Спустя где-то пять минут в новой палате Имана молчком-тишком оказалась ещё и целая толпа из подъехавших старших школьников, узнавших, что происходило и происходит в деревенской школе. Трисмегисту уступили место на кровати — напротив кровати мальчишки-некромага. Коннор пристроился неподалёку от кровати Имана так, чтобы видеть его лицо.

Когда Иман, ошеломлённый кучей внезапных гостей, пришёл в себя до такой степени, чтобы выслушать эльфа-философа, тот спросил:

— Иман, как ты видишь фигуры тех, кто занимается магией?

— Световыми пятнами, — ответил мальчишка-некромаг, вновь насторожённый. — Если маг сильный, его свечение настолько чёткое, что я вижу всю фигуру. Если слабый — то его примерное очертание.

Трисмегист посидел немного в затаённой тишине, глядя на Имана не то чтобы скептически, а скорее — с оцениванием: сумеет — не сумеет? И эта оценивание было настолько очевидным, что Селена была вынуждена вмешаться:

— Трисмегист. Экспериментировать на мальчике не разрешаю.

— Не волнуйтесь, леди Селена, — деловито сказал эльф. — Это будет не эксперимент. Это будет то, что однажды случится, но Иман в следующий раз будет готов к... — он поискал слово и покачал головой. — Сложно выразить... К привычному для всех здесь явлению? Или... Но — ничего страшного не произойдёт. Колин, подойди ко мне. Не садись. Иман, ты видишь Колина?

— Да, — выжидательно ответил мальчишка-некромаг. — Он светится слабо.

— Колин, открой блоки.

— Уважаемый Трисмегист... — смутился мальчишка-оборотень.

— Открой, Колин! — неожиданно попросил и Иман. — Ирма, твоя сестра, сказала, что ты сильный маг. Я хочу увидеть.

Колин взглянул на Трисмегиста.

— Но ведь...

— Колин, закрой рот и открой блоки, — спокойно напомнил эльф. — Иман, смотри на Колина. Скажешь, что увидишь.

Присутствующие замерли, зная, что может их ожидать. Но что может ожидать Имана? Говорить мальчишке-некромагу не пришлось... Колин, взглянув на Селену, пожал плечами и открыл блоки... Иман отшатнулся... Коннор затаился, начиная догадываться, зачем Трисмегист провёл-таки этот эксперимент.

— Ого, — спокойно сказал Трисмегист. — Достаточно, Колин. Закройся.

— Мне кажется, вы подтвердили для себя какую-то идею? — уточнил Коннор. — Поделитесь ею?

— Поделюсь, — уже неспешно согласился эльф. — Именно ты, Коннор, можешь стать главным участником поисков исцеления для Имана.

— Каким образом?

— Помнишь перечень книг в твоей библиотеке?

— Помню.

— Каталог составлял я, как ты понимаешь. Загвоздка в том, что мой личный каталог неполный. Мы с тобой провели ритуал с той библиотекой, которая была спрятана в подвале того дома. На расстоянии. Но. Книги постепенно сжигали. Почти каждый день. И я до сих пор не знаю, насколько полная библиотека осталась в твоей голове. Библиографию и каталог я продолжаю писать. Однако, если ты вспомнишь количество книг в библиотеке прошлого, то признаешь сам, что это сложно — быстро проделать такую работу. И опять-таки — но. — Он пронзительно взглянул на Коннора.

В паузе мальчишка-некромант всмотрелся в глаза Трисмегиста.

— Я понял, — бесстрастно сказал. — Когда весной, почти в конце войны, я узнал о библиотеке, я немного играл с нею, не представляя, насколько она огромна. Я задавал разные, иногда ненужные вопросы — и получал ответы с шелестом страниц. Вы это имели в виду?

— Да, — ответил эльф. — Это. Не зная, что ты получаешь ответы из книг, ты продолжал утолять своё любопытство, одновременно запоминая все книги — с той страницы, которая отвечала тебе на твой вопрос. Запоминая. Я уже проверил по этой библиотеке свой неполный каталог. В нём нет книг, в которых говорится о магически выпитом маге. Есть, как ты помнишь, о выгорании мага. Но что, если...

— Задавайте вопрос.

— Мм... тоже сложно.

— Как помочь магу, который ослеп, потому что из него выпили магию? — предложил Мирт, который с тревогой вслушивался в диалог Коннора и Трисмегиста.

И все уставились на Коннора.

— Ответа нет, — спокойно сказал тот.

— Подождите, — заторопился Колин. — Когда искали заклинание, которое поможет мне, или искали всякие другие, говорили... задавали вопросы на нескольких языках! А если задать один и тот же вопрос на языке первомагов?

— Я попробую сформулировать вопрос на древнем языке эльфов, — снова предложил Мирт, взглянув на Трисмегиста. — Хельми, возьмёшь вопрос на старинном драконьем?

— Возьму.

Колр взглянул на Хельми, и его ледяной взгляд, появившийся, когда чёрный дракон о чём-то задумался, снова смягчился.

Едва только юный дракон ответил Мирту, как заинтригованный Риган немедленно начал двигаться к нему. В деловом гуле переговаривавшихся все услышали его шёпот:

— А можно мне пос-слуш-шать?

Трисмегист одобрительно улыбался, но в его улыбке было нечто такое, что Коннор не выдержал и спросил:

— Что мы делаем не так, уважаемый Трисмегист?

И в палате снова всё притихло. Даже Иман в ожидании ответа пристально "смотрел" на Трисмегиста, сидящего напротив.

— В ваших поисковых вопросах есть лишнее слово.

И замолчал!

Все разочарованно переглядывались — и вдруг замолкли, и все взгляды сошлись на Конноре, который хмыкнул и принялся быстро проговаривать сначала на общегосударственном, затем на всех языках, которые знал, лишь на мгновения делая паузы и прислушиваясь к потенциальному отклику:

— Как помочь магу, из которого выпили магию?

После первого же вопроса палата Имана словно опустела — настолько, что за закрытыми окнами стали слышны приглушённые стеклом вопли ясельников, игравших на школьном спортивном поле... Старшие жадно вслушивались в вопросы — для большинства на непонятных языках. Некоторые одновременно качали головами: всё правильно. Не надо искать помощь ослепшему магу. Надо искать помощь магу выпитому.

Но вопрос за вопросом, а ответа не было. Вот прошипел вопрос на драконьем. Вот глухо проворчал и прошипел вопрос на старинном драконьем... Старшие разочарованно опускали плечи и вздыхали...

— Вторая часть! — резко сказал Мирт, слушавший Коннора так, будто пытался расслышать понятное только ему: ссутулившись и опустив голову. — Отклик был!

— Вопрос первомагов — отклик был на первую, — жёстко вмешался Колин.

— Последний вопрос — на смешанном языке, — объявил Коннор и проговорил фразу, включавшую слова из драконьего и первомагического.

И — запрокинул голову, с закрытыми глазами забормотав ответ! Правда, прочитав немного, он открыл глаза и в тишине сказал Трисмегисту:

— Книга большая. Вы её знаете? Там несколько частей. Которую мне пересказать?

Пауза — и в палате радостно засмеялись, хлопая друг друга по плечам и по спине. Есть! Есть книга, которая может помочь Иману, пока многим незнакомому, но в будущем — наверняка товарищу по Тёплой Норе!

А когда все успокоились, многие побежали в Тёплую Нору, потому что примчались в деревенскую школу, не заходя домой, но ведь надо бы и переодеться. Не весь же день бегать в школьной форме! Да и поздний обед, а потом — полдник.

И среди оставшихся Иман осторожно спросил:

— А Дивона? Что делать с ногами Дивоны?

— Дивоне не нужны магические рецепты, — спокойно ответил Бернар. — У неё не магическая болезнь. Выпиты обычные жизненные силы. Так что — массаж, упражнения и особая диета. И девочка вскоре будет бегать на собственных ногах, а не перемещаться на чьих-то руках, и не будет зависеть ни от кого.

— Раз-с уж мы перенес-сли бес-седы гос-стевого кабинета с-сюда, то ос-стаётся пос-следний на с-сегодня вопрос-с: что делаем с Ильмом? — ровно спросил чёрный дракон. — Он с-становится ножом, который раз-с за разом врезается в живое Тёплой Норы, да и с-самой деревни. С-селена, я понимаю, что тебе не хочется обижать Х-хос-сту, но что-то делать надо.

Трисмегист, словно передразнивая Коннора в его поисках, задумчиво сказал:

— Итак, что делать с храмовником из Старого города, чтобы раз за разом он прекратил предавать место, где живёт?

Незаметно вошедший во время поиска нужной для Имана книги Понцерус до сих пор сидел тихо. Но на прозвучавший, жёстко сформулированный вопрос он поднял глаза и тихо сказал:

— Старый город — это старинные законы и правила. Ильм фанатичен, когда проблема касается древних правил. Так почему бы не потребовать с него выполнения старинного закона о преданности месту, где стоит его собственный дом?

— Такой закон есть? — поразилась Селена, оглядывая всех, кто сидел в палате.

Коннор видел, как, насупившись, Иман старается понять происходящее. Мальчишка-некромант присел к нему поближе и негромко пообещал:

— Мы расскажем тебе об Ильме после ужина.

— Спасибо... — прошептал тот и неловко улыбнулся: — Сколько всего сразу надо узнать. Я даже имена не сразу запоминаю — столько их.

— Ты здесь второй день, а хочешь сразу всех запомнить, — улыбнулся ему Мирт, вставая. — Что ж... Пора на обед для старшеклассников. Иман, ты пообедал — или тебе не дали? Из-за Ильма?

— Нет... я чуть позже... — заторопился мальчишка-некромаг, а потом повернул голову к Коннору. — Коннор, а можно задать тебе вопрос? Только тебе?

— Коннор, мы к Ильму — прямо сейчас, — сказал Джарри, вставая со стула. — Селена с нами — как хозяйка места. Обед для вас готов, так что с дежурными разберётесь сами.

— Хорошо, — ответил Коннор сразу на все сообщения. — Вы идите. Я немного задержусь здесь, у Имана.

Когда все начали выходить, он вздохнул про себя: хотелось бы побывать там, где, сейчас наверняка прижатый к стене, Ильм должен будет покляться Селене на преданность деревне, хозяйкой которой она является. Коннор-то, как только прозвучало от Понцеруса о старинном законе, тут же про себя озвучил его слова, услышал привычный шелест страниц — и понял, что предлагал старый учёный. Простое и жёсткое деяние, в результате которого Ильм забудет о своих притязаниях на воспитанников Тёплой Норы...

Мальчишка-некромант внезапно услышал кое-что за дверью, которая начала закрываться за последними выходящими, и бросился к ней.

— Иман, подожди-ка!

Не дав двери палаты закрыться полностью, Коннор услышал то, что заставило даже его поднять брови: "Ну ничего себе!"

— Вы думаете, целители, которых привёз Ильм, могли знать, как помочь мальчику? — спросил Понцерус.

— А Ильм целителей не привозил, — неожиданно ответил Трисмегист.

— Что значит — не привозил?! — поразился Джарри. — А кто были эти эльфы?

— Боевики Белостенных, — всё так же спокойно ответил Трисмегист. — Разве ты, Джарри, не заметил, что на плащах этих так называемых целителей был всё тот же знак храма Белой Стены? Только рисунок немного отличался от того, что на плаще Ильма. Силуэт храма покоился на скрещённых мечах...

Взрослые начали спускаться, и дальнейшего разговора Коннор не услышал. Он, всё ещё потрясённый, плотно закрыл дверь и обернулся к Иману. Мальчишка-некромаг ощутимо был встревожен. Тоже услышал разговор старших? Он ведь наверняка должен отлично слышать, лишённый зрения...

— Я иду к тебе, — предупредил Коннор.

Но Иман задал вопрос не о том, что мог услышать.

— Коннор, эти целители, которые хотели меня увезти... Они правда ничего не успели узнать про... — Он споткнулся на слове, нервно облизал губы. — О том, что есть в моей голове?

Мальчишка-некромант сел на кровать напротив и вздохнул.

— Иман, они не настолько хороши в этом деле. Зато должен извиниться перед тобой именно я. Закрывая тебя от их... любопытства, я успел считать с твоих воспоминаний почти всё. Прости. Это моя особенность: закрывая кого-то от излишнего любопытства, снимать с него — пусть даже нечаянно — определённую информацию.

— И... что ты узнал?

Иман закаменел, бледнея. И, кажется, его начало трясти...

— Этот кусочек воспоминаний я заблокировал так, чтобы никто не сумел его открыть, — бесстрастно сказал Коннор. — Не бойся за это воспоминание. Иман... Я знаю, что ты страшишься этого поступка. Но вот что я хочу тебе сказать... Я бы поступил точно так же, если бы со мной попытались сделать то же самое. И не потому, что из меня во время войны сделали убийцу. А потому, что такие существа не должны жить. Ты поступил правильно, Иман. Не стыдись этого своего поступка. — Он всмотрелся в осунувшееся лицо мальчишки-некромага и улыбнулся ему, одновременно думая, видит ли Иман эту улыбку в цвете магии. — Ну что? Проводить тебя в Тёплую Нору на обед? Твои друзья и подруги наверняка хотели бы, чтобы ты поболтал с ними. Где твоя куртка, Иман?

Они не спешили, хотя Дивону уже унесли в столовую. И, пока оба молчали, собираясь в Тёплую Нору, Коннор всё время проверял себя: правда ли то, что он сказал Иману? Что поступил бы точно так же? И снова видел перед глазами незнакомое грубое помещение с рукомойниками, похожее на каменную пещеру, несмотря на грязные плитки на стенах. Видел, как Иман жмётся в угол этого помещения. Как трое, старше него, подходят к нему и пытаются содрать с него одежду. Как Иман отчаянно отбивается, не давая им раздеть себя, а потом сжимает кулаки — и его личная некромагия впервые взрывается невероятной силищей. Он сжимал кулаки не потому, что старался натравить на насильников смерть. А потому, что примитивно собирался драться, не зная о своём спящем до сих пор даре, о своём настоящем таланте некромага... В том приюте не интересовались способностями воспитанников. Кормили, одевали, обучали — чисто прикладным профессиям. Проверять, маг ли воспитанник? Зачем... Коннор видел, как потом мальчишка-некромаг выбежал из туалета и сразу выпрыгнул в окно в конце коридора, благо приоткрытое. Выпрыгнул, навеки оставляя приют, ставший для него не домом, а настоящим кошмаром. Из-за трёх трупов, оставшихся лежать в туалете.

И Коннор решил: "Да, я бы поступил только так, даже зная о своём даре. Иман-то использовал его инстинктивно. Но я бы... использовал его целенаправленно, понимая, что передо мною подонки".

— Коннор, — нерешительно позвал Иман. — А ты? Никому не расскажешь?

— Я заблокировал часть твоей памяти. И одновременно заблокировал свою — ту, которая узнала о тебе. Никто о твоём поступке не узнает ни от тебя, ни от меня.

— Научишь? — не поднимая глаз, спросил мальчишка-некромаг.

— Научу, — согласился Коннор. — Ты готов? Идём в столовую.

И он снова шагнул мимо Имана, чтобы тот мог идти следом без помощи поводыря. В столовой им и правда обрадовались. Имана посадили за стол с ребятами-некромагами из пригорода. Да ещё прибежал узнавший удивительную новость маленький некромаг Эден, который так обнял Имана, что стало ясно: они дружили в пригороде ещё до появления Пертовского интерната для бывших помощников пригородных некромагов и до ужаса по имени Тёрн.

Коннор сел со своими, но часто замечал на себе "взгляд" мальчишки-некромага, который, едва только оказывался вне разговоров за столом, немедленно поворачивался к нему, искал его... Этот взгляд поймал и Мирт.