Сколько стоит волшебство?

— Это почему еще?

— Я это... у меня это... у меня уже есть невеста. Потом на царицах, только царь может жениться.

— Это там у них, в других царствах так, а у нас все по-простому. Сказали тебе для укрепления рубежей нужно жениться — женишься!

— Царь-батюшка! — взмолился воевода. — Меня же Бабариха со света тогда сживет.

— Ладно, — успокоил его царь. — Я пошутил и, правда, негоже цариц за воевод отдавать.

Он обратился к Афоне:

— А что царица твоя, по-нашему говорить умеет?

Чтобы не быть раскрытыми Гораций и дьяк уговорились с Вадомой, что она не будет говорить на языке царства. Поэтому Афоня замотал головой:

— Нет, царь-батюшка не умеет.

Царь задумался. Афоня стал его убеждать:

— Это хорошо для семейной жизни, что жена языка мужа не разумеет. Скандалов не будет.

— Ты, то откуда знаешь? Ты женат не был!

— Так говорят, царь-батюшка.

— А делать она, что умеет.

— В смысле? — не понял Афоня.

— Я говорю, каким мастерством она владеет: ткет, вышивает, готовит что-нибудь. Что она умеет делать?

Афоня опешил.

— Это царица, она умеет царствовать.

— На это большого ума не нужно. Царствовать у нас все умеют. Каким ремеслом она владеет? Царь не может жениться на женщине, которая ничего не умеет. Не порядок.

Афоня в растерянности посмотрел на Горация, а тот на Вадому. Цыганка жестом показала, как она тасует карты. Конь отрицательно помотал головой. Тогда Вадома просто пожала плечами. Конь обреченно опустил голову, но Афоня, который искоса наблюдал за этим немым диалогом, истолковал этот жест по-своему.

— Она танцевать умеет! — обрадовался дьяк.

Напрасно Вадома сделала ему страшные глаза, что бы он замолчал. Но все было безрезультатно.

— Она замечательно танцует! — убеждал она царя.

Лицо Берендея превратилось в каменную маску.

— И что, у нас девки тоже хорошо танцуют. А под праздник, да под закусочку, — так в пляс и идут. Зачем нам еще одна танцовщица?

Не известно, чем закончился бы этот диалог, если бы на футбольное поле не приземлилась Заря вместе с Ваней. За спиной Вани была упакованная в палатку шамаханская царица. По крайней мере, так думали Ваня и Заря.

Царь обрадовался:

— О! Вот и Ванюша прилетел. — Заметив задрапированную в палатку девушку на спине у Зари, он прибавил: — И тоже с шамаханской царицей. Подумать только, сколько у нас в царстве шамаханских цариц на одну версту.

— Вот им и нужно отрубить голову, — стал злорадствовать Гораций. — Они прилетели последними. И вызывает вопрос, кого они тебе царь-батюшка привезли? У нашей шамаханской царицы диплом есть, а у них чего?! Где документ?!

— Цыц! — скомандовал царь, и конь отступил назад.

Диплома у царицы не оказалась. Как только ее развязали, она гневно выразила свое негодование на непонятном языке. Естественно ее никто не понял, а царь Берендей с подозрением выслушавший её речь спросил у воеводы:

— Как ты думаешь, Полкаша, она ругается или просто приветствует.

Воевода пожал плечами.

— А почему вы так спрашиваете?

— Речь у нее такая странная? Все на одну и ту же букву.

Царица была красива. У нее были тонкие руки, белое лицо и раскосые глаза.

Заря вмешалась в разговор.

— Это она вас так благодарит, царь-батюшка. Очень довольна вашим царством, особенно Китеж-градом и лично вами в отдельности.

— А ты говоришь по шамахански? — удивился царь.

— Я поняла, что она говорит, — уклонилась Заря от прямого ответа.

— Тогда спроси у царицы, что она умеет делать.

Заря подумала и крикнула Ване, который все норовил потихоньку улизнуть с футбольного поля:

— Вань, скажи царице, пусть покажет царю-батюшке, в чем она искусна.

Царь удивился.

— Ваня, главный конюший, знает шамаханский язык? — удивился он.

— Я могу переводить, я Иван может спросить, — ловко вывернулась Заря.

Царь покачал головой, наблюдая, как Ваня подходит к царице и, используя пальцы и основы языка глухонемых, пытается объяснить царице, что от нее хотят. Удивительно, но царица поняла или создалось впечатление, что она поняла. Царица решительно выдернула из-за пояса у Вани свой меч, который у нее отобрали еще на берегу моря. Она размахнулась и с криком "киай" метнула его в футбольные ворота, сбитые из толстых дубовых бревен. Меч налету разрезал дерево. Ворота осели и рухнули.

Царь был потрясен.

— Ты видел! Видел! — кричал он воеводе и тыкал пальцем в сторону разгромленных футбольных ворот. — Одним махом сшибла. Вот это женщина!

В это время, меч царицы, сделав свою работу, развернулся в воздухе и полетел обратно к своей хозяйке. Он как артиллерийский снаряд грохнулся у ног царицы с такой силой, что по полю прошла сильная вибрационная волна, которая подняла в воздух весь футбольный газон. Произошло подобие взрыва. Через мгновение все: и болельщики, и футболисты вместе с царем и воеводой, — оказались запорошены землей. Когда последняя травинка опустилась на футбольное поле, представлявшее собой громадный огород, после аврального сбора урожая, царь обрел дар речи.

— Вот это женщина, — говорил он, а воевода с черным от земли лицом молча внимал ему, потому что в его рту было полно чернозема.

Царица с независимым видом подняла меч, заложила его за пояс и, скрестив руки на груди, стала ждать последствий.

Люди понемногу стали приходить в себя, отряхиваясь от комьев земли и травы.

Рядом с царем Берендеем вспыхнуло синее сияние, из которого к царю шагнуло странное существо. Оно передвигалось на двух ногах и внешне походило на маленького дракона, ростом не выше человеческого, закованного в латы. В когтистой лапе дракон держал толстый свиток с множеством больших печатей. Дракон поклонился царю и раскрыл свиток.

— Вам большой привет от его царского владычества императора пятидесятого царства Ни-Суйся Ко-Мне. Он прислал к вам меня послом.

Берендей кивнул.

— Здорово. Предай ему век не хворать. С чем пожаловали?

— Император заявляет о том, что вы похитили его дочь Изумрудную Весну во время морской прогулки.

— Ага! — закричал Гораций. — Я же говорил, что шамаханская царица не настоящая. Настоящая наша! Значит, Ваньке и Зорьке нужно срубить головы! Головы им долой!

Больше Гораций ничего не смог произнести, так как воевода, не отводя своего приветственного взгляда от посла, резко ударил коня по голове. Удар был сильным, мог и коня свалить, что, в общем, и произошло. Гораций упал на поле, высунув длинный язык.

— Продолжайте, господин посол, не отвлекайтесь, — участливо сказал воевода, собой загородив тело не в меру разговорчивого коня.

Дракон кивнул и приступил к чтению грамоты. В ней дипломатичным языком выражалось недовольство похищением принцессы, но раз уж так случилось, то почему бы принцессе не остаться в тридевятом царстве на некоторый срок.

Царь расхохотался.

— Что вы, наши хлопцы по ошибке ее украли... то есть я хочу сказать пригласили в гости. И мы согласны выдать ей богатые дары и тот час же вернуть домой.

Дракон неожиданно подпрыгнул на месте и заорал:

— Нет!! — Затем взял себя в руки и более тихим голосом произнес. — Вот этого делать не нужно. Император сам готов отдать вам сколько угодно золота и драгоценных камней, что бы только, — здесь дракон опять не сдержался, — ноги ее не было в нашем царстве!

Поняв, что опять перегнул палку, дракон откашлялся и замолк. Царь и воевода, выпучив глаза, смотрели на него с непониманием. Что касается самой принцессы, то та демонстративно смотрела в небо так, словно речь шла не о ней. Впрочем, языка она все равно не знала.

— Я вижу полное взаимопонимание и уважение с вашей стороны, поэтому разрешите откланяться, — сказал дракон, быстро всучил принцессе грамоту и исчез так, как и появился, в синем сиянии.

Царь с воеводой переглянулись и разом сказали хором:

— Вот это дела!

— Как ты думаешь, царь-батюшка с чего это они в пятидесятом царстве не захотели девчонку свою забирать обратно? Чую подвох!

Царь согласился с ним. Он смотрел, как принцесса читает грамоту, что принес посол. И по мере того как она ее читала, ее бровки сдвигались все ближе и ближе.

— И я чую подвох. Ох, как чую, — протянул Берендей.

Принцесса дочитала грамоту до конца, с криком выбросила ее и, что есть мочи, ударила кулаком о крышу, на которой и находилось футбольное поле. Раздался треск разбиваемого камня и под ногами у принцессы образовалось большое отверстие. От него во все стороны пошли трещины, которые быстро распространились по всей дворцовой крыше. Крыша затрещала, и футбольное поле стало рассыпаться на куски, которые стали падать внутрь дворца. Через некоторое время вся крыша вместе со всеми зрителями и футболистами ухнула вниз.

Царь-батюшка, выбрался из-под обломков. Он наткнулся на охающего воеводу.

— Теперь понятно в чем подвох, — нравоучительно сказал он воеводе.

14. Погоня в небе.

Шпионы, похитившие царицу Софью, катили тележку со спящей царевной по дороге вымощенной желтым кирпичом. На первой же стоянке в лесу выяснилась неприятная особенность царицы Софьи — она храпела ночью. Причем храпела так, что дуб, под которым она лежала, дрожал, и всю ночь с него падали на шпионов желуди. Наутро, похитители, измученные бессонной ночью, вынуждены были продолжить путь. На счастье им встретились семь экс-богатырей в отставке. Они завалили советами шпионов по поводу обращения со спящими царевнами и продали по сходной цене хрустальный гроб.

— Гроб необходим, что бы избежать храпа, — сказали они.

Теперь на тележке лежал хрустальный гроб, в котором почивала царевна Софья. В следующую ночь шпионы не услышали храпа, чему они несказанно обрадовали и легли спать. Но, как оказалось, радость их была преждевременной. Посреди ночи выяснилось, что царевна еще и лунатик.

Шеф проснулся около полуночи и увидел, как спящая царевна открывает крышку хрустально гроба и встает. Шеф испугался, что Софья пришла в себя, но увидев, что ее глаза закрыты было успокоился. Софья, вытянув руки, двинулась в лесную чащу. Шеф разбудил подчинённых, и они полночи ловили спящую царицу, страдающую лунатизмом, по всему лесу. Девушка легкой невесомой тенью преодолевала непролазные чащи, пробегала по болотам и с точностью канатоходца проходила по перекинутым через глубокие ущелья стволам деревьев. И все это она проделывала с закрытыми глазами, находясь во сне. Ее преследователи с трудом следовали за ней, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь кустарники, набивая себе шишки и получая ссадины. И они все же ее потеряли. Когда солнце встало над лесом перепачканные и усталые шпионы пришли к месту своей стоянки и увидели царевну, спокойно спящую в хрустальном гробу.

Один из подчиненных не выдержал, схватил Шефа за плечо и расплакался:

— Я не могу больше, нас готовили не ловить по ночному лесу очумевших девок, а к серьезному военному заданию.

Шеф сам был не рад такому повороту событий. Он по-отечески обнял деморализованного шпиона и пробурчал стандартную патетическую чушь о том, что надо преодолевать препятствия, которые, ты сам себе ставишь.

— Терпи солдат, скоро мы доберемся до места эвакуации. Мастер нас за это отблагодарит.

— Хотелось быстрее, — сказал другой подчиненный, — я чувствую за нами погоню.

Шеф промолчал. Он знал, что за ними погоня. Но им осталось пройти не так много до места, где их вывезут, и тогда, никакая погоня не сможет за ними угнаться.

Сыщики третьи сутки следовали за похитителями. Они ехали в повозке, которую неспешно везли две лошадки. Серый волк вел сыщиков, ориентируясь по запаху, который оставляли за собой похитители. Следопыт сидел рядом с Лиходеевым. Заяц дремал, обхватив лапами картину из подвала трактира "У трех дорог". В ней находилось приведение пажа.

— На следующее утро мы их догоним, — сообщил волк, принюхиваясь к дороге.

Хомсов проявлял интерес к способностям волка.

— Как хорошо ты различаешь запахи, — спросил он, — что ты видишь, когда чувствуешь запахи на дороге?

Волк, сидя в повозке, почесал себе под челюстью.

— Когда я нюхаю дорогу, то я ощущаю множество запахов. Они приходят с разных направлений, пересекают друг друга, разбегаются в стороны. Я вижу, кто здесь прошел и что делал. Но я вижу еще и когда прошел, и когда сделал. Некоторые запахи сильнее, а другие слабее. То есть одни появились недавно, а другие давно.

— Ты видишь прошлое? — подсказал Хомсов. — Человек прошел некоторое время назад, а запах остался.

Волк задумался, он никогда не смотрел на свою деятельность с такого понятия, как прошлое или настоящее. Он согласился со словами Хомсова:

— Пожалуй, можно сказать, что я вижу прошлое и настоящее.

Сеня повернулся к дремавшему отцу Автандилу.

— Батюшка, а что вы думаете по поводу прошлого, настоящего и будущего.

Отец Автандил зевнул и сказал:

— Церковь учит нас о том, что жизненный путь человека предсказуем. Но Господь говорит, что лишь человек во всем мире имеет право выбора. Поэтому выбор жизненного пути в руках человека, но путь сам по себе предначертан заранее.

— Как хитро батюшка, — улыбнулся Хомсов. — А скажи, пожалуйста, — вновь спросил он волка, — если ты чувствуешь запахи, которые возникли день или два назад, ты не мог бы почувствовать запахи, которые возникнут через день или два?

Волк озадачился.

— Я не пробовал...

— Хочешь сказать, что тебе это не под силу?

Серый зверь почувствовал себя уязвленным.

— Я просто не пробовал, я не учился этому.

— Но никогда не поздно научиться.

Волк согласился с этим утверждением. Он стал старательно втягивать носом воздух. И через полчаса у него стало получаться различать запахи, которые возникнут на дороге через час. Потом он стал различать запахи, которые возникнут через два и три часа. Наконец он научился различать запахи, которые возник лишь только через день.

Хомсов потер руки.

— Вот это новое слово в сыскном деле, — победоносно глядел сыщик на батюшку. — Серый, скажи, поймаем мы завтра утром наших похитителей? Вернем ли царицу?

Волк высморкался, потянул несколько раз воздух. Он закрыл глаза и дождался, когда картина из запахов расшифруется его мозгом, а затем отобразиться в виде образов на внутренней стороне век. Он ойкнул, и тот час же открыл глаза.

Все застыли в напряжении.

— Мы их догоним? — спросил Хомсов.

— Да, — ответил волк, — но схватить не сможем.

— Почему?

— Они улетят.

— Улетят, ты в своем уме! — не выдержал Лиходеев.

— Улетят на летучем корабле! Они к нему и направляются.

Хомсов нахмурился. Батюшка подергал свою бороду и спросил:

— А дальше, что будет дальше, ты можешь видеть?

Волк понуро покачал головой.

— Хорошо, а про нас ты можешь что-нибудь сказать?

Волк обнюхал окружающих, но ничего стоящего про своих спутников сказать не мог.

— Это так, словно на что-то тебе разрешают смотреть, а на что-то нет, — объяснил он.

Но Хомсова в настоящий момент больше интересовал не открывшийся дар волка предсказателя, а как угнать за преступниками, если те полетят на летучем корабле. Выход из ситуации подсказал Лиходеев.