Карма

К своему удивлению при виде накрытого стола, Возницын почувствовал сильный голод. Что, впрочем, было не удивительно, учитывая, что последний раз он ел утром, а сейчас день клонился к вечеру. Вот только пить ужасно не хотелось, один вид водки вызывал отторжение. Он все больше убеждался в том, что выпивка в квартире Долгополова плохо отразилась на его организме.

Но и отказать Василию он не мог. Собрав волю в кулак, он выпил парю рюмок. И сразу ощутил дискомфорт. Такое с ним раньше не случалось; еще совсем недавно он мог влить в себя едва ли не любое количество алкоголя. Другое дело, что старался этой своей способностью не злоупотреблять; за свою жизнь он перевидал большое количество людей, которые из вполне нормальных за короткий срок превратились в запойных алкоголиков.

Наконец, завершился и ужин. Неожиданно провожать Возницына пошла Наталья. Они вышли на лестничную площадку.

— Послушай, Альберт, — вдруг сказала она, — тебе совсем не обязательно перечислять эти деньги, ты можешь нам ничего не платить. А Васька всегда был излишне падок на них.

— Наташа, мы обо всем договорились с твоим мужем, я не могу нарушать обещание.

Наталья посмотрела на него, ничего не сказала и вернулась в квартиру, оставив его одного на лестничной площадки.

Возницын продолжал лежать на диване, перебирая в памяти события сегодняшнего дня. И чем больше размышлял о них, тем сильней недоумевал. Он хотел заслужить прощения, хотя бы немного исправить свою карму, а вместо этого заключил самую настоящую коммерческую сделку. К тому же с человеком, имеющим весьма отдаленное отношение к тем далеким событиям.

Если говорить правду, то этот Василий просто развел его на деньги. Надо отдать ему должное, он хорошо и быстро сориентировался в ситуации и выжил из него по максимуму. И теперь придется платить. Не так-то просто быстро найти два с половиной миллионов долларов; даже для него это немаленькая сумма. На своих личных счетах в банке ее у него нет. Значит, придется вытаскивать часть ее из бизнеса. А это крайне нежелательно, но другого выхода все равно нет. Он не может нарушить обещания и не выплатить эти средства, даже несмотря на то, что Наташа сказала, что может и не платить. Но тогда уж точно карма не улучшится. По крайней мере, почему-то ему так кажется.

Возницын почувствовал, что запутался. Когда он решил исправить свою карму, то ему казалось, что это будет достаточно просто. Придет, договориться на разумных условиях, которые он неуклонно выполнит. И всем от этого станет легче. А на деле все происходит как-то не так. Плюс к этому еще другая напасть — отравление алкоголем. Он ощущает непривычное нездоровье каждой клеточкой своего тела. Когда вернется домой, непременно пройдет обследование у врачей. А сейчас надо спать.

8.

Возницын очень наделся, что когда он проснется, то будет чувствовать себя бодрей. Но этого не случилось; едва он открыл утром глаза, как сразу понял, что улучшение не наступило. Он тяжело вздохнул. В любом случае он не собирается пересматривать свои планы, будет делать все, как наметил.

Планы же были непростые, предстоял перелет на другой конец страны. Интернет сообщил, что лететь не меньше шести часов. Возницын грустно вздохнул, предчувствуя, что этот перелет дастся ему нелегко. Одна мысль, что так много времени придется провести почти неподвижно в кресле самолета, вызывала отторжение.

А ведь еще недавно он обожал летать. Вместе с женой они не меньше двух раз в год предпринимали путешествия, часто очень отдаленные. Где они только не побывали, разве что на Северный и Южный полис их так и не занесло, хотя думали и об этом. А сейчас предстоящий полет вызывает у него почти что страх.

Но отменять он ничего не станет, сейчас купит билет на завтра и полетит. Без этого полета ему никак не очистить свою карму.

Возницын уже хотел оформлять билет, из пиджака достал паспорт и банковскую карту, как в дверь постучали. Это вызвало всплеск раздражения, — никого не хотелось видеть.

Возницын открыл дверь и замер от изумления — на пороге стояла Милана.

— Альберт Яковлевич, я вам не помешала, — явно смущаясь, проговорила она. — Может, это некстати, но мне вдруг захотелось с вами поговорить.

— Конечно, проходите, Милена. Я очень этому рад.

Возницын пропустил недавно обретенную дочь в номер. Милана внимательно осмотрела его.

— У вас хороший номер, самые настоящие апартаменты, — оценила она.

— Это единственный в гостинице люкс, — пояснил Возницын. — Я всегда останавливаюсь в таких номерах.

Едва он произнес эти слова, как понял, что сказал лишнее. Такое впечатление, что он только что похвастался своими возможностями и образом жизни.

— Я понимаю, — сказала Милана. — Можно я сяду в это кресло? Мне кажется оно удобным.

— Разумеется, — поспешно произнес он.

Милана села в кресло и, как показалось ему, вопросительно взглянула на него.

Возницын вдруг спохватился.

— Послушайте, Милана, я еще не завтракал. Если я закажу еду в номер, поедите со мной?

— Почему бы и нет.

— Тогда я сейчас.

Возницын позвонил в ресторан и попросил принести завтрак на две персоны.

— Обещали через десять минут, — сообщил он. — Это время мы можем посвятить разговору.

— Хорошо, — согласилась Милана. — Вы, наверное, удивлены моим визитом?

— Если честно, я не ждал, что вы придете.

— Когда я вчера ушла от мамы после разговора с вами, то не собиралась. А затем стала думать: а почему, собственно, нет. Если вы мой отец, то совершенно естественно познакомиться поближе.

— Я не только ваш отец, я еще и дедушка ваших дочерей, Милана,— уточнил Возницын.

— Разумеется. Я даже хотела их взять с собой, но в последний момент решила, что они нам не дадут пообщаться. Вы даже не представляете, сколько от них шума.

— Очень жаль. Этот шум мне был бы приятен.

— Тогда в следующий раз непременно.

— Я буду вам очень благодарен, — кивнул головой Возницын. — Милена, мы можем говорить откровенно.

— Конечно.

— Тогда хочу спросить: в детстве вы сильно ощущали, что росли без отца?

Неожиданно молодая женщина улыбнулась.

— Возможно, вы не поверите, но почти не ощущала. Моя мама была мне и отцом и матерью, и я у меня не было чувства, что живу не в полной семье. Я даже почти об этом не задумывалась. К тому же для этого была еще одна причина, в нашем классе у трети моих одноклассников не было одного родителя. Сами понимаете, кого.

— Понять не трудно. Но я рад, что вы не комплексовали по этому поводу. Хотя это нисколько не умоляет моей вины.

— Знаете, о чем я думала, идя сюда?

— Надеюсь, вы мне это сейчас скажете, — слегка улыбнулся Возницын.

— Я думала о том, что нет смысла предъявлять какие-то претензии. Что было, того не изменишь. А жить прошлым, самое глупое дело.

— Я очень рад, что у меня такая умная дочь. Вы абсолютно правильно расставила акценты.

Милена, не соглашаясь, замотала головой.

— Дело не в уме. Просто я очень тяжело переживала развод с мужем, целыми днями вспоминала, как мы жили совсем в недавнем прошлом. И тем самым изводила себя. И однажды себе сказала: хватить питаться воспоминаниями, чем быстрей они забудутся, тем лучше.

— И получилось? — Возницын с интересом посмотрел на Милену. Он поймал себя на том, что она с каждой минутой нравится ему все больше.

— Частично. Прошлую супружескую жизнь я, конечно, вспоминаю, но уже не так часто и не так остро. Стала больше обращать внимания на других мужчин. Оказалось, что это хорошо отвлекает.

— Кого-нибудь нашли?

— Пока нет. Было несколько свиданий, но это все не мои люди.

В дверь постучали, в номер вошел официант. Он быстро

расставил блюда на столе и удалился.

— Давайте поедим, чем Бог послал, — предложил Возницын.

Милена окинула взглядом стол.

— А тут Бог неплохо посылает, — улыбнулась она. — Даже не думала, что в наших гостиницах так хорошо кормят.

— Как никак, я все же тут прохожу, как ВИП-клиент, — пояснил Возницын. — Если не хватит, закажем еще.

— Да тут, как минимум, на два завтрака, — засмеялась Милана.

Возницын ел и поглядывал на свою сотрапезницу. Она кушала с нескрываемым аппетитом.

— Очень вкусно, — оценила она. — Мама прекрасно готовит, но тут не хуже. Альберт Яковлевич, а вы почему-то мало едите?

Возницыну не хотелось говорить, что внезапно ему стало хуже. Но и скрывать это было глупо.

— Мне что-то не очень хорошо, — признался он.

Милана тут же прекратила есть.

— Давайте я вас осмотрю. Я все же врач.

К Возницыну вдруг пришла мысль, что за все время общения с дочерью он не спросил об ее профессии.

— Вы врач? — удивился он.

— А что тут такого, кончила мед. Работаю в больнице, заведующей терапевтическим отделением. Альберт Яковлевич, лягте, пожалуйста, вон на тот диван.

Возницыну было неловко, что его осматривает Милана. Ему пришлось коротко рассказать об отравлении паленой водкой у Долгополова и почему это случилось. Правда, значительную часть подробностей поведать он так и не решился.

— Значит, скорее всего, отравление, — задумчиво произнесла Милана. — Вас надо обследовать и, как минимум, прокапать, очистить от токсинов кровь. Вам придется лечь в больницу. Чтобы лучше контролировать ваше состояние, я вас положу в мое отделение.

— Милена, я не могу, мне надо уже завтра улетать. Это очень далеко.

— Даже не думайте, Альберт Яковлевич, это слишком опасно, с вами может случиться все, что угодно. Для транспортировки в больницу я могу вызвать "Скорую помощь", но вы в таком состоянии, когда можно приехать и на такси. Выбирайте.

Возницын понял, что от больницы ему не отвертеться. А впрочем, возможно это и к лучшему, он сам чувствует, что нужно подлечиться.

— Я выбираю такси, — сказал он.

9.

В больницы Возницын провел десять дней. В крови обнаружили опасные токсины, которых надо было вывести из организма. А потому большую часть времени он лежал под капельницей. Было бы непомерно скучно, если бы не Милена, которая заходила к нему довольно часто. Всякий раз они разговаривали, иногда недолго, иногда долго, но всегда содержательно.

Чем больше он узнавал ее, тем больше она ему нравилась. В характере дочери главенствовала одна черта — Милена очень реалистично смотрела на мир. Она воспринимала его таким, каким он есть, и не предъявляла к нему завышенных претензий. И этим сильно отличалась от Кристины, которая смотрела на все с максималистских позиций.

Поэтому Милена не только не упрекала Возницына за то, как он поступил с ее матерью, а заодно и с ней, а воспринимала эти обстоятельства, как данность. Так уж все получилось и не стоит никого особенно винить. Люди не ангелы и чаще всего поступают не так, как должны, а так, как выгодно им.

Такой подход к жизни импонировал Возницыну, облегчал общение с ней. К некоторому своему удивлению он открыл то обстоятельство, что его незаконная дочь, несмотря на бросающиеся в глаза различия, при этом чем-то напоминает законную. Хотя, казалось бы и внешне, и внутренне между ними было мало общего. Кристина являлась не столько скрытной, сколько сосредоточенной на самой себе, на своих внутренних переживаниях и ощущениях, Милена же, наоборот, была гораздо более открытой, она не только не таила того, что происходит внутри нее, а охотно делилась с формальным отцом, а реально с совсем чужим, малознакомым человеком часто самым сокровенным. И все же между сестрами было что-то неуловимо общее, хотя что, он не мог понять.

В какой-то момент Возницын поймал себя на том, что отвечает Милене тем же, и рассказывает о себе достаточно интимные истории, какие к примеру, никогда не доверял Кристине. Правда, самое плохое, что сотворил в жизни, он тщательно обходил, вместо этого ощущал желание предстать перед ней, как можно в более выгодном свете.

За время нахождения на больничкой койки, Возницын узнал, если не всю жизнь Милены, то основные моменты. Особенно тяжело она переживала даже не само расставание с мужем, а то, как оно произошло, его стремительное бегство после рождения второй дочери. Для нее поступок супруга стал полнейшей неожиданностью и потряс до основания. Она не предполагала, что столько лет прожила с таким слабым и отвратительным человеком, которого любила до самого последнего момента. По ее словам, она отходила после этого события целых полгода.

Милена призналась, что с тех пор она даже не представляет, где пребывает муж. Возницын вспомнил о наличии у него частного детектива и предложил отыскать беглеца. Но Милена категорически отказалась это делать, сказав, что навсегда вычеркнула его из своей жизни. Возницын решил, что она поступила совершенно правильно; так бы сделал и он.

Увидел он и своих внучек, которых мать однажды привела в больничную палату для знакомства с дедушкой. И сразу же влюбился в этих двух очаровательных малышек. Его посетило чувство, сильно обрадовавшее его, он вдруг понял, ради кого стоит ему жить. Они с Катей сильно огорчались, что у Кристины нет детей. И жена сошла в могилу, так и не дождавшись их. А вот ему повезло, внучки у него есть.

Что удручало Возницына, так это то, что Милена заставляла его проходить бесконечные процедуры и сдавать многочисленные анализы. Он даже попытался протестовать, но она строго сказала ему, что как больной он обязан выполнять все предписания лечащего врача. А им является она. Он смирился и больше не противился.

Незадолго до выписки случилось то, чего он совсем уж не ожидал — его навестить пришла Наталья. Она была без мужа, и он почувствовал облегчение — желание видеть Василия не было никого.

Она положила на тумбочку пакет с фруктами.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она.

— Лучше. Милена хорошо меня лечит. Она прекрасный врач.

— Да, прекрасный, — согласилась Наталья. — Больные ею хвалят. Она вообще все делает хорошо, только в одном ошиблась, — вышла замуж не за того. Мне Виталий сразу не понравился, я ее отговаривала, но она не послушалась. Вот и случилось то, что случилось.

— В этом вопросе человек больше всего делает ошибок, — заметил Возницын.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты так думаешь? — спросила она. — А твоя женитьба стала такой ошибкой?

— Нет, у меня была замечательная жена. А твое замужество за Василием?

По выражению ее лицо он догадался, что ей не хочется отвечать на этот вопрос. Но она все же ответила, хотя и неопределенно.

— Так получилось, он ухаживал за мной — и я согласилась. С ребенком больше никто не хотел меня брать. Но Вася мне очень помог, с ним мне стало намного легче жить. По крайней мере, материально.

— Прости меня, Наташа.

— Сколько можно просить прощения, Альберт. Все это давно уже не имеет значения. Как говорится, что было и прошло.

— Кристина мне как-то сказала, что там, — Возницын посмотрел в потолок, — нет срока давности. Если плохой поступок совершен даже три тысячи лет назад, через карму он и сегодня отражается на других людях. И перейдет в будущее.

— Не знаю, Альберт, я никогда не задумывалась о карме. Если бы не твое внезапное появление, все так бы и продолжалось.