Энеата. Воин и солнце

— Почему нельзя? — тихонько буркнула Эне.

— Так будет лучше, — сдержанно отозвался Азмар.

Лишившись возможности смотреть по сторонам, Энеата напряжённо вслушивалась в звуки вокруг. В городе, ещё недавно бывшем поле боя, уже царила относительная тишина; изредка где-то кто-то бранился, иногда были слышны шаги и обрывки разговоров.

Вскоре перед взглядом Энеаты возникла стена, украшенная цветными глазурованными плитками, и низ деревянной калитки. Однако Энеата узнала этот дом только тогда, когда Азмар провёл её по двору и, пнув ногой входную дверь, втолкнул девушку в запомнившуюся ей комнату с расшитыми шторами.

— Энеата?.. — раздался растерянный голос судьи Арнунны.

— Асу может вам помочь. Из дома не выпускать, и не подпускать к окнам, — холодно велел Азмар, подталкивая Энеату вперёд. — Скоро за ней вернусь.

— Хорошо, — всё ещё не вполне осознанно произнёс судья.

Энеата наконец решилась поднять голову, когда скрипнула калитка, закрываясь за ушедшим Азмаром.

— Энеата, прости, что сразу к делу, — встряхнув головой, сказал Арнунна. — Тебе, наверное, самой нужна помощь...

— Нет, я в порядке. Что случилось? Почему меня сюда привели?

— Не знаю... Эне, мой старший ранен. Лекарь только перевязал рану и сказал, что больше ничем помочь не может. Идём.

Госпожа Таман испуганно обернулась, когда шелохнулась штора, и с опаской воззрилась на вошедшую вслед за Арнунной асу.

— Госпожа Таман, — немного склонив голову, приветствовала Энеата и тут же повернулась к лежавшему на постели Харату.

Рана, несмотря на перевязку, слабо кровоточила, тонкая полоска мокрой ткани на лбу тоже окрасилась красным. Энеата поджала губы, наклоняясь и осторожно поворачивая голову Харата набок.

— Нож, пожалуйста, — произнесла Энеата. — Любой.

Арнунна стремительно метнулся вперёд, снимая с пояса короткий нож и протягивая его Энеате. Та взяла и, пару мгновений посомневавшись, глядя на Харата, робко попросила:

— Вы можете выйти?

Таман яростно отозвалась:

— Я не отойду от сына, асу!

— Ладно, — нехотя выдохнула Энеата.

Разрезав ткань тугой перевязи, она сняла её, отбросив в сторону. Услышала, как шумно вздохнула Таман; увидев неглубокий, но широкий порез с рваными краями, поняла, почему предыдущий лекарь не советовал надеяться на успех.

— Эта рана не от меча, — удивилась Эне.

— Угол щита, — тихо отозвался Арнунна.

Но у Энеаты был дар, и она, понимая, что без колдовства Харат просто истечёт кровью, осторожно поднесла ладонь, держа её над раной. Тёплый свет коснулся тела молодого воина, и рана медленно, но явно начала затягиваться.

— Энеата?.. — растерянно произнёс Арнунна, но Эне не отвлекалась.

Когда оставшийся след уже не казался опасным, Энеата опустила ладони. Стянув повязку со лба, внимательно осмотрела, изучая небольшую рану, начинавшуюся от виска и идущую к макушке.

— Выглядит неопасно, но... Как давно он без сознания?

Ответа не последовало, и Энеата повернулась к родителям раненого. Таман и Арнунна уставились на неё непонимающими взглядами, полными не то дикого ужаса, не то неестественного благоговения.

— Всё будет хорошо, — смущённо произнесла Энеата, краснея. — Жить будет.

— Так вот что имел в виду байру Асахир... — медленно пробормотал Арнунна.

Энеата виновато улыбнулась, но не позволила смущению сбить её с толку.

— Как давно он без сознания, господин Арнунна? — настойчиво повторила она. — Это важно.

— С рассвета...

— И в себя не приходил даже ненадолго?

Арнунна помотал головой.

Энеата задумалась, но вскоре добавила:

— Надо дождаться, пока очнётся. Извините, что прошу, но... госпожа Таман, у вас нет лишнего платья?

Только сейчас обратив внимание на облик асу, Таман заметила разорванные лохмотья, в которые превратилась ещё недавно бывшая новой и нарядной туника. Позвав служанку, супруга судьи приказала ей принести для Энеаты воды и чистую одежду.

— Платья Лины будут тебе как раз, — уверила Таман. — Уверена, она не будет против, что я дам их тебе.

— Лина — жена Харата, — пояснил Арнунна. — Она тоже очень маленькая. Она... сейчас в Ризайе, у своих родителей.

— Асу, — робко спросила Таман. — Ты уверена, что с ним... всё будет хорошо?

— Должно быть, госпожа. Уверена, ваш сын скоро очнётся. Скорее всего, некоторое время будет тошнить, лучше бы перевернуть его на бок.

— Благослови тебя все боги всех миров, — Таман попыталась улыбнуться, но у неё вышло плохо.

— У вас есть какие-то запасы лекарств? Я могу взглянуть?

— Идём, я провожу, — предложил Арнунна.

Энеата проследовала за ним.

* * *

Храм Астарны располагался в стороне от городов и Великой Реки, высоко в горах Тенмор. Долгий путь к главному святилищу богини вёл по крутым ступеням змеившейся по склонам лестницы, занесённой песком из красной пустыни, что начиналась уже совсем недалеко отсюда. Внизу, у подножия гор и главного здания, раскинулась храмовая деревня в три десятка дворов — крупнее, чем многие свободные селения. Здесь растили ячмень и финики для пива и вина, да пасли овец, из шерсти которых жрицы Астарны пряли нити и ткали самые красивые ковры и покрывала во всей Дарфии. Цена одного небольшого куска здешней ткани была сравнима с ценой на дюжину изысканнейших ожерелий из сердолика или три десятка волов. А два раза в год сюда стекались люди со всех дарфийских земель, чтобы отметиться на пышном празднике в честь богини, принести пожертвования и получить в благодарность немного внимания от прекрасных жриц.

Сюда держала путь Зара, чтобы очередной раз переговорить с верховной жрицей Дивиярой. Ни палящий зной, ни усталость не останавливали колдунью, ждавшую помощи от своей подруги.

Преодолев путь из сотен ступеней, Зара вошла в храм. Стражницы не думали останавливать её, при виде беловолосой красавицы лишь склоняясь в поклоне и отворяя двери.

— Где Дивияра? — спросила Зара у одной из стражниц.

— В главном зале, госпожа, — ответила та. — Позвольте проводить вас.

Красноватый свет пламени томными отблесками обрисовывал линии совершенного тела жрицы, напрасно прикрытого тончайшей тканью прозрачного светлого виссона, придавал ещё больше таинственности бездонным чёрным глазам, щедро подведённым сурьмой. Тугая коса обручем охватывала голову, украшая её изысканнее, чем это мог бы сделать драгоценный венец; тонкие запястья были увешаны тихо звенящими браслетами, массивное золотое ожерелье покоилось на пышной груди, а босые ноги украшены узорами, нанесёнными травяной краской.

— Ах, божественная, — улыбка коснулась пухлых алых губ, когда Дивияра обернулась на стук двери и увидела вошедшую Зару. — Я тебя не ждала.

— Мне нужна твоя помощь, Диви.

Стражница, откланявшись, удалилась, закрыв за собой двери. Зара лёгкой походкой прошла через зал, протянула вперёд тонкие бледные руки, обнимая жрицу. Та, ответив на объятие, отшагнула назад и, с любопытством оглядывая гостью, спросила:

— Чем я могу тебе помочь, дорогая?

— Ты можешь выбраться?

— Конечно. Хотя мне и здесь и нравится.

— Я сестру нашла.

— О, — ответила Дивияра, даже не стараясь изобразить заинтересованность. — Какая прелесть.

— Она — Солнце Ахарта, — судя по раздражённому голосу, Зара оскорбилась невнимательностью жрицы.

— О, — в этот раз звук казался куда более прочувствованным. — Это уже звучит, как...

— Я не могу до неё добраться! — перебила Зара, и её голос звучал уже совсем зло. — Она где-то там, люди все как один говорят, что её недавно привели туда. Но там толпы воинов! Они мешают мне!

— Дорогая, — мягко произнесла Дивияра. — От меня-то ты чего хочешь? И где это — "там"?

— Там — это в Энаране. От тебя я хочу, чтобы отправилась в Энаран и заставила идшарского военачальника выгнать её подальше. Мне хочется пообщаться с ней наедине. Идти в толпу воителей мне совсем не хочется. Я бы могла попробовать... Но на это надо столько сил, что на Энеату не останется!

— Так, дорогая, подожди. Объясни понятнее. Идшарский военачальник? Энаран? Толпа? Энеата?

— Что непонятного?! Энеату, мою сестру, Солнце Ахарта, держит при себе Асахир, байру Идшара, под Энараном, наверное, всё идшарское войско, а мне надо, чтобы она была одна!

— Зара, дорогая...

— Не называй меня Зарой! Кто-нибудь услышит.

— Ах, простите, светлая Аарка, добрая госпожа Луны! — на этот раз обиделась Диви, и её голос звучал издёвкой.

— Не зли меня.

— Серьёзно, дорогая, ты хочешь, чтобы я отправилась туда и уговорила Хиру передать какую-то девочку тебе лично в руки?

— Но ты же можешь, правда?

— Ох, За... дорогая, ты бы лучше осталась там и просто подождала. Пока я доберусь до Энарана, всё само собой разрешится!..

Зара промолчала, нервно постукивая ногой по каменному полу. Её яростный взгляд заставил Дивияру изрядно испугаться и, виновато улыбнувшись, произнести:

— Но я не против съездить, если тебе этого так хочется. Чего не сделаешь ради подруги. Кроме того, я так давно не видела Хиру...

* * *

Чертоги эсина, пышно украшенные мозаиками, росписями и вставками резных картин из драгоценных заморских пород дерева, отчего-то вызывали смутную тоску в душе военачальника Идшара. Пленённый эсин Алуганг ждал воли Асахира, стоя посреди просторного зала дворца, окружённый воинами Идшара, направившими на него острия копий. Но Асахир молчал, оглядывая убранство и размышляя.

Наконец байру заговорил.

— Когда мы пришли в Энаран, как друзья, — начал он, не поворачиваясь и не глядя на знатного пленника. — Ты клялся, эсин, что твоя стража убережёт моих людей. Я позволил моему брату остановиться в твоём дворце, и мой брат мёртв. Объясни мне, эсин, отчего так случилось?

— Моя судьба решена, байру? — в ответ спросил Алуганг.

Асахир, немного помолчав, медленно кивнул. Эсин побеждённого города вздохнул и произнёс, тоже отводя взгляд:

— Тогда нет смысла оправдываться.

— Тогда нет смысла скрывать правду, эсин. Кто убил Кангара?

— Ночной охотник. Наёмник, один из многих, тебе не найти его.

— Наёмники — лишь оружие, и глупо мстить клинку. Ты нанял его?

— Я.

— Зачем?..

Алуганг не ответил, и Асахир, теряя терпение и напускную холодность, повысил голос:

— Мой брат был достойнейшим из смертных, его любили все, он никому не делал зла, так отчего ты мог пожелать его смерти?!

— Это была ошибка. Жаль, что так получилось. Я знал, что ты покинул дворец, но предупредить охотника уже не мог.

— Значит, умереть должен был я...

— Ты надоел всем пуще жары, байру. Без тебя всё было бы гораздо проще.

— Не помню, что плохого сделал Энарану... до смерти Кангара.

— Мир с Идшаром, что мы заключали, был не очень-то выгоден городу. Уплаченная дань несоразмерна той скромной помощи, что вы оказали в борьбе с северными разбойниками. Совсем. Лишись Идшар своего военачальника, его запросы стали бы поменьше.

— Я пришёл сюда с тремя сотнями, почему нельзя было просто перебить нас всех?

— Потому что люди глупее ослов, — сердито отозвался Алуганг. — Половина моих людей всерьёз считают тебя сыном Эллашира, байру, а вторая половина в этом сомневается, но верит, и все они боятся связываться. К счастью, хотя бы у Ночных Охотников голова на плечах не для того, чтобы слушать сказки!..

— А ты, эсин, не боишься, что это окажется правдой?

— Нет, — как-то странно улыбнулся Алуганг. — Но они поверили бы только после твоей смерти. Вот тогда можно было бы и перебить твоих людей. Жаль, что не удалось.

Азмар, стоявший чуть позади Асахира, шагнул вперёд и протянул военачальнику его копьё. Взвешивая оружие в руке и оттягивая мгновение казни, Асахир обратился к эсину:

— Что ещё скажешь, эсин, пока можешь говорить?

— Всё, что я делал, я делал на благо своего города.

— Ты приговорил свой город, он захвачен, на нём позор поражения. Скверная служба.

— И всё же я был лучшим правителем, чем многие мои предшественники на этой должности.

— Может, Аарка простит тебя за это, — произнёс Асахир, отводя руку с копьём чуть назад. Воины, окружавшие Алуганга, расступились.

* * *

Прохладная вода приятно обволакивала измученное тело, и подзажившие ссадины уже не отзывались болью на каждое касание; больше всего Энеате хотелось остаться жить в этой кадке с колодезной водой, никогда отсюда никуда не выбираясь. Но асу торопилась, помня об обещании Азмара вскоре вернуться за ней. Переборов желание отдыха, спешно отмывшись и одевшись пока в тунику Лины, Энеата принялась штопать свою рваную одежду нитками, что дала служанка. Получалось скверно — дырки были слишком большими, края ткани распустились, да и швея из Энеаты была никакая, а просить большей помощи девушка стыдилась. Когда Эне завершила последний стежок, её туника была похожа на сморщенную кожуру печёного яблока. В отчаянии скомкав ткань и швырнув её в сторону, Энеата ссутулилась, подперев голову руками, и едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Ничего-то у неё не получалось — куда там сражаться, даже просто подлатать тунику не выходило...

Стук в дверь отвлёк её от унылых мыслей, и Энеата, шагнув к выходу и отодвинув задвижку, отшатнулась, увидев, что пришла не служанка, а нахмуренный и явно недовольный Азмар.

— Готова? Идём, — не дожидаясь ответа, он крепко сжал ладонью руку Энеаты повыше локтя, увлекая прочь из помещения.

— Подождите, я...

— Не буду я тебя ждать тут, — резко отозвался Азмар. — У меня своих дел полно, с тобой ещё возиться.

Энеата хотела сказать что-то ещё, но вовремя поняла, что лучше молча проследовать за сотником.

В этот раз он не настаивал, чтобы Энеата не смотрела вокруг, и девушка внимательно оглядывалась, насколько это было возможно рядом со слишком быстро вышагивающим Азмаром. На город опустился вечер; раньше в это время на улицах зажигали светильники, но сейчас расползавшуюся по пустым мостовым темноту останавливали лишь редкие факелы идшарцев. Даже во дворах было темно — жители, прятавшиеся в своих домах, не решались разводить огня, словно надеялись, что во мраке о них забудут. Может, кто-то и жёг очаг, плотно закрыв ставни и стянув занавески, но Энеата нигде не видела дыма.

А вот во дворце эсина, куда вёл её Азмар, света было предостаточно. Кто-то зажёг все светильники в саду, открытые окна верхних этажей тоже сверкали отблесками пламени; судя по шуму, здесь людей скопилось больше, чем во всём остальном городе. Распахнувшаяся дверь приёмного зала подтвердила эту догадку — в просторной комнате расположилось не меньше пяти-шести десятков идшарских воинов, занятых кто чем — кто-то отчищал оружие, кто-то ужинал, кто-то что-то пылко обсуждал с товарищами, а двое и вовсе затеяли драку, на которую никто, похоже, не обращал ни малейшего внимания.

Азмар остановился, едва переступив порог, и наконец отпустил плечо Энеаты, уже начавшее ныть от слишком цепкой хватки.

— Иди сейчас направо, потом по лестнице наверх, первая дверь от площадки, синяя, — сказал сотник.

— Но... — Энеата испуганно вжала голову в плечи, оглядывая многочисленных людей, собравшихся здесь.