Идеальная подстава

Я обомлела.

— На Магистра! — ляпнула первое, что пришло на ум.

А что? Барт работал на этого загадочного господина М, а я работала на Барта, значит по логике вещей и всем принципам субординации, тоже относилась к подчиненным! Кроме того, кто знает этого Магистра? Ищи-свищи ветра в поле! А вот если они вынудят меня назвать имя Ловца, это будет уже конкретная информация, и тогда 'редчайшему' могут грозить неприятности.

Ох, но пока неприятности грозили мне!

— Филонов, да? — прищурился Яковлев. — Это он тебя подослал?!

Я с непониманием уставилась на него. Такую фамилию слышала впервые. Старик хлестнул меня по щеке. Не слишком больно, но обидно. Даже слезы на глаза навернулись.

— Чего молчишь, как воды в рот набрала?

Ну, а что мне еще оставалось? Не могла же подставить Барта и рассказать, что мы давно вывели Яковлева на чистую воду и знаем про его сделку с русалкой-людоедом! Это он меня всегда подставляет, а я не такая! Я мужественно вздернула подбородок. Эх, и ведь никто не узнает о моей бесславной кончине. Партизанка Зоя Космодемьянская пала под пытками врага, так и не выдав командира Красной Армии...

— Знаю, что Филонов, — обратился сам к себе старик. Он снял очки и протер стекла краем пиджака. — Все ему чужие деньги покоя не дают. Признавайся, 'жуков' ставила?

Я открыла рот, не зная, что ответить. Какие филоновы, какие жуки?! Мама дорогая, что ж делать-то?

И в этот момент в дверь постучали. Яковлев выпрямился, переглянулся со своими дуболомами, стоявшими по обе стороны от меня.

— В спальню ее, живо! Разберусь — продолжим.

Меня подхватили и вместе со стулом перенесли в другую комнату. Как только дверь за дуболомами захлопнулась, я огляделась. Может, придвинуть комод и забаррикадироваться? Ага, потом первая же взвою с голодухи. Им-то что, они там, снаружи, и обед себе закажут и в туалет, простите, сходят. А я тут...

Был бы телефон, хоть позвонила бы кому-нибудь. Но ведь отключила его из-за приставучей Аллочки и оставила в номере!

— Юрий Васильевич, как хорошо, что я вас застал! — раздался за дверью голос... Барта.

Я замерла и костяшки пальцев закусила. Вот это скорость! Не успела попасть в беду — как он тут как тут. Мой спаситель, мой герой!

— Господин Иванов? — ответил старик. — Наслышан, как же. А вы ведь тоже на конференцию приехали, да?

— Да. Небольшой доклад. Так, по личной просьбе организаторов, — голос Барта звучал в меру скромно, в меру горделиво. Ай, молодца!

— О, я помню ваше выступление на тему антиинфляционной политики. Много свежих идей. По-моему, в Сиэтле?

— Что вы, — Барт коротко рассмеялся, — это была почти неофициальная встреча в Ванкувере. Удивлен, что вы вообще ее посещали.

— Ну, мои студенты были в числе выступавших. Я не мог не оценить их работу.

— Да-да, мой научный руководитель всегда ставил вас в пример, как звезду российской науки. Жаль, что государство не оказывает нужной поддержки...

— Может, по рюмочке?

Еще некоторое время они жонглировали различными экономическими терминами и распускали друг перед другом хвосты. Потом переключились на обсуждение каких-то общих знакомых в контексте их достижений в науке. Я поерзала на стуле. Встала и прошлась по комнате. Да он вообще думает меня спасать?!

Примерно через пять минут поняла, что нет. Не думает. Потому что перешли на политику, прогнозы, кто станет следующим президентом и как это отразится на мировой экономике.

Либо это очень хитроумный план 'заговори противника до полусмерти', либо... Барт на самом деле пришел поболтать. Постойте-ка, он что, не знает, что я тут?

Божечки, как всегда придется саму себя спасать. Я взяла с комода стакан и грохнула его об пол.

— А что это у вас? — тут же отреагировал мой начальник.

— Ах... — судя по голосу, Яковлев растерялся, — да это... гостья у меня.

— О, понимаю. Я вас отвлек?

— Ну, что вы, что вы!

Я скрипнула зубами. Нудный старик еще и за любовницу меня выдал! А Барт, похоже, купился. Где же острый ум, Ваше Редчайшество? Неужели ничего подозрительного не чувствуете? Эх, была не была...

'Бартоломей Иваныч!' — мысленно позвала я и тут же услышала, как мой начальник в гостиной осекся на полуслове.

Хоть бы он был не под лекарством! Хоть бы!

'Мария Николаевна? Вы что, здесь?' — после паузы зазвучал в голове его голос.

'Да. Это же я разбила стакан. Ну, знаете, шумнула, чтобы знак подать'.

'Вы что, с Яковлевым...?'

'А вы что, сразу не почувствовали?'

'Вообще-то, был немного занят другими мыслями... и какого, вообще, рожна...?'

Ну вот. Не меня он спасать приходил. А я-то уж обрадовалась, губу раскатала. Если бы не случайность, так и померла бы в безымянной могиле. Куда Барт, кстати, тоже может меня отправить за самодеятельность. Я зажмурилась и зачастила:

'Бартоломей Иваныч, вы только отнеситесь к вопросу философски. Дело в том, что я нашла вашу русалку, но меня тут же нашел Яковлев. И теперь меня привели сюда. И пытали. И, слава Богу, вы пришли'.

Он помолчал, ответил что-то на вопрос Яковлева, стараясь поддержать беседу, а потом выдал:

'Чтоб вас черти разодрали'.

Вот что значит — философски отнесся к вопросу. Я втянула голову в плечи, представляя гнев моего титана. Судя по отсутствию любезности и даже намека на эту самую любезность, еще неизвестно с кем мне будет безопаснее — со стариком или с Ловцом. Говорят, если вы приходите на работу, а в клавиатуру вашего компьютера воткнут топор, значит, начальство вам на что-то намекает. Барт, похоже, испытывал непреодолимое желание воткнуть топор в меня.

К моему удивлению, беседа в гостиной продолжилась в прежнем тоне. И что, это все?! Начальник решил в наказание оставить меня в лапах Яковлева? Вот это подстава...

Я упала лицом вниз на мягкую и широкую кровать и заплакала. Ну, знаете ли, обидно, когда герой приходит к дракону и, вместо того, чтобы спасти принцессу из башни, начинает беседовать с ним об экономике и выпивать. Барт, который наверняка слышал мои всхлипывания в своем мысленном радиоэфире, сурово молчал. От этого стало еще обиднее.

От погружения в пучину горестей отвлек странный шум со стороны окна. Я подняла голову, вытерла слезы и чуть не заорала: на фоне вечернего неба в оконный проем ко мне стучался человек-паук! Пусть без своего красно-синего костюма, но в характерной распластанной позе. Не то, чтобы я считала Питера Паркера отрицательным героем, но стало не по себе.

'Бартоломей Иваныч, ко мне человек-паук ломится!', — мысленно пожаловалась я.

'Так откройте окно и впустите!'

И это абсолютно будничным тоном, как будто мы голубя на подоконнике обсуждали.

Фигура снова поскреблась в окно. Была не была, подумала я и пошла открывать.

Это оказалась Кэт. Когда она влезла на подоконник, стало понятно, что на ней снаряжение для промышленного альпинизма. Божечки, вот это смелая женщина! Мы же на последнем этаже, над нами только крыша!

— Кэт, как ты...

— Барти сказал, — отрезала она, начиная расстегивать ремни снаряжения, — ну, мысленно. Мы в коридоре дежурили на подхвате.

— Ох, спасибо! — в порыве чувств я даже ее обняла, а Кэт, воспользовавшись этим, застегнула карабин на мне.

— Потом благодарить будешь. Вниз не смотри. Слушай внимательно.

Она вкратце объяснила, что надо сделать. Мама дорогая! Я же высоты боюсь! Когда встала на подоконник и увидела под ногами пропасть, а в ней — крохотные автомобили и людей размером с муравья — вообще сердце в пятки ушло.

Шаг — и меня обжег холодный ветер, над головой качнулось бездонное небо...

Мама дорогая!

Ой!

Я даже не успела мысленно попрощаться с родными, как оказалась... в руках Лэндана. Объятия у него были по-прежнему крепкие, вот только взгляд — предосудительный. Неужели и этот на меня злится? Ноги подкосились: то ли обычное действие лэндановских 'обнимашек' на мой неокрепший после постоянного стресса организм, то ли ужас перед грядущим наказанием.

Лэндан что-то сказал на английском и выпустил меня из рук. Я мягко спикировала на настил крыши и только рукой махнула, мол, бесполезно, не понимаю ничего. Он помог выбраться Кэт. Пора было убираться отсюда, пока нас не обнаружили, вот только я никак не могла подняться. И как Кэтти удается быть такой сильной и смелой? Годы тренировок?

Лэндан наклонился, подхватил меня и перекинул через плечо. Я жалобно пискнула. Волосы упали на лицо, я обвисла сосиской и только покачивалась в такт размеренным шагам, пока мы спускались по служебной лестнице на этаж.

— Зачем ты вообще к Яковлеву пошла? — напустилась на меня Кэт уже в коридоре.

Я видела лишь ее ноги в высоких черных сапожках на плоской подошве.

— Русалку ловила, — пожаловалась я. — Тот очкарик, про которого я говорила! Дело-то темное! Яковлев к нему ходит! Там меня и поймал!

— Операцию нам сорвала, — проворчала она. — Барти злой как черт.

'Как тысяча чертей', — подумала я и не ошиблась.

Едва Лэндан поставил меня на ноги у лифта (а в последнее время лифт уже традиционно стал местом интересных встреч и внезапных жизненных коллизий), как я услышала звук приближающегося... ну, как бы это помягче сказать... конца моего земного пути.

Барт пыхтел от злости и топал, и звука этих шагов не могли скрыть от слуха даже мягчайшие ковры 'Амакса'. Я спряталась за спину Лэндана, благо наши с ним габариты позволяли сделать это без труда.

— Мария Николаевна, прекратите дурачиться! — прогремел начальственный рык.

Лифт, словно поджидая удобный момент, гостеприимно распахнул двери. Барт обошел своего сотоварища, ухватил меня за шиворот и заволок в кабину под попытки Лэндана и Кэт заступиться. Обернувшись, он ткнул в их сторону пальцем и коротко приказал:

— Поедете на следующем.

После чего двери закрылись.

Мама дорогая... что теперь будет... Барт, в те часы, когда не принимал лекарство, и так был раздражительным, а уж если появился повод для злости... а он появился. Я вжалась в стеночку и позавидовала хамелеонам, умеющим слиться с окружающей средой.

Начальник хлопнул ладонью по панели с кнопками, отчего кабина дрогнула и застыла на месте.

— Бартоломей Иваныч, я все объясню! — пролепетала я, втягивая голову в плечи и съеживаясь.

— Не сомневаюсь в этом, Мария Николаевна, — в тишине прозвучал его леденящий душу голос. — Вот только хочу ли я слышать ваши объяснения?!

Я приоткрыла один глаз. Барт нависал надо мной как Сцилла и Харибда в одном флаконе над несчастным затерянным в море корабликом. Красивое лицо начальника исказил гнев. Ох, да лучше еще раз с Владемаром в лифте оказаться! Кажется, список моих персональных кошмаров пополнялся, и вскоре мне грозила жирная такая лифтофобия. Потом на психотерапевта всю жизнь работать, ага.

Красивые мужчины (ну, и один инвалид-колясочник) имеют странное пристрастие зажимать меня в лифте, доктор. Скажите, во всем виновато мое трудное детство?

— Наверно хотите, — попыталась сопротивляться я, — раз затащили меня на лифтовое рандеву.

И истерично хохотнула.

— Рандеву?! — переспросил Барт. На его безупречном лбу появились три продольные морщины. — Какое на х... рандеву? Вы мне, Мария Николаевна, всю поездку только что загубили!

Ну ладно, он сказал не 'загубили', а другое слово. Неприятное. От которого я еще больше со стенкой сроднилась. Но смысл был примерно тот.

— Яковлев — подозрительный и осторожный как рыба, которая уже срывалась с крючка, — продолжил надрываться начальник. — Я его с первого часа присутствия здесь окучивал. Подобрался, наконец. И что? Я кому сказал сидеть в номере и не высовываться? Это что за фокусы? Где ваша субординация?

— Где-где, — в тон ему ответила я, — в Караганде!

Барт даже опешил от такого отпора. По крайней мере, морщин на его лбу стало на одну больше.

— Мария Николаевна... — с угрозой в голосе начал он.

— Бартоломей Иваныч! — перебила я. — Вы тут не один Яковлева на чистую воду вывести хотите! Я, между прочим, тоже за общее дело переживаю. И поэтому пошла на сближение с этим русалкой в коляске. И знаете, что я нашла в его ноутбуке? Ссылки на ваш янтарь! Переписку с каким-то грузином о купле-продаже! Неужели это не доказательства?! Я была права!

Барт вдруг отвернулся, резко выдохнул сквозь сжатые зубы, а потом вновь повернул голову и схватил меня за шею. Так, что пальцы прошли под моим ухом и легли на затылок, а большой палец — прямо на горло под подбородком. Я даже сглотнуть не могла и уставилась на него во все глаза.

Он стоял близко-близко, дышал горячо-горячо, и пальцы не сжимал, больно не делал, скорее... дисциплинировал. Божечки... и взгляд его, уже не незабудковый, а как летнее море в непогоду, темно-синий, сканировал меня насквозь. И я знала, что так и есть — он сканирует, потому что сейчас все его способности обострены. Пользуясь ими, пытается понять, говорю ли правду.

Не думать, о том, о чем я думаю. Не думать о том... ох-х-х...

— И какого лысого кренделя он давал вам копаться в своем ноутбуке? — начальник чуть прищурил опушенные длинными ресницами глазищи.

Как вы понимаете, в таком положении выбора у меня не было. Выложила все, как на духу. И про хитроумный план, и про ампулу со снотворным, и про то, как Яковлев взял на месте преступления.

— И душить меня, как видите, совсем не обязательно!

Барт тут же отдернул руку, как будто обжегся. Даже на пару шагов назад отступил. Я растерянно потерла шею. Начальник отвернулся, словно хотел скрыть смущение. Протянул руку и нажал кнопку. Кабина тронулась с места.

— Простите, Мария Николаевна, погорячился. Недооценил ваши... качества.

Гнев пошел на убыль. Я почувствовала это. Даже от сердца отлегло.

— Но дело мы провалили.

А нет, не отлегло. Начальник больше не хотел размазать меня по стенке, но холодный тон оптимизма не внушал.

— Ну почему сразу провалили? Если бы я смогла вынести ноутбук...

— Яковлев — не дурак. Он теперь меня и близко к себе не подпустит. Конечно, поймет, что ваше чудесное исчезновение — дело рук совсем не фей. Да и мы все равно на конференции будем с ним сталкиваться. Поймет, что вы со мной. В общем, 'засветились' вы и нас всех 'засветили'. Все мои попытки прочесть его мысли, узнать, на какую дату и время назначена встреча с фараоном, провалились.

— Но я же добыла полезную информацию! Еще, когда Яковлев меня взял, то спросил: 'Ты на Филонова работаешь?' Вот и 'пробейте' этого Филонова. Тоже, наверно, подозрительный субъект!

Барт усмехнулся.

— Несомненно, полезную. Но мои способности позволяли узнать все. А Филонов этот мне знаком. Они с Яковлевым давние конкуренты. Говорят, еще в студенчестве воровали друг у друга идеи и пытались выдать за свои. У них информационная война. Понимаете, что это такое?

— Это значит, Яковлев принял меня за шпионку конкурента?

— Да. Но скоро поймет, что это не так. И тогда все подозрения укажут на меня. А вы понимаете, что значит попасть под подозрение на фоне такой сделки? Они теперь поменяют все договоренности и явки! Вся работа — моя, Лэндана и Кэт — пропала!