— Паулис, вы — эгоистичный ублюдок.
— Просто хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома. — Изображение слегка замерцало, и его кожа стала объемной — очевидно, сгенерированной в цифровом формате. Оказалось, что "Паулис" поддерживается сложной программой, интерактивной и эвристической. Он мог бы откликаться на то, что говорила ему Мадлен, учиться и расти.
Он был бы своего рода компанией.
— Вы поддерживаете контакт с гайджинами?
Он заколебался. — Да, в некотором роде. В любом случае, буду держать вас в курсе. А пока, лучшее, что вы можете сделать, — это следовать своей учебной программе. — Он начал загружать какой-то контрольный список; тот был напечатан на старинном телетайпе.
— Вы, должно быть, шутите.
— Вам еще предстоит много тренировок по работе с оборудованием, — сказал виртуальный Паулис.
— Потрясающе. А стоит ли мне изучать нейтронные звезды, барстеры, что бы это, черт возьми, из себя представляло?
— Лучше бы этого не делать. Мне нужны ваши непосредственные реакции. Если я буду слишком много вас инструктировать, это сузит ваше восприятие. Помните, что вы будете наблюдать от имени всего человечества. Возможно, у нас никогда не будет другого шанса. Сейчас. Может быть, начнем с процедуры развертывания спектрогелиографа...
Когда она в очередной раз пролетала над сверкающим восточным побережьем Северной Америки, ее уже ждал корабль гайджинов.
На околоземной орбите корабль-цветок гайджинов выглядел не так впечатляюще. Он был похож на отлитого из серебра гигантского кальмара длиной в километр, с массивной основной частью в качестве "головы" и множеством тянущихся за ней "щупалец".
Двенадцатигранные серебристые безликие формы отделились от тросов и сгрудились вокруг старинного корабля Мадлен. Ее корабль втянули в серебристую сеть. Нити прилипли к корпусу, и вскоре все вокруг было усеяно сверкающими нитями, а сам корабль стал частью конструкции корабля гайджинов. Мадлен почувствовала нарастающую клаустрофобию, когда ее корабль вплели в структуру инопланетного судна. Как Мейленфант выдержал все это?
Затем корабль-цветок раскрыл свои лепестки. Они образовали электромагнитный ковш шириной в тысячу километров. Нижний край ковша коснулся верхних слоев атмосферы Земли, и в воздухе засверкала плазма.
Мадлен почувствовала, что ей не хватает воздуха. Это все по-настоящему, — подумала она. — Эти безумные инопланетяне и правда собираются это сделать. И я действительно здесь.
Она боролась с паникой.
Корабль сделал пару расширяющихся петель вокруг планеты, Мадлен вышла за пределы земной орбиты и оказалась в непривычной среде.
Поглощая межпланетный водород, корабль-цветок за 198 дней добрался до седловой точки нейтронной звезды, в восьмистах астрономических единицах от Солнца.
Врата в седловой точке должны уничтожать объекты, которые они перемещают.
Восемнадцать лет сигнал пересекал космос, направляясь к приемным вратам, которые были доставлены в систему нейтронной звезды. Восемнадцать лет Мадлен не существовало. По сути — хотя и не по закону — она была мертва.
Так Мадлен Мичер пересекла межзвездное пространство.
Не было ощущения пробуждения — неужели все закончилось? — она была там, а вокруг нее, как обычно, жужжали и щелкали системы "Спейслэба", словно на маленькой оживленной кухне. Ее сердце бешено колотилось, как и секунду назад — восемнадцать лет назад.
Все было по-прежнему. И все же...
— Мичер. — Это был голос виртуального Паулиса. — С вами все в порядке?
Нет. Она чувствовала себя необыкновенно: обновленной, возрожденной. Помнила каждое мгновение: вспышку острой боли, ощущение сборки заново, искристости. Возможно ли, что она каким-то образом сохранила сознание во время перехода?
Боже мой, — подумала она. — Это может стать привычкой.
Новый, сложный свет скользнул по тыльной стороне ее ладони. Она вдруг вспомнила, где находится. И потянулась к перископу.
Из тускло освещенной, пустынной окраины Солнечной системы она перенеслась в оживленное пространство. На самом деле она плыла над поверхностью звезды.
Фотосфера, расположенная всего в десяти тысячах километров под ними, представляла собой плоский бесконечный ландшафт, усеянный гранулами, каждая из которых была достаточно велика, чтобы поглотить Землю, а хромосфера — внешняя атмосфера толщиной в тысячу километров — представляла собой тонкую дымку над всем этим. Поляризационные фильтры в перископе иллюминатора приглушали свет до оранжевого свечения. На глазах у Мадлен одна из гранул взорвалась, и ее вещество разлетелось по поверхности звезды. Соседние гранулы были отброшены в сторону, и на фотосфере остался светящийся бесформенный шрам, который постепенно затягивался за счет извержения новых гранул.
Из спутанного клубка проводов на изящном псевдоподии-отростке выдвинулась какая-то приборная капсула. Приборы гайджинов всматривались в тень звездного пятна под ней.
— Это белый карлик спектрального класса F, Мичер, — сказал Паулис. — Близкий родственник Солнца, доминирующий партнер в двойной системе.
Я могла бы и не прилетать сюда, — подумала она. Ее охватила странная запоздалая паника. — Бринд могла бы выбрать кого-то другого. Я могла бы ей отказать. Могла бы погибнуть, даже не подозревая, что такое возможно.
Но я только что потеряла восемнадцать лет, — подумала она. — Почти половину своей жизни. Именно так. Она попыталась представить, что происходит на Земле прямо сейчас. Попыталась, но не смогла.
У виртуального Паулиса были свои проблемы. — Замечательно, — сказал он.
— Что?
В голосе Паулиса слышалась тоска. — Мичер, мы не хотели заострять на этом внимание перед вашим отлетом, но вы первый человек, который прошел через телепорт в седловой точке, не считая Мейленфанта, а он так и не вышел на связь. Мы не знали, что произойдет.
— Может быть, я прибыла бы сюда в виде свежего мяса. Все огни горят, но дома никого нет. Вы ожидали этого?
— Такая вероятность была. С философской точки зрения.
— Гайджины постоянно перемещаются туда-сюда.
— Да, но, возможно, у них нет души, как у нас.
— Души, Фрэнк? — В ее голосе слышалось подозрение. -Там ведь не только вы, верно? Не могу представить, чтобы Фрэнк Паулиc рассуждал о теологии.
— Я — составной. — Он ухмыльнулся. — Но я — то есть Паулис — выиграл битву за право быть фронтменом.
— Вот это уже похоже на Фрэнка.
— Тысячи лет мы задавались вопросом о существовании души. Выходит ли разум из тела, или душа существует отдельно, но каким-то образом связана с физическим телом? Рассмотрим мысленный эксперимент. Если я создам вашу точную копию, вплоть до последнего протона, электрона и квантового состояния, но сдвину ее на пару метров влево, будет ли эта копия вами? Будет ли у нее разум? Будет ли она обладать сознанием?
— Но именно это мы и сделали. Не так ли? Но вместо пары метров...
— Восемнадцать световых лет. Да. Но, тем не менее, насколько я могу судить, вы — я имею в виду ваш внутренний мир — остались невредимы. Механизм телепортации — это чисто физическое устройство. Он перенес механизмы вашего тела, но, похоже, ваша душа тоже прибыла нетронутой. Все это, по-видимому, доказывает, что мы, в конце концов, не более чем машины, не более чем сумма наших частей. Этот простой факт поставит под сомнение целый ряд религиозных верований.
Она заглянула внутрь себя. — Я все еще Мадлен. Все еще в сознании. — Но, с другой стороны, — подумала она, — я бы так и считала, верно? Может быть, я на самом деле не в сознании. Может быть, мне только кажется, что я в сознании.
Корабль покачнулся, когда "ковш-цветок" врезался в скопления богато ионизированного газа; Вселенная грубо вторгалась в философию.
— Я не понимаю, как получилось, что седловая точка не находилась на каком-нибудь отдаленном краю, как в Солнечной системе.
— Мичер, гравитационная карта этой двойной системы сложна, намного сложнее, чем у Солнечной. Вблизи каждой из точек гравитационного равновесия системы находится солнечный фокус. Мы вышли из точки Лагранжа L4, стабильной точки, которая предшествует нейтронной звезде на ее орбите, и туда же вернемся.
— На краю системы должны быть и другие фокусы. Другие седловые точки, использовать которые было бы гораздо безопаснее.
— Конечно. — Виртуальный Фрэнк ухмыльнулся. — Но гайджины — не люди, не забывайте. Похоже, они абсолютно уверены в своих технологиях, в защите, в надежности и управляемости своих прямоточных реактивных кораблей. Мы должны исходить из того, что гайджины знают, что делают...
Мадлен повернулась к пультам управления. Вскоре на ее мониторах появились данные об альфа-излучении водорода, ультрафиолетовых спектрах, ультрафиолетовых и рентгеновских изображениях, спектрограммах активных областей, зодиакальном свете, спектрогелиограммах. По мере того как она погружалась в рутинные задачи, на смену благоговению приходило привычное дело.
— Мичер. Посмотрите вперед.
Она снова потянулась к перископу. Рассмотрела приближающийся горизонт, над которым занимался рассвет. Рассвет на звезде?
Над горизонтом к ней устремился мощный поток ионизированного газа. Он обрушился на поверхность звезды, и истерзанные атомы заметались в ее магнитном поле. Через несколько секунд это повторилось, а затем еще раз, с убийственно регулярными интервалами. Потоки плазмы становились все более мощными.
— Боже мой, Фрэнк.
— Нейтронная звезда восходит, — тихо сказал Паулис. — Просто смотрите. Смотрите и учитесь. И сохраните в памяти — ради всех нас.
Из-за горизонта показалась нейтронная звезда, надменно скользя по поверхности своей компаньонки. Расстояние между ними составляло всего треть расстояния между Землей и Луной. Когда нейтронная звезда проходила мимо, первичная звезда вздымалась ввысь, словно в порыве страсти. Раскаленный газ образовал столб, который поднимался вверх, сужаясь до нескольких сотен метров в поперечнике. Огромные сгустки раскаленного вещества отрывались от звезды и устремлялись к ее центру — крошечному объекту такой невыносимой яркости, что перископ накрыл его защитным затемнением.
А потом произошел взрыв.
Темнота.
Мадлен вздрогнула. — Какого черта...
Умный перископ отключился. Темнота медленно рассеялась, и стало видно облако разлетевшихся обломков, сквозь которое невозмутимо плыла нейтронная звезда.
— Это барстер, — сухо сказал Паулис.
Вокруг нейтронной звезды снова начал формироваться покров из материи.
Вспышка.
Перископ снова погас.
— Вы к этому привыкнете, — сказал Паулис. — Это происходит каждые четырнадцать секунд, регулярно, как биение вашего сердца. Рентгеновская вспышка, достаточно яркая, чтобы ее можно было увидеть с Земли.
Она изучила свои приборы. Поступали данные, необработанные, не интерпретированные. -Паулис, я не интеллектуал. Скажите мне, что происходит. Материя первичной звезды...
Вспышка.
— ...взрывается при столкновении с нейтронной звездой, верно?
— Да. Водород первичной звезды превращается в гелий, когда попадает на поверхность нейтронной звезды. За считанные секунды гелий скапливается над корой, образуя нечто вроде атмосферы метровой толщины. Но это временная атмосфера, которая со взрывом быстро преобразуется в углерод, кислород и другие сложные атомы,
Вспышка.
— ... при этом выбрасывая остатки водорода.
Нейтронная звезда с шумом устремилась к кораблю-цветку, волоча за собой огромный звездный горб, и...
Вспышка.
— ревела, издавая термоядерные вопли. Гайджины втянули лепестки корабля-цветка еще глубже, и его пасть сжалась в тугой круг.
Круг, который устремился к нейтронной звезде.
— Что они делают?
— Постарайтесь не бояться, Мичер.
Корабль-цветок подлетел ближе к главной звезде; красные вакуоли метались под Мадлен, как перепуганные рыбы. Она проплыла под нейтронной звездой, огибая огненную пасть, которую та разверзла в теле главной звезды.
Ее организм решил, что пришло время для очередного приступа синдрома космической адаптации.
Станция утилизации отходов была еще одним пережитком эпохи шаттлов, и с ней пришлось повозиться. Выйдя из нее, Мадлен открыла аптечку и достала скополамин с декспиреном.
— Мичер, у вас право на легкую тошноту. Вы заслужили возможность увидеть нейтронную звезду своими глазами. Я горжусь вами.
— Фрэнк, я летаю уже двадцать лет, из них пятнадцать — профессионально. Я долетала до края космоса. Но такого полета у меня еще не было.
— Конечно, не было. За всю историю человечества такого не делал ни один человек.
— Ни один человек, кроме Рейда Мейленфанта.
— Да. Кроме него.
Она заглянула в себя и, несмотря на тошноту, поняла, что ее зацепило.
Может быть, не так уж важно, что она найдет дома. Может быть, она решит продолжать в том же духе, как Рейд Мейленфант. Снова и снова погружаться в эту прекрасную синюю боль. И путешествовать в такие места, как это...
— Послушайте, Мичер. Вам нужно подготовиться к следующей встрече с нейтронной звездой. Период обращения нейтронной звезды вокруг своей родительской звезды составляет всего одиннадцать минут. — Его изображение начало расплываться.
— Фрэнк, кажется, я вас теряю.
— Нет. Я просто сейчас перенаправляю много вычислительных ресурсов... У меня есть кое-что странное, связанное с пролетом мимо нейтронной звезды. Мне нужна ваша помощь.
— Какая помощь?
— Интерпретация. Посмотрите на это.
Он вывел изображение нейтронной звезды в рентгеновском диапазоне. Выделил участок поверхности и увеличил его. По изображению побежали полосы пикселей, усиливая и дополняя его.
— Мичер, вы что-нибудь знаете о нейтронных звездах? Такая звезда — это побочный продукт взрыва сверхновой, то есть бурного коллапса массивной звезды в конце ее жизни. Эта звезда весит столько же, сколько Солнце, но ее диаметр составляет всего около двадцати километров. Вещество внутри нее вырожденное: электронные оболочки атомов сжались под действием давления. Сила тяжести на поверхности составляет миллиарды g, хотя там может существовать обычная материя, связанная атомными связями. Поверхность звезды на самом деле твердая — это металлическая кора.
Она присмотрелась к изображению повнимательнее. Там были едва различимые шестиугольники. — Похоже, на поверхности нейтронной звезды есть узоры.
— Да, — сказал Паулис. — Теперь взгляните на это.
Он переключился на другие длины волн. Эти объекты были видны даже на оптических частотах: узоры из аккуратных шестиугольников диаметром около метра каждый. На серии снимков, показанных в хронологическом порядке, она могла видеть, как узоры на самом деле расширяются, их шестикратная симметрия разрастается по кристаллической поверхности нейтронной звезды.
На ее ненаучный взгляд, они росли, как вирусы. Или как колония бактерий.
Жизнь, — подумала она и погрузилась в изумление.
— Гайджины, похоже, не удивлены, — сказал виртуальный Фрэнк.
— Действительно?
— Жизнь зарождается везде, где только может. Так говорят... Метаболизм звездных существ основан на атомных связях. Как и наш с вами. Их пути роста следуют по силовым линиям магнитного поля нейтронной звезды, которое обладает огромной мощностью. Очевидно, что сложные тяжелые атомы, образующиеся в результате термоядерных реакций, способствуют их развитию и стимулируют его. Но в конечном счете...
