили предложенный проект, добавляя, что следует его тщательно изучить и при необходимости доработать...

  — Леди и джентльмены! — начал Том. — Я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые детали нового проекта, и прежде всего — на изменения налога на наследство. То, что он распространяется на чистокровных магов — само по себе даже некоторым образом справедливо... А вот значительное снижение стоимости облагаемого этим налогом наследства — уже не столь хорошая мысль. В конце концов, далеко не все чистокровные семьи богаты, как Малфои или Поттеры. Но что представляется мне ещё более неразумным — из этого закона исчезло понятие неотчуждаемого владения... А значит, что всё то имущество, что составляет достояние семьи и лишь постольку принадлежит её члену, поскольку он может им распоряжаться, теперь перестаёт быть таковым и рассматривается в качестве ликвидного актива... При том, что стоимость их может быть и велика в денежном исчислении, само понятие стоимости к ним неприменимо, ибо они представляют ценность другого рода — то, что делает семью волшебников родом. Достопочтенный Флимонт, представьте, что вам предлагают продать то Евангелие, которое хранится в церкви в Годриковой лощине?

  — Я наглядно показал бы, почему в старину говорили, что Поттеры — потомки самой Смерти, — ответил Флимонт.

  — Достойная речь достойного мужа, — Том уважительно кивнул. — И так, несомненно, ответит каждый здесь. Но нам предлагают сделать товаром наше наследие, саму магию выставить на торги — и я спрашиваю вас: что это — глупость или измена?!

  В зале повисла тишина. Кто-то сообразил, что мог лишится реликвий семьи, кто-то отчаянно гадал, что известно Тому, неприятно улыбался Лавгуд... И Лавгуд же взял слово следующим.

  — Лорды и леди Визенгамота! Прежде всего я хотел бы передать извинения милейшего Горация, коего дела службы удерживают близ Её Величества. Он поручил мне выступить перед Визенгамотом от его имени, и слова его таковы: "Я, Гораций Слагхорн, оглашаю волю госпожи моей Елизаветы, второй этого имени"...

  Тишина на этот раз была почти абсолютной — кажется, почти все маги даже затаили дыхание. Удивляться не приходилось — королевский указ приводил налоговую "систему" магов в настоявшую систему, а заодно и присоединял к магловским финансам — теперь налоги маги и маглы должны были платить одинаковые, хотя неотчуждаемое владение осталось на месте... И что хуже всего — указ был заверен печатями всех кланов Гринготтса, и почти наверняка гоблины приложили руку к его разработке. Правда, непонятно, как маглы с ними договорились, но... Если учесть, что волшебники этого сделать даже не пытались — ничего удивительного. Гоблины те ещё сволочи, но слово они держат всегда, хотя и будут искать любую лазейку... Но маги по отношению к гоблинам этим похвастаться не могли.

  А тем временем Лавгуд дочитал указ, свернул свиток и вернулся на место, пока маги молчали и злобно смотрели друг на друга. Делать было нечего — Её Величество, видимо, уставшая от волшебного бардака, не вносила предложение, а издала указ, и теперь маги, связанные клятвой, не могли не подчиниться.

  — Что ж... — произнёс Марчбэнкс. — Мы дали клятву, и мы исполним клятву. Визенгамот принимает слова королевы. Однако нам хотелось бы передать мастеру Слагхорну следующее: столь резкое вмешательство может быть... вредоносным для обеих сторон, чего, конечно же, мы бы хотели избежать.

  — Мастер Слагхорн заверил меня, что Её Величество не планирует более издавать указы, не согласованные с Визенгамотом, если только магическое общество не окажется во власти чрезвычайной ситуации, — ответил Лавгуд. — И Канцлер Казначейства отметил, что сложившаяся в нашем обществе ситуация угрожала финансовым кризисом сначала в магическом мире Соединённого Королевства, а затем и в магловском.

  Том хмыкнул. Магам почти открытым текстом заявили: будете вести себя прилично — королева не будет напоминать о клятве. Не будете — напомнит, да так, что мало не покажется...

  На этом заседание можно было и закончить, и Марчбэнкс уже собрался это сделать, когда перед ним упал бумажный самолётик.

  — Леди и джентльмены, — Марчбэнкс отложил записку, — как мне только что сообщили, министр магии Канады скончался сегодня утром.

  Секретарь выудил откуда-то внушительного вида пергамент и принялся писать. Марчбэнкс покосился на него и продолжил:

  — Кто-нибудь желает представлять на похоронах? Вы, мистер Блэк?

  — Да, у меня там есть дела, заодно и с ними разберусь. Это же не будет нарушением протокола, насколько я помню?..

  Насколько помнил Том, для этого нужно было только уведомить, что собираешься нанести частный визит, и всё, так что Ориону ничего не мешало... Впрочем, Блэкам никогда и ничего не мешало творить, что вздумается — правда, и огребать за это — тоже. Ну да это проблемы Блэков...

  Воскресенье Том провёл с семьёй, причём, что удивительно, его никто не беспокоил — то ли запас неприятностей в старой доброй Англии в кои-то веки исчерпался, то ли никто не рисковал... Том не интересовался, но был благодарен — всё же нормальный отдых доставался ему куда реже, чем хотелось бы...

  А в понедельник, заглянув на раскоп и выяснив, что ничего, кроме керамики, пока не нашлось, Том отправился на собрание.

  — Итак, дорогие коллеги, — Дамблдор пригладил бороду, — начнём. Конечно, для подведения итогов рановато, хотя кое-что уже сделано... Но сперва выслушаем мисс Пинс. Ирма, девочка моя, можешь не стесняться...

  — Спасибо, директор, — Ирма встала. — Коллеги, я хочу сказать следующее: в нашей библиотеке творится настоящий кошмар. Я это всегда знала, но масштабы недооценивала, и очень сильно... И теперь, простите, я просто в бешенстве. Мой предшественник совсем запустил дела, не меньше трети книг не на своих местах, некоторых вообще нет, хотя они числятся в каталоге, ученики позволяют себе обращаться с книгами по-свински, и если бы их просто надрывали или пачкали случайно — нет, одни книги изрисованы, из других вырваны страницы... И это я сейчас не касаюсь Запретной секции!

  — Книги в ней необходимы для учёбы на старших курсах, — заметил Флитвик. — И давайте уж честно признаем — в большинстве из них нет ничего страшного, запрещены они исключительно из бюрократического страха...

  — "De Vermis Misteriis"?

  — Ирма, вы серьёзно?!

  — Профессор Флитвик, такими вещами не шутят. И если бы она там была одна... Я составила список книг, которым в школе решительно не место и которые необходимо изъять из библиотеки, но... Если передать их невыразимцам, их никто и никогда больше не увидит, а это я нахожу опасным — пусть эта вероятность и ничтожна, но шанс, что эти знания окажутся необходимыми, есть. Профессор Риддл, вы служите в подразделении охотников на чернокнижников, так?

  — Несколько претенциозно, но в целом верно, — согласился Том. — И если я правильно понял ход твоих мыслей, принять на хранение как минимум некоторые книги мы можем, но это требуется согласовать с командованием, причём не едва ли не с самой королевой... Но это уже не моё дело. Я передам твою просьбу, но выполнят ли её...