Гринландия

— Не все и не всегда в цеху следуют определенным правилам. Все остальное — написание букв, происхождение бумаги и даже вот посмотрите на это, — Эдмонд обернулся и позвал, — подите сюда, помогите.

Повернулся снова к столу и все с той же счастливой улыбкой безобидного придурка ударил наклонившегося вперед барона в переносицу, ломая нос и вбивая кость в изумленный мозг. Убитый еще не упал, а Эдмонд взвился со стула, отшвыривая его в сторону и вонзил пальцы в основании глотки, удачно подошедшему охраннику. Тот захрипел, валясь на колени, будто бык на бойне. Когда кадык вырывают, не до сопротивления.

Получил уже без особой необходимости ногой сбоку в голову и завалился в бок. Даже при том выхваченный, не смотря на всю неожиданность нападения и дикую боль, клинок не выпустил. Правильно определил — боец и не из последних. И все ж допустил типичную ошибку. Будучи на голову выше и почти в два раза тяжелее принял архивариуса за безобидного чернильного человечка. Справедливости ради именно этого впечатления Эдмонд старательно и добивался.

Не давая опомниться бил и бил, по затылку и вообще в голову. Проще всего было убить, но ему требовался живой для разговора и важно быстро превратить воина в нечто не способное сопротивляться. Даже в этот момент такой может оказаться опасным, допусти слабину.

— Ну что, — наступив на спину еле шевелящемуся врагу и бросив быстрый взгляд на неподвижное тело барона — мертв, сказал, — жить хочешь?

Человек невнятно, но явно ругательно промычал нечто.

— Храбрость вещь хорошая, — подбирая валяющееся на полу оружие, согласился Виатор. Еще раз пнул со всей силы в район почек. — О ятаган! И сталь каринская. Давно не пользовался.

Наступил на ладонь, давя с силой, так что сжатые в кулак пальцы воина невольно распрямились и одним движением отсек большой.

Человек замычал, извиваясь и пытаясь снова подняться. Крепкий все ж, подумал с уважением Виатор, полоснув его под коленкой острием и с удовлетворением наблюдая, как набухает штанина от крови.

— А сейчас второй пальчик, — сообщил игривым тоном. — Ведь все равно все скажешь, только в конце еще и калекой останешься.

— А так, нет?

— Ответишь — умрешь чисто и сразу. Без мучений. Предавать уже некого.

— Чего ты хочешь? — похрипел воин.

— Ты не кричал, значит в доме помимо открывшего дверь, никого нет. Но этого почему не попытался позвать?

— Клер во дворе. Все равно не услышит.

А говорить, что в первый момент растерялся, все ж не стал. Обидно, да так лопухнуться. Вдруг услышал бы. Пусть мизерный, но шанс. Теперь то не сумеет. Нутрянку я ему отбил. Еле дышит.

— И кто еще в курсе про книги, помимо вас?

— Теперь уже никто, — хмыкнул тот. — Избавились от них, чтоб не болтали лишнего.

Ну да, ну да. Не обязательно даже ставить в известность о причинах. Барон мигнул и в таверне прикончили вне связи с предыдущим. Награда прекрасно заменяющая золото. Претензий предъявлять некому.

— И от меня тоже собирались?

— Теперь какая разница? Я ответил. Заканчивай! — он рванулся, явно провоцируя на действия.

— Ты сказал, — пробормотал Эдмонд, ударив ятаганом без промедления.

Обошел все увеличивающуюся лужу крови на полу и подобрал тот самый мешок, из которого первоначально Рикардо извлек книги. Там оказалась еще немалая кипа пергаментов. Сейчас не до этого, посмотреть и потом можно. Кроме книг и арбалета ничего брать не стал. Любая вещь вполне может оказаться следом и быть узнанной. А поиск украденного один из основных способов выйти на убийцу. Сыновьям придется продемонстрировать рвение, дабы отвести от себя любые подозрения в соучастии. Зато про книги никто не в курсе помимо оставшегося охранника.

Проще всего оказалось с ним. Приоткрыл дверь и свистнул. Тот моментально появился. Даже если обычно зовут не так, правильно отреагировал. Правда болта в живот не ожидал, но из-за забора никто не видел, а глотку перерезал сразу.

Перед воротами он остановился и внимательно прислушался, приоткрыв. Уже вечер и на улицах народу мало, но меньше всего ему нужен некто случайно увидевший выход. Арбалет оставил, мысленно вздохнув. В дороге мог бы пригодиться, но вдруг у него приметы есть. Решительно толкнул дверь и прогулочным шагом двинулся вперед. Прохожих нет, зато на углу между зданиями, так что сразу не заметишь, а он всех видит, притулился Фабиан и с деловым видом изучает башмак.

— Ты что здесь делаешь? — потребовал на ходу, когда тот вскочил и пристроился рядом.

— Не понравился мне этот тип, — ответил старый друг, послушно принимая мешок с книгами. Боец из него никакой, зато тяжести таскать годится — Не похож на посыльного. Наемник, что я их не видел? И подошел сторожко, стараясь быть незаметным.

— С самого начала сзади шел?

— От самой таверны.

— Плохо.

— Не надо было?

— Плохо, что я тебя не заметил.

— Ну я далеко шел. Специально.

— Помалкивай. И про него, и где я был. Ни с кем.

— А где мы были? — вовсе не дурашливо, а серьезно переспросил Фабиан. — Надо ж чего объяснить, коль спросют.

— За покупками ходили, еды на дорогу искали.

— И чего барон предложил?

— Ты не поверишь, — хмыкнул Виатар. — Лучшее приобретение в нашей жизни. Только пришлось убить Тарса. Он не собирался отпускать.

— ... к сожалению, невозможно установить точные даты, но описание туземцев не оставляет сомнений. Тамплиеры были где-то здесь задолго до первопоселенцев. Кельты уже жили у озер, так что в не таком уж далеком прошлом.

— Ну, не таком уж и ближнем. Явно до процесса. Когда он был... начало 1300х.

— Казнь состоялась в 1312г, — любезно доложил толстяк.

— Тут важно, что рыцарь Андрэ достаточно точно описал как раз каменные дома, храмы с колоннами и земледелие, основанное на маисе. Как он писал: 'Большой плод, усыпанный зернами, ничуть не уступающими вкусом пшеницу, но превосходящие колос количеством'. Про потат, томат и хлебные деревья тоже имеются рассказ, не оставляющий сомнений о каком овоще речь. Ни о чем подобном в Европе знать не могли в те годы.

— Через северян...

— Здания? Никто и никогда ничего подобного не сообщал из нордлингов. Какой ему смысл придумывать?

— Хотя б бы приблизительно, где он путешествовал.

— Увы, кроме большой реки, за которую заходить нельзя, если хочешь жить — ничего.

— А на той стороне, где начинается степь, злые нелюди, — сказала Ифа с сарказмом. — Вы уверены, что это не шутка, а то уж очень знакомо звучит?

— Текст на латыни, с оборотами нынче не употребляемыми. К тому ж бывший хозяин не представлял ценность документов, охотно отдал за сущую мелочь, что что для него было мусором. Абсолютно точно никто там не способен был не то что говорить, но и писать на древней латыни, создавая к тому же кучу бессвязных обрывков разными почерками. Для дурной шутки слишком много затрачено усилий, а ведь никто не знал о моем приезде заранее.

— Позови Белтара!

Шон моментально выскочил за дверь. Нечто такое он и ожидал. Не случайно эти типы из университета пришли к ним. Кому и знать о давнем прошлом, как не йотуну.

В комнате того не было. Он уже достаточно оправился от ранения и самостоятельно ходил на кухню. Кушать продолжал, как не в себя. Крайне интересно, чтоб стал делать, не имей бесконечного запаса у дона. Шон бы совершенно не удивился, завали случайного прохожего и употреби его тело прямо без огня. Видать не все рассказы о йотунах брехня. Зато он теперь хоть знает причину, по которой они такое делают. Правда приятней от этого не становится. Месяцами находился рядом и настолько привык, что не замечал его нелюдского происхождения. А потом снова приходило понимание, он совсем иной. Не лучше, не хуже — другой.

Йотун с подсказки поварихи обнаружился на заднем дворе. Он колол дрова без рубахи. Ничего подобного прежде за ним не замечалось, но вдруг просто не видел. В очередной раз Шон подивился на фигуру нелюдя. Со спины можно запросто перепутать с человеком. Даже приземистое туловище при излишне длинных руках не вызывало неудобства. Люди еще и не такие бывают. А что шерстью зарос, так видал парочку ничуть не менее волосатых. Притом прекрасно знал по личному опыту: силища в тех руках неимоверная. Запросто кочергу свернет в кольцо. И зубы, как молот. Орехи разгрызает. Зато долго бегать не способен. Опять же, кто сказал, среди людей такие не встречаются? Отец мог телегу с грузом в одиночку поднять, чтоб колесо поставили новое вместо сломавшегося.

— Что? — спросил йотун, не оборачиваясь.

Шон тоже иногда чувствовал, когда на него смотрят, но не до такой же степени. А потом случайно заметил, как ноздри раздуваются. Похоже он чуял по запаху не хуже собаки и не ошибался, хоть ты чистый, хоть грязный и в крови.

— Госпожа зовет.

Кочевряжится йотун не стал и сразу прекратил махание топором, надевая на ходу рубаху. Уже по дороге Шон подробно пересказал разговор, не видя в том тайну. Ведь для того и позвали, зачем время зря терять.

— Сейчас, — не дожидаясь вопроса и не обращая внимания на уставившихся на него приезжих, сказал йотун, — Великая река идет вот так.

Прямо из чей-то кружки вылил вино на стол и провел от образовавшейся лужицы петляющую линию.

— Так было не всегда. Лет триста назад она поменяла течение после большого наводнения. Тогда она шла вот так.

Еще одна линия пальцем.

— То есть, в этом районе, — возбужденно вскричал Фабиан, — были города.

— Там жили племена саб, копающиеся в грязи, — равнодушно сообщил Белтар. — Чего-то они строили. Сейчас на равнине пасут скот. Больше ни на что место непригодно. Вода ушла, а вместе с ней и жизнь. Если хотите нечто найти — зря. Это не случилось враз. Города умирали постепенно. Большинство ушло на юг. Сначала на плоскогорья, затем за перешеек. Все ценное унесли с собой. А в могилы ничего не ложили. Труп, завернутый в саван. Да я б очень не рекомендовал их трогать. Бандейра rojo осквернителей покойников на кол сажают. Синие и зеленые просто вешают, но это территория красных.

— Спасибо Белтар, — кивнула Ифа.

Спрашивать с чего б прежде не сообщил глупо. Сама знает ответ. Не считал важным. Если честно, ей тоже не особо любопытно. Зато можно одной стрелой свалить сразу трех зайцев. Послать на крайне волнующие территории своих людей. Заодно осмотрятся. Наладить контакты с там живущими и подкинуть им информацию. Пусть и не среагируют, но запомнят. А главное, все за чужой счет и не выказывая интереса. Она б с удовольствием и сама за такую идею заплатила и послала шарится по пустому месту, а удача привела прямо к порогу мечтающих ее облагодетельствовать за бескорыстную помощь.

— Можешь что добавить?

Йотун молча пожал плечами.

Его безразличие иногда выводило из себя. Прекрасно известно — посылать его в тот район, все равно, что приговорить к смерти. Причем без разницы кто на него наткнется люди или соплеменники. С одинаковым удовольствием превратят в фарш. На западе харир, его бывшее племя, на востоке последние эмид и красная бандейра, имеющая крайне серьезные претензии лично к бывшему вождю. Она готова была к столкновению, но не искала проблем. Не случайно на Охайо не задерживались, сплавляясь вниз без остановок. Сама б сроду не пошла в те места с Белтаром. Чересчур много там его кровников. Выбора не имелось. По земле еще скорее бы нарвались, а на востоке ловили всерьез. И все ж йотун пойдет, прикажи она. Тупой идиот.

— Значит там и не нужен, — сказала вслух.

Эдмонд дернулся в изумлении. Объяснять ничего не собиралась.

— Ступай, — и когда вышел, уже гостям, — а теперь поговорим конкретно. На что вы рассчитываете и каким образом готовы обеспечить экспедицию. Мне, извините, развалины ни к чему, а лезть на чужую территорию опасно. Бандейры пришельцев не привечают. Убить не убьют, но развернут обязательно.

Глава 11

Поход за развалинами.

Последние дни перед выходом в плаванье проходили в лихорадочной суматохе. Грузчики сновали с берега на корабль с ящиками, набитым всевозможными вещами, тюками, бочками с вином и порохом. Семейство не считало нужным впустую гонять бот по реке. Кроме снаряжения для экспедиции еще и товары на ярмарку. Если учесть не особо большой размер лодки, нормально разместится было негде. Лоцман, именуемый в обязательном порядке капитаном, двое матросов и их шестеро, занимали все пространство и по необходимости участвовали в гребле. Хотя лодка и шла под парусом, однако ветер переменчив. Хуже того, навстречу постоянно несло течением коряги, сломанные сучья, подмытые деревья, а порой трупы людей и животных. Даже днем требовалось постоянное внимание. То и дело бревно выносило из очередной протоки навстречу и требовалось торопливо уходить в сторону.

Безусловно, сплавляться на огромном плоту было проще. Ему точно не повредит внезапное столкновение. Только теперь как раз им навстречу шли большие и малые плоты и тем отворачивать гораздо сложнее, слишком велика тяжесть и инерция. Зато можно пристать на ночь к берегу, нормально приготовить ужин и даже сходить в кабак, если совершенно 'случайно' место оказалось небольшим городком. Нормальные люди редко рисковали плавать по Великой реке ночью. Разве уж крайняя нужда. Хотя правила предполагали поддерживать на плотах постоянно огонь, сплавщики могли и заснуть, а то и пренебречь требованием. Плоскодонку вроде их утопили бы при столкновении моментально, даже не заметив. Или тем же плавающим деревом продырявить борт проще-простого. Ночью бревно увидеть практически невозможно. Уж лучше не рисковать.

К тому же здешние воды сами по себе крайне неприятны. Никакие приметы не действовали постоянно. Песчаные отмели меняют очертания, наносные берега обваливаются, фарватер то и дело виляет и на протяжении тысяч миль нет ни одного маяка. Хотя за них прекрасно работают фермы с поселками. Все постоянно плывущие прекрасно знают расстояние от одного до другого, но иногда случаются крайне неприятные сюрпризы: река меняет направление течения и кабак оказывается в нескольких милях от берега, с соответствующими последствиями. Ничего удивительно в случившемся когда-то нет. Просто тогда она сделала огромную петлю, прихватив немалый кусок степи и оставив в стороне прежних жителей.

— До того, как согнулась моя спина, я был храбр, — в очередной раз затянул капитан, бесконечно-нудную песню.

До того, как согнулась моя спина, я был красив.

Ни одна девушка не любит старика.

Широко разлившаяся в данном месте река несла свои мутные воды. Жара, духота и влажность не способствовали ученому разговору. Да и грести меньше всего хотелось. К счастью, с утра дул постоянный, пусть и не особо сильный ветер и махать веслом не требовалось.

— Сабалос! — внезапно прервав исполнение кричит один из матросов, показывая пальцем.

На поверхности реки хорошо заметны расходящиеся круги. Это след рыбьего косяка. Шон бы ничего не понял, но постоянно живущие на воде хорошо знают здешние приметы. Лодка моментально меняет курс и с борта летит сеть, которую очень скоро начинают вытягивать с азартными криками. Всем известно, сегодня поселок не ожидается, значит предстоит себя обеспечить пищей самостоятельно. То есть у них есть, но зачем тратить приобретенное за деньги, когда само идет в руки. Поймать чего-то не составляет труда, зато сабалос вкусен и не мелочь какая. Они вырастают на десяток фунтов веса. Несколько штук хватит на пару дней обжираловки.