Осколки Реальности

Близняшки принцесс уважительно посмотрели на старушку. Официант показал ей бутылку вина, открыл и налил в бокал, поставив перед ней. После чего разлил вино и по бокалам всем.

Старушка удивлённо вскинула брови.

— В азии сильно почитание профессии учителя. А вы своими словами предоставили некоторые доказательства того, что можете называться не только преподавателем, но и действительно учителем. Это просто символичный жест признания заслуг. — пояснил я, видя её лёгкое замешательство. — Но, с этого момента вы подтвердили некоторый статус допуска к дворцовым интригам...

Я приподнял бокал, салютуя ей. И выпил. Остальные — тоже как минимум пригубили символично.

— Так вот, возвращаясь к теме колдовства, развития способностей. Тем более мы как раз подошли к этому, благодаря Ирме Ивановне. Для занятий колдовством, или магией, как это называют, в принципе не обязательно даже быть грамотным. В принципе важна сила убеждений, веры. Простейшее колдовство — это рисунок энергетической печати, в который в нужные точки переплетения узловых линий поочерёдно с нужной мощностью потока вливают нужный тип энергии. И тогда простейшее колдовство сработает. Даже возможно как надо. Но чем более развит и подготовлен разум, чем лучше воображение, чем лучше представляешь то, чего хочешь достигнуть, понимаешь скрытые пружины, физические закономерности, тем большего результата можешь достигнуть. Достаточно просто запомнить нужный рисунок и заучить последовательность действий. Но без тренированного разума, даже обладая хорошей памятью, многого можно достигнуть быстро. Однако и крах будет тоже скор.

— Что ты вкладываешь в понятие: разум? — уточнила Александра.

— Всё. Все составляющие разума. В том числе и безумие. Пластичное, гибкое, изменчивое сочетание всех факторов: характер, сила воли, умение концентрироваться на цели, расслабляться, рассеивать внимание, ум, мудрость, память, знания, понимание того, что знаем, что не знаем, себя, других, умение правильно оценивать обстановку, принимать и не принимать решения, опыт как свой, так и чужой, физические кондиции тела, психологическое состояние и его изменчивость. Всё это и многое другое, что составляет личность нашего "я" в динамике нашего сущестования, нашего представления о разумности и неразумности поведения в тех или иных ситуациях. Иными словами, в Разуме я вижу Силу. В общем и целом бесконечного сочетания бесконечно разделённого всего.

Я запнулся. Старая, можно сказать древняя ловушка на учителя. Да и не только. Как раз особенно развитая у близнецов, с их почитанием культа учителя. Учитель, заметив, что ученик не понял урок, пытается его объяснить ученику снова и снова, с разных сторон.

Но на самом деле ученик понял урок. Понял по-своему. И твёрдо убедился в каком-то одном своём убеждении преподанного урока. А дальше... Хоть молотом по голове, хоть головой по молоту, всё будет ученику едино: как будто колокольный звон из призрачных колоколов раздастся в пустоте меж черепной коробкой, где молот с головой уж наковальнею едины. Из заготовки ещё можно что-то выковать. А вот наковальне — всё едино.

Общественное коллективное сознательное и бессознательное. Мы узнаём общество, общество узнаёт нас. Мы показываем своё отношение к чему-то, от того, насколько полезны, как общество разгадало нас, так оно и поворачивается. Разгадывая нас дальше.

Простейшая система замкнутого цикла обучения.

Коллекитивное бессознательное формиует характер стаи, вожаков стаи. Но лишь став изгоем, отвергнутым стаей, выжившим без стаи там, где стая не выживает стаей, стая признает существо мудрецом. Ибо в этом существе мудрость выживания.

И мудрец может переиначить, переформировать характер стаи... Но становясь драконом стаи, частью стаи, вновь становится зверем стаи. Не более. Но и не менее того.

И даже это — очень много.

Одни выбрали вожаком одних, другие — других. Меж большинства подобных и разницы не видно.

Но есть средь них такие, что видят разницу и в том, чего не видно.

Ошибка без ошибки. Ошибка в том, что её нет. Ошибка в том, что она есть, но её не видно.

Замкнутый цикл бесконечности. Уча, исправляя одних, наставляя, учишь не только тому, чему учишь, но и противоположному. Познание достигается на контрастах.

А следовательно учишь всех. Не только тех и этих, а всех. И хороших, и плохих. И законченых мразей. Хотя бы потому, что не знаешь кто есть кто. Не знаешь кто кем станет.

Сейчас вроде такие... А завтра... Завтра уж другие... Такие же возможно, но всё-таки другие.

Хорошие, плохие, добрые, злые, полнейшие мрази, законченные мрази. А с виду неотличимы. Разница лишь в тончайших нюансах поведения.

Тут они такие. А там, где-то там, далеко далеко, где думают, что о них таких тут и не подозревают, они другие. Тут они вроде ничего. Привычно себя ведут. Привычно спрашивают. Привычно отвечают.

— Ладно, девочки. Хватит. Достаточно. — вслух, но мысленно произнёс я.

Я давно понял свою ошибку. Но упорно шёл, повторяя её вновь и вновь.

Потому что мне это выгодно. Потому что это приносит мне пользу. Ту пользу и выгоду, которую многие на замечают, не видят.

Но это очень опасная игра, позволить которую себе могут лишь считанные единицы из бесчисленного сонма существ.

Ведь в этой игре цена ошибки слишком высока.

Ошибёшься — огромное множество невинных прекраснодушных существ окажутся в лучшем случае на грани вымирания. А бесчисленное количество мразей будут властвовать над ними, превращая в подобие себя.

Я остановил игру близнецов на грани образования малого единения, остановив тем самым и запустившийся уже для кого-то процесс слияния.

"Вы знаете, я всё же немного менталист, даже чуточку эмпат" — обратился я сразу ко всем.

Ко всем.

И к тем, кто присутствовал лично, и к тем, кто за ними стоял.

Но если в общем целом обратился к ним на вы, не видя разницы между ними.

То к личностям я всё же обратился на ты.

Мы, вы, ты... разными бываем.

"Пожалуйста, прекратите." — обратился я к ним. — "Уже старшие не выдерживают вашей игры. Даже я готов начать уничтожать вас. Что уж говорить о младших, настроенных на вас?"

Эти мои слова каждый, каждая из них, услышали в своих мыслях. Отлично понимая, что это не их мысли. Что это мысли с иной стороны. С моей стороны. С другой стороны.

"Если вы продолжите, то мне ничего не останется, кроме как признать себя, признать свой титул. И, в таком случае, мне не останется выбора, ибо я сам лишу его себя. Я буду вынужден действовать официально. Пока я простой человек, без титулов и званий, я могу оставаться простым человеком. Но, действуя официально, как должностное лицо, я уже не смогу быть слепым слепцом, потерявшим и слух, и нюх, не обращающим внимание на ваши действия и поступки. Как простой человек я могу делать вид, что не обращаю внимания, что не понимаю ваши действия и поступки. Как должностное лицо, я буду вынужден вас покарать. Попросту уничтожить и вас, и ваши структуры, тех, кто следует за вами. Потому что вы совершили всё то, за что вашим душам положены действительно вечные кары и полностью потеряли право на моё прощение, на милосердную смерть души. Иначе мы бы с вами не встретились. Иначе вы бы не услышали эти мои слова. Вы бы просто вечно карались, гадая: "Господи, за что?".".

Эти слова услышал каждый, кто был хоть чуточку настроен на меня.

Я давно понял свою ошибку, сознательно повторяя её вновь и вновь.

Я учил.

Учил всему что знал.

Учил тому, как я понимаю.

Учил своему пониманию.

Учил понимать себя.

Это не ошибка. Хотя многие так считали, пользуясь этим.

Это — преднамеренный рассчёт.

Тонкая интрига, которую большинству никогда не понять, не осознать.

Хотя бы потому, что они не могут себе позволить такого даже представить.

И в этом их слабость.

И в этом моя Сила. В их слабости в том, в чём я, по сравнению с ними, слишком силён.

Я всегда играл в поддавки.

Это моя любимая игра. Игра, в которой я проверяю кто есть кто на самом деле.

Но...

На этот раз...

Эта игра зашла слишком далеко.

На этот раз я сам себя поставил в положение цуг-цванг.

Либо я остаюсь простым человеком, либо вынужден буду признать себя, приняв свой титул.

"В прошлом я нашёл выход. Это был простой и естественный выход. Я просто умер для вас." — мысленно произнёс я, так, чтобы свидетели этого разговора меня услышали. — "Не за вас. А для вас. Это большая разница. Для вас я умер. Я мёртв для вас. Вы меня не слышите, не видите, не общаетесь со мной, я вам не отвечаю, потому что для вас я мёртв. Потому что если вы обратитесь ко мне лично, я как должностное лицо, к которому вы обращаетесь, вынужден буду ответить. Наградить и покарать. Поэтому как человек я жив, но не для вас. Как должностное лицо я мёртв для вас. Как для человека, вы уже мертвы для меня.".

Девушки со страхом смотрели на меня. Они не понимали, но чувствовали, что обращаюсь к ним мысленно именно я.

На грани единения всё это слышалось и ощущалось отчётливо.

Но грань есть грань. Ведь на грани единения идёт и отторжение.

Тайланд — земля свободы. Когда-то я тоже был в Сиаме близнецом многих.

Принцессы запустили игру близнецов. Не одни они. Сразу несколько принцесс-близняшек запустили свою игру близнецов. И в этой игре они были сильны.

Но Тайланд именно потому и называется землёй свободы, что на его территории Сиамские близнецы рождаются свободными, разделёнными, отделёнными друг от друга. А я сиамским близнецом не был никогда. Нет, мог частью сознания отыгрывать эту роль. Но не целиком. Целиком — никогда.

"Можете не пытаться установить со мной связь близнеца. Я просто скину, перекину это с себя на что-то другое, иное."

— Вы знаете, принцесса, — вслух обратился я, наблюдая как два тела, две принцессы, физическое и духовное тело, сливаются, становясь одним. — хоть мы с вами и случайно встретились, но теория хаоса гласит, что любая случайность не случайна. А потому я вынужден обратиться к Вам по официальному делу.

Игры близнецов, они разные бывают. Но даже после разделения, сиамские близнецы, всё равно подсознательно оставляют место для своего близнеца. А потому в играх с ними всегда надо играть, будто с одним, но понимая, что играешь сразу со многими.

"Вы слишком далеко зашли в своих играх," — мысленно обратился я к ним. — "У вас проблема близнецов была решена относительно недавно. Передо мной же эта проблема встала лишь после того, как это стало проблемой для вас. Я никогда не был сиамцем. Я был просто самцом. Самцом, в мире, где я был единственным мужчиной, единым во множестве ролей. А все остальные, кроме меня, были девушки. Для себя я эту проблему решил просто: я давно покинул вас. А вот у них..." — я мысленно показал на Александру с Сашей, — "Естественное сопротивление, практически иммунитет к вашим играм близнецов. Единственное, почему я позволил вам встретиться — это чтобы они поняли, познали вашу игру на практике. Потому что им требуется выработать сопротивление коллективному разуму. Общественному мнению, проще говоря. У меня этой проблемы не стоит, я в принципе к общественному мнению иммунен, а коллектив никогда и не признавал за разум, ибо это просто стадо зверей."

— Один мой знакомый, — я продолжил вслух обращаться к принцессе, — на вашем конкурсе, по вашим правилам, да, да, я понимаю, что не конкретно у вас, маленькая принцесса, а у вашей близняшки, хотя, возможно потому и у вас, выиграл небольшой дворцовый конкурс, оставшись при этом инкогнито. Поэтому, возвращаясь к теме искусства, будучи его эмиссаром тут, я вынужден официально спросить у вас за вашу сестру: во дворце ничего особо не поменялось, должен ли мой знакомый написать книгу про Вас, про Вашу сестру? Всё же, про официальную принцессу Тайланда, писать незнакомцу, не знакомому с дворцовыми интригами трудно. Тем более, что даже Вашего имени настоящего, да и настоящего имени Вашей сестры и наставницы, а также других Ваших сестёр и братьев, он не знает. Ибо не был представлен официально. Он конечно не был допущен к тайнам дворцовых интриг, но в своей книге вполне может раскрыть некоторые дворцовые интриги и тайны, даже возможно создать новые. Дело очень щепетильное. Ведь не зная Ваших имён, ему придётся придумывать Вам прозвища...

Принцесса тихонько посмеялась в кулачок.

— Да, Вы правы. Настоящие имена принцесс узнать действительно очень трудно.

— К сожалению, мой знакомый, к нему, как и к некоторым, можно применить окончание завр с приставкой дино. Он вообще не смотрит телевизор. Да и интернетом практически не пользуется. Так что узнать Ваше настоящее имя для него может оказаться несколько проблематично.

Принцесса удивлённо распахнула глаза.

Кажется она поняла, о ком я веду речь.

— А разве это важно? — слегка непонимающе спросила Таня. — Не зная дворцовых интриг, их не раскрыть. А имя... Его же легко узнать?

— Это действительно важно, — ответила принцесса.

Никто даже практически не обратил внимания на то, что раньше они видели двух принцесс, когда она была одна. Сейчас же видели одну принцессу, хотя на самом деле их было двое.

— Написание книги, а тем более о принцессе — это не просто вмешательство в дворцовые интриги, о которых возможно даже не подозреваешь, это создание новой интриги, переплетённой со множеством интриг. Кроме того, написание книги — это как написание судьбы. От того, как напишет автор, может зависеть не только настоящее и будущее, но и прошлое. Потому что настоящий автор, написанием книги, может скорректировать, а то и изменить прошлое, даже просто рассказав как оно было на самом деле. — Принцесса сделала небольшую паузу в своём монологе, глотнув холодной воды. — Тем более автор, лично знакомый с принцессой, но не знающий её настоящего имени. Ведь это значит, что они встречались инкогнито, возможно даже вне стен дворца. А это значит указание на время и место, где настоящая принцесса была инкогнито, без охраны, как минимум без открытой, явной охраны и свиты. Для колдунов и всевозможных мастеров даже такой лазейки бывает достаточно, чтобы проникнуть в прошлое и изменить его. Написать книгу, где есть хотя бы кусочек настоящего прошлого настоящей принцессы — на это имеет право далеко не каждый писатель, как бы именит он ни был. Написать же летопись о членах королевского рода — это надо пройти все скрытые проверки, выполнить все скрытые условия, кроме явных. А на подобное способен... — принцесса будто размышляла вслух, а не объясняла, перебирая в памяти всех своих знакомых, — На подобное может заработать право...

Она удивлённо распахнула глаза, воззрившись на меня. Она чувствовала, что условия действительно выполнены. Кажется, она наконец нашла в своей памяти того, кто выполнил эти условия.

И кто говорил, что у азиатов узкие глаза? Глядя на принцессу, на её глаза, можно было подумать, что ей позавидует и сова.

— Да. У меня тоже плохая память, но я же не жалуюсь, — улыбнувшись, проговорил я, глядя в глаза принцессы.