Попавшие 3

  Перед порталом стояли двое. Док знал обоих — Загот и его преданный пес Мрак. Последний дернулся, вскидывая автомат, но Загот его остановил и заговорил с Назаровым:

  — Опаздываешь! Я считал тебя расторопнее. Хотя... Ты все равно не смог бы нам помешать. И знаешь почему? Потому что у нас есть цель. А у тебя ничего нет: ни последователей, ни друзей, ни цели.

  — Почему же,— спокойно произнес Док.— У меня есть цель.

  — Какая же?— полюбопытствовал Загот.

  — Чтобы вы все сдохли — вот моя цель.

  — Фу, как вульгарно. Впрочем, мы уже и без того в какой-то степени мертвы. И ты, кстати, тоже.

  — Не нужно нас сравнивать. Мы — разные.

  — В мелочах, но суть одна и та же. И эта самая суть отличает нас от остальных. Они...— Загот небрежно махнул рукой, наверняка, имея в виду все человечество,— обычный биомусор. Корм. А мы... Мы избранные. Я чувствую, как сила распирает тебя. Признайся, ведь здорово чувствовать себя почти всемогущим? А ведь это лишь крохи того, что ты, все мы, можем получить. И получим. Поэтому я в первый и в последний раз предлагаю присоединиться к нам. ОНИ предлагают.

  — Кто они?— спросил Док.

  — Те, кто стоит за нами.

  — За вами — пустота. Ад,— Док кивнул на пышущий кроваво-красным портал.

  — Твое решение?

  Назаров прекрасно понимал, что именно зависит от его ответа. Но свой выбор он сделал не сегодня, и отказываться от него не собирался.

  — Нет.

  Загот кивнул.

  — В одном ты прав: они не за нами. Они за тобой.

  Это тоже была правда лишь отчасти. Их было пятеро. Они появились не только за спиной Дока, но и по бокам, поэтому ему не пришлось оборачиваться, чтобы на них взглянуть. Темные сущности соткались из воздуха, наполнились объемом, приобрели человеческие очертания. Имея лица, они казались безликими, имея тела — бесформенными. Двоих Назаров видел боковым зрением, еще троих просто чувствовал. Вернее, ощущал силу, их наполнявшую. Ее было немерено. А еще он понял, зачем они соизволили появится. Ему понадобилось лишь мгновение, чтобы поставить блок, однако он все равно не успел — его тело пронзили тысячи игл, а потом...

  То, что не мог видеть Док, видел стоявший напротив Загот. Он видел, как стареет, сохнет тело Назарова. Такое впечатление, будто из него вытягивали все соки. Его тело трясло, ему было ОЧЕНЬ больно, но он не проронил ни звука, крепко сжав и оскалив зубы. Картина происходящего завораживала и одновременно с этим вызывала отвращение.

  Загот так увлекся, что не заметил, как в помещении появилось новое лицо. Никто не видел, откуда он взялся в лаборатории. Никто не успел его остановить. А он шагнул к установке и бесцеремонно схватил шар, являвшийся ее неотъемлемой частью. Если судить по тому, как он перекинул его несколько раз с руки на руку, шар был горячий. Эти манипуляции не ускользнули от взгляда Мрака. Его реакция была молниеносной. Он вскинул автомат и выстрелил. За мгновение до того, как пули изрешетили тело, оно шагнуло назад и...

  ...исчезло.

  — Покровский!!!— заревел Загот.

  Зеркала на арке перестали отражать свет, кроваво-красное свечение начало затухать. Убивавшие Дока существа жутко заверещали на грани ультразвука, оставили жертву в покое и смазанным движением переместились к порталу. Простерев к нему руки, они попытались остановить неизбежное, и им это удалось. Остановить, но не вернуть к прежним показателям. Так они и замерли, утратив телесность и со стороны напоминая смутные голограммы.

  Назаров рухнул на пол. Он все еще был жив. Он даже попытался ползти. При этом с него осыпалась пересохшая кожа — отваливались целые куски.

  Загот прошелся мимо застывших фигур пришельцев, угрюмо покачал головой. Хотелось кричать, но что толку? Случившееся уже не исправить. Хотя могло быть и хуже. А если хорошо подумать... Может, и хорошо, что так произошло? Уже потому, что теперь ни над ним, ни за ним никого не было. Зато он имел неограниченный доступ к силе колоссальных размеров и объемов.

  Улыбнувшись, он посмотрел в красное зарево портала.

  Все только начинается.

  Он развернулся и наткнулся на пристальный взгляд Мрака. Тот, похоже, все понял и... Принял. Мрак отвесил почтительный поклон и встал на одно колено, опустив голову.

  Загот бросил взгляд на ползущего к нему Назарова.

  Как же жутко тот выглядел...

  — Прибери тут и догоняй,— сказал он Мраку и вышел через пролом в стене наружу.

  За его спиной раздался одиночный выстрел...

* * *

  Монстры окружали жмущуюся друг к другу троицу со всех сторон. Глядя на этих чудовищ, даже самый неверующий обыватель готов был бы поверить в существование ада. А они, соответственно, были его исчадиями. Четвероногие, двулапые, крылатые, с когтями и клыками, жуткие, как атомная война, сильные и самоуверенные. Они неторопливо подтягивались, сжимая кольцо. Еще минуту назад можно было убежать, по крайней мере, попытаться. Но Оксана... Силы покинули ее, ноги стали ватными, и она повисла на плече Саньки. В обморок она не упала лишь потому, что ей было очень страшно. Глушаков подхватил ее, прижал к себе. Она уткнулась носом в его плечо, чтобы не видеть окружавшего их ужаса. А Макс... Ну, не мог он сбежать и бросить друзей, хотя Саня ему и предлагал.

  Вот и стояли они, дожидаясь того мгновения, когда монстры приведут в исполнение приговор, принятый новой Зоной. О сопротивлении они даже не помышляли, понимая всю его бессмысленность. И вот, когда надежды совсем не осталось, рядом с ними возник человек с всклокоченными волосами и растрепанной бородой. В руках старый знакомый держал шар, который однажды видели все трое, даже Оксана. Безумный взгляд скользнул по монстрам, профессор оскалил зубы, словно собирался сам наброситься на чудовищ. А потом просто затряс сначала головой, а потом и плечами, как это делает собака, вылезшая из воды. И — о чудо! — монстров отбросило далеко назад. Некоторые из них получили увечья разной тяжести, другие испугались и, шипя, пятились назад, третьи, напротив, оскалили пасти и решили повторить попытку. Но профессор утробно заурчал, так, что у Макса пробежали мурашки по коже, а на голове зашевелились волосы. Но и на монстров это подействовало. Пощелкав пастями, они ретировались. Правда, далеко уходить не стали, терлись поблизости.

  Воспользовавшись заминкой, профессор обернулся и улыбнулся, глянув на Оксану. Девушка долго всматривалась в его лицо, а потом произнесла:

  — Папа?!

  В ее вопросе было все — и удивление, и радость, и непонимание, и страх.

  — Здравствуй, солнышко!— еще шире улыбнулся Покровский.

  Оксана закатила глаза и попыталась упасть-таки в обморок, но профессор прикоснулся к ее плечу, погладил двумя пальцами:

  — Ну-ну, сейчас не время для обмороков. Нам нужно уходить отсюда, пока...

  Он хотел сказать "пока не поздно", но опоздал: там и тут снова начали открываться порталы, выплевывая на траву и асфальт новых чудовищ. Эти были иными, скорее энергетическими, нежели воплоти. Они постоянно меняли форму, пыхали жаром, искрились молниями, преломляли пространство. Все это очень напоминало действие некоторых аномалий, только эти были живыми.

  На этом парад сюрпризов не закончился: из-за поворота появилось новое действующее лицо, и Макс его сразу же узнал:

  — Женька!

  Алексеев шагал уверенно, расправив плечи. Бросавшихся на него монстров он, походя, расшвыривал по сторонам, не обращая на них внимания. Он смотрел вперед.

  — Мы уходим!— категорично заявил Покровский и при этом попытался собрать всю троицу в кучу. С этим проще было бы справиться, не будь в его руках шара.

  Оксана безмолвно пялилась на отца, Саня смотрел по сторонам, а Макс уже догадывался, что должно было произойти. Но он не хотел уходить без Жени. Особенно теперь, когда его друг снова в здравии, и ему угрожает опасность.

  Профессор уже производил какие-то одному ему понятные манипуляции. И снова крайне мешал шар в руках.

  Макс не вытерпел, бросился навстречу Алексееву. Вернее, только дернулся, но тут же был схвачен профессором, который проворно скинул шар на руки Сани, схватил Клинцова за шкирку, притянул к себе, а потом обнял всех троих руками.

  — Если со мной что-нибудь случится, отдайте шар Стра...

  Глава 8

  — Женька!

  — Папа?

  — Какого хрена?!

  Три голоса прозвучали почти одновременно. Потом все трое начали озираться по сторонам, пытаясь понять, что с ними произошло, и где они оказались? Только что они стояли посреди дороги рядом с атомной электростанцией, и вдруг все изменилось. Во-первых, не было поблизости ни дороги, ни электростанции — они стояли на открытом пространстве рядом с какими-то руинами, зажатыми между двух холмов. Во-вторых, исчез профессор Покровский. Его нигде не было, и именно поэтому кричала Оксана. Полчаса назад она видела, как ее отца затянуло в какую-то дыру, и она была безутешна. Три минуты назад рядом с ней появился человек, очень похожий на папу, только постаревшего и выглядевшего неопрятно. Но девушка не успела осознать это событие, потому что спустя три минуты он снова куда-то исчез.

  Так и свихнуться недолго.

  Макс испытывал похожие чувства с той лишь разницей, что помимо этого он был зол на Покровского. Он искренне переживал по поводу состояния своего друга детства, за которого нес ответственность перед собой и перед его родителями.

  Вначале всей этой эпопеи он потерял друга и даже успел с этим смириться. Потом оказалось, что Женьке удалось выжить. Да, при этом он сильно изменился, но хотя бы был жив. Как же радовался этому Клинцов! Не прошло и пары дней, и Алексеев впал в состояние, близкое к коматозному. И снова Макс извелся переживаниями. А тут идет по дороге Женька, совершенно здоровый, бодрый, сердитый. И в этот самый момент безумный профессор проворачивает какой-то трюк и...

  Да, его можно было понять: речь шла в первую очередь о безопасности его драгоценной доченьки. Макс уже давно начал склоняться к выводу, что все произошедшее с ними — это некий безумный план сбрендившего человека по спасению Оксаны. Но разве нельзя было подождать пару секунд и вместе со всеми спасти еще и Женьку?! И если бы профессор оказался сейчас рядом, Макс — от души — дал бы ему по лицу.

  А Саня просто удивился новой резкой перемене. Эти самые перемены его достали в последнее время. В кои веки захотелось тишины и покоя, но нет, появился профессор и...

  Неужели все начиналось сначала?

  Понять, что именно произошло, было сложно. Ясно лишь, что что-то изменилось. Вопрос лишь в том, в какую задницу его на этот раз забросило по прихоти свихнувшегося старика?

  Определенности не было ни в чем. Скорее всего, они находились все там же — в Зоне Отчуждения. Хотя... Она была не похожа ни на одну из трех, в которых Сане довелось уже побывать: в реальной, в измененной и до первого Выброса, до того, как она, собственно, стала Зоной Отчуждения. То, что Глушаков видел перед собой, вообще ни на что не было похоже. Такое впечатление, будто ребята стояли на границе двух миров. У них под ногами и за их спинами был привычный мир с синим небом и зеленой травой. А вот впереди... Там творилось что-то несусветное. Там и небо было кроваво-красным с черными полосками туч, и трава почему-то синяя. А еще за их спинами на расстоянии пары сотен метров возвышался забор, которого раньше не было ни в одной из Зон, в которых побывал Глушаков.

  И все увиденное не внушало Сане оптимизма.

  А еще этот шар... Саня так и держал его в руках, прижимая к груди.

  И на фига козе баян?

  — Где папа?— заканючила навзрыд Оксана.— Где мы? Что произошло?

  Это были те самые три вопроса, ответы на которые интересовали и парней. Впрочем, с последним все было более-менее ясно: профессор воспользовался своей способностью и перенес их...

  Куда?

  — Нам нужно будет тебе многое объяснить...— начал было Макс. Говорить о том, что он собирался рассказать, было непросто. Ну как объяснить девочке из советского прошлого о том, в чем он и сам ни черта не разбирался, во что сам все еще до конца не верил?

  Но тут из сумерек красного мира с синей травой донесся подозрительный звук, похожий на тихий шелест, сдобренный то ли писком, то ли скрипом несмазанных дверных петель. Все трое обернулись на звук и уставились на руины то ли фермы, то ли мастерской в чистом поле, служившие естественной границей, отделявшей их от этого звука. Звук угрожающе нарастал, хотя и казался очень далеким. А потом как будто лопнул сковывавший его пузырь, выплеснув наружу десятки крыс. Они ринулись на открытое пространство из всех щелей, и оказалось, что их вовсе не десятки, а сотни, тысячи, сотни тысяч. Со стороны это было похоже на прорыв плотины, когда мутный серый поток быстро затапливает равнину. Только поток этот был живой, пищащий, злой, пожирающий все на своем пути.

  Увидев крыс, Оксана дико завизжала.

  — Бежим!— закричал Саня. Прижимая к груди шар одной рукой, другой он схватил девушку за запястье и потащил за собой, как делал это не раз на протяжении последнего часа.

  Макс еще какое-то время продолжал стоять на месте. Никогда в жизни он не видел столько крыс. А они все не заканчивались, сыпали из дверей, окон, перетекали через разрушенные стены, лавиной катились с обоих холмов. Страшно было представить, что случится, если он останется на месте.

  И Клинцов побежал вслед за друзьями.

  Ребят подстегивал страх. Что подгоняло крыс — неизвестно. Голод? Жажда крови? Нечто более страшное, нежели тысячи крыс? Но и те, и другие бежали в одном направлении.

  Бежать было трудно: высокая трава опутывала ноги, то и дело на пути попадались то кучи щебня, то торчащая из земли ржавая арматурина. Оксана все время спотыкалась, и Саньке приходилось поддерживать ее. Макс быстро их догнал, но забегать вперед не стал, бежал рядом и все время оглядывался. Оглядывался и Санек, отмечая, как быстро сокращают крысы отрыв. Впрочем, до забора оставалось не так уж и далеко. Но тут же возникала другая проблема: а дальше что?

  Сплошная стена высотой не меньше десяти метров являлась непреодолимой преградой не только для крыс, но и для человека. Она представляла собой сомкнутые и схваченные прочными скобами гладкие щиты с массивными железобетонными стойками. При помощи соответствующей техники их можно было легко перемещать с места на место по отдельности, но не существовало никакой силы, способной сдвинуть ВЕСЬ забор. Единственным разнообразием в этом бесконечном ряде щитов были башенки, расположенные на расстоянии около ста метров друг от друга. Они, зажатые между щитов, также относились к передвижным конструкциям, встроенным в единую неразрывную цепь. Отвесно-ровные по всей высоте, они возносились над забором крытыми смотровыми площадками, защищенными как от внешнего физического воздействия, так и от Выброса. По сути, это были приподнятые над землей ДОТы, в которых можно было вести оборону против превосходящих сил противника. Вот только защитников этих крепостей не было видно.