In vino veritas

— Нет, нет, все хорошо. Задумалась просто.

— И о чем же нынче думают молодые девушки?— а какая хитрая и коварная улыбочка после этих слов! Я прямо обзавидовалась, тоже так хочу улыбаться!

Прямой намек я решила проигнорировать, но щеки почему-то поступили вразрез с моим мнением и покраснели.

— О цветах,— придумала мало-мальски приличную тему.

— Тех, что он подарил тебе?— не унималась она.— Не обманывай старую женщину, вижу же, что о нем думаешь!

— Неправда! Я думаю о тех цветах, что в саду!

Еще сильнее налилась румянцем, старательно отводя глаза в сторону. Вот сейчас я нагло врала. О муженьке своем думала, только им заняты все мои мысли. Так хотелось как-нибудь ему отомстить за Эмбер. Мало того, что это такой позор, так еще и эта наглая девчонка портит мне жизнь, издевается!

— Ах, душенька, нет ничего предосудительного в том, чтобы думать о муже.

Вот я бы на ее месте постыдилась обсуждать такие темы в присутствии ребенка, ну а ей же хоть бы хны!

— Она не любит папу!— возмущенно встрял тот самый ребенок.— Не любит! Она сама это сказала!

— Успокойся, детонька! Любит она его, любит,— стала переубеждать ее Герда. Как мне показалось, она так и вправду полагала.

— Почему тогда говорит, что думает не о нем?

Все ясно. Ее хоть не корми, а дай повод очернить меня! Вот же противная.

— Врет она все! Вот вырастешь, поймешь, о чем я говорю.

— Я хочу сейчас понять!— упрямо возразила она.

Одновременно с этим я почувствовала, как кое-кто наступил мне на ногу под столом. Не буду даже гадать, кто! Молча скрипнула зубами, подавляя желание отвесить ей подзатыльник.

— Ну тогда слушай. Видишь, как Шеннон краснеет каждый раз, когда речь заходит о твоем отце?— мне нагло подмигнули.

Совесть у них в семье не ценится, так же как и тактичность, толерантность и многое другое. Ненормальные люди! Так и напишу отцу, к кому он меня направил, когда придет время писать первый отчет! Может, хоть немного устыдиться, поймет на старость лет, что делать шпионку из своей единственной дочери — не самое лучшее решение.

— Это же ничего не значит.

— Еще как значит,— важно кивнула женщина, подтверждая свои слова.— Я же говорю, маленькая, не поймешь. Вот когда...

— Это ты не понимаешь!— невежливо перебила Эмбер. Ко всему прочему ее еще и должным образом не воспитывают. Кошмар, а не ребенок!

Последние слова сопровождались резким эмоциональным взмахом руки, так что ее чашка перевернулась, и горячая жидкость вылилась... Правильно, на меня!

Она специально ведет к тому, чтобы я дошла до рукоприкладства?! Если так, то она не далеко от своей цели!

— Ой! Шеннон, простите, простите! Я не хотела! Вам очень больно? Извините!— запричитала лицемерка, с наигранным испугом глядя на злющую меня.

Я точно добьюсь того, чтобы в ее обучение включили ежедневную порку. Может, хоть так выбьют дурные мысли? Если Терренс откажется выполнять мою просьбу, то, честно слово, лично буду выбирать ремень и осуществлять задуманное. И мне абсолютно все равно, что об этом будет думать муж, эта поганка меня полностью достала за пару дней!

— Что же ты так неаккуратно, Эмбер! Я же тебе уже кучу раз говорила, что не стоит размахивать руками за столом.

Теплило душу, что Герда явно недовольна своей воспитанницей. Надеюсь, ее хоть как-то накажут за это!

Чай уже успел немного остынуть, так что на меня пролился не кипяток, а так, всего лишь теплая жидкость. Боли почти не было, лишь легкое неудобство, но все равно приятного мало. Взять хоть белое платьице, которое я надела: на его подоле теперь расползлось не очень красивое пятно. Я уже молчу о том, что ноги стали полностью мокрыми и липкими: девочка изволила пить чай с медом, причем положила в него ложки две, не меньше. Несправедливо, что слиплось от сладкого у меня, а не у нее!

— Шейна, родненькая, все хорошо?— забеспокоилась нянюшка, позабывшая о виновнице инцидента, и мигом оказалась возле меня.

— Липко,— брезгливо поморщилась я, глядя на грязный подол.

— Потерпи чуть-чуть, я сейчас наполню тебе ванну, сразу станет легче!

Женщина покинула наше общество, спешно направляясь ко мне в спальню.

Я довольно улыбнулась, с уже нескрываемой ненавистью глядя на девочку. Теперь, когда мы одни, ничто не помешает сказать, что я о ней думаю! Ванная у меня наполняется долго и шумно, так что беспокоиться о том, что нам помешают в самый неподходящий момент, не стоило.

— Маленькая дрянь,— зло прошипела я, вставая с кресла.

В руке так и остался нож, ведь тогда, когда она пролила на меня свой чай, я собиралась отрезать еще один кусочек от торта, а судорожно сжимающие рукоять пальцы расслабить никак не получалось. Выглядело это, наверное, грозно, раз Эмбер испуганно вскочила и попятилась назад, с ужасом смотря на нож.

— Вы не посмеете!— пролепетала она, резко бледнея.

Правильно мыслит, умная девочка, вот только бы лучше направила свой ум в мирное русло. Я и вправду не посмею себе ударить ее острым лезвием. Что бы она там обо мне не надумала, а крупицы разума у меня сохраняются даже в бешенстве. Я не убийца, а на маленького ребенка уж точно не смогу поднять руку с ножом. Вообще, наверное, не смогу ударить, кроме как по воспитательному месту, а это конкретное дитя даже без лишних колебаний огрею, если будет возможность!

Но, опять же повторяю, я не желаю никому смерти. То, что девочка думает наоборот, даже к лучшему. Пусть понервничает, ей это пойдет на пользу.

— Не надо! Папа будет очень-очень рассержен!

Ага, теперь прикрывается папочкой. Ну, уж нет! Пока тут никого нет, я ей расскажу, как себя надо вести с людьми!

— Ты очень некрасиво поступила со мной. И тогда, на свадьбе, когда подставила подножку, и сейчас, во время чаепития,— со сладкой предвкушающей улыбкой начала я, оттеснив Эмбер к стене и остановившись прямо напротив нее.— Знаешь, что делают с непослушными девочками?

— О чем вы говорите?

Я рассмеялась, удивляясь ее упрямству.

— Ты прекрасно знаешь, о чем. Не притворяйся. Можешь врать отцу, Герде, но я-то все знаю! Зачем ты так себя ведешь?

— Вы украли у меня отца!— чуть ли не плача закричала она, пытаясь сжаться в стенку.— И сейчас угрожаете мне. Вы — сумасшедшая!

— Ты уже не такая храбрая, смотрю?— усмехнулась я, не чувствуя ни капля сострадания.

Протянув свободную руку вперед, провела по щеке резко напрягшейся девочки, потом погладила по волосам, с наслаждением глядя, как ей страшно. Лорд Ривьен всегда говорил мне, что сильный страх и моральное напряжение бывают хуже любой боли, ну а сейчас мне довелось проверить его слова на практике.

Это потом мне будет стыдно за свой поступок, ведь Эмбер — всего лишь маленькая девочка, и что бы она там ни натворила, явно не заслуживает такого. Но это будет потом, сейчас же внутри меня бушевала такая злость, что не выплеснуть ее будет просто опасно для окружающих. Все же разнесу к черту, и ничто меня не остановит.

— Из-за вас папа совсем забыл обо мне! Он уже целую неделю не заходил ко мне перед сном и не желал спокойной ночи, днем у него тоже не было времени на меня! Это все из-за вас, только из-за вас! Он проводит все время с вами, а не со мной! Вы — никто для него, слышите? Он любит только меня!

Вся эта речь шла одновременно с рыданиями, но понять ее было не сложно.

— Я вас ненавижу! Ненавижу!— кричала она, но смелости отойти в сторону так и не набралась.— Вы испортили нашу семью! Вы все испортили!

У меня приоткрылся рот от удивления. Слова, которые я хотела сказать ей, разом улетучились из головы, на их место пришла пустота и непонимание. И еще стало очень-очень одиноко. Везде я мешаю. Родному отцу мешала с самого рождения, и он придумал, куда меня сплавить, теперь уже тут мешаю, разрываю крепкую семью.

А ведь правду говорит. Пусть меня ненавидит, я это заслужила.

Кто-то дернул ручку двери. Той, что вела из коридора, не из моей спальни.

Мне было абсолютно все равно, кто собирался зайти, ну а вот Эмбер среагировала моментально: воспользовавшись моим отрешенным состоянием, она быстро потянула свои волосы в сторону и, дернув моей рукой, прошлась по ним лезвием ножа. Часть некогда длинной густой шевелюры упала на пол.

На секунду она мстительно и довольно улыбнулась, ну а когда в комнату вошел еще один человек, опять зарыдала.

Очень странная и недвусмысленная открылась моему мужу: я с ножом в руках, Эмбер вполне натурально рыдает, ну а на полу лежат только что срезанные волосы.

О, боги, за что мне это?

— Отпусти нож, Шеннон,— спокойно попросил меня он, мигом оценив ситуацию.— Пожалуйста.

Говорил он очень ласковым тоном, но когда я медленно повернула голову в его сторону, вздрогнула. Смотрел он с такой злостью и ненавистью, прямо как наши недавние взгляды с Эмбер друг к другу. Еще был в его глазах отчетливо видимый страх. Страх за дочь, не иначе.

Не желая все усложнять, послушно разжала пальцы, позволяя орудию упасть на пол.

Мне сегодня определенно не везет: острое лезвие успело больно цапнуть ногу, оставляя неглубокий, но малоприятный порез на коже, из которого тут же потекла кровь. Тупо смотрела вниз, никак не получалось сконцентрироваться на чем-либо, кроме этой дурацкой раны. Не было больно, просто это было уже слишком. Предел.

— Папочка!— заметила краем глаза, что, как только угроза исчезла, девочка рванула к отцу и с разбегу повисла у него на шее.— Я так испугалась, папочка!

— Тише, детка, тише,— принялся успокаивать свое чадо Терренс.— Все хорошо.

— Она говорила, что ненавидит меня! Она была очень-очень злой, папочка, так меня испугала!

Ну, вот, сейчас начнет приукрашивать правду и такого про меня наговорит! Но, как ни странно, мне стало все равно. Пусть делает, что хочет.

— Забудь об этом, малышка, все прошло.

— Но она же хотела ударить меня! И отрезала мои волосы! Она это сделала специально, она ненавидит меня!— продолжила спектакль эта актриса.

— Верю,— только и сказал он, крепко прижимая к себе дочь и слегка покачивая ее.— Теперь все хорошо, маленькая моя, я рядом.

Из глаз покатились по щекам слезы, которые я упорно сдерживала до этого момента. Медленно осела на пол, не в силах больше стоять на ногах, и предприняла очередную попытку взять себя в руки и успокоиться. Что со мной теперь сделают? Отошлют куда-нибудь подальше? Изобьют до полусмерти или даже до самой смерти?

Эта неопределенность пугала.

В то, что меня простят и забудут этот случай, не верилось, ведь у Эмбер очень богатая фантазия, она такое придумает, чему прощения нет!

Плевать на отца и его дурацкое поручение, я просто хочу спокойствия! Он меня поймет, точно поймет. Я не хочу жить в постоянном эмоциональном напряжении, где не дают расслабиться ни на секунду, придумывая новые способы вывести меня из себя, заставить переходить из одной крайности в другую.

Я хочу спокойствия. Самого обычного спокойствия.

С этими мыслями потянулась к лежавшему недалеко ножу и, последний раз глубоко вздохнув, приложила к самому сердцу.

— Терри!— послышался испуганный окрик Герды одновременно со звуком раскрываемой двери.

Заплакала, когда поняла, что спокойствия мне не дадут. Мгновенно отобрали нож и выкинули в сторону, кончик лезвия даже не успел коснуться моей кожи. 'Почему они такие жестокие? Почему не понимают меня? Почему продолжают мучить?'— думала я, вырываясь из крепких объятий.

— Дайте мне спокойствие. Хочу спокойствие!— бормотала я сквозь нарастающие рыдания и, не жалея сил, била мужа руками и ногами, требуя выпустить.

— Позаботься об Эмбер,— приказал он, но явно не мне.— Ко мне в спальню не заходить.

— Мальчик мой, не знаю, что тут произошло, но, прошу тебя, не делай того, о чем будешь жалеть!

— Я сам разберусь со своей женой,— немного раздраженно ответил он, продолжая крепко удерживать беснующуюся меня.

— Не оставляй меня!— это уже встряла Эмбер, пытаясь подбежать ближе к нам, но ее остановила Герда.

Меня куда-то понесли, отчего я с еще большим рвением стала вырываться, но, увы, мои силы не сравнимы с его.

Сквозь слезы успела различить злой взгляд девочки. Кажется, Терренс усугубил ситуацию, когда решил заняться мной, а не своей дочерью.

Ну и ладно.

Какая разница, что будет потом, если я видеть никого из этой сумасшедшей семейки не хочу? Ни видеть, ни слышать, ни знать не хочу никого из них! Как-то не задумалась о том, что своим сегодняшним поведением я вполне хорошо вписываюсь к ним, мои тараканы в голове ничуть не отстают от их.

Ожидаемо, муж потащил не думающую утихать меня к себе в берлогу, то есть в спальню. Вспомнив, что он приказал не тревожить его, стало еще страшнее, и я в отчаянии зацепилась рукой за дверной косяк, надеясь, что хоть это сможет остановить его. Увы. Ему хватило и секунды, чтобы осторожно разжать мои пальцы и закрыть-таки за нами дверь.

— Не хочу! Не надо!— кричала я. Откуда-то нашелся дополнительный запас сил, и я с удвоенным рвением стала колотить мужчину.

Где-то на задворках сознания было чувство, что я — полная истеричка, но в таком состоянии, в котором я была, рассуждать особо не получалось, потому и проигнорировала за ненадобностью эту мысль. Когда дело идет о жизни и здоровье, какая тут может быть логика? Одни инстинкты!

Я вроде бы очень хочу жить, но в то же время и очень не хочу. Как такое возможно — никому, даже мне, не понятно.

Меня усадили на кровать и заставили оставаться на месте, сильно надавливая на ноги.

— Не бейте меня,— жалостливо попросила я, когда Терренс протянул к моему лицу руку, и сжалась, предчувствуя боль.

— Тебе нужна помощь, а не порка,— мягко улыбнулся он, четко выговаривая каждое слово, будто бы говорил с умалишенной.

Его пальцы медленно коснулись моей щеки, ну а я не выдержала и резко отстранилась, спиной падая на кровать. Не верю! Это он сейчас такой мягкий и ласковый, хочет, чтобы я потеряла бдительность. Приласкает, а потом как ударит, мало не покажется! Да, да, я в этом уверенна! Иначе быть не может.

— Мне не нужна ваша помощь,— еле-еле проговорила я, потому как после каждого слова раздавался очередной всхлип.

— Нужна,— возразил он и опять прикоснулся сначала к щеке, а потом провел по волосам. На этот раз отворачиваться было некуда.— Пообещай мне, что полежишь тихо одну минутку.

— Нет!— еще и закачала головой, чувствуя неприятную глухую боль.

Муж тяжело вздохнул и поднял меня на руки, подходя к одному из шкафов.

Придерживать крайне активную меня всего лишь одной рукой казалось ему легкотней, раз он даже не глядел в мою сторону, а внимательно изучал содержимое полок. Там были очень странные бутылочки с не менее странными жидкостями всех цветов радуги. Одного только взгляда на них хватило, чтобы я заволновалась еще сильнее.

Он меня травить собрался?!

Похоже, что да. Достал оттуда не закупоренный сосуд с прозрачным содержимым. Если бы не дурной запах, похожий на смесь огромного количества мяты, хвои, спирта и, что больше всего насторожило, чего-то непонятного, резкого и слишком неприятного. Это добро приблизили к моему лицу.