Энеата. Воин и солнце

Стражи города ожидали увидеть давно привычные тараны в виде огромного обитого кожей бревна с тяжёлым бронзовым наконечником, похожим на наконечник огромного копья, что тащили в руках воины, не имея возможности отбиваться и просто старающиеся быстрее промчаться под ливнем стрел и с разбегу ударить по створкам; но, кроме двух отрядов с такими орудиями в город катились изобретения уроженцев Арады — тараны-черепахи.

Своеобразная повозка с закреплёнными стропилами и балкой, к которой на толстых канатах был прикреплён обычный таран-бревно, прикрытая сверху подобием шатра из прочных шкур, укреплённых металлическими пластинами. Лучники пытались пробить крышу, защищавшую непривычное устройство и воинов, прятавшихся под навесом, но не могли этого сделать.

— Азмар! — велел Асахир, увидев недалеко верного сотника. — Ты и твои воины — к храму.

Сотник кивнул, махнув своему отряду и вместе с ними помчавшись вправо, к возвышавшему над домами простолюдинов высокому храму, посвящённому Аарке — туда, где, по словам пленённого в порту предателя, должен был начинаться ведущий в город тайный ход.

Четвёртый удар черепахи, подведённой к главным воротам, пробил створки, пятый проломил укреплявшие ворота балки. Широкие трещины открыли проход в город, который тут же заполнили воины. Первый ряд перекрывал проход громоздкими заслонами, стоявшие же позади щитоносцев копейщики выставили оружие вперёд, защищая проход от атаки.

Части отряда, что ещё не устремилась на стены, Асахир велел оставаться на расстоянии. Скрываясь вместе за домами и деревьями, они быстро перемещались вдоль стен, то и дело высовываясь и отправляя сулицу в стоявших наверху лучников.

Таран ещё раз врезался в ворота и повалил правый щит. Асахир видел, как воины Энарана сбили строй, пытаясь вытащить тех, кого придавило тяжёлой, обитой медными щитками дверью, и счёл задачу тарана выполненной.

— Отвести! — призвал грозный рык Асахира, и воины спешно откатили боевую машину назад. Едва перегораживавшая дорогу черепаха немного приоткрыла путь, в ворота полетели сулицы идшарцев. Несколько энаранских копейщиков упали — кто раненым, кто мёртвым. Поредевшие и расстроенные ряды стражи уже не казались столь опасным препятствием. Асахир сорвался с места, покидая укрывавшую его от зрения стрелков тень высокого забора.

Стрела, пущенная с надвратной башни, пролетела совсем близко, воткнувшись в ствол дерева позади Асахира. Воин, рассмеявшись счастливой судьбе, хранящей его, с громогласным кличем "Идшар!" рванул к воротам, ведя за собой своих людей. Ещё один залп брошенных вперёд дротиков поразил копьеносцев, оставив лишь несколько человек, и отряд ворвался в Энаран, доставая мечи для грядущего ближнего боя. Судя по доносившемуся шуму и метавшимся на дальней башне лучникам, целившимся в другую сторону, северные ворота тоже были пробиты.

Рог энаранцев протрубил приказ вступать в битву мечникам. Вооружённые лёгкими круглыми щитами и короткими бронзовыми мечами воины ринулись на прорвавшихся идшарцев.

— Ирутар!..

— Эллашир!..

Байру Асахир влетел в ряды защитников одним из первых, взбежав на отломанную половину ворот и спрыгнув с неё быстрым рывком.

— Хеда! Месть! — громко воззвал он.

Один из воинов пал от быстрого, едва заметного росчерка клинка, второго отбросил назад мощный удар тяжёлого щита. В тех, кто уже сражался за стеной, больше не летели ни стрелы, ни дротики — слишком страшно было промахнуться в перемешавшейся толпе и попасть в своих. Сперва лучники старались не дать подойти остальным идшарцам, продолжая стрелять со стен и башен в тех, кто только подбирался ко входу в город. Но, когда часть прорвавшихся в город поднялись на стены, луки пришлось отбросить, сменяя на ножи и кинжалы.

Накал битвы всё сильнее подогревал отчаянно пылавшую кровь сына Эллашира, живого воплощения яростной битвы. Смертоносные удары останавливали всех, кто пытался встать у него на пути, и воины Асахира, вдохновлённые своим непобедимым повелителем, бросались в гущу сражения с такой же безрассудной и дикой отвагой, прорубая себе путь.

— Ирутар!.. — не теряя надежды, продолжали взывать к хранителю города энаранцы, всё ещё сдерживавшие натиск и не пропускавшие идшарцев дальше широкой привратной площади.

У тех, кто прорвался через ворота Адуаны, успех оказался более стремительным. Основная часть защитников скопилась у главного входа, и идшарцы, быстро снеся сопротивление небольшого отряда стражей, влетели на помощь товарищам у врат Ирутара. Зажав часть энаранцев меж двух крупных отрядов, воители Идшара сметали врагов, не давая им перестроиться.

Асахир видел, что поражение горожан близко. Войска Энарана медленно, но отступали назад. Охватившая военачальника свирепая ярость притупляла боль в плече, и он всё так же неустанно вёл своих людей, не давая врагам повода хотя бы поверить в возможность победы.

* * *

Битва за Энаран продолжалась в пламенеющем свете утра — рассветное солнце сегодня казалось ярко-алым. Арнунна видел, что первые отряды идшарских воинов уже подходят ко дворцу. Слышал рог Энхеду, приказывавший защитникам Энарана отступать назад. Чувствовал, что жизни многих, и в том числе его самого, подходят к концу.

Старший сын судьи Харат служил в том отряде, что байру Энхеду сейчас вёл на вылазку к храму. Сперва Арнунна волновался, что Харата отправили на столь опасное задание, но теперь, глядя на сражение внутри стен города, понимал, что вероятность быть убитым сейчас одинакова во всех пределах энаранских владений.

Напрасно байру Асахир сказал, что Арнунна слишком стар для войны. Крепко сжимая меч и щит в руках, отвыкших от оружия за годы мирной жизни, но всё ещё не утративших силы, Арнунна достойно встретил прорвавшихся сквозь проломленные ворота врагов.

Их отряд сражался у ворот Адуаны, но силы были слишком неравными — сотня призванных воинов, забывших прошлые битвы или вовсе не знавших сражений, против многих сотен идшарцев, умелых, свирепых и опытных, посвятивших всю жизнь войне. Сотник отряда, в котором нашлось место для Арнунны, не стал ждать, пока враги вырежут всех его людей, и приказал отступать, скрываясь в тени извилистых улиц. Идшарцы не стали преследовать их, устремившись к товарищам, бившимся у других ворот, и сейчас Арнунна и его уцелевшие товарищи ждали новых приказов сотника.

Вынужденный, но необходимый отдых прервал донёсшийся со стороны храма Ирутара звук, которого точно не ждали услышать в той стороне — глухой, низкий зов идшарского боевого рога.

— Идшарцы в храме! — встрепенулся один из боевых друзей Арнунны. — Вылазка провалилась!

— Там Харат!.. — побледнел Арнунна.

— Может, ещё не поздно помочь! В храм! — приказал сотник.

Сражение уже переместилось к подножию храма. Идшарцы, опередившие защитников Энарана в стремлении воспользоваться тайным проходом, высыпали на улицу, оттесняя энаранцев прочь от святилища; с другой стороны уже подошли и основные войска — как отступавшие защитники, так и не ослабляющие натиска идшарцы. Друзья и враги давно смешались в одну толпу, и Арнунна на мгновение растерялся, остановившись и не слыша призывов сотника. Однако судье удалось довольно быстро разобраться в происходящем, и он устремился вдоль края широкой улицы, намереваясь пройти к воротам храма. Пробиться вперёд сквозь сбитый строй соратников и разминуться в узких проходах с теми, кто оттаскивал назад раненых, было ненамного проще, чем проложить себе путь через врагов. Ему удалось свернуть в одном из ответвлений улицы и пролезть по верху широкой стены, ограждавшей чей-то двор; новый путь провёл его ровно к небольшой храмовой пристройке-складу. Здесь можно было забраться на невысокую крышу, спуск с которой сходил к главной лестнице святилища.

Чутьё безошибочно подсказало Арнунне, где искать Харата, и взгляд вскоре подтвердил правдивость этой надежды — Харат был жив, он бился рядом с байру Энхеду, забравшись на возвышение меж колонн храма, отбиваясь и не позволяя врагам подойти к военачальнику сбоку.

— Надо отступать! — прокричал Энхеду, медленно перемещаясь к спуску. — К башне!..

Оставшаяся часть его отрядов услышала приказ, как и подбежавший Арнунна. Столкнувшись с одним из идшарцев, он на несколько мгновений потерял Харата из виду, отважно пытаясь справиться с опытным и сильным врагом. Когда соперник пал, убитый мечом судьи, Арнунна вновь растерянно заозирался, ища взглядом сына.

Воины Энарана постарались пробиться вдоль правой стороны храмовой колоннады. Харат, прикрывая отход сзади, последним спрыгнул с борта и тут же схлестнулся в бою с одним из идшарских воинов. Арнунна успел увидеть, как меч идшарца скользнул по плечу Харата, а удар края тяжёлого идшарского щита по животу заставил молодого стражника упасть. Меч Харата с лязгом упал на камни храмовой лестницы.

Пытаясь прийти в себя и, отбросив боль, вновь подняться и ринуться в бой, Харат оперся на вытянутые руки и обречённо старался дотянуться до отлетевшего в сторону меча. Идшарец ещё раз ударил щитом, и молодой воин Энарана окончательно потерял равновесие, рухнув и распластавшись по камням.

— Сынок!.. — против воли сорвался с языка Арнунны отчаянный зов.

Арнунна рванулся к Харату. Идшарский воин обернулся на крик, и в то же мгновение Арнунна сбил врага на землю, не дав нанести последний удар. Идшарец сразу же вскочил, ударил Арнунну ногой в колено и, пользуясь недолгой растерянностью отвыкшего от боли судьи, занёс меч. Не отводя взгляда от сверкающих яростью глаз идшарца, Арнунна ждал смерти.

Но удар остановил чужой, большой и громоздкий, щит. Меч с лязгом ударился о бронзовые пластины, и кто-то хмуро произнёс:

— Не добивай, — голос показался Арнунне знакомым, но он не оборачивался, заботясь лишь о жизни Харата. Едва идшарцы продолжили свой путь, судья бросился к сыну, опускаясь рядом на колени и пытаясь привести его в чувство. Молодой воин не отзывался, из-под безвольно опущенной головы стекала тонкая тёмная струйка, туника насквозь промокла от крови, но Арнунна жадно ловил слабое дыхание, всё ещё слетавшее с губ сына.

* * *

Зрение вернулось, над головой проявились деревянные балки высокой крыши. Нунна с тяжёлым вздохом поднялся, сев на постели, и, оглянувшись и никого не увидев в пустой комнате, громко позвал:

— Есть тут кто?

Плетёные тростниковые ставни были широко распахнуты, и Нунна видел сквозь единственное окно, что снаружи здания сиял день. Встав и подойдя к двери, он распахнул её и вышел.

Он был во дворе заставы. Один из аркских стражников, заметив его с башни, спустился вниз и подошёл, приветствуя юношу. Нунна потёр затылок, пытаясь вспомнить предшествующие пробуждению события.

— Доброго дня, — отозвался на приветствие Нунна. — Что-то случилось?

— Да ты, видимо, переоценил свои силы. Не выспался и пошёл. На дороге упал, мы пошли посмотреть — спал...

— Да, похоже на то... — задумчиво произнёс Нунна. — Спасибо, что приютили.

— Ничего, — отмахнулся стражник. — Ты сейчас как, в порядке?

— Вроде. По крайней мере, точно выспался.

— Ещё бы! Больше суток проспал.

— Что? Уже второй день?

— Да!

— Мне надо бежать! — он метнулся назад в небольшой домик, схватил там свою сумку и вновь вылетел на улицу.

— Слушай, парень, если ты думаешь, что твоя девочка пропала где-то там, — он махнул в сторону Энарана. — то, боюсь, тебе её или уже не найти, или лучше бы не находить. Да и вряд ли ты туда вообще прорвёшься.

— Почему? — упрямо отозвался Нунна.

— Ночью доносились отзвуки рога. Была битва.

— Но я не могу просто развернуться и бросить её...

— Ну иди, иди, — пожал плечами воин заставы.

Ещё раз поблагодарив стража за помощь, Нунна снова зашагал по пути, надеясь, что Энеата просто мирно сидит в какой-нибудь окрестной деревушке, а защитники Энарана сумели отбиться от захватчиков...

Глава 11. Свершённое возмездие

Эне уже почти поверила, что всё дело и вправду в головной боли и нездоровом сне. Тот воин, что прибежал на вскрик, принёс ей большой кувшин прохладной воды; умывшись, Энеата почувствовала себя значительно лучше. Лекаря найти не удалось — к тому времени они все ушли вслед за воинами. Но Энеата и не чувствовала необходимости в помощи. Сейчас она сидела на скамье у окна и жевала хлеб, которым с ней поделился этот воин, тоже устроившийся неподалёку. Идшарец о чём-то непрерывно рассказывал, жалуясь на скуку, на то, что его оставили в порту, когда все отправились биться, на то, что в Идшаре хлеб гораздо вкуснее этого и на то, что погода нынче ещё хуже, чем всегда; Энеата молча кивала, не особо вслушиваясь в слова и думая о своём, но воин всё равно счёл её внимательным и чутким собеседником.

— Хоть тебя тут посадили, есть с кем поговорить, — заметил он. — Ну что, тебе всё ещё плохо?

Энеата помотала головой.

— Болит что-нибудь?

Асу повторила жест.

— А что тогда всё молчишь?

Энеата подумала было ответить, что просто не видит свободного мгновения в речи воина, в которое можно было бы вставить своё слово, и смущённо хихикнула, не сдержавшись. Однако ответила:

— Слушаю.

— А, — протянул воин. — Ну извини, если утомил. Я забыл, что у тебя голова болит.

— Не болит. Продолжай. Интересно.

— О! Точно, вспомнил! Я тебе сейчас расскажу одну историю, что недавно под Ризайей случилась. Это был просто кошмар! Я...

Энеата подперла подбородок рукой, глядя на болтливого собеседника, но договорить тому не дали. Дверь широко распахнулась, и в комнату стремительно вошёл сотник Азмар.

Воин тут же замолк и вскочил, приветствуя сотника. Тот усмехнулся и сообщил:

— Энаран наш.

— Я не сомневался! Нам всё равно оставаться здесь?

— Угу.

— Эх, — огорчённо вздохнул воин. — А... вы почему здесь? А не с байру?

— Байру велел мне принести его вещи, — ответил Азмар уже с лестницы, поднимаясь на второй этаж.

Когда он спустился обратно, в его руках было тяжёлое разукрашенное копьё — видимо, именно его Асахир назвал вещами. Проходя мимо сидевшей у окна Энеаты, Азмар коротко бросил:

— И ты идёшь со мной.

— Зачем? — решила поинтересоваться Энеата.

— Идёшь или тебя тащить? — грозно спросил Азмар.

Эне поднялась, отложила в сторону недоеденный хлеб и произнесла, обращаясь к воину:

— Спасибо за помощь. Храни тебя Тааль.

— Не за что, — отмахнулся тот.

Азмар подтолкнул её к двери, не желая ждать.

— Не оглядывайся. Не смотри по сторонам.

Энеата послушно опустила голову.

— Ниже, — положив ладонь на рыжеволосую макушку девушки, Азмар слегка подтолкнул, заставляя опустить голову до предела. Взору теперь открывался лишь маленький участок дороги под ногами. Сотник придерживал Энеату, положив руку на шею и касаясь пальцами затылка. Но многие десятки шагов, проделанные в неведении, смущали Энеату, и она осторожно приподняла подбородок, желая посмотреть на окружающий её город. Лёгкий, но выразительный щелчок пальцев по макушке заставил её тут же отказаться от попытки и вновь вперить взгляд в мостовую.