— Ну да. Я так тебя и собираюсь с собой взять: в Снегурочке, а Снегурочка связана со мной. Выиграем в моём сеансе — долго объяснять, что это такое! — есть парочка хороших мест, выгрузим Долину, восстанавливай, живи. Бонусом научим новым магиям, там у нас немного хаос, а в мутных водицах можно и положение себе выловить, и власть. Я поспособствую — не последний человек.

— Ты не любишь быть должным, но не понимаешь, как много сделал для меня, — констатировала она. — Спасибо за Долину. Это мой дом, и я не хотела бы оставить его Дну.

Ливиа отвела их к краю Долины — почти вертикальной стене зеркально-тёмного камня, вздымающегося в небеса. На самом деле, не камня, а овеществлённого правила. Сэм начал, а затем делегировал Снегурочке самостоятельно разрастись по периметру Долины. Задачка нетривиальная — даже на тонкую линию уйдёт несколько часов, не меньше, и всё это время ему надо было никуда не двигаться. Ливиа отошла отогнать мутантов в центр Долины. Игроков, к счастью, сейчас внутри не было, иначе пришлось бы с ними разбираться — а личность и происхождение Ливиа хорошо бы скрыть.

В совершенно случайный, кажется, момент времени перед ним повисло сообщение:

Поздравляем с нестандартным завершением легендарного задания «Долина искажений»! Вы раскрыли тайну и происхождение Долины, договорились с её хозяйкой и уничтожили источник мутаций. За первое выполненное задание вы получаете талант «оценка». Поскольку ваше первое задание имеет ранг «легенда», то ваша награда повышена: талант «оценка и анализ» (продвинутый) и талант «инвентарь» (обычный).

Теперь у вас есть игровые таланты, поэтому вам предоставлено право обращаться к игровому интерфейсу за справкой о ваших талантах, заданиях и многом другом! Обратите внимание, что игровой интерфейс доступен только в зоне досягаемости «Смертельной игры». Будьте осторожны и не перепутайте игровой интерфейс с обманками и подделками — он исчезает и появляется по вашему желанию и виден только вам.

У Виктора тоже появилось сообщение, и в качестве награды его «оценка и анализ» стали эпическими — как тот «заряд» навыка, нанесённый на бумагу. Таланты Сэм почувствовал, как и то, что может от них отказаться — чем-то похоже на одежду, только для души, а не тела, а управление — вроде инфомагии. Игровой интерфейс ничего нового не показал. Зато кое-что новое сказал Виктор:

— Ты не задержишься в охотниках.

— Пробьюсь к Мэй... или умру, пытаясь, — согласился он, ожидая продолжения. И Вик его не разочаровал:

— Я устал от Сумерии. Инна тоже. Но мы застряли здесь. Провалил задание на возвращение, сидел в охотниках пять лет. Как насчёт сделки? Ты вытащишь меня в свой мир, я помогу добраться к Мэй.

— Там битва, — напомнил он.

— Помогу, — немедленный ответ. — Уйду, как будет шанс. Не так силён, как ты.

— О'кей, сделка. Сам-то уверен? Здесь у тебя положение, там — с нуля.

— Устроюсь, — взгляд не такой уверенный, как слово. — Попытался бы уйти и раньше. Задание Инны было как у тебя. Хотел помочь, вот и охотился, учил её. Теперь ничто не держит. Только месть.

— Что с этим Лорьеном?

— Скажем Роману, он надёжен. Ксан разберётся. Если нет...

— Если нет, то разберусь я. Он нас в покое не оставит, нужно ударить первыми. Поговорю-ка со Снегурочкой, тормоши, если что.

А Снегурочка? Снегурочка была очень недовольна, причём собой. В бою она выдала не максимум, потому что недооценила — вместе с ним — противника. И можно было обойтись без бегства внутрь! А в Долине все проблемы решила Морфоза — Снегурочка чувствовала себя оскорблённой. Она могла бы лучше! И без плана от Морфозы — полностью сама. Его палочка никогда не хотела быть значимой, не мечтала о славе, но уступать кому-то? Снегурочка ощущала себя великой. И какие-то жалкие проявления ударных волн, льда, подморозки пространства и заморозки-стазиса? Они оба знали, что это мелочи. В свою очередь Сэм показал себя как прочный проводник, и Снегурочке не терпелось показать своё величие.

Понимание хлынуло на него песчаной бурей, тоннами крупиц, несомых общим направлением, общей концепцией, виденьем одним.

Угасание. Он узрел вечную тьму, где неприменимы термины «пространство», «время» или «материя», ведь и то, и другое, и третье для осмысленности требуют «движение». Движение прекращалось в ослепшей вечности. Останавливался свет. Затихало обязательное, казалось бы, шуршание нулевого состояния поля. Вибрация ордополя пропадала тоже.

Смерть. Он видел мириады сценариев смерти. Смерти от истощения. Смерти от охлаждения. Смерти от кристаллизации. Смерти существ, смерти миров, смерти мультивселенных, смерти Лесов и чего-то столь большого, что ускользало из сознания. Всё когда-то замирает. Никакие часы не идут постоянно. Любой механизм имеет запас прочности. Любая жизнь, даже жизнь вселенной, даже жизнь идеи, если та касается реальности, — конечна. Не все смерти были связаны с истоком Снегурочки, и он начинал различать ограниченную, но немалую долю, которую этот исток вносил.

Порядок. Движение связано с хаосом. Остановка связана с порядком. Они не равносильны. Но стремление к прекращению движению ведёт больше к упорядочиванию, чем к хаотизации. Замерзающие вещи сохраняют свою структуру. По мере снижения «вибрации» ордополя, по мере вытягивания «тепла» нулевых колебаний, принципиальных случайностей становится всё меньше. Всё более тонкие и большие структуры получают возможность продолжаться, а не пропадать в мгновенье ока. Меняются законы и темп бытия. Частичная проекция истока обращает мир в точно настроенные часы.

Свет. Не физический. Замирание физического означает, что начинают иметь значение, становятся видны — идеи. Константный мир идей будто бы проглядывает с той стороны чёрного безвременья. И воплощения правил, и воплощения идей, и каждая частица, каждый элемент стабильности в материальном мире — это баланс, равновесие между истоком Снегурочки и истоком, ей противоположным. Вселенная существует в неустойчивом равновесии между первичным Жаром и конечным Хладом, и Снегурочка была пусть не воплощением, но касанием, ключом к одной из сторон этого фундамента. В её силах было Равновесие смещать. А теперь и в его силах тоже.

Тепло. Он ощутил тепло — воспринял реальность, как видела её Снегурочка с самого своего... рождения? Она никогда не рождалась — нет ни начала, ни конца у бесконечности, и Снегурочка была всегда — просто не везде. Там, в своей сердцевине, где время исчезало окончательно, она касалась всей траектории своего существования — неким образом ощущала всю свою вечность, будто линию неограниченной длины, прочерченную в метавремени и метапространстве — не единственный, но безусловно значимый, весомый и великий росчерк.

Мельтешение всего и вся нахлынули на него. Бесчисленные поля и частицы, правила и движения, вектора и смыслы — всё вокруг менялось и текло. Но это был фон. Для Снегурочки это был фон. А рисунок — рисунком были постоянства. Кристаллы. На одном из уровней он уловил росчерк не только Снегурочки, но и свой собственный. Его росчерк, проекция его мультидуши, воплощение его идеи где-то начиналось, в отличие от неограниченной Снегурочки, но вот прекращалось ли, а если да, то где? Это было не важно — он едва удерживался здесь, и Снегурочка шепнула, что нужно делать.

В вечности время не имело смысла. Всё уже произошло и ещё не произошло одновременно. Вдруг он осознал, что здесь неким образом пересекаются, чувствуют друг друга Морфоза и Снегурочка — здесь соединяются Эфир и Холод. Но что более важно «сейчас», совпадает его прошлое, настоящее и будущее. Ещё-уже нет потенциального барьера правил «Смертельной игры». Снегурочка не поможет ему здесь — она приводит к постоянству, не изменчивости. А сам он достанет что-то одно, а затем выпадет обратно.

Инвентека? Легкодоступна. Улучшенное тело? Вот оно. Винтовочка? Бери не хочу! Инфомагия? Пожалуйста. Псайкерство? На здоровье! Вместо этого всего он выбрал универсальнейшее, свежайшее из своих оружий. Зачерпнул и вырвал его в реальность.

— Ха, — выдохнул, ощущая себя одновременно провёрнутым через мясорубку и заново рождённым. Новое понимание наслаивалась на собственную плотность или, скорее, разреженность всего вокруг. Лёгкую, едва заметную... вот только он — игрок Оружия, и плюс-бытием управлял, пусть не так свободно, как малышка Джу.

— Закончил спецэффекты? — поинтересовался Вик издали.

Спецэффекты? А неплохо порезвился — мало того что вокруг всё заменилось на Снегурочкову землю, так ещё и с зарослями сосулек и завываниями ледяного ветра... нисколько ему не вредящим. Сэм улыбнулся — ветер, конечно, крут, но слишком «эфемерен» для него. Так, что там с физической силой? Сосредоточил «существование» в мускулах и рывком перепрыгнул десяток метров острого льда. Приземление раньше сломало бы ноги, а сейчас? Мелочь. Гефест, конечно, тот ещё ублюдок, и жаль, что влился в Песню, за Безымянного теперь не спросишь, — но поработал бог на славу.

И тут до Сэма дошло, что не с рабством надо сравнивать охотников. Фабрика — Гефест, Компания — Хранящая, вместо покупателя алхимии — он сам, а охотники... поохотился с Бетою разок, и вот опять. Прав Виктор — пробудет в охотниках недолго. Секунду назад ему было всё равно на «охотничество», сейчас же внутри разгоралась неприязнь. Похоже, изменился-таки эти недели участия в игрищах Хранящей. Не подобрел — наоборот, стало больше вещей, которые не любит. И Компания, и Фабрика, и охотники — то ещё дерьмо.

Но он пройдёт мимо. Разгребать каждое дерьмо, что попадётся на глаза, — этим и Бета не стала б заниматься, никто знакомый, разве что — светлая Луна. Если ради возвращенья Беты, то лично скормит Фабрике Виктора и Ливиа, а потом продаст кому-нибудь алхимию из их душ. Но если нет... пальнёт напоследок из Снегурочки так, чтоб Фабрику превратило в музей ледяных скульптур! Нахрен сила, если её не применять?

Они с Виктором перекусили, пока дозамыкался нифльхеймов круг. Дозамкнулся. Подождали ещё полчасика, и Ливиа, наконец, вернулась.

— Проблемы? — спросил Вик.

— Компания хотела новый контракт, — едва заметно поморщилась она. — Я «очень выгодный поставщик» и «легендарный босс», «не хотите ли вы изменить ваш данж и продолжать бросать вызов игрокам».

— Послала их? — предположил Сэм.

— Не так грубо, я всё-таки дама, — улыбка уголками губ. — Отправила назад экстрактор и согласилась поговорить о новых условиях через неделю.

— Ну удачи им тебя найти, — хмыкнул Сэм. — Что мутанты? Под контролем?

— Пришлось многое поправить, — лёгкий вздох. — Это был не мой контроль — перехватывала контроль А'ллош, сама так не умею.

— А что умеешь? — поинтересовался Сэм. — Я вот умею бросаться льдом, морозить и кое-что серьёзней вот освоил, — бросил взгляд в сторону нетающих сосулек.

— Я переделала свою прежнюю магию на эфирную энергию. Раньше я владела стихиями и любила их комбинировать. Эфиром проще всего искажать. Если видите зелёный свет — держитесь подальше, эфиру всё равно, кого менять. Луч, — простёрла руку в направлении сосулек, и тонкая неоново-зелёная спица из её пальца встретилась с ближайшей. А дальше произошло странное: лёд потёк сразу в нескольких направлениях. Сосулька моментально треснула и разлетелась на куски. — Шар, — сжала ладонь в кулак и разжала в направлении льда. Вроде бы маленький шарик — а «взорвался» зелёным светом метра на четыре! Эффект такой же, как от луча, но моментальный. — И то же самое с другими формами. Могу сносить крепостные стены, если нужно.

— Это мы одобряем! Большие взрывы нам нужны! — Сэм ей даже большой палец показал. — Что ещё?

— Могу развеивать чужую магию и создавать щит от неё, — подняла руку, и их окружил прозрачно-зелёный купол. — Но только чистые заклинания, огонь, воду, камни и пули он не остановит. Для пуль и камней у меня другой щит, — убрала предыдущий и поставила новый — на вид такой же. — Могу истощать чужие силы, — на этот раз с её руки слетело что-то едва видимое. — Могу искажать материю, — взмах ладонью вверх — земля резко вспучивается... в форме этой самой ладони. — Если кто-то использует стихии, могу перехватить контроль, — взмахом руки вызвала порыв ветра. — Это то, чему я научилась сама. А'ллош дало мне знания, как лечить болезни и раны, снимать проклятия и продлевать жизнь. Это намного сложнее, чем боевая магия, — она опустила голову, и Сэм вспомнил, что на сделку с А'ллош Ливиа пошла, чтобы спасти жизнь дочке. — Я овладела исцелением лишь сносно.

— Не кори себя, — из него успокаиватель — как из винтовочки целитель. — А'ллош обмануло тебя, но теперь его нет. На свете много кому пригодится целитель. Нам, например.

— Я знаю, — а глаза печальные. Сколько она тут, на Дне? И всё время сторожила эту хрень. Нет, определённо они тут к месту. Ливиа давно пора начать всё заново, прожить новую жизнь, а не играть роль «босса». Так же, как Бете пора перестать быть сестрой Хранящей и начать смотреть в будущее. — Ты сказал «нам»? Я думала, твой спутник не идёт с нами.

— Мы поговорили, — просто сказал Вик.

— Слушай, как насчёт взять Ливиа в охотницы? Временно, мы всё равно отсюда свалим, а статус-то полезный.

— Охотники... — протянула она. — Я слышала об охотниках Сумерии от игроков. Мне не хотелось бы иметь к ним отношение, но ради дела — я согласна.

— Роман примет, — кивнул Вик.

— Кстати о Романе. Далеко отсюда до Сумерии?

— Небосон рядом, — Виктор нахмурился. — Мы не полетим до города. У Лорьена могут быть наблюдатели. Есть другой путь. Слышал о Бесконечном подвале?

— Только что слышал, — вспомнил речь Остина, мол, верхние этажи его мотеля как-то с Подвалом связаны. — Он вроде Небосна? — подразумевая, что Небосон тоже висит «над» множеством снов, помогая быстро до них добраться.

— Только естественный и хуже.

— Кто такой Лорьен? — спросила Ливиа. — Что мне нужно знать о Сумерии, охотниках и Мэй?

Они с Виктором переглянулись. Ну да, ну да, вводить её в курс придётся старине Сэму — Вик, как он убедился, то и дело упускал важные детали. Что ж, расскажет — а заодно покормят явно уставшую даму. Что-то подсказывало Сэму, что силы пригодятся им троим — и совсем не в Подвале будет дело...

Долину «вобрало» в палочку без потрясений. Ну как сказать — кто со стороны смотрел, наверно, знатно охренели, типа вот себе стоит чёрно-синий внешний барьер, скидывай внутрь недругов, сам входи — счастье попытай... — а вот ничего. Взяло — и пропало. Сам Сэм аж присвистнул от эффекта — могёт Снегурочка, могёт! Та ответила прохладным, высокомерным, слабым — но довольством. Как говорится, доброе слово и машинке приятно, а уж разумному-то существу...

Они с Виктором взяли Ливиа за руки и «прыгнули» в слой Небосна. Когда-то давно Мэй — что как бы демонстрирует её крутизну — этот самый Небосон просунула над всеми снами Дна разом. Не над всем Дном, нет, но Небосон не останавливался, рос. Как упоминал Роман, в разных направлениях неравномерно. Сначала его «направили» с помощью специальных маяков первые ещё охотники в сторону других городов, потом — в сторону разных мест.