Мадмуазель Сорви-Голова

— Да, Франсуа, да, любимый мой, я согласна стать твоей верной и любящей женой, любить тебя и заботиться о тебе и наших детях пока смерть не разлучит нас.

Он поцеловал мою руку — это безумно приятно, оказывается, а я поцеловала его в затылок. Его волосы пахнут волшебно и опьяняюще. Так мы ехали довольно долго, пока кучер Анри не крикнул:

— Мы прибыли в шато де Рокфёй, ваши милости.

Мне было ужасно тяжело удержаться от того, что бы не отпраздновать Пасху до Вербного Воскресенья. Но я смогла. В тот же вечер, скорее даже ночью, мы вернулись в Монфланкен. Франсуа стал гостем нашего кюре — приличия обязаны быть выполнены! И они будут выполнены! Как бы тяжко мне от этого не было!

А на следующее утро после мессы мы объявили о нашей помолвке. Еще до мессы, написав письма маме и отцу, я отправила с ними гонцов в Лондон и Париж. Надеясь, что отца гонец догонит еще по дороге. А сама полностью погрузилась подготовку к свадьбе, которую назначили на 9 июля. В суете и круговерти разных дел и забот незаметно прлетело две недели, и ко мне в Монфланен прибыл королевский курьер:

— Ваша милость, госпожа виконтесса Мари де Ла Фер?

— Да, шевалье, это я. Чем обязана?

— Вам приказ Его Величества! — торжественно объявил он, а передав мне пакет добавил, — Будьте любезны, распишитесь вот здесь!

— Отдохните с дороги, шевалье, скоро подадут обед, за обедом расскажете заодно и свежие парижские новости.

— Благодарю за приглашение, ваша милость, но я спешу на юг, там неспокойно и я обязан доставить и другие приказы.

Он откланялся и покинул Монфланкен, а я в полном смятении чувств вскрыла пакет. Первое письмо было увенчано королевской короной:

"Виконтессе Мари де Ла Фер, баронессе де Монфланкен, и шевалье Франсуа де Рокфёю с получением сего надлежит немедля прибыть в Париж в распоряжение Его Преосвященства кардинала Ришелье.

Луи"

А вторым письмом была простая записка от Его Преосвященства:

"Мари, дитя мое, я поздравляю вас и вашего избранника.

Увы, мое здоровье и государственные дела не оставляют мне ни малейшей возможности дабы обвенчать вас в вашем Монфланкене, как мне бы того хотелось.

Посему Вы с женихом прибудете в Париж, дабы я мог лично обвенчать вас в соборе Нотр-Дам, 9 июля. Ваша родители уже извещены об этом, и ваша матушка тоже прибудет в Париж к дню вашей свадьбы. Поторопитесь!

Ришелье"

Я показала эти письма Франсуа. Интересно, как Ришелье угадал с датой? Хотя о чем это я? Отец рассказал...

— Что будем делать?

— Выполнять приказ, у нас нет выбора, милый мой. Такое венчание — это высшая честь. Нам будут многие завидовать. Очень многие. Но это, хммм, троянский конь. Я не удивлюсь, если после церемонии нас разлучат, любимый мой.

— Как разлучат??? Арестуют и запрут в Бастилию???

— Нет, ничего столь ужасного не случится. Я так думаю, что тебе придется забыть о парфюмах и познакомиться с ароматом сгоревшего пороха. Скорее всего, после венчания ты получишь королевский приказ, который улыбаясь, передаст тебе Ришелье со словами: "Дорогой барон, ваша рота ждет вас под стенами Арраса, доставьте его нам!". А меня отправят в Испанию снова, там становится очень не спокойно...

— Понятно, армия так армия... Если я не люблю убивать то это вовсе не значит что я не умею это делать. Впрочем, ты тогда все видела....

— Твой управляющий сможет вести дело без тебя? Я ведь ничего не смыслю во всех этих процессах дистилляция и экстрактации...

— Хммм... Пожалуй сможет. Но не все. Некоторые рецепты — мой секрет. Я запишу их для тебя. А ты зашифруешь все, как ты это обычно делаешь...

— Хорошо... Я думаю нам надо обвенчаться немедленно, тайно, без оглашений, только ты, я и кюре. Дабы перед Господом нашим быть законными мужем и женой. А церемония в Нотр-Дам, это безусловно престижно. Сделать так, потому что.... Я боюсь, что у нас не будет медового месяца после нее. Зато у нас будет большое путешествие в Париж, хммм... свадебное путешествие! Пару недель у нас будет для счастья!

— Пару недель в пути? Мы можем и быстрее добраться! — возразил Франсуа.

— Пожалуй ты прав, мой любимый, лучше быстрее. Наш дом на Королевской площади гораздо удобнее всех гостиниц и постоялых дворов всего мира! И не забывай, в дороге нам придется делать вид, что мы все еще только жених и невеста!

Мы так и сделали. Кюре, прочитав полученные мною письма, и выслушав мое короткое объяснение, обвенчал нас немедленно. А венчание в Нотр-Дам, которое проведет Ришелье? Будет еще одним! В конце концов, Дочь Франции венчали дважды!

А чем я хуже????

9 июля 1640 года.

Нотр-Дам, Париж.

Так и вышло. Нас с Франсуа обвенчали в Нотр-Дам. Причем обвенчали в самом соборе, а не на специально построенном помосте подле него, как пятнадцать лет тому первый раз венчали Дочь Франции Генриетту-Марию, выходящую замуж за короля Англии Чарльза I. Ради такого события моя семья впервые за многие годы собралась вся, приехала не только мама из Лондона, но и все мои младшие братья и сестра — отец привез их из Ла Фер. Отец выглядел просто потрясающе — на его темносинем бархатном камзоле сиял крест Ордена Святого Духа, а шею украшал испанский орден Золотого Руна. Мужчины явно завидовали, а дамы...., а дамы, я бы сказала, были готовы выпрыгнуть из своих платьев только ради одного его благосклонного взгляда.

Мама выглядела прекраснее отца, скорее как моя сестра, а не моя мама. На ее платье, сшитом из того же бархата что и камзол отца, на летнем солнце сиял усыпанный бриллиантами, медальон с портретом Генриетты-Марии. Блеск камней слепил настолько, что казалось бы, еще немного и алчные придворные жадины не удержатся и попробуют украсть эту драгоценность, бросившись в экстазе на шпаги отца и брата.

Церемонию действительно проводил сам Ришелье. Более того, произошло даже то, чего я и во сне представить себе не могла — мою свадьбу почтили своим присутствием Их Величества — король Франции Луи XIII, а королева Анна Австрийская вела за руку малыша Дофина Луи-Дьедонне. Мой Франсуа, (теперь уже действительно мой!), хотя и был очень давно сиротой, но сегодня его сопровождали невесть откуда появившиеся дальние родственники, среди которых немало с титулами маркизов и герцогов. Теперь, когда Франсуа стал моим супругом, они все вспомнили о своем родстве. Обе роты мушкетеров и гвардейцев выстроились у входа в собор, не столько для охраны Их Величеств, сколько для того что бы оказать почести дочери своего товарища. Были на моей свадьбе и мои подруги — Матильда с супругом и сыном, и наша аббатиса, Луиза де Вонж со своим супругом капитаном де Вонж. Были и друзья отца — Арамис, Портос с супругой и даже д"Артаньян, с какой-то новой пассией.

Я долго думала, какое же платье мне сшить на свою свадьбу? Мне совершенно не нравятся ни английские, ни французские, ни испанские моды и традиции, свадебные тем более. Посему я решила основать свою собственную традицию — я сшила (не сама, а руками лучших портных Парижа, конечно же!) белое платье. Да-да, именно белое! Совершенно не практичное, как говорят, белое платье из бархата и шелка, почти без вышивки, только с синими сапфировыми пуговицами, идеально гармонирующими с цветом моих глаз. И с таким же, сапфирового цвета, костюмом моего Франсуа. Золотым, украшенным сапфирами, был бант из рукоятей и гард моих даг, с которыми я не расстаюсь никогда, на моей талии, под шлейфом. Моя прическа была украшена флердоранжем — белоснежными цветами апельсинового дерева. Идеальное сочетание с платьем! Мой шлейф несла моя камеристка Элиза, для которой тоже сшили сходное белое платье, только намного скромнее, без шлейфа. Все же сегодня не она выходит замуж. Рядом с Элизой, за моим Франсуа шел его best man — Джордж, жених Элизы, одетый в костюм почти такой же, как и Франсуа.

Я не стала брать с собой традиционный букет из лука, чеснока и прочих пряных трав с резким запахом для отпугивания злых духов и охраны от них. Для охраны есть мушкетеры, и мы ведь парфюмеры, не так ли? Посему у меня был скромный букет из разных полевых цветов, запах которых был усилен эссенциями, сделанными моим Франсуа. Все же в Париже летом благоухают вовсе не розы. Хорошо хоть в соборе пахнет только ладаном и воском, а не уличной грязью. После венчания, выходя из собора и проходя под рядами шпаг, поднятых мушкетерами и гвардейцами над нашими головами, я немного оступилась на неровной мостовой, и едва не упала — мой Франсуа подхватил меня — но я выронила свой букет. Его тут же подобрала какая-то девочка, стоявшая в строю мушкетеров и прижимавшаяся к своему отцу — одному из мушкетеров. Детей позади строя мушкетеров было много... Я выпрямилась, погладила ее по голове и сказала — "Оставь себе и пусть он передаст тебе немного счастья и удачи, девочка!".

Говорят, что мое белоснежное платье так сияло на летнем солнце, что вскоре после свадьбы по Парижу распространилась легенда — якобы ангел небесный сошел на землю, и охранял меня от сил зла своим ангельским сиянием!

После венчания, когда все уже начали расходиться, Элиза о чем-то пошепталась с Джорджем, и ведя его за руку, подошла к Ришелье, уже собирающемуся сесть в свою карету и покинуть торжество. Элиза присела в реверансе перед кардиналом, а Джордж, сняв шляпу, опустился рядом на правое колено.

— Ваше Высокопреосвященство! Явите еще одну милость, молю вас! Обвенчайте и нас, ну пожалуйста! — быстро сказав все это детским голоском, Элиза разрыдалась.

Ришелье был потрясен этой сценой и спросил меня довольно строго:

— Мадам де Рокфёй, сделайте милость, представьте мне сие очаровательное дитя и... и ее жениха, я так понимаю?

— Ваше Высокопреосвященство! Да, это мои добрые и верные вассалы. Элиза, дочь моего управляющего, моя верная и надежная спутница и помощница в моих путешествиях, в том числе в недавнем, в Испанию. Элиза прекрасно владеет и пером и шпагой — она обучалась у лучших мастеров дестрезы, но, как и я, предпочитает пистолеты! И ее жених, еще недавно сэр Джордж Кастл (от волнения я забыла английскую фамилию Джорджа, и перевела его нынешнюю французскую на английский язык), а с недавних пор шевалье Жорж Ла Бастид! Он самый меткий стрелок на большие дистанции из всех кого я знаю! Из своего мушкета, с двух сотен ярдов он попадает в подброшенный фартинг!

— Вот как, спутница в Испании? Прекрасно, прекрасно... А, Джордж, я так понимаю, он из друзей вашего брата?

— Не совсем так, Ваше Высокопреосвященство. Джордж несколько лет служил у моей матери в Англии, но после известных вам событий был вынужден покинуть эту страну, и обрел свое счастье здесь, в Париже! Джордж не богат, но беззаветно верен и храбр, и он ищет возможности отличиться на поле брани!

— Хммм... Вот как?! Понимаю, понимаю... Хорошо, дети мои..., ради ваших прекрасные глаза, юная мадмуазель, что бы они не проливали слезы, и вашего мужественного жениха, я обвенчаю вас. Завтра... Нет, увы, только после завтра. Но не здесь, в соборе, а моей часовне в Пале-Кардиналь!

Когда Ришелье уехал, я подошла к Элизе, обняла ее и Джорджа, сказала им тихо, так, что бы посторонние не слышали:

— Мои верные и добрые вассалы! Я разрешаю вам, нет, я приказываю вам немедленно праздновать Пасху! Еще до Рождества! Сегодня же ночью! Или даже прямо сейчас, в соборе за алтарем или на его колокольне! (я немного пошутила насчет алтаря и колокольни, чтобы привести в чувства растерявшихся друзей).

— Но почему??? — глаза Джорджа, прекрасно знающего мое отношение к нарушению брачных традиций (скажем так!) едва не вылезли из орбит. Элиза вытерла слезы и тоже недоуменно уставилась на меня.

— Потому что медового месяца у вас не будет, друзья моя! А первая брачная ночь может быть отложена неизвестно на сколько!

— Но почему??? — они оба еще ничего не понимали.

— Потому, Элиза, что ты только что отказалась от всего этого, уговорив Его Преосвященство венчать вас. Ришелье ничего не делает просто так! Если он кого-то венчает, то только за какие-то выдающиеся заслуги! А вы еще ничего не сделали! Мое венчание здесь — это благодарность моему отцу и аванс мне на будущее. И даже я, с ужасом ожидала, что сразу после венчания он отдаст приказ моему Франсуа немедленно отправиться в армию. Вас ждет тоже самое! Эту высочайшую милость с вашим венчанием вам придется отслужить! И очень скоро! Я уверена, послезавтра, после вашего венчания мы все получим новые королевские приказы, и отправимся неизвестно куда. Так что не теряйте времени зря!

— Отслужить? Мне??? Мне что придется разделить с ним?... — испуганно спросила Элиза.

— Нет, Элиза, эта не такая служба, как ты только что подумала! — я рассмеялась, — На этой службе тебе придется проявить твой ум, решительность и смелость ради Франции. Проявить все это так же смело и решительно, как ты только что сделала, упросив Ришелье. А в остальном... Вспомни Испанию и наши дела там?!

— Ах, вот оно что!... — Элиза несколько успокоилась, — С таким я справлюсь...

— Если бы на нас все не глазели, я бы и сама с Франсуа прямо сейчас забралась на колокольню собора! — шепнула я на ушко все еще пребывающей в растерянности Элизе, — Но ваше отсутствие никто не заметит! Так что не теряйся! Смелее!

Я угадала все. Или если быть честной с самой собой до конца, то почти все. Его Преосвященство оказался невероятно милосерден и щедр. Он подарил Элизе с Джорджем три дня, а нам с Франсуа целую неделю после венчания. 17 июля утром, к нам прибыл один из гвардейцев и сказал:

— Ваши милости, вам надлежит немедленно прибыть в Пале-Кардинал для получения дальнейших приказов Его Преосвященства. Карета у подъезда уже ждет вас!

И вот я с Элизой возвращаюсь на Юг, отец отбыл туда еще утром после моей свадьбы. Каталония восстала, как отец и предсказывал, и нам предстоят трудные переговоры с вождями восставших. Мама с братьями и сестрой пока еще побудет в Ла Фер и вскоре вернется в Лондон, там тоже все очень сложно, но про это я уже говорила. Мой Франсуа, пока еще не барон, уже отбыл в армию, на осаду Арраса, командовать ротой. Всего-то час тому.... А куда отбыл Джордж, получив свой приказ, осталось тайной даже для Элизы.

Расставаясь с любимым не известно на сколько, я пересказала ему совет отца, прошедшего много военных компаний: "Никогда не рискуйте понапрасну, не лезьте на рожон, и никогда не посылайте своих людей и не лезьте сами туда, куда следует посылать ядра и пули!"

После моего венчания Ришелье сказал отцу:

— Вы совершили невозможное, мой друг. Вы привезли мне страх Мадрида, скрепленный королевской печатью. Теперь мы знаем их цену. Я очень хочу мира! Но мира уже не будет, как мне того хотелось — каталонцы восстали. Поэтому мы ударим сейчас, чтобы помочь и им и Франции.

— Ваше Высокопреосвященство, Мадрид уже горит с двух концов. Уверен, уже очень скоро каталонцы будут готовы впустить наши войска, а еще есть Португалия...

А еще перед свадьбой мама сказала мне:

— Помнишь историю моего суда? Мушкетеры до сих пор пьют в тавернах, празднуя, как они изящно избавились от претендента на титул лорда Винтера, и верят, что они совершили подвиг ради прекрасных дам. А бедняжка Бонасье, ради которой всё изначально затевалось, едва не осталась у разбитого корыта, как только вертопрах гасконец наигрался в любовь и умчался за очередной юбкой или чинами. Ей несказанно повезло с мужем, так очень редко с кем бывает.... Никогда не мешай мужчинам верить в их красивые трагедии и совершать глупости ради нас, особенно если эти красиво поставленные нами трагедии помогают нам замести следы наших дел! Но всегда помни: шпага шевалье хороша на войне, а твою судьбу должен решать только твой собственный ум!