Песня Лхэйо

Подойдя к ней, Лхэйо увидел, что коридор здесь поворачивает направо. Эта его секция была отделана каким-то светлым материалом и оказалась очень длинной. Вдоль неё протянулась ковровая дорожка, а в стенах вновь виднелось множество одинаковых дверей. Но, когда маг распахнул одну, удача от них отвернулась.

Лхэйо увидел просторную комнату, выдержанную в зеленовато-коричневых тонах. В ней ничего не было — кроме девяти Слопов-охотников, сбившихся в тесный кружок в её центре. Сначала он принял их за какие-то нелепые статуи, но они тут же повернулись к нему.

Маг опомнился первым — он повернулся и кинулся бежать, за ним, всего через миг, остальные. Вслед им полетело ритмичное уханье. Ноги у Слопов-охотников были кривые и короткие, но при беге они попеременно опирались то на них, то на свои длинные, до земли, руки, пальцы на которых были вдвое длиннее и толще человеческих. Двигались они неуклюже, но пугающе быстро. Лхэйо повел отряд вперед — коридор кончался длинной лестницей, на которой их неуклюжие преследователи должны были неизбежно потерять темп. Миновав её, они попали в какие-то бесконечные лаборатории или мастерские — столы с приборами, застекленные до половины высоты перегородки, всё ярко освещенное, но пустое и безлюдное.

Лхэйо понимал, что теперь самое главное — не попасть в тупик. К счастью, объемное зрение помогало ему. Оторвавшись от погони, они вылетели в новый, ещё более длинный коридор. Здесь по обе стороны тоже было множество дверей, но они уже не пытались открывать их...

Добежав до поворота, они увидели ещё одну секцию этого бесконечного коридора. Она была отгорожена второй стеклянной переборкой. Двери в ней были распахнуты, но Лхэйо было сейчас не до них. В конце пройденного ими коридора струилось что-то бледное, похожее на бурлящую воду, причем очень быстро, — орда уже знакомой ему белеси. Волна визга, шороха, воя, отражаясь от стен, накатились пугающим водопадом. Отвод Глаз в итоге не помог.

Верные присели в проемах, направив арбалеты на живую волну. Лэйи Вайфунт праздно стоял рядом с ними. Бежать дальше смысла не было — твари двигались гораздо быстрее.

Резерв Лхэйо отчасти наполнился, но он понимал, что этого не хватит. Тянуть ману здесь особо было неоткуда. Хотя...

Он ощущал мощный поток Силы, текущий где-то под полом. Мертвой Силы. Он мог к нему прикоснуться — но лишь один раз. Его моментально убило бы. Но...

Стазис! Как же он раньше не подумал! То, что мертво, умереть не может, а стазис был именно смертью, пусть и временной. Увы, на дальнейшие раздумья этого самого времени не было — до тварей осталось всего шагов пятьдесят.

Лхэйо нырнул в стазис, потом сплел торопливое, беспорядочное заклинание Огненного Шторма. Из его рук с оглушительным треском вылетели молнии. Попадая в цель, они расплескивали ослепительно-белое пламя. Даже на таком расстоянии в лицо Лхэйо ударил опаляющий жар.

Там, где только что бежали твари, забушевала сплошная стена Огня. Но даже горящие, они исступленно бежали вперёд, так что он ударил второй раз, потом третий. Визг взметнулся пронзительной волной, потом начал стихать.

Когда пламя опало, его сменил клубящийся дым. К счастью, ровный поток воздуха, текущего через проемы, сносил его на уцелевших тварей. Они отступили и всё стихло. Когда дым снесло, открылись изуродованные Огнем стены и пол, до пояса заваленный бесформенными, тлеющими грудами.

Какое-то время было тихо. В конце коридора ещё клубился дым, сносимый сквозняком. В нём что-то двигалось, неторопливо приближаясь...

Увидев, ЧТО вышло на свет, Лхэйо почувствовал приступ удушья. Это существо походило на двухметровый белый шар. У него был десяток коротких тумбообразных ног, на которых оно шагало, неторопливо покачиваясь. Переднюю его часть занимало лицо — столь жуткое, что Лхэйо просто не мог на него смотреть, отчасти потому, что это лицо всё время менялось, струилось, словно в кошмарном сне, отчасти потому, что от твари исходила физически ощутимая, как давление, волна безумия. Едва он взглянул на неё, ему захотелось выть и биться головой об пол; он с трудом подавил это желание и не удивился, когда Верные бросились прочь. Они нырнули за проемы и исчезли в мгновение ока. Маг замер на полпути, задумчиво глядя на него.

— Оно не пройдет в двери, — ровно сказал он. — Проемы слишком узкие.

Лхэйо оглянулся. В самом деле, проемы были уже, чем тварь, раза в два. Их разделяли пилоны толщиной в полшага и длиной в два локтя. Едва ли оно могло их разбить, но самая реальность колебалась вокруг этой гадины, и Лхэйо инстинктивно чувствовал, что никакая материальная преграда не сможет остановить это. Казалось, что сама Реальность вокруг этой гадины рвётся, открывая бреши в самый ад.

Маг дернул из ножен кинжал, беспрерывно ругаясь. Он явно не хотел сдаваться без боя. Лхэйо тупо смотрел на него, пока не вспомнил про Духовный Меч. Он вспомнил мандалу и призвал оружие. С маной дело обстояло худо, но Дух в нем ещё был.

Направив Меч куда-то в середину чудовищной туши, он нащупал душу твари — к счастью, она у неё всё же была — и нанес удар, но в тот же миг на него обрушилась ослепляющая ответная волна. Нет, света не было — его накрыло тьмой. Упав, он скорчился на полу. Казалось, что всё кончено... но, придя в себя, он увидел вдали дымящиеся останки разваленной почти пополам твари. "Твердая Рука" лэйи Вайфунта оказалась поистине твердой...

2.

Какое-то неопределенное время они сидели рядом у стены, оглушенные случившимся — как в переносном, так и в самом прямом смысле. Потом Лхэйо заметил вдали текучий серебристый блеск — он как вода струился между грудами сгоревших тварей. Он удивленно моргнул... потом понял, что это плоские серебристые многоножки длиной локтей в шесть. Резерв его был почти пуст, так что драться с ними смысла не было. Всё, что он мог сделать, это хоть немного задержать тварей, закрыв двери.

Лхэйо молча, пинком поддел колодку, удерживавшую дверь открытой, и перешел к следующей. Маг последовал его примеру. Двери открывались наружу, они были из стекла, толщиной в дюйм, и были окантованы сталью. В них были вделаны плоские замки с большими поворотными кругами. Закрыть их все было нетрудно, но, когда это было сделано, Лхэйо понял, сколь ненадежна эта прозрачная преграда. Впрочем, для многоножек, вооруженных только жвалами, она должна была стать достаточно надежной — пока не появится что-то ещё...

Они вновь двинулись по коридору. В его конце была лестница, ведущая наверх, на улицу. У её основания их поджидали Верные. Они не стали выходить наружу, и, поднявшись, Лхэйо понял, почему.

Слева тянулся плоский длинный фасад шестиэтажного дома, закрывая треть неба сумрачной стеной. Все окна в нём были разбиты. Из черных провалов струился пар; в нём беззвучно и страшно двигались какие-то белесые отростки. Земля перед ним была усеяна сотнями отверстий. Оттуда тоже вырывались струйки пара, обрывались, вырывались вновь — словно земля дышала, но Лхэйо не решился бы даже подойти к ним. Своим объемным зрением он видел бесчисленные сплетения, уходящие куда-то в глубину. Словно грибница. Но чудовищная.

Напротив темным хребтом нависало другое огромное здание. Из его окон пробивался зеленоватый глубоководный свет, не менее жуткий, чем отростки. Дальше слева высился ещё один бесконечно длинный шестиэтажный фасад, тускло блестевший в свете горевших на улице фонарей. Их свет тоже принял странный, зеленовато-желто-коричневый оттенок. Сначала Лхэйо подумал, что виноват пар, стекавший из выбитых окон здания, потом понял, что странный, ржаво-зеленый свет, дрожащий и тусклый, пульсировал, наводя ужас неритмичным мерцанием, и Верные смотрели на него, невольно сжавшись. Сама улица была открытым местом, — но совершенно пустым. Ни движения, ни звука. Одна мертвая, ватная тишина. Только где-то, очень далеко, шумела толпа белеси.

Лхэйо начал поёживаться — он постоянно чувствовал некое неощутимое, цепенящее давление, словно на них кто-то смотрел, но он не мог понять — откуда, и это его беспокоило. Казалось, взгляд исходит со всех сторон сразу. Словно сам Проклятый Город смотрит на них. Но с этим он ничего не мог поделать.

— Центр города там, — он махнул рукой вдоль улицы. — Пошли.

3.

Они пошли вдоль улицы, вскоре погрузившись в туман. Здесь в воздухе висел неприятный, тяжелый и животный запах, как в зверинце. Лхэйо невольно поёжился. В плывущей клочьями мгле его глаза оказались почти что бесполезны, а радиуса объемного зрения не хватало, чтобы понять, что же скрывается в домах.

Впереди показалась низкая, ниже колена, стена из непонятного, тускло блестевшего материала. Лхэйо присел на корточки и, осторожно протянув руку, потрогал её. Стена была холодной, гладкой, словно отполированной. Но это не было страшно. Что может быть страшнее того, что уже произошло?.. За спиной — мертвая, холодная, безжизненная стена дома-чудовища. Впереди — всего лишь ещё одна стена. Стена, которую он мог легко перешагнуть... но поднялся на колени и застыл так, всматриваясь в полумрак. Там что-то двигалось, что-то большое. Он не мог толком его разглядеть, но по мере приближения оно становилось всё отчётливее. Ростом оно было с четырехэтажный дом, — невероятно худая, словно мумифицированная фигура с руками, свисающими почти до земли. Из костлявых плеч росла длинная шея, но головы не было. Вместо неё по бокам шеи росли две воронки, из которых доносились какие-то завывающие, шипящие звуки, совершенно неживые.

Лхэйо замер, вспоминая наставления Таало. "Сиреноголовый — это самый могущественный монстр, хотя и его можно убить: достаточно лишь заманить в угол и натравить Лампоголовых. Также он очень опасен. Спастись от него можно, только вооружившись Духовным Мечом, а также постоянно находясь начеку, так как если потревожить его логово, то он "выйдет из своего ящика" и превратится в абсолютно опасного монстра". Тут вот уже вышел...

Глядя на невероятную фигуру Сиреноголового, Лхэйо задумался. Его Духовный Меч был разряжен. Резерв его отчасти наполнился, но он понятия не имел, как заряды Огня подействуют на монстра, и выяснять никакого желания не имел. Но от его желания это, увы, не зависело. Сиреноголовый шёл прямо к ним, и выбора не оставалось.

Лхэйо достал из сумки фиал с Эликсиром Мараны, сплел заклинание метания и прицелился. Метнув фиал, он ощутил лишь слабый толчок отдачи. И ещё услышал приглушённый хлопок, когда фиал угодил в цель и разбился. С этим оружием, которое, к счастью, ещё ни разу не подводило, можно было разделаться с любым врагом. Главное — не промазать...

К счастью, в этот раз всё шло как по маслу. Он попал точно, и по туше монстра разбежались серебристые вспышки. Потом она задымилась и тяжело рухнула наземь, превратившись в обугленный труп. Лхэйо замер, прислушиваясь, но вокруг царила тишина. Судя по всему, других монстров рядом не было...

— Всё чисто, — наконец сказал он. — Пошли.

Но в небо вдруг плеснула дико яркая — смотреть больно! — белая вспышка. Сияние плавно перетекло в красный, синий, снова в красный, белый — и через несколько секунд погасло.

— Что это было? — удивленно спросил маг, моргая ослеплёнными глазами.

— Переход, — спокойно ответил Лхэйо.

— Что?.. — секунд через тридцать после вспышки по ушам ударил хлёсткий, очень резкий взрыв. Земля под ногами не дрогнула, но волна спрессованного воздуха ощутимо тряхнула их. Уцелевшие стекла в соседних зданиях зазвенели, чуть не вылетев. Вокруг поднялась пыль, как при грозе — налетел сырой, пахнущий озоном шквал.

— Похоже, что портал в другой мир всё ещё открыт, и сюда, в Проклятый Город, хлынуло буквально море белеси, — спокойно ответил Лхэйо. — Они пошли на штурм. Проклятый Город тоже открыл порталы в Нижние Миры, и сейчас сюда вновь хлынут орды всяких жутких тварей. Весельё будет то ещё.

— И что же нам делать? — спросил Лейв. Поверить в это он не мог и потому не испугался.

— Что делать? Бежать! Впереди есть дворец, в нём мы сможем надежно укрыться. Мастер Таало бывал там.

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Лхэйо рванул вперед. Далеко впереди, на перекрёстке, громоздилась стена из огромных, как домик, железных коробок. Наверное, они должны были служить баррикадой, но их поставили так беспорядочно и так много, что получилось что-то похожее на горную страну. Там и сям на них горели тусклые желтые лампочки, но освещенный ими лабиринт открытых коробок тревожил своей пустотой. Она казалась какой-то неестественной, даже фальшивой.

Вокруг творилось что-то странное. Их вдруг обдало волной душного, как из теплицы, воздуха, такого жаркого, что Лхэйо весь и моментально взмок. Столь же внезапно ветер стих. Теперь этот плотный, чуть отдающий гнилью воздух был совершенно неподвижен. Не меньше этой неподвижности его поразила тишина.

По коже Лхэйо резкой волной прошел озноб, словно ему посмотрели в спину. Он обернулся одним быстрым, испуганным рывком, но пройденная улица была, конечно, совершенно пуста.

Йювати тоже замер, тревожно осматриваясь. Чувства у него были острее, но он так ничего и не сказал. Они торопливо пошли дальше, стараясь ступать беззвучно, всё время оглядываясь. Лхэйо не знал, что произошло в городе, но случившееся нравилось ему всё меньше.

Резко начался дождь, он быстро перешел в ливень, но принёс не свежесть, а странную застойную жару и резкий смрад разложения. И это была вовсе не растительная гниль. Нет — пахло гниющим мясом. Плотью. Словно где-то с наветренной стороны лежали целые груды трупов или, скорее, их гниющих останков.

Такого, наверно, не могло быть, и Лхэйо ещё терялся в догадках, стараясь представить источник этого запаха, когда бесшумная вспышка вновь мгновенно заполнила всё небо нестерпимо-ослепительным светом. Казалось, что мгновенно настал день, но свет был синевато-жёлтый, чужой — словно они оказались под каким-то другим солнцем. Лхэйо замер, как парализованный. Секунды через три свет стал багровым, замерцал и погас.

Лхэйо словно ослеп. Наступила кромешная тьма, он не видел ни одного огня, лишь в его объемном зрении плавали призрачные очертания.

Секунд через пять по ушам ударил тугой грохот, а через полминуты налетел яростный порыв неожиданно холодного ветра. Загремело железо на крышах, затрещали сломанные ветки — и Лхэйо с удивлением ощутил, как на коже тают редкие снежинки. Потом всё затихло. Тишина была столь же глухой, как и мрак, мёртвой и ватной. Температура упала сразу градусов на двадцать, и его пробил неожиданный озноб. Вытянув вперёд руки, он наощупь прикоснулся к Лейву и порывисто сжал его ладонь.

Какое-то время они всматривались в темноту, невольно прижавшись друг к другу. Сердце Лхэйо бешено колотилось. В темноте он чувствовал себя почти беспомощным, понимая, что идти полагаясь лишь на объемное зрение опасно, а если к ним сейчас подбирается что-то, то...

Когда впереди вдруг резко вспыхнул свет, Лхэйо испуганно вздрогнул. Он бросился к баррикаде, слыша топот Верных за спиной. Из-под их ног летели брызги, мгновенно уплотнившийся воздух бил в лица, обжигал изнутри грудь.