Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

Да, второй случай.

Первый был давно.

Я тогда ещё мелким был.

Стая демонических гончих напала на мать.

Я порвал их.

И демонолога, что их призвал, тоже порвал.

И тех, кто демонолога нанял тоже бы порвал.

Мать не позволила.

Боевой маг высшей квалификации Орландо Дорийский тогда был направлен Церковью Истинного для расследования инцидента в качестве дознавателя.

Фамилия Створовски в отчёте фигурировала в общем списке свидетелей инцидента, а не как подозреваемых. И случившееся было свалено на погибшего демонолога, который что-то там не верно рассчитал, а может на шторма Межреальности, а может на пролетавшую пташку или деда, что чихнул не вовремя. Умеет учитель навести тень на плетень.

Через несколько лет Орландо Дорийский переехал к нам, в Новую Верону.

Очень ему город понравился. Климат хороший. Люди прекрасные. И в дали от столичной суеты — прекрасное место чтобы наконец заняться своими исследованиями всерьёз. По крайней мере, так звучала официальная версия.

— Охолостить. С бычками помогает. Спокойнее становятся. — почесывая ногой подбородок предложил Пройдоха.

Его б самого охолостить — детей стругает на право и на лево.

И не сильно беспокоится, что через это у приличных людей неприятности случаются. У меня, то есть.

Задорно так чешет подбородок. Удобно ему ногой подбородок чесать — у гоблина-то руки вместо ног пришиты.

— Если что в команду возьму — команда без тупого бычка не команда. А бычок без яиц не бычок. — успокоил меня дед Васко.

Спасибо, конечно, заступился, но по поводу тупого мог и промолчать.

Не самый умный, но и поглупее видали.

— Духи... ну вот серьёзно... духи... маманя... — не мог я не выразить своё недовольство, когда все, кто хотел высказались.

Серьёзно... духи.

Можно же было что-то другое найти.

Что-то более эпичное.

А то духи матери.

Не серьёзно.

— Если тебе интересно моё мнение — я предлагала ошейник. — Ви не могла промолчать.

Ошейник, значит.

Ох, ненормальные у тебя рыжая фантазии, то сбруя, то ошейник.

Клац! — клацнули зубы от батиного подзатыльника.

Пришлось сделать шаг в перед, чтоб не упасть.

Тяжёлая у бати рука.

— Матери не груби.

— Да я...

Клац!

— Мирослав! — мать окликнула батю.

Во, это она правильно.

Нечего меня по голове бить — последние мозги вылетят.

— Ноги в руки и на пасеку. И чтоб носа оттуда не показывали, пока не скажу. — отдал батя приказ и пошёл к учителю Орландо, который у разрыва реальности спорил о чём-то с дедом Васко и Пройдохой.

У каждого из них был свой взгляд, как залатать дыру и что говорить, когда спросят, как оно так получилось. И каждый был уверен, что именно он прав. По мне так прав был учитель Орландо, чтобы он там не предлагал, — он в отличии от этих двоих был хотя бы трезв.

— Главное, что все живы.

Вот маманя моя знает, что сказать.

Вот правильно ж.

А эти вон — навели суету.

Умные больно.

И Ви со своим ошейником.

Но ничего — посмотрим, как она запоёт, когда я о стриксе спрошу.

С чего этот гад так обрадовался, когда рыжую увидел?

Только это потом — нечего им тут об этом знать.

А то умные больно.

Маме потом, конечно, всё расскажу, чтоб не думала, что такая уж эта рыжая вся чистенькая и умненькая.

На пасеку двинули налегке. Рюкзак уже всё равно пустой, а следы нашего пребывания и без нас почистят — вон их сколько.

Ви, правда, пнула меня, когда я присел на одно колено, чтобы она могла мне на плечи забраться.

Не захотела.

А как отошли мы от родных, так пнула опять, мол, опускайся, хочу на тебе ехать.

Не поймёшь этих девушек — чего им надо.

А так-то вообще спасибо могла сказать — я ж как бы её спас от стрикса.

Батя, подкузьмил меня малёхо с пасекой — дед Михайло — он ведь с придурью.

Как и все шаманы.

О нём Шкура Порченная и то ничего приличного сказать никогда не мог. Не то чтобы я хоть раз слышал, чтобы один шаман о другом хорошо отзывался. Но с фактом ведь не поспоришь.

Одна история о том, как помогал дед Михайло найти виновного в покраже скота, а там коза возьми и на сынка графского пожалуйся... и вот мало ему, сынку этому графскому, было служанок же ш... через дурь эту вышла заруба на пустом месте. После неё батя мой и спихнул деда Михайло на куда подальше, чтоб значит, меньше проблем создавал.

Но дед и тут чудил.

Года три жил с медведицей, которая вот точно ведь не была шаманом, как он, а была всамделишная медведица.

С лешими постоянно по пьяни дрался — обыгрывали они его в карты и в кости, а он им за это морды бил и выигрыш не отдавал.

Но не только с придурью жил дед Михайло — и хозяйство своё выстроил с ней же.

Нет чтобы, как у всех дом нормальный из камня построить, ульи наши, apàri, из туфа использовать — всё из дерева вырубил. И дом, избой зовущийся, и все пристройки хозяйственные, ульи и те из дерева сделал.

Шаман, в общем, со всеми вытекающими.

Одно хорошо — мёд его пчёлки добывали вкуснейший.

Ну и медовуху дед Михайло славную гнал.

Гостям, ясно дело, дед Михайло рад не был.

Пришлось с медведем побороться.

Всю спину гад седой изорвал, в плечо зубами впился, чуть кус мяса не вырвал, а как я его на удушающий взял, так "что ж ты, ирод, творишь со стариком", "вот помру я, кто ж матушке твоей, славной Веге, мёдик передаст" и прочее.

Мне места в избе не нашлось — воняет от меня, а он видите ли старый, трудно ему таким дышать.

Как медовуху хлестать до потери сознания, так нормально, а как меня в дом пустить, так — старый.

Но да ладно, мне и снаружи хорошо спится.

Завалился ведь уже спать, а тут вспомнил, что так и не получил ответы на вопросы, что ж это недавней ночью было.

И как после этого спать?

Вот никакого сна после такого уже не будет.

Выслушал от деда Михайло по поводу дурней, что спать не дают, и если уж так приспичило мне почесать языком ночью, так пошёл бы о дерево почесал.

Но Ви вышла.

Куда ей деваться было?

— Рыжая, я вот всё понимаю и ни не лезу, но если ты хочешь мне рассказать, какие дела там у тебя с этим стриксом были, то я выслушаю.

— Не хочу.

И собралась такая идти обратно, в избу.

— Рыжая, а ты подумай её раз. — предложил я и за запястье её аккуратно так схватил.

— А кто это мне только что заливал по поводу того, что всё он понимает и не лезет?

— Рыжая, не ломайся — и ты знаешь, что расскажешь, и я это знаю. Просто давай сегодня пропустим ту часть, где ты кусаешься и дураком меня выставляешь.

— Прекращай. Тебе правда не идёт это.

И я прекратил.

Показал бутыль Miel del Olvido — в схроне, что использовали Мародёры, имелось не только вино, но и тюки одеждой, кое-какое оружие. А схрон-то я в первую очередь проверил, как на пасеку пришёл. На тему — чего там пожрать имеется и может оружие какое интересное есть. Оружие — фигня для людей, мой тесак получше будет. А вот выпить и пожрать имелось.

— Вычту из твоей доли, орк. — приняла Ви бутылку.

— Может хотя бы пятьдесят на пятьдесят?

— Это твоя идея, значит, гуляем за твой счёт.

Не, ну логика, конечно, есть.

Да и нельзя просто так брать всё, что вздумается даже если это Мародёрам принадлежит, среди которых батя главный.

Выпили, значит, погрустили, что наши развлечения в деревнях так внезапно прекратились.

Тут-то не разгуляешься.

Вокруг пасеки ничего-то и нет.

А на самой пасеке — дед Михайло.

— Я этого стрикса видела впервые.

— Да как так? Он же на имперском чётко сказал: лиса, сокровище, думали, что мертва.

— Это Виолетта должно быть знала, но теперь уже не спросить. Нет Виолетты.

И смотрит на меня.

А чего на меня смотреть?

Мне ж мама сразу, как Виолетта впервые распалась на Ви и Летти, всё объяснила. Не нашла она счастья, так решила: пусть хотя бы Ви и Летти попробуют его найти. И ничего не исправить, не отменить. Ушла, не оглянулась. Не поверила в меня.

Вот теперь я с этой рыжей лисицей.

И судя по её взгляду — не верит она мне ни на грош.

— Я — Ставр Створовски.

— Орк, к чему это ты?

— Я — Ставр Створоски. Даже проигрывая, терпя поражения я продолжаю двигаться вперёд. Помни это, рыжая. Я — Ставр Створовски.

— Я ещё от тебя воняет.

— А ещё от меня воняет.

Пока я прикидывал, чем бы себя занять на пасеке, да так чтобы не привлекать внимания, прискакал Марко.

Без сапог, рубахи... и вообще и одежды одни штаны и те без пояса...

Со всяким девичьим, чему и в рюкзаке у той лаборатории оставленном, место было немало уделено, для Ви.

Заботится мать об этой рыжей. Добрая она у меня.

И ведь не только это лисе всякого передала, но и мне.

Микстуру от запаха.

И кекс.

Я его весь и умял за раз.

Ви немного дал, и Марко тоже получил, немного.

С дедом Михайло делиться не стал — не оценит. Да и чего там — жалко вкусняху на него тратить.

Узнал, что Проказница с Искоркой не скучают. Хорошо им. Проказница нашла мою заначку с золотом, и теперь подкармливает дракошку.

У-у-у-у-у, наглая демонюка.

Место откуда к нам стрикс заявился ищут. Пока без результатов.

Из столицы вроде дознавателя пришлют, а не целого инквизитора. И вроде как этот дознаватель знакомый учителя Орландо.

В общем, о чём угодно Марко рассказывал, кроме того, где это он одежду свою оставил.

Но вытянул я из парня, что к чему. Вытянул.

Выяснилось, что, когда Марко сделал остановку чтоб дать лошадёнке отдохнуть, водички попить, подошёл к нему старичок не низок не высок и предложил в карты перекинуться.

Марко хоть на вилле с дедами моим работает, а видно ума не нажил, в общем, хорошо, что хоть штаны не проиграл.

— Да хотел я штаны на кон, а он ни в какую — говорит только на коня или поклажу играть буду. Так не мои ж они — как на них играть? Вот и остался я при штанах. — честно признался парень, как оно было.

— А нечё с лешаком играть — у него все карты краплёные. — выдал своё экспертное мнение дед Михайло, который во время нашего разговора отирался рядом, будто делом каким-то занят.

Марко даже обрадовался, что легко отделался.

Лешие он ж с придурью навроде шаманов.

Ви, чтоб не позорил парень семью Створовски, притащила из схрона сапоги и прочее для Марко.

За всё с меня обещала вычесть потому как за столько времени не удосужился я значит парню объяснить — с кем можно играть в карты, а с кем нельзя.

Марко на дедов работает, а я рассказывать что-то должен.

Вот где логика?

Но я тоже не дурак. Смотался за бутылкой Miel del Olvido — для мамы. Вино не из дорогих, но если Ви пьёт, значит, хорошее. Может, не пробовала. Может понравится.

— Ещё и две бутылки вина к вчерашней запишу. Разоришься ты, орк, такими темпами и придётся тебе жениться на одной из дочерей твой матушки, чтоб в долгах до конца жизни не ходить.

— С чего это две? Я ж одну бутылку принёс? — в принципе я уже понял, куда разговор идёт.

— Потому что сегодня вторую выпью я, а ты, если искупаешься, то, может быть, тоже глоток получишь. Может быть.

Вот не зря Пройдоха говорит, что опасней и коварней зверя, чем женщина нет, а кто с этим не согласен просто не встречал настоящих женщин.

Но да пойду скупнусь.

Потом микстуры хлопну.

Всё ж вдруг оно и правда от меня воняет.

Эффект от микстуры оказался выше любых ожиданий: Ви прям сразу похвалила, мол, только начал пользоваться, а уже не так и воняешь, орк.

То ли будет через неделю.

Я даже постеснялся сказать, что не смог пузырёк откупорить (можно было бы силы побольше приложить да побоялся, что раздавлю).

Ничего, в кармане носить буду.

Микстура эта, похоже, что-то вроде амулета.

Не даром за неё три золотых просили.

От скуки почти неделю спасались тем, что отрабатывали совместные действия в нападении и в защите, да ещё тем, что мечтами о делах.

Ничего крупного мы с Ви не потянем — двое нас и слава у нас специфическая, так что о хлебных заданиях вроде сопровождения каравана или защите лица во время его пребывания где-то мечтать не приходилось. На кого крупнее волколака охотиться — нас также не хватит. А ходить на кого меньше — смысла нет, мы и так едва-едва в плюс выходим, если будем браться за мелочёвку, окончательно в минус уйдём.

На этом фоне предложения жениться на какой-нибудь богатенькой девице казалось не такой уж глупой шуткой.

Я, значит, женюсь на дворянке.

А Ви мы отправим — в бордель, чтоб тоже деньги зарабатывала.

Идея по поводу борделя Ви не оценила, но я ей доходчиво объяснил — она ж имперец, к тому же костлявая и рыжая, такую ни один приличный горожанин в жёны не возьмёт. А в борделях у неё шансы есть — там же чем экзотичней, тем спрос выше. Это Пройдоха говорил. Он в этом понимает. Под ним ведь один из лучших борделей Новой Вероны — "Птица-мечта". Так там самый спрос у богатеев не на обычных девиц, а на гоблинш или орчих всяких... б-р-р-р-р... как представлю... что ж это у богатых людей в головах?

В конце, сообразив, что с борделем я, возможно, дал лишку, предложил я Ви, когда женюсь, стать моей содержанкой, а то приличный горожанин и без любовницы — не порядок.

За что получил оплеуху.

В борделе, значит, работать согласна, а в любовницы ко мне — сразу по морде?

Вот как это понимать-то?

Я ж серьёзно, а она по морде и ушла, сказав думать хоть иногда, что говорю.

В смысле — иногда?

Я всегда думаю.

Что думаю то и говорю.

Под вечер леший припёрся.

Страховидло лесное.

В карты ему приспичило с дедом Михайло перекинуться.

Ну в карты б и играли, так нет же — сперва пить сели.

Начали, как приличные с медовухи, а ближе к ночи уже непонятно что хлестали — у деда Михайло, как и любого уважающего себя шамана, имелось много всякой бормотухи по секретному рецепту.

Знаю я эти рецепты — дюжина клопов, блох под сотню, клок шерсти с задницы бобра, заячий горох да потом ещё ноги там же сполоснуть. Оставить до следующего полнолуния. Вот и готова твоя настоечка.

Славно шумели.

Ви — умная, ещё с вечера поняв, куда дело идёт, спать пошла в пристройку.

А я что?

Когда мне пьянка мешала?

Оно б если б старики не только пили, но и если б — я б тоже с ними за столом посидел, пожрал на халяву.

Но там на столе дрянь всякая была — грибы непонятные, шишки.

Положив на одну чащу весов возможность пожрать всякого, а на другую куда более вероятную возможность не вылезать завтра весь день из кустов, я решил, что безопаснее будет завалиться спать.

Леший, морда его от питья опухшая, разбудил меня перед рассветом.

Ходит такой рядом, круги нарезает.

Хочет чего-то.

Чего хочет — понятно.

Деда Михайло с бормотухи срубило, и не сыграли они в карты.

А душа у лешего горит.

Ну и хмель в голове.

Вот и ходит улюлюкает, поглядывает.