Прозрение богов

Логово Хищников.

Юло Йювати стояла перед голограммой, на которой в реальном времени отображались данные с датчиков и визуальные потоки с истребителя-наблюдателя. Она видела суетливую активность в лагере мятежников. Тепловые следы, копошащиеся в разных концах ущелья. Акустические сенсоры улавливали приглушенный звон кирок, скрежет по камню. Активность аномально высокая, не связанная с рутинной деятельностью. Паттерны указывают на рытье тоннелей и создание тайников. Первоначальная паника сменилась целенаправленной деятельностью. Отсутствие признаков деморализации. Капитан Арн осознал стратегию блокады. Он пытается создать инфраструктуру для длительного сопротивления и возможного прорыва под землей.

Уголек гневного восхищения тлел в глубине её холодного разума. Арн не сломался. Он адаптировался. Снова. Он превращал свою стаю загнанных зверей в подобие подземного муравейника, готовящегося к долгой зиме. Это было иррационально. Безнадежно. И в этом безнадежном упорстве была та самая чистота, которую она тщетно искала в доктринах Чистых.

..........................................................................................

В логово вошла Аютия. Её взгляд скользнул по голограмме.

— Они роют. Пытаются создать запасные пути, — констатировала она. — Глупо. Перед ними километры скалы.

— Они тратят последние силы на агонию, — согласилась Юло, её голос был ровным, но в нем слышалось легкое, почти незаметное раздражение. Её голос был тихим шепотом, который, однако, был четко слышен в полной тишине логова — Но агония эта... эффективна. Она дарит им надежду, пусть и ложную. Они оттягивают неизбежное, усложняя нам задачу.

— Терпение — наша сила, — напомнила Аютия. — Время работает на нас. Через неделю они начнут слабеть. Через две — голод и болезни сделают за нас всю работу. Вы просто войдете туда и возьмете их голыми руками.

— Я знаю, — Юло медленно провела рукой по воздуху, увеличивая масштаб голограммы на фигуру Арна. — Но я не намерена ждать, пока они превратятся в скелеты, которые можно будет просто упаковать в автозак. Это... недостойно.

Аютия подняла бровь.

— Достойно?.. Мы ведем войну, майор, не поединок чести. Неважно, какой путь ведет к цели. Важна только сама цель.

— Это не война оружия. Это война двух воль, — парировала Юло. — И наша победа — не в ожидании. Она — в принуждении к капитуляции. Мы должны сломить их боевой дух, а не просто дождаться физического истощения. Доказать им и себе, что наша воля сильнее.

Она развернулась к Аютии, и её золотистые глаза горели холодным огнем.

— Я направляю в сектор группу "Молчаливых Псов". Они заблокируют все возможные выходы из ущелья. Мы не будем мешать им. Мы позволим им потратить последние силы на тоннели, которые они роют в никуда. А когда они решат прорватся... они упрутся в нашу сталь.

— Рискованно, — заметила Аютия. — Голод может спровоцировать их на отчаянную вылазку.

— На это и расчет, — губы Юло искривились в хищной улыбке. — Отчаянная вылазка — это предсказуемо. Это — эмоция. А против эмоции у нас есть логика и превосходство в силе. Пусть попробуют прорваться. Мы будем ждать. И в момент их максимального напряжения, когда они бросят все силы на один пункт... мы просто расстреляем их со скал. Не будет никакой рукопашной. Никакого "поединка чести". Только пули с высоты.

Она снова посмотрела на голограмму, на фигуру Арна.

— Он хороший тактик. Но он играет в шахматы, просчитывая ходы. Я же меняю сами правила игры. Он думает, что готовится к осаде. Но он на самом деле он готовится к той ловушке, которую я для него приготовила.

Аютия молча кивнула, принимая план. После её ухода Юло еще долго стояла перед голограммой. Она мысленно вела диалог с капитаном Арном, с этим упрямым, нелогичным, но достойным противником.

"Ты роешь, капитан. Ты прячешь свои запасы. Ты учишь своих людей умирать с достоинством. Это похвально. Но ты забываешь одну вещь. Ты уже в клетке. А я — не просто надзиратель. Я — архитектор этой клетки. И я изменю её форму прямо у тебя на глазах, чтобы твои последние усилия оказались бессмысленными. Ты будешь сражаться. Я это ценю. И именно поэтому я не оставлю тебе ни одного шанса. Твое поражение будет абсолютным".

Она отдала приказ "Молчаливым Псам" — особому подразделению Хищников, специализирующемуся на статичной обороне. Охота перешла в новую фазу. Из преследования она превратилась в методичное, неумолимое удушение. И Юло Йювати, холодная и безразличная, с нетерпением ждала момента, когда сможет лично взглянуть в глаза капитану Арну в тот миг, когда он окончательно поймет всю глубину своего поражения.

Лагерь повстанцев.

Воздух стал густым и тяжелым, словно пропитанным свинцом отчаяния. Запасы таяли на глазах. Сухари и консервы распределялись по строгой норме, вода стала ценнее патронов. Тоннель, в который они вложили столько сил, уперся в отвесный каменный колодец. Риф, покрытый каменной пылью, с кровоподтеками на руках, доложил об этом Арну с пустым взглядом.

— Копать дальше просто невозможно, — его голос был хриплым от усталости и пыли. — Перед нами не скала, а пропасть.

Арн молча кивнул. Он стоял у входа в пещеру, глядя на истребитель, всё так же висевший в небе. Теперь он был не один. К нему присоединился второй. Они парили высоко, как хищные птицы, не проявляя агрессии, просто наблюдая. Это психологическое давление было хуже любого обстрела.

Лео подошел, его лицо осунулось, тень растущей бороды скрывала его резкие черты.

— Они просто будут ждать, пока мы не начнем есть собственные ботинки, — сказал он. — Или друг друга.

— Нет, — Арн повернулся к нему. Его собственное лицо было изможденным, но глаза горели холодным, ясным огнем. — Я слишком хорошо знаю Юло. Ей не нужна наша смерть от голода. Ей нужна... победа. Яркая и громкая. Она ждет, когда мы сломаемся. Пока отчаяние не заставит нас пойти на отчаянный, предсказуемый шаг. Штурм. Прорыв. То, что она может легко предугадать и расстрелять нас на открытом месте, не рискуя.

Он прошел вглубь пещеры, где в полумраке сидели остальные бойцы. Они смотрели на него — не с надеждой, а с вопросом. Что дальше?

Арн остановился в центре, его фигура, даже истощенная, сохраняла военную выправку.

— Они думают, что загнали нас в угол, — его голос, тихий, но четкий, заполнил пещеру. — Они думают, что мы — звери, которые либо сдадутся, либо бросятся на флажки. Но мы — не звери. Мы — люди. И наше оружие — не только автоматы. Наше оружие — разум.

Он сел на камень, снял шапку и провел рукой по коротко остриженным волосам.

— Я служил вместе с ней. Я знаю, как она думает. Для файа мы — просто ошибка в их уравнении. Аномалия, которую нужно устранить. Юло Йювати — лучший их инструмент. Она видит в нас интересную тактическую задачу. Но она не видит в нас людей.

Он посмотрел на собравшихся — на Рифа, на Тайру, на испуганные лица молодых бойцов, на суровое лицо Лео.

— Они ждут, что мы попытаемся сбежать. Или прорваться. Так давайте сделаем то, чего они от нас не ждут. Давайте... поговорим с ними.

В пещере воцарилось ошеломленное молчание.

— Ты спятил, Арн? — хрипло спросил Лео. — О чем с ними говорить? О нашей капитуляции?

— Да, — кивнул Арн. — Их цель — победа. Не физическая. Уничтожить нас они могут в любой миг. Им нужна моральная победа. Доказательство их... правоты. Но мы можем... украсть у них эту победу. Сдаться, да. Но не как сломленные голодом животные. Как воины, чье право на честь им придется признать.

Арн хмыкнул.

— Они не дураки. Они не купятся на это.

— Просто на слова — нет. Но если мы предложим им что-то, что сохранит им время и сэкономит им ресурсы... они могут прислушаться. Их божок — эффективность. Капитуляция, пусть и почетная, — эффективна. Осада — нет. Она сковывает их лучшие силы, нужные в... других местах.

— Что мы можем предложить? — спросила Тайра, её голос был усталым.

— Информацию, — тихо сказал Арн. — О нас. О наших методах. О том, как мы смогли так долго продержаться. Они ждут и собирают данные. Так давайте дадим им их. Но — на наших условиях. Они отпустят женщин и детей. Гарантируют нам жизнь и хорошее обращение. Конечно, потом нас упрячут в тюрьму. Но тюрьма — это не конец. Там будет шанс на побег. Здесь такого шанса нет.

План был безумным. Капитуляция. Сдача на милость победителя. Но в этой безысходности он блестел, как единственная монета на дне пустого кошелька.

— Мы выходим на связь, — продолжал Арн. — Передаем на их частоте, что готовы к диалогу. Мы предлагаем... обмен. Мы даем им детальный разбор наших действий, тактики, наших слабых мест... в обмен на гарантии безопасности для всех, кто сложит оружие. Мы не сдаемся. Мы... капитулируем на своих условиях. Как воины.

— Они никогда не согласятся! — выкрикнул кто-то из толпы. — Юло — мясник. Ей нужна добыча и кровь.

— Возможно, — согласился Арн. — Но это заставит её... задуматься. Это выбьет её из привычной колеи. Это покажет ей, что мы — не безмолвные звери, а разумные противники, с которыми можно вести переговоры. Это изменит сам характер конфликта. И пока она будет думать, анализировать, запрашивать инструкции у Твердыни... мы купим время. Лишний день. Лишние шесть часов. А за это время... может, случится чудо. Или мы найдем выход из этой адской мышеловки.

Он обвел взглядом всех собравшихся. В их глазах он видел непонимание, страх, но также и проблеск чего-то нового — не надежды, а скорее решимости дойти до конца, даже если этот конец — абсурдная попытка договориться с бездушной машиной.

— Это наш последний ход, — сказал Арн. — Ход отчаяния, который выглядит как ход разума. Согласны?

Лео долго смотрел на него, затем медленно кивнул.

— Ладно. Умирать, так с музыкой. Или... с переговорами.

Капитан Арн, бывший солдат Сарьера, готовился совершить самый невоенный поступок в своей жизни — предложить врагу сесть за стол переговоров. Он понимал, что шансов почти нет. Но в этой асимметричной войне, где сила была полностью на стороне противника, только асимметричный ответ мог дать хоть какую-то зацепку. Он бросал вызов не силе Твердыни, а её логике. И в этом была последняя, отчаянная надежда.

Логово Хищников.

Юло Йювати, неподвижная как изваяние, наблюдала за голограммой, когда в её сознании через имплант поступил срочный сигнал. Не взлом, не атака. Чистый, незашифрованный радиовызов на открытой частоте, используемой Друзьями Сарьера для переговоров.

Голос был знакомым. Капитана Арна. Но не было ни угроз, ни проклятий. Тон был ровным, почти деловым.

"...повторяю, вызываем командование сил Твердыни. Говорит капитан Арн, действующий командир группы сопротивления в секторе "Дельта-7". Предлагаем обсудить условия нашей капитуляции. В обмен на гарантии безопасности для наших людей готовы предоставить полный тактический разбор наших действий за последние три месяца, включая анализ уязвимостей в ваших боевых протоколах. Ждем ответа".

Юло не шелохнулась, но её разум взорвался каскадом пересмотра стратегии. Каждый сценарий, каждый расчет, построенный на логике силы, принуждения и подавления, рассыпался в прах. Это был не прорыв. Не атака. Это был... диалог. Не военная, а дипломатическая инициатива. Не победа, а сохранение жизней через капитуляцию на своих условиях. Мотивация? Отчаяние? Нет. Расчет. Попытка изменить правила взаимодействия, перевести конфликт из силовой плоскости в переговорную.

Аютия Хеннат вошла в логово, её лицо выражало легкое недоумение.

— Ты слышала? — спросила она. — Это... неожиданно.

— Это гениально, — поправила ее Юло, и в её голосе впервые прозвучало нечто, похожее на ледяное восхищение. — Он атаковал единственную незащищенную точку всей нашей системы. Её логику.

— Его предложение абсурдно. Мы не ведем переговоры с террористами, — отрезала Аютия, возвращаясь к стандартным протоколам.

— Он не террорист. Он — военный специалист, предлагающий обменять информацию на жизни, — парировала Юло. — И его информация может быть ценнее, чем трупы его людей. Он знает наши слабости. Он обучал своих людей их использовать. Его разбор может быть полезен для... оптимизации наших процедур.

Она подошла к голограмме, где тепловой сигнал Арна всё ещё был виден в пещере.

— Он понял, что не может победить нас силой. Поэтому он пытается победить нас разумом. Предлагая сделку, которую наша система, основанная на бинарной логике "подавление/подчинение", не способна обработать.

— Анмай никогда не согласится, — уверенно сказала Аютия. — Он не пойдет на изменение правил.

— Возможно, — согласилась Юло. — Но сам факт этого предложения уже взломал ситуацию. Он заставил нас... задуматься. Отреагировать не по шаблону. Он внес хаос в наш порядок. И пока мы думаем, он выигрывает надежду. Надежду, которой у него нет.

Она повернулась к Аютии, и её золотистые глаза сузились.

— Я отвечу ему.

— Что? — Аютия не скрыла удивления. — Это нарушение всех протоколов!

— Протоколы не учитывают подобных сценариев, — холодно заметила Юло. — Я не буду вести с ним переговоры. Но я дам ему понять, что его ход замечен. И что он не сработает. Я не дам ему выйти из игры. Но... отпущу женщин и детей. Я не воюю с гражданскими. Я убийца — но я не палач.

Она активировала канал связи, но не голосовой. Она отправила короткий текстовый пакет. Всего два слова:

"Интересный ход".

Затем она разорвала соединение.

— Зачем? — спросила Аютия.

— Чтобы показать, что я не машина, которая просто обрабатывает входящие данные, — ответила Юло. — Чтобы показать, что меня нельзя прочитать. И чтобы лишить его последней надежды на то, что его отчаянная ставка может сработать. Теперь он будет ждать. Гадать. Сомневаться. А сомнение — это яд для лидера в осаде.

Она снова посмотрела на голограмму. Капитан Арн бросил им вызов не как солдат, а как равный интеллект. И Юло Йювати, Хищник до мозга костей, чувствовала, как в её холодном, расчетливом мире появляется новая, неизведанная территория. Территория стратегической игры, где ставкой была не только жизнь, но и сама природа противостояния. И она была намерена доказать, что даже на этом поле её логика острее.

Лагерь повстанцев.

Тишина, наступившая после радиопередачи, была тяжелее прежней. Капитан Арн стоял, уставившись на молчащую рацию, словно силой воли пытаясь вырвать из неё ответ. Прошло несколько минут. Никакого голоса из рации. Никаких движений в небе. Только всё та же давящая тишина.

И тогда на экране его портативного терминала, взятого в Ларише, всплыло уведомление. Не голосовое сообщение. Короткая текстовая строка, пришедшая по защищенному каналу, который он использовал для вызова.

"Интересный ход".

Ни подписи, ни идентификатора. Но Арн не сомневался ни секунды. Юло Йювати. Её ответ был хуже любого отказа, насмешки или угрозы. Это было холодное, аналитическое признание. Как ученый, отмечающий любопытное поведение подопытной крысы в лабиринте. В этих двух словах не было ни гнева, ни одобрения — лишь констатация факта, что его маневр замечен и занесен в базу данных.