— Я предупредила, чтобы он не торопился, но он сказал, что не хочет зря тратить время, — Сакура понимающе улыбнулась, — он многое запланировал, и его зрение почти восстановилось. Ты уверен, что сможешь дальше тренировать Тсу-чана? Ты толком не спал этой ночью.

— Как и ты... — Шаоран серьезно посмотрел на Сакуру. — Ты говорила с Юко-сан?

Она кивнула.

— В последнюю минуту цена изменилась, но, похоже, Юко-сан была готова к этому.

— Все знает, как всегда, — прокомментировал Шаоран. — И что изменилось?

— Плата Хирумы-сана за безопасное возвращение Анезаки-сан, — пояснила Сакура. — После того, как Мааса-чан встретилась с Анезаки-сан в последний раз, она обратилась ко мне. Она хотела заключить со мной сделку, чтобы гарантировать счастье Анезаки-сан, когда она вернется в реальный мир.

— И что же она хотела?

— Мааса-чан заплатила за то, чтобы Хирума-сан не забыл Анезаки-сан. Ценой стали воспоминания всех людей о ней.

Сакура внезапно почувствовала головокружение и остановилась, чуть покачнувшись. Шаоран быстро поддержал ее, явно заволновавшись.

— Прости, я немного устала...

— Сакура...

Она тряхнула головой.

— Я в порядке. В общем, я спросила Маасу-чан, уверена ли она. Когда я исполню ее желание, в этом мире не останется ни следа ее существования. Причиной пожара в детском саду будет короткое замыкание старых проводов, случившееся из-за землетрясения. Жертв не будет, как и признаков того, что Мааса-чан была там. Хуже всего то, что она навечно останется в мире темноты и не сможет переродиться, так как ее душой завладели. Она сказала, что все нормально... что она хочет, чтобы ее сенсей была счастлива и свободна от груза вины.

— Таким образом, получается, что Мааса-чан заплатила за возвращение Анезаки-сан вместо Хирумы-сана, — Шаоран подвел Сакуру к ближайшей скамейке, чтобы она присела и отдохнула. — Нормально ли, что юная душа получила такой приговор?

Сакура прислонилась к мужу и вздохнула.

— Согласна, это жестоко. Я смутно помню такой вариант развития событий. Я согласилась, в конце концов, потому что знала, что это истинное желание Маасы-чан. Она не хотела, чтобы люди оплакивали ее, особенно после того, как поняла, что ее существование так мало значит. Она хотела, чтобы ее родители тоже освободились, чтобы их не сдерживала ее смерть... В общем, Мааса-чан подумала, что так будет правильно. Но... — Сакура осторожно повернулась к Шаорану и снова улыбнулась, — я также предвидела другой вариант будущего...

Это была долгая ночь. Несмотря на то, что Сакура очень устала, она оставалась на ногах и днем, зная, что еще ничего не закончилось. Она пошла на кухню и заварила себе травяной чай, затем села за одним из столов возле стойки с тарелками и чашками и налила его в кружку.

— Прошу прощения, что беспокою...

На кухню заглянула Мамори. Она выглядела изнуренной после ночных событий.

— Все в порядке, — улыбнулась Сакура, вставая. Она взяла еще одну чашку и налила в нее чай для Мамори. — Я чувствовала, что ты придешь увидеться со мной.

Сакура протянула Мамори чашку, и та кротко приняла ее.

— Значит, ты знаешь, зачем я пришла, — Мамори уставилась в кружку, из которой поднимался пар.

Сакура сделала очередной глоток с серьезным выражением лица.

— Наверное. Как себя чувствует Хирума-сан?

— С ним все хорошо, — Мамори посмотрела на Сакуру и чуть улыбнулась, — он с трудом отпустил меня, но явно устал, так что ему нужно как следует отдохнуть. Ли-сан сейчас присматривает за ним. Он сказал мне, что ты будешь здесь. У меня есть просьба...

Сакура кивнула.

— Думаю, я знаю, о чем ты хочешь попросить... но ты понимаешь, что это может иметь тяжелые последствия?

— Мне все равно! — быстро ответила Мамори. — Я знаю, что я могла бы просто уйти, но не думаю, что смогу жить в мире с собой, зная, сколько боли причинила другим людям. Есть что-то, что я могу сделать, я знаю это... и думаю, ты можешь мне помочь.

— Могу... Назови свое желание.

— Это касается правой руки Хирумы-куна... - Мамори честно и серьезно посмотрела на Сакуру. — Я знаю, что это его плата за вход в мир снов. Он не хочет мне ничего говорить, но я знаю, что у него очень болит рука. Я понимаю, что не могу просить полностью вылечить ее, и нет гарантии, что он снова сможет играть в американский футбол, но я бы хотела взять себе половину его боли... если это возможно.

— Это возможно... но это будет очень нелегко выдержать, — со слабой улыбкой ответила Сакура.

— Я выдержу, — решительно сказала Мамори.

Сакура кивнула.

— Рука Хирумы-сана никогда полностью не излечится. Он будет испытывать сильную боль, когда будет перенапрягать ее... но постоянные приступы боли, которые обговаривались в начале, ты можешь забрать себе. У тебя все время будет ныть правая рука. Ты привыкнешь к этому, но боль сильно ограничит твои движения.

Мамори внимательно выслушала ее. И тут ее озарило:

— Погоди... Значит, есть шанс, что он сможет играть в американский футбол?

— Сможет, но это будет непросто, — сказала Сакура. — Честно говоря, вам обоим придется несладко. Но... если в этом есть какое-то утешение, вы будете вместе.

Тепло улыбнувшись, Мамори кивнула.

— После всего, что мы пережили, не думаю, что нас теперь можно разлучить. Раз есть хоть какой-то шанс, что Ёичи снова сможет играть, если я возьму эту боль себе, я сделаю это.

— Я исполню твое желание.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу попросить.

Отпив чаю, Сакура кивнула, приглашая Мамори продолжить.

— Мааса-чан все еще в мире темноты, не так ли?

Допив чай, Сакура отставила кружку в сторону и вздохнула.

— Да, она там.

Мамори прикусила губу.

— Какую цену придется заплатить, чтобы вытащить ее оттуда?

Сакура с тревогой посмотрела на Мамори.

— Ты уверена, что хочешь взять этот груз на себя? Физическая боль — это одно, но это...

— Мааса-чан что-то сделала, чтобы Ёичи не забыл меня, верно? — Мамори моргнула, сдерживая слезы. — Я не прошу... пока нет. Просто расскажи мне, что нужно сделать, чтобы помочь ей освободиться.

Сакура обеспокоенно нахмурилась.

— Она отдала воспоминания о себе за твое благополучное возвращение, заплатив вместо Хирумы-сана. Никто не будет помнить ее. Она больше не будет существовать в этой реальности и останется в мире темноты, где ни одна живая душа не сможет дозваться до нее.

Мамори потерла глаза, изо всех сил стараясь не заплакать. Она ужасно устала от слез.

— Т-тогда... что я могу сделать?

Сакура закрыла глаза и вздохнула.

— Ты станешь единственной, кто будет помнить ее.

Мамори посмотрела на Сакуру, не в силах скрыть удивление.

— Э?..

— Это очень сложно. Мааса-чан намеренно стерла свое существование, чтобы уберечь людей от страданий из-за ее смерти. Кто-то в реальном мире должен скорбеть о ее гибели, чтобы она смогла покинуть тот мир и двинуться дальше. Ты будешь видеть кошмары о ее смерти, Анезаки-сан. Самые ужасные моменты из ее жизни будут преследовать тебя. Темные чувства могут завладеть тобой снова, если ты поддашься им. Это очень рискованно.

— Нет...

Сакура удивленно посмотрела на Мамори. Лицо ее собеседницы выражало уверенность.

— Анезаки-сан?

— Нет, я не сдамся снова, — повторила Мамори более решительно. — Я поняла кое-что, пока была в мире снов... Я знаю, что боль и печаль могут поглотить человека, но с этим можно справиться с помощью любви — непоколебимого, бескорыстного, истинного чувства. Я была дурой, когда поверила, что потеряла его. В реальности оно всегда со мной, так что я знаю, что выдержу все, что угодно, Сакура-сан... — Мамори убежденно улыбнулась. — Я возьму на себя этот груз, если Мааса-чан освободится. Все будет хорошо.

Изумрудные глаза Сакуры широко раскрылись от изумления, но затем она рассмеялась, смутив Мамори. Сакура качнула головой, извиняясь, встала и тепло обняла ее.

— Это правда, все наладится. Ты одержала победу над тьмой. После встречи с ней выживают немногие, так что нет сомнений, что ты сможешь справиться с этим. И я должна тебя поблагодарить за напоминание. Не важно, какой груз мы несем, и насколько темным может стать наш путь... В конце концов, все будет хорошо.

Мамори была растеряна, но кивнула и обняла ее в ответ.

— Спасибо...

— Твое желание будет исполнено. Будь сильной, Анезаки Мамори.

— Правильно, — Шаоран улыбнулся жене, — все наладится. Не нужно бояться того, с чем нам вскоре придется столкнуться. Даже если все кажется мрачным и трудным, мы живем в мире парадокса. Когда родился наш сын, я пообещал тебе, что буду защищать вас, и я намерен сдержать свое слово.

Сакура прислонилась к груди мужа, слушая биение его сердца.

— И я буду с тобой... — прошептала она. — Не важно, какое будущее мы встретим, я буду рядом, Шаоран, вместе с Тсубасой.

Женщина с длинными черными волосами в простом черном платье поглядела на бумаги, которые держала в руке, и вздохнула. Ее лицо было наполнено тревогой и печалью, а по щекам медленно катились слезы. Внезапно сильный порыв ветра вырвал из рук женщины несколько листов.

— Ах, нет! — воскликнула она и попыталась догнать их.

Листы разлетелись по асфальту возле здания, в которое она собиралась войти. Пока она гонялась за ними, какая-то незнакомка, которая вышла из здания, быстро помогла собрать листы и протянула их ей с яркой улыбкой.

— Вот, возьмите!

Женщина удивленно уставилась на незнакомку. У нее были короткие каштановые волосы, синие глаза и шрамы от ожогов возле ушей. На ней было платье кремового цвета до колен, белые чулки и милые белые туфли. Также на ней был черный кардиган, который закрывал ее руки и верхнюю часть тела. Взгляд женщины остановился на правой руке, из которой она получила бумаги, а затем метнулся к левой, в которой был зажат букет цветов жасмина.

Она не могла не заметить серебряное кольцо на левой руке незнакомки, сверкающее на солнце.

— Спасибо... — сказала она, пытаясь правильно сложить листы.

— Простите, если я покажусь навязчивой, но я случайно заметила, что это документы о разводе, — улыбка незнакомки сменилась обеспокоенным выражением. — Вы не очень хорошо выглядите. С вами все в порядке?

Женщина осознала, что слезы все еще текут по ее лицу, и смущенно вытерла их.

— Ох, простите!

— Не извиняйтесь! Вот! — свободной рукой собеседница достала из кармана пакетик с бумажными платками и протянула ей. — Их раздавали бесплатно. Думаю, они нужны вам больше, чем мне.

Женщина хотела отказаться. Она не желала принимать подобные жесты доброты, особенно, если люди действовали из жалости. Однако от синеглазой незнакомки исходило тепло и счастье, которое казалось знакомым.

— Вы очень добры, — сказала она и взяла пакетик.

— Я также хочу дать вам это, — собеседница вытащила цветок жасмина из букета.

— Почему?..

— Можете считать это утешительным призом. Я не знаю, что вы испытываете, но вижу, что это вас гложет. Я просто надеюсь, что цветок как-то поддержит вас, возможно, напомнит о чем-то, что вы давно потеряли...

В обычном случае женщина подумала бы, что ее собеседница сумасшедшая, но запах жасмина привлек ее внимание, и она машинально взяла цветок. Она поднесла его ближе к лицу и вдохнула его аромат. На мгновение это притупило ее волнение.

— Вы правы... Он успокаивает. Я всегда любила цветы, жасмин в особенности... Если у меня родится дочь, я обязательно назову ее Мааса...

Женщина резко замолчала. Она не могла вспомнить, когда такая мысль посетила ее. Слезы снова побежали по ее лицу.

— Ох... Это так странно! Не знаю почему, но у меня на сердце внезапно стало тепло... будто счастье, которое я давным-давно потеряла, вернулось ко мне.

— Это хорошо. Значит, вы не потеряли надежду. Я бы отдала весь букет, если это вам поможет, но...

— Мамори!

Светловолосый мужчина в смокинге остановился на другой стороне дороги. Он явно звал ее собеседницу. Та быстро помахала ему и сделала несколько странных жестов руками, а потом повернулась с извиняющейся улыбкой:

— Мне нужно идти. Мой муж ждет... — она слегка покраснела при слове "муж" и уважительно поклонилась, а потом поспешила к своему любимому.

Женщина смотрела на нее с задумчивой улыбкой, а потом крикнула вслед:

— Поздравляю вас и большое спасибо!

Мамори поклонилась ей еще раз, затем взяла мужа под руку.

Женщина снова поглядела на документы и, достав телефон, набрала какой-то номер. Приложив мобильный к уху, она вошла в здание и заговорила, когда услышала голос в динамике:

— Мне нужно встретиться с тобой... Да, насчет развода. Нет, я еще не подписала документы, и я знаю, что ты тоже этого не сделал. Да... Давай серьезно обсудим это.