Сакли горцев устояли перед ураганом. Так что жертв во владениях Урса почти не было. Люди Ликарина после этого Тайфунного Похода вообще смотрели на него влюблёнными глазами. Зато к Атару направилась делегация из Ссарацастра с жалобами на разбои Однорукого. Урс, ухмыляясь, пропустил её с почётом через свои владения, снабдив провиантом, и далее проводил под личной своей охраной, тем более, что прибыл гонец от царя с приказом явиться на Совет Царства. А вот на пир, который он предлагал устроить, ссарацастрцы остаться не захотели.
Не испортило настроение Урсу, что Аориэу, дождавшись его возвращения из похода, почтительно попросил уволить его от службы, так как он обязан обучить своих тому, чему научился сам. Такая мотивировка лишь подняла Ненасильника в глазах Урса: тот показался человеком чести и долга.
* * *
Приближение тайфуна моряки почувствовали за полтора дня, но по какому-то затмению к ним не прислушались. Лишь князья-союзники побыстрее переправились на другой берег пролива, в свои княжества, раздосадованные, что не догуляли. А затем ночью на строящийся город обрушилась стихия.
Многие плоховато построенные или недостроенные дома были разрушены. Но граждане безо всякого приказа, чуть-чуть справившись с последствиями у себя, отправились наводить порядок на залитые потоками воды и стонущие под проливным ветром улицы. Они спасали людей из-под развалин и останавливали (зачастую навсегда) мародёров. Напротив, слуги, иностранцы и рабы обрадовались случаю помародерствовать. Но это быстро прекратилось, когда стали встречать трупы мародёров либо живых, но беспощадно выпоротых и с отрезанными ушами. Царь официально объявил, что мародёры находятся вне закона, и любые три гражданина могут поступить с ними, как сочтут справедливым. А если кто встретит мародёра один на один, обязан потом объяснить менталисту, за что он его убил, либо приволочь подонка живым и заставить сознаться. Ихлане и лазанцы, поглядев на старков, присоединились к патрулям и стали вести себя практически как граждане.
Граждане даже не повышали цены в своих лавках. А вот агашские и прочие гости сразу начали их задирать, как "полагается" во время бедствий. Но в первую же ночь на самую богатую продовольственную и одёжную лавку агашца Куштаринта был совершен налет. Она была начисто ограблена, хозяина и членов его семьи избивать не стали, но тоже ограбили наголо и связали. А вот рабов всех забрали и раздали пострадавшим от стихии или тем, чьи рабы были убиты за мародёрство. Так же поступили с большинством взятых товаров. На воротах написали крупными знаками: "Поплатился жадина и мироед!" Купцы, поняв намёк, вернули цены к прежнему уровню и потребовали у царя расследования. Царь ответил жёстко: "Если вас, кто теперь ведёт себя прилично, тронут, найдём и поступим беспощадно. А этот заслужил своё".
Аналогичное происходило и в Арканге. В большинстве деревень старки тоже немедленно взяли в свои руки поддержание порядка и помощь пострадавшим. Царя это только радовало. Без лишних слов люди сами организовались. Действительно, тут можно обойтись практически без чиновничества, стражи, да и профессиональных судей! А в Империи началось бы мародёрство... И стражники хватали бы не мародёров, а тех, кто мародёров убивает. Ведь у этих последних преступление намного тяжелее, если говорить формально.
Царь в эти дни порою ходил по городу один, чтобы не привлекать внимания и самому замечать, что творится. Как-то раз он увидел нечто любопытнейшее. Атар свернул во двор очередного разрушенного строения. Навстречу вышли трое граждан, прячущих лица под плащами. Узнав царя, они стали перебрасываться с ним шутками, но чувствовалось, что дальше пускать не собираются. Вдруг из тьмы и дождя показался Чон и сказал: "Пропустите! Не думал я, твоё величество, что ты здесь окажешься. Но тебе показать всё равно нужно было бы".
Под развалинами старого строения тайфун обнажил вход в таинственные катакомбы города Древних. Было известно ещё несколько спусков, но все они оказались завалены. Учитывая таящиеся в завалах ловушки и проклятия, никто разбирать препятствия не осмеливался. А тут вход был практически чистым. Около разобранного спуска лежало два трупа и стояло двое связанных мужчин, по виду местных, и уродливая старуха.
— Это мародёрчики. Мы их собрали прочистить вход. Двое уже заплатили за свои дела. Одного, кто вместе с этими двумя вход разбирал и выжил, мы, как и обещали, пощадили. Его подарили Крису, чтобы не проболтался. Он обделался от счастья, когда увидел своего нового хозяина, — Чон слегка улыбнулся. — А эти трое должны будут добраться до первого угла. Кто дойдёт, будет жить.
Невидимые (теперь ясно было, что это они) развязали одного из несчастных мародёров и пустили с факелом внутрь. Вскоре раздался вопль. Следующий сначала внимательно посмотрел, затем пошёл, раздался его крик: "Дошёл!" а через десяток секунд предсмертный вопль. Ловушка его достала на обратном пути. Старуха, которую отнюдь не красила нагота, двинулась третьей. Вдруг она упала, и над ней из стены вышло стальное остриё, явно чем-то очень неприятным смазанное. Она проползла подальше, подошла к углу, заглянула, посветила, вновь отпрянула. Раздалось шипение. Старуха побежала назад, но вдруг резко отшатнулась, пропустив мимо себя нечто типа металлического ежа, пролезла под остриём и пошла спокойно. Вырвавшееся наружу из-за угла распространялось медленно. И вдруг она подпрыгнула, а из земли вылезли шипы. Целая и невредимая старуха вылезла наружу.
— Ну, ты настоящая ведьма! И видом, и умениями! — восхищённо сказал Чон и велел дать ей какое-нибудь платье. — Ты тоже пойдёшь служить Крису. Демон, побери свою ведьму!
Один из стоявших, не желая больше таиться, сбросил капюшон с головы, и увидев, что старуха не испугалась, пробурчал:
— Действительно ведьма! Спасибо за подарочек! Но, может, и пригодится, — и ловко связал женщину.
— Кунгс Тронксанор, кому этот двор был отдан, погиб. Отдай это место гильдии, — сказал Чон.
— Это разумно, — подтвердил царь. — После урагана сделают тебе документ, а пока всем говорите, что это ваше.
— Не на моё имя документ делай, а на имя... Ну, скажем, Куна Тростинкара. Он уже засветился своими шуточками.
В тот же вечер один из дежурных граждан, давясь от смеха, рассказал, как Крис чуть ли не в одиночку спас женщину из-под развалин горящей масляной лавки, отбрасывая пылающие брёвна руками, защищёнными лишь снятой с себя одеждой. "Картосса орала в страхе, чтобы её спасли, потому что огонь уже начинал её поджаривать. А когда увидела морду Криса, заорала ещё сильнее, что она изменяла мужу, избивала служанок, и что чёрт пришел её побрать. Крис сказал, что он не чёрт, а демон, и вытащил отбивающуюся женщину, на которой платье уже занялось. Говорят, что она ему от страха чуть второе ухо не откусила. А потом, когда пришла в себя и рассказали, как она себя вела, расплакалась и стала просить привести к ней Криса, чтобы попросить у него прощения. Есть у меня чутьё, что этим не закончится. Поранена она довольно легко, разве что охромеет, а муж её погиб. Так что Судьба шлёт жену Крису". Царь немного посмеялся над таким предсказанием.
Но и на самом деле, когда Криса привели, чтобы он простил спасённую, та, попросив по всем правилам прощения, затем сказала, что она должна ещё и вознаградить спасителя, как полагается. Крис, имевший дело только со шлюхами, считая, что приличные женщины никогда его к себе не подпустят, и это счёл за исполнение долга. Но, когда он, осторожно и нежно, в противовес своему устрашающему виду, обнял женщину, та буквально растаяла и вторично привлекла его к себе:
— Теперь полюби меня не как спаситель по праву победителя, а просто как возлюбленный. Я хочу быть твоей женой!
Крис тоже растаял от неожиданности, расплакался на груди у женщины (вы ведь уже знаете, что это совсем не считалось позором у старков), и еле выдержал месяц траура своей возлюбленной, которую сразу увёз к себе в деревню. Заодно он проявил искусство костоправа: его железные и чуткие пальцы поправили обломки кости в ноге Картоссы, и она в дальнейшем лишь чуть хромала. Так что на того, кто всю жизнь выживал и дрался, не видел ничего светлого, вдруг свалилось неожиданное счастье.
Под Аркангом палатки были поставлены очень хорошо, так что ураган снёс лишь пару. Но жить стало намного труднее. Полотно вымокло, в шатрах было сыро и промозгло. Баня топилась круглые сутки, и там по очереди отогревались несчастные невесты. Ели они лишь запасённую ранее сухую рыбу и затируху из овса. А наставницы ещё и заставили их нагишом, в одних сандалиях, на полдня пойти в лес во время бури.
— У нас маленькие девочки и мальчики учатся не бояться непогоды. И вам придётся следить, чтобы ваши дети научились тому же, поэтому сами поймите на себе, что это такое и как себя вести в ураган и в грозу в лесу.
Несколько женщин подвернули себе ноги, тут же в лесу сделали носилки и их несли с собой. А одной совсем не повезло: на неё упало дерево и убило. Её подруге раздробило ногу. Несмотря на ураган, на следующий же день устроили торжественные похороны погибшей славной смертью гражданки Шаиссы Агашинны. Девушке Калкинторрит, которой суждено было остаться хромой или одноногой (теперь уж как пойдёт лечение) тоже дали гражданство и одновременно приданое, чтобы принести мужу, если кто-то в ближайшее время пожелает её взять замуж, или же внести в монастырь, если Судьба укажет ей почётную участь монахини или священницы.
Примерно сотня невест простудились и заболели, некоторые серьёзно, так что список жертв и ряд почётных похорон затем продолжились.
Арс в первый же вечер, когда сидел вместе с девушками в предбаннике, спел свою ответную песню.
Говоришь, взглядом я всё насквозь прожигаю,
Но ведь ты меня топишь в прекрасных глубоких очах,
По ночам вновь во снах я прелестную деву спасаю,
Ну а днём беглым взглядом лишь можем друг друга встречать.
Говоришь, что навечно Судьбу разделить суждено нам,
Знаю сам, что уже навсегда наши души сошлись и сплелись,
Повелели быть вместе державы любовной законы,
Обвенчал поцелуем под ним нас седой кипарис.
И пройти весь наш путь от расцвета до самого края
Я желаю лишь вместе с тобой, роза царского сада моя,
Славный род породить я с женою любимой мечтаю,
Чтоб уйти в день один в недоступные смертным края.
Царь Атар прослезился у всех на виду, когда через две недели после урагана представили окончательный список погибших граждан: 132 человека. Больше, чем в любой из битв.
— Нам урок. Нужно строить дома на века и очень прочно. Но в целом граждане показали себя с лучшей стороны.
И ещё один ущерб был нанесен старкам. Моряки не успели вытащить на берег все корабли. Десяток судов был разбит, и восстановить возможно оказалось лишь три из них.
* * *
Добираться до Калгашта Ашинатоглу пришлось значительно дольше, чем он рассчитывал: тайфун на неделю сделал невозможным мореплавание, и корабль отстаивался в гавани ныне союзного Аникара, а затем под проливным дождём и неустойчивым сильным ветром еле полз.
Ашинатогл, перебросившись несколькими словами с Тлирангогаштом, решил все-таки обойтись с певуньей более мягко, не давая ей увлечься гибельными призраками. Он на второй день после прибытия в столицу вызвал к себе жениха и под хор, который исполнял песню Лильнинуртат, милостиво разрешил ему явиться в Арканг и там в поединке с одним из молодых старков отбить свою невесту.
— Раз ты струсил броситься к моим ногам в тот момент, когда твою невесту забирали, докажи теперь право на звание мужчины в бою с настоящим воином или же откажись от неё.
Перепуганный ещё больше, знатный молодой парень, который воином-то был весьма посредственным, если не хуже, и действительно не отличался особой храбростью, поцеловал землю перед троном царя, поблагодарил его за милость и написал невесте письмо, в котором отказывался от неё.
"Моя наречённая невеста Лильнинуртат! Во-первых, я не желаю идти против воли царя. Во-вторых, тебя нагую осматривали и наслаждались твоей красотой сотни мужских глаз, и теперь ты шлюха. В-третьих, ты купалась вместе с мужчинами и обнималась с ними, и теперь ты развратница. Поэтому я сообщаю тебе, что наша помолвка расторгнута и ты свободна выйти замуж за любого, кто пожелает тебя, опозоренную, взять".
Если бы он знал, что письмо прочитает царь, он бы так написать не осмелился. Но капитан, с которым жених передал письмо, согласно тайному приказу царя, показал письмо Ашинатоглу, после чего в секретном кабинете печати были восстановлены. Ашинатогл и Тлирангогашт всласть посмеялись над мелкой и подлой душонкой, не заслуживающей чистой и глубокой любви, и решили: это письмо надо посоветовать зачитать всем невестам. Так что они приложили к этому письму своё письмо. А капитану они велели рассказать, как женишок струсил при одном слове о возможном поединке со старкским женихом.
* * *
Даже когда основная идея была найдена, выстроить технологию выплавки нового сплава и ковки изделий из него было непросто. От заказов Тор и его товарищи по изобретению теперь частенько отбояривались, брали лишь те, которые могли практически полностью выполнить подмастерья, причём самых лучших мастера старались удержать рядом с собой на поиске, не отвлекаясь на рутинные работы. Но королевский заказ Тору пришлось взять, поскольку Красгор с наследником лично прибыли в Колинстринну. О визите было сообщено заранее, вылетело дней десять на подготовку и три дня на само празднование и прием заказа. Единственное, что удалось выговорить Тору — срок исполнения. Втайне он решил, что его бронник сделает кольчугу королю из нового сплава, и по мере возможности это будет первое цельное изделие из него. Уже чувствовалось, что, когда технологию удастся наладить, новый материал окажется гораздо менее капризным и непредсказуемым, чем торовский булат, который, видимо, внутри себя держался совсем рядом с границей равновесия кристаллической решетки. Этим булат был обязан всем своим уникальным свойствам. А новый сплав, наоборот, предстояло погрузить как можно глубже в зону равновесия, обеспечивая прочность и вязкость одновременно, да ещё, быть может, и самозалечивание в некоторых пределах.
Словом, открытия не даются легко. Момент озарения краток, а расплачиваться за него приходится адской работой и постоянным ощущением, что ты законченный дурак, поскольку решение где-то рядом, а нащупать его не удается. А когда начинает получаться, оказывается, что гладко-то было на бумаге, но в реальности влияют самые непредсказуемые факторы. Тору понадобилось три года, чтобы в полтора раза увеличить выход торовского булата: оказалось, что лучше его готовить в момент новолуния. Как луна на него влияет, Тор представить себе не мог. Такое бывало в практике крестьян, но в практике оружейников даже Великий Мастер ничего подобного не знал.
* * *
Чанильтосинд, дважды изгнанник, добрался до Кунатала, религиозного центра Правоверных Единобожников. Город встретил его настороженностью. Но после расспросов, промариновав две недели в монастыре нищенствующих монахов, где кормили весьма скудно и грубо, а катехизис и молитвы заставляли учить чуть ли не двадцать часов в сутки, параллельно с работой по хозяйству, неофита неожиданно пригласили к самому Первосвященнику и он торжественно произнёс Символ веры. В тот же день хирург сделал обращённому обрезание. Как только новый правоверный выздоровел, его зачислили в армию, которая собиралась в поход к Великим Озёрам, покончить с мятежными лжепророком и лжеимператором.
