Товарищ Гроза (Книга шестая)

 — Шпион английский обыкновенный, — сделал вывод я.

 — Почему шпион? — удивился он.

 — А кто ещё мог знать об этом заранее оговоренном и очень секретном маршруте? И кстати, как вы меня узнали? Я хоть и знаменитость, но мои портреты пока в каждой газете не печатают и на каждом углу не развешены.

 — А это? — отмахнулся Агги как от какой-то мелочи.

 Потом всё-таки рассказал, откуда он это всё знает. Из рассказанного я понял следующее.

 Огастес происходит из древнего и влиятельного аристократического рода. Родной дядя у Агги оказался каким-то очень большим британским лордом. То ли бароном, то ли графом — я не разобрался. Зато прекрасно разобрался в другом: дядя имел какое-то отношение к Комитету начальников штабов и мог запросто получать документы британской разведки.

 Пока сверстники Агги гибнут в песках Северной Африки или под бомбами в Лондоне, он занимается наукой. Дядя-лорд оформил племянника как 'специального гражданского консультанта по оценке биоресурсов оккупированных территорий'. Для военных Агги — неприкасаемый мажор. Даже британские генералы в Тегеране кривятся при его виде, но безропотно выделяют ему военные джипы и пропуска, потому что один звонок его дяди там, в Лондоне, может разрушить любую военную карьеру.

 Дядя в Лондоне имеет доступ к самым секретным сведениям MI6 и донесениям об 'аномальной активности'. Вплоть до очень хорошего фоторобота, хотя сейчас это просто рисунок. Именно так я у них прохожу по документам — 'аномальная активность'. И это всё было вывалено на меня как какая-то незначительная мелочь. Беспечность аристократа поражала и одновременно показывала, что он точно не шпион.

 А я стоял и думал, что мне с этим Паганелем делать. Почему с Паганелем? А он был похож на актёра, сыгравшего его в советском фильме. Только сильно моложе, а так — чуть ли не копия.

 Осмотрелся по сторонам, но понял: улица слишком оживлённая, и забрать тут человека в пространственный карман, чтобы никто не заметил, не получится. Пригласить куда-нибудь, где не будет свидетелей? Но для начала решил попробовать менее радикальный метод. Тоже пригласить, но в Первую, Краснознамённую, Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича. В качестве кого? Да хотя бы в качестве консультанта по науке. Тем более мне как раз ботаник и зоолог очень даже нужен.

 С каких это пор? А вот прямо сейчас вспомнил, что нужен. Ведь на самом деле я в Китеже организовал зоопарк. Только там он пока что носит чисто временный характер Ленинградского филиала. Есть очень немаленькие шансы, что после войны заберут всё обратно. А лично я предпочёл бы, чтобы зоопарк остался в моём городе. Вот и надо, пока путешествую по всяким разным экзотическим странам, набрать тут разных всяких экзотических животных.

 Только есть одна проблема: я в них не разбираюсь от слова совсем. Нет, кошку от собаки, конечно, отличу, и слона от бегемота, скорее всего, тоже. Но на этом мои познания, собственно, и заканчиваются. А в какой стране чего лучше брать, и сохранились ли эти виды животных до наших дней — уже не очень. Хотя на самом деле, чисто случайно, именно в этом как раз и разбираюсь. Не в самих животных, а в особенностях середины двадцатого века. Это, можно сказать, черта, через которую многие вымершие виды не перешагнули. И у меня пока есть уникальная возможность их спасти. Только нет знаний, какие надо спасать, а какие нет.

 А тут вдруг ко мне ботаник подходит — причём настоящий, а не как у нас обычно всяких заучек и зубрилок называют.

 — Так зачем, вы говорите, искали встречи с товарищем Грозой? — спросил я Огастеса Паганеля.

 — Ну как же? — удивился он. — Поговорить о науке будущего.

 — Об этом можно было бы и в Касабланке поговорить, куда я, собственно, и направляюсь.

 — Раньше других поговорить, — уточнил тот. — Там в Касабланке будет много желающих, а тут пока я один.

 — Логично, — согласился я. — Только есть одна проблема: наука — она очень разная. И вот вы, например, представились ботаником, орнитологом, зоологом и ещё кем-то, а у нас таких специалистов больше, наверное, и нет. Каждый — очень узкий специалист. Даже ботаник будет ботаником только в какой-то области ботаники, а зоолог — в ещё более узкой области зоологии, и так про всех. Ну а я — радиоинженер, так что в радионауке могу рассказать много чего интересного. Ещё по второй специальности — библиотекарь, там тоже много чего могу, особенно о библиотечном деле будущего. А вот в ботанике с зоологией и тем более орнитологии — к сожалению, нет.

 — Жаль, — растерянно ответил Паганель. — Что же делать?

 У меня сложилось впечатление, что он действительно ничего такого не ожидал. Раз лично ему нравится орнитология, значит, и всем должны нравиться те же самые птички. А ведь совсем не от мира сего впечатления не производит, хотя и странно выглядит. Например, как лично к нему относятся местные британские военные, он прекрасно понимает. А также пользуется влиянием своего дяди и вообще любыми возможностями. Но всё равно почему-то думал, что путешественник во времени должен разделять его интересы.

 — Могу пригласить к себе в дивизию, — забросил удочку я. — Будем путешествовать вместе отсюда и до Касабланки. Но главное условие: никому ни слова до этой самой Касабланки. А уж там хоть книгу о своих приключениях и путешествиях пишите.

 А что, так можно было? Нет, он этого вопроса не задал, но по глазам было видно, что думает о чём-то подобном. Ну я и добавил:

 — А то мне как раз учёные консультанты именно вашей области требуются. Сам я, как уже сказал, по другим наукам, у меня есть целый профессор Минского университета, но он всё больше по математике. А вот в зоологии не разбирается никто.

 — А зачем вам зоолог? — уже вполне профессионально поинтересовался Агги.

 — Как это зачем? Будем спасать исчезающие виды. А то спасать у меня желание есть, а знаний, кого надо спасать, нет. Представляете, что скажет наука, когда у нас получится? Да, основная публика будет рассказывать, что их всех спас товарищ Гроза. Но учёное сообщество будет как раз осведомлено, что на самом деле над научной частью проекта поработали именно вы.

 На самом деле я нёс откровенную ерунду, но, похоже, попал прямо в цель.

 В общем, Огастес что-то там Смит был согласен бежать прямо сейчас в свою гостиницу, забирать там вещи и присоединяться к нам. Однако я его притормозил. Именно бежать в гостиницу и забирать вещи не надо. Во всяком случае, раньше времени. Даже если он сам не шпион, то ни за что не поверю, что за таким практически лордом никто не наблюдает. Так что вещи заберём перед самым покиданием Тегерана.

 А пока отправились уже в мою гостиницу, чтобы оформить там все договорённости надлежащим образом. Бюрократию никто пока не отменял. Да и знаю я этих англичан, которые хозяева своего слова. А так будет хоть какая-то бумага с взаимными обязательствами.

 Обычно, когда я так вот посещаю город, то стараюсь снять самую лучшую гостиницу, ну или как минимум одну из таких. Не удивлюсь, если эта моя привычка уже общеизвестна. Во всяком случае, среди тех, кому надо. Поэтому решил поступить нестандартно. И нет, никакой лачуги на окраине по самым низким ценам тоже не стал брать. А вот что-то среднее — очень даже можно. Тем более что особо там я ничего делать не собирался. Место для ночлега, причём даже не для меня, а для соратников, с которыми я тут официально буду. Вот туда Паганеля и отвёл. Заперевшись в номере, тут же достал Любовь Орлову и предложил:

 — Товарищ Орлова, принимайте пополнение в нашу дивизию. Товарищ Паганель. Ставим на полное довольствие и с полной зарплатой.

 — Зарплата не обязательно, — вставил Агги. — И я не Паганель, а Огастес 'Агги' Понсонби-Смит.

 — Я помню, — согласился я. — Просто про Паганеля — это, можно сказать, шутка из будущего. Тем более что вы на него похожи. Если не знаете, то из Жюля нашего Верна. Тот самый Паганель из 'Детей капитана Гранта'. Тоже, кстати, учёный. Что же касается зарплаты: вам она может быть не обязательна, но у нас порядок. И каждый получает по заслугам.

 Тот кинул, соглашаясь. Причём даже непонятно, по какому поводу: то ли по Паганелю, то ли по зарплате.

 — Кем оформлять? — деловито спросила Любовь Орлова, которая, похоже, вообще ничему не удивилась.

 — Советник по науке. Ещё он по совместительству английский шпион, но за это пусть ему зарплату платят в Интеллидженс Сервис.

 — Я не шпион, — возмутился Агги.

 — Да я помню: дядя-лорд может ногой открывать дверь в кабинет начальнику секретной службы. И требовать любые документы, в том числе и мои маршрут с портретом. А потом передать всё это племяннику. И ничего им обоим за это не будет.

 Усмехнувшись, я обратился к Любови Орловой:

 — Так что запиши как Бонда, Джеймса Бонда.

 После чего повернулся к упомянутому Бонду и пояснил:

 — Это тоже у нас шутка такая: всех английских шпионов обычно называют Джеймсами Бондами. Вы, возможно, с ним знакомы, он как раз сейчас служит. Ян Флеминг.

 — Ян?! — удивился Агги. — Этот заносчивый выскочка из Итона?

 — Вы что, на самом деле знакомы? — уже удивился я. — Он же пока ничего не написал. Своего Джеймса Бонда придумает лет через десять, а может, и позже.

 — При чём здесь Джеймс Бонд? — спросил тот, которого я самого недавно так обозвал.

 — Пока ни при чём, — ответил я. — Как у вас ваш Шерлок Холмс — самый знаменитый сыщик всех времён и народов, так у вас же Джеймс Бонд — самый знаменитый шпион всех времён и народов.

 — Во-первых, Джеймс Бонд не наш, он американец, — огорошил меня Агги. — Во-вторых, никакой он не шпион, это известный орнитолог, автор справочника 'Птицы Вест-Индии'.

 — Это не ко мне, это к Яну вашему Флемингу, — тут же открестился я. — Это он самого главного шпиона так назвал.

 — Почему? — продолжил допытываться Агги о такой, казалось бы, мелочи.

 — Вот в Касабланке его об этом и спросите, — предложил я. — Потому как именно Флеминга в качестве одного из представителей Британии я уже заказал. Вернее, в качестве одного из великих писателей, который об этом сам пока не знает.

 Дальше мы всё же оформили нового бойца, вернее, советника по науке в нашу Первую, Краснознамённую, Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича.

 Вообще-то всё это было довольно смешно, потому что никаких Паганелей я в Тегеране нанимать не собирался. Более того, сам Тегеран первоначально был остановкой исключительно для галочки. Вот захотелось повторить тот маршрут, который мне начертили в СССР, в точности. Столица Ирана была начальной точкой, и поэтому тут не предполагалось ничего особенного. Да хотя бы потому, что Тегеран и так находился под контролем и защитой Англии и СССР. А следовательно, советский союз и сам тут мог закупиться всем, чем ему хочется.

 Так что визит предполагался исключительно формальностью: сфотографироваться, отметиться, хоть что-то купить, может быть, что-то спереть. Ну и открытку отправить, если получится. Я даже не был уверен, действует ли тут почта. Но даже если действует, надо было это сделать каким-нибудь опосредованным способом. Нанять кого-нибудь из местных, кто за небольшую плату отправит эту открытку не завтра, а через месяц, чтобы уже было поздно, но все при этом поняли: я там был. Тоже проблема: большинство таких местных просто либо наплюёт, либо отнесёт и бросит в ящик уже на следующий день, чтобы не держать эти обязательства целый месяц. А мне не подходило ни то, ни другое. Причём просто не выполнит — даже лучше, чем выполнит раньше времени.

 Только не надо думать, что иранцы какие-то заведомо плохие и обязательно обманут. Они такие же, как все, и честных людей среди них, как и среди любых, большинство. Но где этого честного найти чужаку? С чужаком как раз в основном всякие проходимцы в первую очередь и будут общаться.

 Поэтому и гостиницу взял попроще — раз уж всего на день-другой, — и особо легенду разрабатывать тоже не планировал. Например, того же барона Владимира фон Штурма точно в качестве сопровождающего не брал. А то этот авантюрист опять что-нибудь устроит, вроде поселиться прямо в штабе теперь уже британских войск. Однако позже с ним всё-таки поговорить придётся: он уже намекал, что не против отправиться со мной в будущее.

 Так что пока в качестве сопровождающего взял всё того же Савелия Петровича — только не в виде британского лорда, хотя он как раз был не против тут среди англичан его изобразить. Нет, что-то неприметное: просто взрослый при мне шестнадцатилетнем.

 Однако в Тегеране неожиданно пришлось задержаться на куда более долгий срок. И не только в Тегеране, но и в Иране вообще, так как предполагались вылазки в разные интересные места. И это, как нетрудно догадаться, заслуга моего нового консультанта по науке.

 Просто он сводил меня на местный птичий рынок, и мы практически там остались. На самом деле я сначала спросил, нет ли тут зоопарка. Оказалось, что нет. Я предположил, что есть какие-то частные зверинцы, оказалось, что таких тоже нет. И тогда он мне посоветовал посетить птичий рынок. И вот там оказалось, что есть всё, а то, чего нет, можно заказать. Причём, учитывая военные условия и полный дефицит продовольствия, животных распродавали очень дёшево.

 Что тут можно было купить? В первую очередь было больше всего птиц, потому он и называется обычно птичьим рынком. Агги рассказывал, кто тут и где, — орнитология была одной из его специальностей. Птиц всех мастей — от огромных бородачей-ягнятников (легендарная птица Хума) и беркутов до редких соколов-балобанов. Но на самом деле и других животных тоже хватало. Из млекопитающих продавали детёнышей каспийских тюленей (где Тегеран и где тюлени?!), персидских белок, пустынных лисиц (фенеков), каракалов и гепардов, которых отлавливали местные браконьеры ради забавы богачей.

 Однако если какой-то странный парень, считающий себя путешественником во времени, в сопровождении другого, ещё более странного парня, считающего себя учёным, начнёт хватать всё подряд и непонятно куда прятать, это будет тем более странно. Поэтому пришлось заходить по много раз и не только самому, а отправлять туда своих людей, чтобы каждый закупал понемногу и это не казалось не то чтобы странным, а хотя бы невероятным. Агги порывался напрячь местное британское командование, чтобы всё организовали, но я эту его привычку пресёк. Он теперь в другой структуре, а у меня в некотором отношении ресурсы даже не меньше. Цены на животных благодаря возросшему спросу тоже начали расти. Но всё равно оказались какими-то смешными. Поэтому я брал всё.